Жертвенность

      Катрин долго молчала. Артур, снова подняв глаза на луну, спросил:       — Ты знала?       — Догадывалась, — ответила Катрин. — Причём довольно давно. Крупных бандитов в Виноградном Районе не так уж и много.       — Ладно… — Артур расправил плечи. — Ладно.       — Почему раньше не рассказал? — хмуро спросила Катрин, достав сигарету и начав крутить её между пальцами. Ей страшно хотелось затянуться.       — А ты думаешь, я таким родством сильно горжусь? — вопросом на вопрос ответил Артур. — Я ж не виноват, что мой отец — бандит… Не говоря уже о том, что мне всю жизнь тыкали пальцем в спину.       Помолчав, Артур неохотно сказал:       — Я понимаю, что такая правда — она, мягко говоря, неприглядная. Но…       — Не то слово, Жирафикович, — Катрин сломала пополам сигарету. — Но меня больше коробит то, что ты столько времени об этом молчал.       — Боялся, — признался Артур.       — Понимаю, Жирафикович, понимаю, — Катрин потрепала парня по щеке. — Родителей не выбирают. Кому как не мне тебя понять, а?       — Да, конечно, — Артур кисло улыбнулся. — Похоже, один из главных уроков жизни я так и не усвоил — отношения на лжи не строятся.       — Какие твои годы? — весело хмыкнула Катрин. — Ладно, Артурио, не бери дурного в голову, тяжёлого в руки, лишнего на грудь и родственников на работу. Делать-то что будем?       — Не знаю, — Артур судорожно дёрнул плечами. — Вариант я тебе уже предложил, а других у меня нет.       Пару минут висело молчание.       — Ладно, Жирафикович, — меланхолично сказала Катрин, глядя на восток, где уже занималась заря, — пошли обратно в комнату. Бабушка сейчас уже проснётся.       — Иди, — Артур кивнул. — Я ещё посижу.       Оставшись наедине с собой, Артур, посмотрев на звёзды, негромко произнёс:       — Чёрт… Сколько же она ещё может вынести?       Завтракали в полном молчании. Артур единственный не поднимал глаза от тарелки. Он чувствовал себя лишним — и за столом, и в жизни Катрин. В конце концов, она — девушка из далеко не лучшей, но вполне законопослушной семьи, а он — сын бандита, принимающий непосредственное участие в некоторых его делах. Тянуть за собой ещё и свою девушку в планы Артура не входило — она заслуживает право на спокойную жизнь. Но так легко уйти из её жизни он тоже не мог. Что же делать?..       — Жирафикович?       Артур поднял глаза. Катрин озабоченно смотрела на него. Больше за столом никого не было.       — Жирафикович, что-то случилось? Ты это… — Катрин прянула ушами, — бледный как смерть.       Артур, помолчав, тяжело сказал:       — Катрин, после того, что ты сегодня ночью узнала про меня… Не думаю, что мы можем дальше встречаться.       — Расслабься, Жирафикович, — Катрин потрепала парня за щеку. — Родителей не выбирают, мне ли об этом не знать?       — Дело не в этом, — Артур покачал головой. — Не пойми меня неправильно, Катрин… За то время, что мы вместе, ты стала для меня самым дорогим человеком. Но… Я не знаю, как это объяснить.       — Из-за твоего отца? — тихо спросила Катрин.       — Угу, — в тон ей ответил Артур. — Понимаешь… Когда Станский решит его арестовать — это только вопрос времени. Меня, скорее всего, тоже посадят — просто для перестраховки. Последствия ты понимаешь. Скажи мне, оно тебе надо?..       — Жирафикович, — Катрин в четверть силы хлопнула по столу ладонями, — если ты думаешь, что я испугаюсь — то нет. Меня сажать не за что. А бросать близких на произвол судьбы не в моих правилах. Усёк?       — Усёк, — буркнул Артур. — Я предупредил, если что.       Помолчав немного, Катрин спросила:       — Слушай, ты вроде говорил, что твоего батю уже арестовывали раньше. А как это вообще случилось?       Рафаэль метался туда-сюда по комнате, как загнанный зверь. Почему же, впрочем, как? Полиция обложила его в собственном доме. Спецназ перекрыл входы и выходы, и с первого этажа уже слышался грохот, треск и автоматные очереди. Рафаэль слышал тяжёлое дыхание охраны, стоящей по ту сторону двери кабинета. Надолго спецназ она не задержит. Это конец… конец… Вытащив из ящика стола револьвер, Рафаэль приложил дуло к виску, но стреляться не стал.       Дверь открылась. Рафаэль резко обернулся, вскинул револьвер. В приоткрывшуюся дверь протиснулся худощавый лис в боевой броне и маске, натянутой по самое горло. Выдохнув, но не опуская оружие, Рафаэль отрывисто спросил, хлопнув, не оборачиваясь, по кнопке на столе:       — Лёва? Что случилось-то, что ты ко мне с мечом пришёл?       — Очень смешно, мразь, — Станский сплюнул. — Твоё счастье, что я сюда первым добрался, а не спецназ.       — Это да… — Рафаэль поморгал. — Но на вопрос ты не ответил. Мы же с тобой договорились!       — Договорились?! — Станский дёрнул затвор пистолета. — Наш договор действовал до тех пор, пока ты не начал завод рэкетировать! На своей территории я не могу допустить такого бардака!       — А… — Мун расслабленно улыбнулся. — Дело в этом? Ну так давай я своих людей отзову. Дело несложное.       — Помалкивай, — раздражённо велел Станский. — И оружие положь. Если сюда доберётся спецназ и увидит тебя со стволом — застрелят.       Рафаэль положил револьвер на стол.       — Ты слишком заигрался, Рафик, — Станский тяжело выдохнул. — Слишком. Наш договор подразумевал, что ты помогаешь мне поддерживать порядок и делаешь бабки, а не устраиваешь подобный бардак.       — Лёва, мы ж с тобой старые друзья, — Рафаэль продолжал улыбаться. — На что нам…       — Баста! — рыкнул Станский. — Руки за голову и на выход.       Рафаэль покорно заложил руки на затылок, перед этим снова незаметно хлопнув по столу. Станский, ткнув его в спину дулом пистолета, пробурчал:       — Дружба дружбой, а служба службой, Рафик. Как бы мне не хотелось этого не делать, я из шкуры вон вылезу, но добьюсь того, чтобы тебя вздёрнули.       — Увидим, — флегматично ответил Рафаэль. — Не загадывай на будущее, Лёва.       Станский вывел Рафаэля за ворота участка. У ворот стояли, переливаясь синим цветом и воя так, что слышно было на всю улицу, три автозака, в которые спецназ грузил обитателей дома — в основном бандитов и прислугу. На Рафаэля быстро надели «браслеты»; в отличие от других его посадили не в автозак, а в стоящую в отдалении машину Станского. Станский, сняв маску и бронежилет, отдал их ближайшему сержанту. Многозначительно сказал:       — Учитесь, пока я жив. Каждый из вас может заломать бандита, но единицы могут заставить его сдаться, не причиняя вреда.       Когда последний автозак скрылся за поворотом, Станский, прислонившись спиной к забору, закурил и задумчиво пробормотал, выдыхая облачка сизого дыма:       — Почему же этот подонок так легко сдался? Ох, что-то тут нечисто…       — Вот так легко сдался? — недоумевающе спросила Катрин.       — Угу, — Артур кивнул. — Я не знаю, почему. Но, возможно, это как-то связано с…       Артур замолчал на полуслове.       — Жирафикович? — Катрин тревожно посмотрела на парня. Вид у него был откровенно потерянный — взгляд остекленевших глаз направлен куда-то вдаль, рот приоткрыт.       — Связано с… — повторил Артур. — Точно! Катрин, дай мне неделю — две максимум — и ты сможешь вернуться домой.       — Жирафикович! — Катрин прянула ушами. — Объясни мне наконец, что случилось!       Интернациональным жестом попросив сигарету, Артур сказал:       — Смотри. Известного бандита арестовывают. При аресте он не оказывает практически никакого сопротивления. Его приговаривают к повешению, но потом приговор меняют на ПЛС, а ещё через некоторое время невесть откуда появляется банда, которая нападет на тюрьму. При том, что все — или большей частью — подручные того самого бандита так же были задержаны и распиханы по колониям. При нападении большая часть банды оказывается перебита охраной, а единственный, кто успевает сбежать — это тот самый бандит. Несколько мелких воришек в расчёт не берём — тем более, что их в скором времени выловила полиция. Не кажется тебе, что эта цепочка событий не может быть простыми совпадениями?       Катрин, помолчав, спросила:       — Ты думаешь…       — Я думаю, что батя нашёл какой-то способ шантажировать Станского и с его помощью выбрался из тюрьмы. Если найти материалы, которые использовались для шантажа, и передать их Станскому, это может сыграть нам на руку. На худой конец можно попробовать его припугнуть… Если этот материал ляжет на стол старшего областного детектива, Станскому в лучшем случае светит большой срок, а в худшем — виселица.       — Не гони лошадей, Жирафикович, — Катрин подняла руку. — Сначала нужно что-то сделать…       — Это правда, — Артур кивнул. — Поэтому я сегодня же отправляюсь домой. Люди моего бати тоже берут взятки… Но дело это, сама понимаешь, небезопасное.       — Угу, — Катрин дёрнула головой.       Сломав окурок, Артур тихо сказал:       — Если я не вернусь через две недели — не жди меня. Попробуй что-нибудь сделать сама. Скорее всего, я уже не вернусь.