Завалить Малфоя или Чудовищная Омела

***

Миниатюрный серебряный оркестр, безупречно расположенный на приподнятой платформе, играл Вивальди. Вокруг мраморных колонн были закреплены серебряные цветы-колокольчики, которые подхватывали музыку и разносили её по всему бальному залу. Блюда с закусками и бокалы шампанского плавно скользили по вдоль стен. Волшебницы и волшебники в ярких длинных мантиях кружились в вальсе на ледяном полу, а те, кто не был расположен к танцам, вели неспешные беседы за столиками, прихватывая угощения с парящих в воздухе подносов. Под позолоченным сводчатым потолком летали живые феи, освещая древние картины мягким сиянием. Бал Малфоев не имел себе равных в роскоши, ведь его хозяева никогда не скупились, когда дело доходило до демонстрации своего величия. И только Гарри Поттер наблюдал за одним из блондинистых хозяев вечера — обаятельным Драко Малфоем. И его невестой — прекрасной Асторией Гринграсс. Если бы взгляды могли убивать, Астория уже корчилась бы в предсмертных муках. Но, к сожалению, даже если этот взгляд подозрительно совпадал по оттенку с Авадой, он не обладал убийственной силой. И Гарри, каким бы сильным ни было его желание, не мог просто прикончить эту безумную разрушительницу домов. Но кое-что он всё же мог сделать. Омела. Гарри Поттер уже много лет был влюблен в Драко Малфоя. И он был абсолютно уверен: где-то в глубине своего ледяного сердца Драко тоже его любил. Когда они были в Хогвартсе, Драко не давал ему прохода: издевался над его внешностью, высмеивал его, подставлял на зельеварении и квиддиче, ябедничал Снейпу… Сначала Гарри думал, что Малфой — просто высокомерный гаденыш, а потом понял: возможно, дело было в банальной зависти. Лишь на четвертом курсе он начал понимать истинную природу этого поведения. Тогда Рон стал ссориться с Гермионой чаще обычного, и как-то за ужином мама Гарри объяснила ему, что это называется «дергать за косички». В тот момент что-то в голове у Гарри щелкнуло. Он никогда не задумывался о том, что Драко мог питать к нему чувства. Он всегда воспринимал их перепалки как войну, но теперь он увидел всё в ином свете. Колючие насмешки вдруг превратились в неловкие попытки привлечь внимание, а острые черты лица — в привлекательные угловатые линии, которые выглядели чертовски хорошо. Даже его зализанные волосы теперь казались не чем-то мерзким, а едва ли не сияющим ореолом. И вот так они продолжали: Драко шпынял Гарри, а Гарри, осознав суть происходящего, научился отвечать ему тем же — скрывая свои чувства за ядовитыми подколками и злыми розыгрышами. Гарри говорил себе, что это просто подростковая неловкость. Когда Драко будет готов, они перестанут играть в эти игры и, наконец, сойдутся. Но прошло четыре года. Они выпустились из Хогвартса. И теперь Драко Малфой собирался жениться. Жениться. После всех этих лет — насмешек, дразнилок и хождения вокруг да около — после всего, что между ними было… Гарри видел Драко в самые худшие моменты его жизни — когда тот сорвался на плач в туалете Миртл из-за давления, которое оказывали на наследника Малфоев. В тот момент они были настолько злы друг на друга, что кидались проклятиями. Гарри случайно полоснул Драко тёмным заклинанием, которое нашёл в старом учебнике по зельям. Но потом, когда Снейп унёс Малфоя в Больничное крыло, Гарри пробрался туда ночью и сел рядом с его кроватью — просто чтобы держать его за руку. Драко так и не проснулся, так что душещипательная сцена, которую Гарри столько раз прокручивал у себя в голове, так и не случилась. А потом они окончили школу — и Драко, глядя на него ледяным взглядом, сказал, что с