Пришествие

      «Наша маска — наш щит, защищающий только спереди…»       Всё прошло куда как лучше, чем было задумано по первоначальному сценарию. Его Высочество Хайдрон намеревался возвысить инкогнито в маске до зенита славы и почестей, во всяком случае, неформально. Момент он подобрал подходящий, следует заметить. Вывод напрашивается сам собой — принц немного перестарался — совсем чуть-чуть. Конечно, вряд ли его вообще можно было обвинить в чём-то подобном. И всё же… Сказать, что он весьма увлёкся, это не сказать ничего. Словом, этим подношением Спектра непременно воспользуется. Вопрос лишь в том, как именно…       Из-за отсутствия окон хотя бы ориентировочное время суток можно было определить лишь по часам. В зале сгущался мерцающий полумрак, в котором проступали контуры расставленного по углам спецоборудования, распознать которое можно было разве что по памяти. Такая слабая освещённость могла представлять собой проблему для вестских глаз, но не для маски со встроенным ПНВ, бирюзовый блик которой был прикован ко множеству настенных экранов с метеорологическими данными Новой Вестрои. По показаниям приборов явно выходило, погода в ближайшее время не изменится. Однако наблюдавшего за дисплеем будущего лидера интересовала не поверхность небесного тела с его атмосферой, а поведение ядра, источника всей природной силы этой планеты. Именно туда и нацелился его взгляд. Ещё с начала катаклизма векса терзали смутные догадки о природе упомянутого эффекта, и он всё более склонялся к мысли, которую он не отваживался высказать принцу, выдав лишь часть своих соображений. Теперь ему оставалось только проверить догадку в необходимом удалении от лишних ушей.       — Сильнейший бакуган вызвал колебания магнитного поля, несомненно, — размышлял он, переводя взгляд с одного экрана на другой. — Но зачем?       Ответ был очевиден как дважды два — демонстрация праведного гнева в целях произвести на захватчиков деморализующий эффект. Как бы то ни было, со своей безграничной силой он бы не стал церемониться с врагом. Ничего не мешало сейчас опрокинуть тот же Вестал Разрушитель, учинить хаос и погром на месте высадки трёх куполов. Подумать только, каждое дыхание Спектры рискует быть последним. Но бакуган по какой-то причине медлит с силой, которой можно причинить вестам наибольший вред. О какой сдержанности может идти речь, когда каждая секунда оставшейся неприкосновенности планеты на вес золота?! Что-то здесь не так.       Векс в маске сжал кулаки. В глубине души он был раздосадован маловразумительным поведением покровителя Вестрои в течение последней недели. Он не мог понять, в чём дело. Боец стоял неподвижно, замедлив работу лёгких, словно вслушиваясь в тишину, нарушаемую гулом двигателей внизу. Блондин всем нутром чувствовал, как нити его нервов вытягиваются в тонкую струну, готовые, если надо, оборваться в любой момент.       — Чего ты ждёшь… — беззвучно прошептал векс, прикрыв глаза, заставив бирюзовый огонёк мрачнеть под стать рефлексу. Он не был уверен, что его зов достигнет цели, но надежда придавала ему сил.       Кулаки разжались, когда сил на дрожь осталось только на кончиках пальцев. Уже битый час он ломал себе голову над этим вопросом и не находил ответа.       «Слабость заслуживает того, чтобы её сокрушили. Таков закон природы…»       — Пробил твой час, — усилием воли превозмогая отчаяние, продолжил блондин. — Последний твой шанс бросить вызов грядущему. Явись нам во всём величии.       Если он ещё не явился.       Искра озарения зажглась в его глазах. Голубой блик в прорези маски вспыхнул с новой силой, переливаясь алой вспышкой.       — Ну конечно, — на миг показалось, будто внутри раздалось эхо осознания. Уголки губ исказились в победной усмешке. Теперь всё сходилось…       Впрочем, на затянувшуюся рефлексию больше не оставалось времени. Скрипнула дверь за спиной. Спектра не стал оборачиваться на звук. Он знал только одного веста, который мог появиться здесь в этот момент.       — Мастер, — послышался из порога его голос. Шаги обрели ритм — вест приближался. Блондин лишь хмыкнул заместо приветствия.       — Уже закончил, Гас? — с неподдельным интересом спросил прозванный Мастером, так и не отрываясь от экрана.       — Всего за четверть часа, сэр. Если не считать задержек по техническим причинам. Интересующие вас материалы уже готовы.       Ответ в целом и не требовался — Спектра понял его без слов. Повернувшись к синеволосому весту, он оценивающе оглядел его — по его едва замаскированной за безмятежной личиной сонливости было ясно, что время близилось к полуночи. Надёжная замена часов.       — Приступай.       Гас кивнул и направился к терминалу. Встав за ним, одной рукой он медленно, словно ощупывая, перещёлкнул несколько символов. На табло загорелось последнее сочетание клавиш, и экран разделился на несколько частей, переключаясь с одной вкладки на другую. Секунду или две было темно, а потом на нём замигали разноцветные полосы, которые стали формироваться в единую таблицу с набором строчек и символов. На всех них был наложен затрудняющей чтение шифр.       — С кого начнём? — обратился Гас к своему наставнику, наблюдая, как тот внимательно изучает столбцы и колонки текста.       — С нижнего, — ответил блондин, не отрываясь от своего занятия.       Боец Сабтерры снова склонился над клавиатурой и стал быстро печатать. Вскоре на экране замелькали колонки символов, заполняя его жёлто-зелёной рябью. Часть экрана подёрнулась ряской помех, формируясь в изображение первого веста. Сиреневая куртка. Белые брюки. Бирюзовые волосы. Ни одного сыгранного турнира. Уличная крыса или же Эйс Грит. Не интересно.       — Дальше.       Приказ был лаконичен. Гас не нуждался в дополнительных указаниях. Беззвучно кивнув, он переключил слайд на новую вкладку.       Блондин в одночасье узнал второго веста — именно у этого мальчишки он забрал Тигрерру в первые дни своего пребывания на планете. Сражался он отважно. Возможно, даже с размахом. Но в той схватке силы были не на его стороне. Ровно как и идеалы. Вышел только победитель — идеолог абсолютной истины, раздавивший юношеские иллюзии в пыль.       «Слабые под давлением сильных сгорят дотла. Последние же восстанут из пепла, подобно Фениксу…»       Тем не менее, Спектра искал совсем другие следы. Его давно не отпускали мучительные подозрения, вызванные последними событиями. Чтобы свести их воедино, нужно было заглянуть за грань, отделявшую явь от теней, разум от эмоций, где миг реальности всё чаще сводил счёты с вечностью. Туда, откуда пришли его нынешние ощущения.       Пора было встретиться лицом к лицу с этим туманом.       — Гас, — снова позвал Фантом, всё ещё вглядываясь в монитор. Словно по команде, синевласый приступил к финальной вкладке досье.       И именно этот шаг оказался для него роковым. Эмоции впились в нутро, сплелись в тугой жгут и сдавили горло, скрутили спиралью желудок, закручивая его в мощном спазме. Нестерпимо заныли скулы. Нервы натянулись, грозя разорвать удерживающие их узы. Воздух, которым он дышал, казалось, сделался тяжёлым и удушающим, пропитанным ненавистью ко всему, до чего он дотягивался, клокотал в лёгких, разрывал горло. Стиснув кулаки до белизны в костяшках, скрытые белоснежной тканью перчатки, он с усилием сжал веки, лишь бы не видеть… не разбить тяжёлой ладонью стеклянную гладь экрана, обжигавшего глаза своей правдой. Только бы пережить это мгновение, унестись прочь, затеряться в своём мраке, стать тенью, иллюзией, ветром, пылью, прахом — чем угодно.       Лишь бы не видеть…       Но ничего из этого не созерцалось со стороны. Ни единого движения. Даже тень не дрогнула. Тело, хоть и было напряжено до предела, никак не реагировало. Для всех присутствующих в помещении его каменная неподвижность казалась естественным. Но они не могли разглядеть сквозь алую завесу, в которой была погребена сама междоусобная война. Они видели лишь сосредоточенность, некую гипнотическую мертвенность, застывшую во всём его существе, из которого словно высосали всю жизнь. И сейчас это бесчувственное тело беззвучно кричало в поисках своего палача.       И лишь потом в нём возникли первые признаки того, чем оно когда-то было. Сдавленным, охрипшим шёпотом, сквозь судорогу в горле, на грани слышимости:       — Что ты делаешь…       Это всё, что дошло до слуха Гаса. Слов не разобрал, но интонации вогнали его в ступор. Он моргнул, неуверенно открыл рот, чтобы задать вопрос, нарушивший невозмутимость, царившую в комнате:       — Прошу прощения?       