Жертвенность

      — Лев Андреевич у себя?       Секретарша подняла глаза от клавиатуры компьютера, на котором гоняла в нехитрую восьмибитную игру. Рассмотрев стоящего перед её столом Артура, сухо сказала:       — У себя. Но Вас он пускать не велел.       Артур раздражённо махнул хвостом:       — У меня срочное дело! Вернее, срочное сообщение.       Секретарша уже открыла рот, чтобы отшить парня, но в этот момент из кабинета раздался командный рык:       — Пропусти его!       Артур победно улыбнулся. Скинув мокрый грязный плащ, демонстративно бросил его на монитор компьютера. Одёрнул кобуру с «Клыком» на ремне. Вошёл в кабинет, едва заметно переводя дыхание. Две недели, целых две недели он терпеливо копал информацию. Расспрашивал людей своего отца, кого-то подкупал, кого-то уговаривал, кого-то запугивал. Копался в архивах, искал документы, которые хоть как-то подтверждали давнюю сделку. В конце концов в глубине архивов нашёл диктофонную плёнку с разговором с задержания своего отца. Эта находка едва не стала для Артура роковой. Рафаэль, и до того подозревающий, что сын что-то замышляет против него, послал за Артуром своих людей с приказом «брать супостата живьём». «Хвост» удалось стряхнуть далеко не сразу. Когда слежка прекратилась, Артур приехал в офис старшего районного детектива.       Станский стоял, как обычно, у окна, заложив руки за спину. На этот раз на спинке кресла висел тёмно-синий китель, а на столе лежала чёрная шляпа без полей. Спину лиса крест-накрест пересекали два ремня — оружейная упряжь, в которой лежали два пистолета.       — Что за срочное сообщение? — резко спросил Лев Андреевич, разворачиваясь всем телом к гостю.       — О моём отце. А точнее… — Артур положил на стол кассету. — Проигрыватель найдётся?       После непродолжительных поисков проигрыватель был найден. Станский вставил в него кассету. Прослушав запись, сел в своё кресло. Кивком предложил Артуру тоже сесть.       — Вот оно что, значит… — протянул лис. — А Вы не промах, Артур Рафикович. В кино после такого обычно начинается шантаж.       — Я — не мой отец, чтобы Вас таким шантажировать, — спокойно сказал Артур, положив ногу на ногу. — А вот бартер могу предложить.       Станский помолчал полминуты.       — Артур Рафикович, Вы ведь понимаете, что предлагаете? — наконец спросил лис неожиданно просевшим голосом. — Эта запись — единственная причина, по которой Ваш отец, Рафаэль, ещё на свободе. Получив в свои руки единственный рычаг шантажа…       Артур поднял руку:       — Лев Андреевич, я не дурачок. Моего дражайшего родителя давно пора остановить. Я готов оказать посильную помощь в его задержании, но на двух своих условиях.       — На своих условиях? — Станский улыбнулся. — Ну что же, я слушаю Ваши условия, Артур Рафикович. Но помните, мои возможности ограничены.       — Условие первое — Вы дадите Катрин разрешение на опекунство с поправками, о которых я скажу ближе к делу.       Лев Андреевич приподнял брови.       — Я серьёзно, — флегматично произнёс Артур. — Катрин — человек взрослый и серьёзный, и вполне в состоянии быть хорошим опекуном. Пусть даже не идеальным… но всё же намного лучшим, чем её родители.       — Положим, — Станский неохотно кивнул. — Разрешение я дам. А второе условие?       — Вы дадите мне возможность уехать из Виноградного Ущелья, — Артур поправил кобуру. — Когда арестуют моего батю, мне тут больше делать будет нечего. Поеду назад, в родную деревню.       Помолчав ещё немного, Лев Андреевич сказал:       — Вы не можете не понимать, какие это будет иметь последствия. Вы принимали участие в делах своего отца… Надеюсь, это отрицать не будете?       — Нет, — Артур покачал головой. — Отчасти поэтому и хочу уехать из Ущелья. А отчасти и потому, что это очистит от подозрений моих близких. Вы же знаете нравы местных жителей… Стоит мне отчалить, как все оставшиеся грехи моего отца свалят на меня.       — И зачем это Вам? — поинтересовался Станский.       Опустив глаза в пол, Артур тихо, но весомо сказал:       — Катрин. Всё те же проклятые нравы местных… Узнают, что мы с ней встречаемся, а я — сын крупнейшего бандита последних лет, сложат два и два и заклюют её. А так можно устроить, что Катрин порвала со мной, когда узнала, кто я такой.       — И Вы вправду готовы положить свою жизненную перспективу на алтарь ради юбки? — Станский постучал по столу карандашом. — Видать, и правда её любите. Что же, я готов пойти Вам навстречу. Но, сами понимаете, вернуться уже не сможете. К тому же мне придётся объявить Вас в розыск по всей области…       Артур кивнул.       — В таком случае не будем медлить. Вы знаете, где сейчас Рафаэль?       Артур снова кивнул, нервно кусая ноготь.       — Волнуетесь?       — Не могу отвязаться от ощущения, что предаю отца, — прямо ответил Артур, доставая палец изо рта. — Родитель он тот ещё, но всё же многое для меня сделал.       