нетерпением ждёт дня, когда никогда больше не увидит Поттера. Гарри не остался в долгу и заявил, что Малфою стоит провалиться в яму и сдохнуть. Он не думал, что после этого их пути действительно больше не пересекутся. Прошло два года, прежде чем Гарри смог выследить его. К тому моменту Драко обосновался в имении своих бабушки и дедушки во Франции, и когда Поттер наконец его нашёл, у Малфоя уже была девушка. Гарри видел, как он с ней разговаривает, и не сомневался: кто-то наложил на Драко чары, чтобы заставить его забыть о настоящих чувствах. Менять восприятие людей оказалось делом непростым. Большую часть года Гарри учился у нелицензированного практиканта Магии разума в тёмных уголках Парижа, прежде чем смог посеять в голове девушки сомнения. С этого момента работа с бывшими любовницами Драко сделала его настоящим мастером в этой области, в то время как Малфой всё больше расстраивался из-за того, что ни одни его отношения не выдерживали и недели. В конце концов, Драко вернулся в Англию, а Гарри, продолжавший бороться за существование в Париже, понял, что блондинчик его снова оставил. А потом он увидел Асторию. Драко выглядел почти счастливым с этой девчонкой. Счастливым без Гарри. И это едва не разбило ему сердце. Он не осмелился копаться в чувствах Астории — не тогда, когда Драко знал её так хорошо. Поэтому Гарри просто следил за ними месяцами, держался на расстоянии, всегда в тени, не доставая палочку. Он был уверен, что стоит Драко попробовать настоящий поцелуй — и чары спадут. Драко снова воспылает чувствами к нему. Проблема была в том, что Драко категорически отказывался его целовать. Гарри испробовал всё. Он появлялся перед Малфоем посреди Диагон-Аллеи, портил ему свидания, даже пытался устроить «случайную» встречу в пабе. Последнее, правда, закончилось полноценной дракой, после которой Гарри, с разбитой губой и фингалом под глазом, решил сменить тактику. Он достал омелу. Гарри наложил несколько заклинаний, чтобы зафиксировать её как следует, и запустил механизм. Ведь у него был Малфой, которого надо было завоевать. К сожалению, Гарри далеко не был Гермионой, и его познания в магии, за исключением любовных чар, магии разума и продвинутых проклятий, были, мягко говоря, посредственными, поэтому примерно на середине процесса несколько заклинаний начали разваливаться. Почувствовав, что чары ослабевают, омела в панике принялась искать жертву. Заметив вспышку золотистых волос у стола с закусками, она тут же зацепилась за этот блеск льняного шелка и начала реализовывать свою магическую задачу. Гарри ждал. И ждал. В конце концов, его терпение лопнуло, и он отправился искать Драко. И в этот момент налетел на Люциуса Малфоя. — Ой, простит… В следующую секунду он оказался прижатым к стене, а Люциус Малфой буквально высасывал из него душу. Пальцы старшего Малфоя запутались в его волосах, а губы атаковали с неожиданной свирепостью. Когда Малфой-старший наконец оторвался, в его глазах мелькнуло замешательство. Гарри осел на пол, задыхаясь и, если быть честным, был немного возбужден. Он уставился на Малфоя-старшего снизу вверх. Гарри определенно не ожидал, что именно лорд Малфой окажется тем, кто его поцелует. — Эм… — красноречиво выдал Гарри. Люциус, сохраняя неприличную для ситуации сдержанность, помог ему встать и сухо произнёс: — Прошу прощения, мистер Поттер. Это было… неподобающе. Блондин сжал кулаки, как будто борясь с чем-то внутри, и замер, ожидая реакции. Гарри, всё ещё потерянный, замахал руками, пытаясь проморгаться. — Эм… Да нет, нормаc… Лицо Люциуса слегка исказилось, и Гарри решил, что лучше не задерживаться. Он дал дёру.