Обращение, адресованное хозяину, вернуло в его жизнь привычную колею, заживило глубокие резаные раны грубым тупым швом. Ничего, за плащом это в любом случае незаметно.       «Мы пытаемся забыть увиденное нежелательное, заполнив разум какой-нибудь удобной хрупкой ложью…»       Спектра тем временем поднял на него свой взгляд. Личина бесстрастия так и осталась на месте с того момента, когда Гас вошёл в помещение. Просто в этом случае она была немного другой. С прохладцей, заставившей бойца Сабтерры послушно умолкнуть. Особенно после того как бесстрастное лицо снова обратилось к экрану. Вест последовал его примеру, ожидая его следующего жеста, исполненного безмолвного приказа.       Мира Фермин — активист освободительного движения «Фронт Сопротивления». Дочь Королевского Советника Передовых Исследований, Клэя Фермина. Незадолго до того, как сбежала из родительского дома, её старший брат пропал без вести.       Впрочем, дальше можно было не читать. Для блондина всё было прозрачно с самого начала. Окрылённый пониманием, он слегка потупил взор.       — Значит их трое, — осведомился он. — Пока что…       Гас вопросительно поднял бровь, с благоговением внимая этим словам. Практически зачарованный, не в силах отвести взгляда от стальной маски идеолога Силы:       — Они рассчитывают собрать вокруг себя достаточное количество сторонников. Благо влияния на общественное мнение у них ещё не хватает. Хотя в перспективе, похоже, это рано или поздно произойдёт, если не предпринять сейчас решительных действий.       — Ценные сведения, Гас, ценные, — без выражения, но поощрительно заметил Спектра. — Но есть ещё кое-что. Среди сторонников может вполне оказаться сама Вестроя.       Не исключено, его слова произвели на бойца Сабтерры эффект электрошока. То, о чём говорил векс Пайруса, было для него ново и диковинно.       Но синевласый и понятия не имел, насколько глубоко был погружён призрак в маске в омут умозаключений. Пока что в глаза ему бросалось только одно: на открытой части лица блондина блуждала еле заметная усмешка.       Наградив Гаса непроницательным взглядом, тот продолжил:       — Не стану утомлять тебя подробностями. Скажу лишь, ядро Вестрои формирует себе тело из чистой энергии… Форму бакугана, — уточнил Спектра. Гас еле заметно дёрнулся, и тот, заметив реакцию, мгновенно добавил: — В этом макропроцессе и была заключена причина электромагнитной бури, затронувшей небесный свод.       Гас по-прежнему не произносил ни слова. Ему следовало всё переварить и прояснить, прежде чем высказывать суждение.       К счастью для него, вопрос всплыл сам собой.       — Но что мешало ему обрушить на нас всю силу, оставаясь в форме ядра? Почему он не пошёл по этому пути? — немного подумав, забормотал Гас, стараясь говорить как можно безразличнее. В его словах слышалась смесь сомнения и недоумения.       Казалось, слой покорности с каждым мгновением всё легче соскальзывал с его души, но это было поправимо любым словом из лидерских уст. Взгляд голубого огонька оставался всё таким же сумрачным, призывающим к терпению.       — Я и сам приходил к этой версии, довольно-таки любопытной, нужно признать, — вкрадчиво проговорил вест. По его лицу пробежала волна рефлексии. Некоторое время он молчал, взвешивая слова, после чего его взгляд вернулся к экрану, теперь демонстрировавшему аэрологическую карту Вестрои, которую Фантом несколько минут назад изучал с видом утомлённого глубокомыслием профессора. Это снова напомнило Гасу об одной из целей их разговора. — Теперь я догадываюсь, почему он поступил именно так. Да, ударная волна наверняка ударила бы по всей колонии… Оставляя вакуум с оголённой мантией Новой Вестрои.       «Не достоин тот, кто сомневается в настоящей силе при первом её вызове…»       На последнем был поставлен акцент, задающий тон всему последующему разговору куда больше прочих словесных изысков. И Гас понял намёк со всеми вытекающими последствиями сразу. Он кивнул своим мыслям.       — Если Вестроя сделала себе новое физическое вместилище, значит официально вступила во взаимодействие с оппозицией… Или же~? — подытожил боец Сабтерры чуть погодя, но решил пока оставить это соображение своему наставнику для размышления.       — Вполне возможно. Рано или поздно мятежники попытаются воспользоваться милостью бакугана для достижения своих замыслов, — ответил блондин задумчиво, видимо одновременно отвечая каким-то собственным мысленным ассоциациям, пришедшим вдруг вместе со словами. — Но в то же время, если легенды верны хотя бы наполовину, Вестроя может привлечь к борьбе всех желающих последователей из другого измерения. Кто знает, может, у этого бакугана был даже свой боец.       Что-либо утверждать на самом деле ему было рискованно с одними только допущениями, ведь у Фантома всё ещё оставалось слишком много вопросов, чтобы принимать на веру слухи. Брать Сауруса за рога он предпочитал, сохраняя беспристрастие и терпение.       — Раз это так, нас ждут большие проблемы, — заметил Гас после паузы. Внутренне он содрогнулся при мысли о таком развитии событий. Перспектива сражения с новыми, непредсказуемыми силами была не очень привлекательна, чего уж говорить о самом покровителе небесного тела. Вест со встревоженным видом воззрился на своего хозяина, а потом на экран, решаясь, что же именно он должен делать в сложившемся положении. — Стоит ли нам предупредить наших?       — Пока рано, Гас, — рассудительно бросил Спектра, махнув рукой. Собеседник наблюдал за видимой частью его лица, пытаясь определить, какое из его настроений отражено на непроницаемом сером лике. — Сильнейший Бакуган — наша прерогатива. Даже~… Профессор Клэй не догадался об этом феномене, ведь он прочёсывал поверхность, но не ядро. Авангард не готов к такому откровению и подавно. Поэтому мы примем это на свой счёт.       Пусть потенциальный противник действует первым, сделает свой ход. Так будет проще выследить его во мгле.       Кроме того, знать, с чем они будут иметь дело — уже повышают шансы. Отсюда и всё остальное.       Уловив немой вопрос на лице бойца, Спектра дополнил с чисто деловым видом:       — Для Королевской Семьи вопрос катаклизмов стоит не так уж и остро. Разразившуюся грозу можно будет списать на конфликтующее магнитное поле Контроллеров в день вторжения. И это недалеко от правды.       Это должно было показаться понятнее синеволосому. До того момента он был настроен скептически, пока совокупность выводов и прочих тонкостей не прояснила его ум до полной ясности. С тех пор он больше не задавал вопросов. Гас отвёл взгляд и сосредоточился на экране, про себя отметив, насколько технически усложнена эта часть операции. Его пальцы неподвижно зависли над панелью управления, словно находясь на грани нажатия.       — Значит нам остаётся только ждать, пока противной стороне не выпадет козырь.       — Верно. И этот козырь сыграет решающую роль в наших планах. Мы не упустим свой шанс, несмотря ни на что, — убеждённо заявил боец Пайруса, мысленно прекращая дискуссию. Последнее слово за ним.       Сосредоточившись на деле, он развернулся спиной к своему собеседнику, направляясь к выходу из помещения. Тот молча последовал за предводителем, как он делал всегда.       Вместе с тем блондина не оставляли блуждающие мысли, навеянные беглым просмотром досье мятежников.       «Ты забрал у меня сына. А затем и мою дочь, поссорив её со мной. Из-за тебя я потерял всех, кто мне был дорог…»       Кулаки против воли сжались до хруста костей, пока перед внутренним взором всплывали картины, не принадлежавшие его сознанию.       Чужая судьба не волновала его совершенно. Раскол семьи произошёл по их вине, и за него заплатили различными стезями развития: самоизоляцией, восстанием… моральным надломом. А призрак в маске не имел ничего общего ни с этими испытаниями, ни тем более с их причиной. Он был лишь посредником между их утратами и их принципиально новым обладанием. Одного из них он без принуждения поведёт за собой в великое будущее, по лучу надежды в бесконечной тьме небытия. Где свет не гаснет никогда. Как одинокий маяк, указывающий заблудшим путникам верный путь. Путь Избранных.       Путь Вестника Силы.       «Легко увлечься погоней за славой победы, не задумываясь о цене…»