Станский грустно улыбнулся:       — Жизнь иногда не чурается жестокой иронии, Артур Рафикович. Мне понятны Ваши сыновьи чувства, но, сами понимаете… Если Рафаэля не задержать, он не оставит Виноградное Ущелье в покое. Ладно бы Рафаэль просто делал деньги — на это можно было бы закрыть глаза. Пусть даже его способы не всегда законны… Обдираешь других бандитов — пожалуйста. Но творить открытое беззаконие, мешать жить простым людям в подчинённом мне городе я не позволю никому.       — Я всё понимаю, Лев Андреевич, — бесцветным голосом произнёс Артур. — Но легче от этого не становится. Я провожу Вас до нужного места, потом сразу же уеду.       — Добро.       Сняв телефонную трубку, Станский набрал внутренний номер телефона и ровным голосом произнёс:       — Приготовить к выезду группу захвата.       Катрин, не в силах спокойно ждать, расхаживала туда-сюда по приёмной. Прошло уже больше часа с того момента, как секретарша старшего детектива Виноградного Района, взяв конверт, попросила «подождать минуточку» и зашла в кабинет. Терпение никогда не было сильной стороной Катрин, особенно в важных вопросах. И особенно когда до заветной цели оставались считанные шаги, которые непросто было пройти.       За плечами у Катрин уже были полгода персонального ада. После ареста Рафаэля закрутилась неторопливая бюрократическая машина. Дело семьи Ландов передали в районный, а впоследствии — областной суд. Виктор и Анна Ланд лишились родительских прав, а Катрин была официально назначена опекуном младшей сестры и — этот пункт Катрин добавила по настоянию Артура, испарившегося в неизвестном направлении на третий день после ареста своего отца — последующих детей, если таковые появятся. Всю мудрость такой предосторожности Катрин поняла только после того, как вернулась домой и узнала, что мама снова беременна.       После выяснения отношений, столь бурного, что по квартире летали стулья, подушки и даже гантели, которые остались у Виктора с «дозапойных времён», а Катрин и Анна потратили друг на друга весь свой матерный лексикон, Катрин удалось убедить мать не прерывать беременность. Забота о будущем ребёнке должна была упасть на плечи Катрин и частично Элен. Последняя новости о том, что скоро перестанет быть младшей, вполне ожидаемо обрадовалась. Катрин так же взяла на себя обязательства следить за тем, чтобы мама полностью соблюдала положенный режим, принимала витамины и не пропускала обследования. Виктор на происходящее не отреагировал почти никак — сказал только, что Катрин вольна делать всё, что ей заблагорассудится, но его пусть не впутывает. Ему, мол, этот ребёнок ни к чёрту не упал, и им он заниматься не будет.       Дверь кабинета приоткрылась, и наружу выпорхнула секретарша. Узкая юбка-карандаш и белая блузка выглядели чуть помятыми. Катрин хмыкнула, поняв наконец причину такой задержки, но ума и сдержанности промолчать ей хватило.       — Лев Андреевич ждёт Вас, — флегматично сообщила секретарша.       — Гран мерси, — буркнула Катрин. Демонстративно засунув руки в карманы джинсов, хозяйской походкой зашла в кабинет.       Станский стоял у окна. Оружейная перевязь на этот раз была надета поверх пиджака, а на столе лежала шляпа и тёмные очки. На спинке рабочего кресла висел дорожный плащ.       — Надеюсь, у Вас срочное дело, Катрин Викторовна, — вместо приветствия хмуро сказал Станский, не оборачиваясь. — Через полчаса мне нужно быть на другом конце города.       — Секретарша не передала Вам моё письмо? — нарочито небрежно спросила Катрин, хотя её сердце отчаянно колотилось.       — Передала. Что ж, решению областного суда я противиться не могу.       Развернувшись к столу, Станский достал из ящика лист бумаги. Отцепил от пиджака «вечное перо». Быстро написал несколько строк, поставил дату, расписался, шлёпнул внизу печать. Сложив бумагу вчетверо, протянул её Катрин:       — Если будут какие-то проблемы — обращайтесь. Это всё?       — А у Вас такси подъехало? — ехидно спросила Катрин.       — Очень смешно. Вы закончили?       — Закончила! — Катрин победно хмыкнула, чувствуя себя хозяйкой положения.       — В таком случае прошу очистить мой кабинет, — Станский дёрнул подбородком в сторону двери. — Я всё ещё буду иногда к вам заглядывать. На всякий случай. Вам я доверяю… а вот Вашим родителям — нет.       — Не только Вы, — буркнула Катрин, открывая дверь.       Выйдя на улицу, Катрин остановилась у дверей офиса. Привалилась спиной к стене, закурила. Облегчённо перевела дыхание — кажется, всё закончилось. Элен теперь официально на её попечении. Стало быть, волноваться за неё больше не придётся. Ну а будущий ребёнок… Как-нибудь выгребет. Возьмёт дополнительные смены, чтобы подзаработать — траты, ясен-красен, предстоят огромные. Да, придётся ей, конечно, солоно… Но отступать уже поздно. В конце концов, Катрин прекрасно понимала, что выбранный путь будет для неё очень сложным. Это был её сознательный выбор.       Бросив окурок в урну, Катрин подняла воротник старого пальто и зашагала к остановке автобуса. И единственное, что по-настоящему сжимало ей сердце ледяной тоской — это спешный отъезд Артура. Да, он объяснил девушке причины своего бегства… но легче от этого не было. Катрин старалась не позволять себе проявлений слабости, но всё же чувствовала, как из её глаз помимо воли капают слёзы.