***

Люциус сжал зубы. «Мерлина мне в зад!» Он был чертовски хорош в поцелуях. И вне зависимости от того, был этот поцелуй добровольным или нет, ответ «Норм» был просто оскорбительным. Как раз в этот момент мимо прошла мадам Забини, и Люциус внезапно ощутил неудержимое желание поцеловать её так, чтобы у неё подкосились ноги. «Это катастрофическая идея. Возьми себя в руки!» — мысленно отчитал он себя, но дьявол на его плече, или, вернее, на голове, толкнул его в бок коварной лозой. — Ну же, — шепнула омела. — Поцелуй её, покажи, какой ты великолепный любовник. Нет. Мадам Забини наверняка решит, что это ухаживание, а открывать такой ящик Пандоры не захотел бы ни один здравомыслящий чистокровный волшебник. — Поцелуй её, Люциус. Лозы омелы обвились вокруг его шеи, угрожая прекратить подачу кислорода. — Ты ведь не хочешь выбрать меня вместо неё, правда? Зубастый паразит впился в его плечо, и Люциус качнулся вперёд, едва не задохнувшись. В конце концов, прежде чем этот зелёный монстр его сожрёт, он импульсивно поцеловал мадам Забини. Она лукаво улыбнулась. — Ах, Люциус, так скоро после похорон жены? Люциус резко отпрянул с расширенными глазами, когда её двухдюймовые эмалированные ногти скользнули вниз по его груди. Он пробормотал поспешные извинения и скрылся в ближайшем уединённом уголке, где надеялся наконец избавиться от проклятого паразита. Пока он пробирался к цели, ему пришлось поцеловать каждого, с кем он сталкивался — министра Боунс, Каталлуса Боргина и даже главу Департамента международных отношений Франции. Люциус содрогнулся и залпом осушил бокал огневиски. После нескольких попыток Люциус понял, что омела была прикреплена к нему заклятием, и снять её можно было только определённым контрзаклинанием. Он тяжело опустился в ближайшее кресло, сжав кулаки от злости и унижения, перебирая в голове имена тех, кто мог провернуть такое — теперь, когда формальный траур по Нарциссе закончился. (Вопреки слухам, он не убивал Нарциссу. Безумие Блэков проявилось у неё довольно поздно, и она предпочла умереть, чем угаснуть, превращаясь в безумную старуху. Именно поэтому они отправили Драко к родне Люциуса на последние несколько лет — Нарцисса не хотела, чтобы он видел её в таком состоянии.) Люциус мог назвать не один десяток людей, которым принесло бы огромную выгоду брачное соглашение с Малфоями. Но наложить заклятие на Омелу? Это было слишком уж безобидно — не любовное зелье, не запрещённая магия разума, а дурацкий колдовской розыгрыш. «Чего такое унылое лицо, дорогой?» — пропела Омела, её лозы стянулись крепче, сдавливая горло Люциуса, пока тот не побагровел. — «Я знаю, что тебя взбодрит — любовь! Живо, Люци, у нас ещё столько нецелованных людей!» Подумав, он понял, что никаким безобидным розыгрышем здесь и не пахнет. Этот кровососущий, душащий, плотоядный монстр, вцепившийся в его голову, не имел ничего общего с шуточной выходкой. Паразит снова завладел управлением его телом и повёл его обратно в бальный зал. Он терпеливо пережил ужин и танцы, сбившись со счёта, сколько раз ему пришлось стирать следы чужих губ со своих. С каждой минутой он всё сильнее ждал момента, когда сможет разогнать гостей и завершить этот проклятый бал. Драко и Астория как раз прощались со своими друзьями, когда Люциус заметил, что к ним направляется Поттер. «Вот это уже будет интересно», — подумал он. Драко терпеть не мог Поттера. Их многолетняя вражда, время от времени вспыхивающая и перерастающая в публичные ссоры, была излюбленным развлечением скучающих чистокровных аристократов. Но Люциус не успел предугадать развитие событий, как Поттер буквально набросился на Драко и впился ему в губы. Астория испуганно вскрикнула, а потом с силой оторвала Поттера от своего жениха. Драко понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но как только осознание его настигло, он накинулся на своего старого врага с такой яростью, что Люциусу пришлось вмешаться, прежде чем в центре гостиной начнётся полноценная дуэль. Он оттащил Поттера в сторону, вывел его на веранду. — Прогуляйся со мной, Поттер. — Так, теперь к делу, — сказал Люциус, оглядываясь в поисках возможных подслушивающих чар. — Мы оба оказались в… Он не успел договорить. Заклятие пролетело прямо над его плечом и угодило в лицо Поттера. Разъярённый Драко подошёл к нему и схватил за шиворот, собираясь вышвырнуть за ворота поместья. Но Поттер обмяк у него в руках и повалился на землю, больше напоминая бесформенный кусок мяса. — Не смей приближаться к моей семье, грязный извращенец, — прошипел Драко и с размаху пнул его в лицо. Он уже занёс ногу для следующего удара, когда трость Люциуса резко ударила его по руке. — Манеры, Драко. — Люциус боролся с указаниями Омелы каждой частичкой силы воли — одно дело целовать разных незнакомых людей на собственной вечеринке, а вот целовать собственного сына — совсем иное. — Мы ещё поговорим. Патриарх Малфоев поднял Поттера в воздух с помощью левитации и направился в сторону гостевых комнат. Там, по крайней мере, можно было спокойно разобраться с тем, что, чёрт возьми, происходит.

***

Гарри уставился на лорда Малфоя с полным недоумением. Политически их семьи никогда не были в дружеских отношениях, но сейчас он видел, как сам Люциус Малфой, известный своей высокомерностью и жесткостью, лечил его раны. — Почему вы мне помогаете? — хрипло выдавил он. Люциус пожал плечами. — Чувство солидарности, пожалуй. Мы оба — жертвы одного и того же проклятия. Он указал на паразита, всё ещё сидящего у него на затылке. Гарри покраснел. Значит, вот куда делась омела! Он был удивлен, почему Драко еще не ходит по бальному залу и не впивается в губы танцующим? — Эм. Как раз об этом. И его снова прервали умелые губы лорда Малфоя. Совершенно несправедливо, что способность к поцелуям так неравномерно распределена во всем мире. — Да-да? — пробормотал Малфой, теплым дыханием касаясь лица Гарри. Последний предположил, что они перешли черту приличия, поскольку уже несколько раз целовались не так целомудренно. — Сбилось дыхание, что аж говорить не можешь? Возможно, так оно и было, иначе Гарри раскритиковал бы раздутое чувство собственной важности Малфоя. — Я лишь хотел сказать, что имею довольно четкое представление о том, как возникла «наша» проблема, — перешел на писк Гарри, когда заметил, как помрачнел лорд Малфой. — И в чем же, скажи на милость? — Я… э-э, это я её заколдовал. Но затем Гарри пришло в голову, что Малфой был последним, кого он хотел бы посвящать в свои отношения с Драко. Младший блондин безмерно уважал своего отца и немедленно разорвал бы все связи с Гарри, если бы Люциус Малфой потребовал этого. Он принял решение за долю секунды и сглотнул. Если он решился, то идти нужно до конца. — Потому что… — Гарри наклонился вперед и нерешительно прижался губами к губам лорда Малфоя. — Э… потому что я уже давно хотел, хм… поцеловать тебя? Ошарашенный лорд Малфой слегка раскрыл рот, серые глаза пронзительно уставились на брюнета. — Прошу прощения? Последний криво улыбнулся и отвел взгляд, на случай, если Малфой окажется легилиментом, способным читать его мысли. Это было еще более неловко, чем когда Драко прочитал ему то глупое стихотворение ко Дню святого Валентина на втором курсе. По крайней мере, это было развитие влюбленности. Однако нынешняя ситуация вполне могла разрушить его общественную жизнь. — Вот оно что. — Лорд Малфой запрокинул голову Гарри и заинтриговано улыбнулся. — Тебе повезло, Поттер, потому что я сегодня снисходителен, и ты можешь взять на себя полную ответственность. А потом Гарри оказался распростертым на большой кровати — Малфой аппарировал их куда-то в поместье и бросил на шелковые простыни, и теперь Гарри смотрел на соблазнительного лорда Малфоя, снимающего с себя множество слоев парадной мантии. Гарри представил, что вовсе было бы не плохо, если Драко станет похожим на своего отца (и теперь Гарри хотел, чтобы он выглядел именно так), поэтому он откинулся на спинку кресла и наслаждался представлением, которое устроил ему Малфой-старший. Люциус был приятно удивлён, когда проснулся с чувством глубокой удовлетворённости. Он надеялся, что Драко и Астория должным образом проводили гостей, ведь он вёл себя крайне несвойственно, ускользнув с бала. Поттер. Упомянутый брюнет спал мирно, завернувшись в простыни и свернувшись клубком на другой стороне кровати. Омела, похоже, растворилась где-то в течение ночи, но Люциус всё ещё испытывал искушение вновь отыскать губы Поттера. Юноша застонал в поцелуе, одна рука обняла блондина за талию, а зеленые глаза смутно открылись, чтобы посмотреть на него. — Драко… — пробормотал Гарри сквозь сон. Люциус издал довольный рык, нисколько не смущённый в своих действиях. — Попробуй ещё раз, дорогой. Гарри резко отшатнулся, словно ошпаренный. — Мистер Малфой! Люциус ухмыльнулся хищной улыбкой. — Я думал, мы вчера выяснили, что ты должен называть меня по имени. Гарри был слишком очевиден. Все эмоции отражались на его лице, которое мгновенно сменило несколько оттенков, пока не остановилось на приглушённо-красном. Он что-то невнятно пробормотал, прежде чем снова поднять взгляд на Малфоя. — Ну… вчера было великолепно, и спасибо за исполнение моего желания, так что я, пожалуй, пойду. Но прежде чем он успел выбраться из постели, Люциус схватил его за запястье и потянул обратно. — Ты не умеешь врать, дорогой. Гарри со стоном зажмурился и покраснел ещё сильнее. Скорее всего он всю ночь выкрикивал имя Драко. — О, боже, ты знаешь. Люциус тихо усмехнулся. Парень, конечно, оказался весьма сговорчивым в вопросах «исправления ошибок», но Малфой не собирался ему об этом сообщать. — Ты осознаёшь, что мой сын помолвлен? — лениво протянул он. — Но, к счастью для тебя, я всё ещё совершенно свободен. Гарри широко раскрыл рот, но не смог вымолвить ни слова. — Я всё равно добьюсь Драко, — выпалил он упрямо. — Он любит меня. Он просто запутался. Люциус насмешливо покачал головой. — Какая жалость. — Он легко взмахнул палочкой, и над кроватью снова материализовалась омела. — Как насчёт ещё одного раунда? У меня как раз свободное утро. Гарри на секунду задумался, а потом пожал плечами. Раз уж они сделали это один раз, то какая разница? Ведь, скорее всего, проводить время в постели с Люциусом будет все равно, что кувыркаться с Драко, когда им обоим будет по пятьдесят. Удовлетворенный, блондин прижал его к себе и направил свое внимание на шею и грудь юноши, прихватывал и дразнил нежное ушко Поттера. Хорошо, что они оба были совершенно избавлены от всякой одежды. Гарри не мог оторвать взгляд от румянца на бледной коже Люциуса и ярких красных следов, оставшихся от развлечений вчерашней ночи. — Ах, Гарри, — промурлыкал Люциус, наслаждаясь широко раскрытыми глазами своей жертвы. — Ты заблуждаешься, если воображаешь, что я позволю тебе продемонстрировать твою восхитительную задницу кому-нибудь еще. Поттер вздрогнул. Ну, он же хотел Малфоя.

***