Тёмный рай

На полу возле кадки с гортензиями стоял огромный букет роз. Не меньше сотни бархатных бутонов радовали взор винным цветом и кружащим голову свежим ароматом. Я подошла ближе, присела на корточки и, обняв букет руками, почти зарылась лицом в цветы. Их запах даже хотелось выпить. Мне не было нужды спрашивать, кто отправил цветы. На губах играла улыбка, а сердце, казалось, из груди вырвется. Оно просто с ума сходило временами, то болело, то пело. Я огляделась, раздумывая, куда бы спрятать розы. Не хотела, чтобы хоть кто-то ещё знал о них. Подумав, я забежала к Нефритовому Императору. — Госпожа директор! — Да, Тан Я? — Я могу занести в Сад Эдема один букет? Императрица нахмурилась: — По-твоему, там мало цветов? — Нет, просто я обещала своим розам показать ваш сад, — в тон ей ответила я. — Ладно, занеси, — добродушно улыбнулась директор. Я готова была петь от радости. Сплетни по «Калейдоскопу» всегда ходили нешуточные, а меня потряхивало от мысли, что жнецы будут гадать о том, кто послал мне цветы. Пытаясь не давать повода для слухов, я даже улыбку прятала — хотя улыбаться мне хотелось всё время. К вечеру для этого появился новый повод. — Руководитель Пак просил, чтобы ты заглянула к нему после работы, — поведала мне директор, подписывая протянутый мной приказ. — Сегодня у тебя первое задание, — пояснила она. Я ощутила волнение, но скрыла эмоции и только склонила голову: — Да, директор. Уже у дверей меня остановил мягкий голос Императрицы: — Тан Я… Я обернулась. — Удачи, — пожелала она. — Спасибо, директор, — улыбнулась я. Заскочила в свою квартиру, чтобы переодеться, недовольно оглядела чёрный брючный костюм, который не казался мне женственным даже с приталенным пиджаком и белой футболкой, и перенеслась в холл перед кабинетом руководителя Пака. — Войди, — услышала я после стука. Тёмный жнец привычно работал за своим столом. Всё моё предвкушение развеялось при виде его мрачного лица; я поняла, что директор не зря пожелала мне удачи. Пак Джун Гиль встал, взяв со стола планшет, и протянул его мне, когда я подошла ближе. Говорить: «Следуй за мной» ему не понадобилось, я просто телепортировалась вслед за ним. И с первого взгляда поняла, в каких случаях ему нужна была моя помощь. Дети. При виде испуганных школьников — умерших школьников — которые с ужасом глядели на то, что случилось с сорвавшимся в обрыв автобусом, я почувствовала, будто моё сердце сжала чья-то безжалостная холодная рука. В лицо ударил свежий горный ветер, я оглядела ущелье и посмотрела на руководителя Пака. Он выглядел спокойным, но в глазах его сияла боль. — Пойдём, ассистент Кан, — бросил он и зашагал к детям. Тёмный жнец без слов протянул руку, когда мы подошли к ним, и я подала ему планшет. Имена и даты он зачитал сам, а школьники внимали ему со страхом. Не хотели верить, что простились с жизнью. И — я это хорошо чувствовала — не хотели следовать за жнецами. — Мы забираем ваши души, — приговором развеялось в воздухе неумолимое. — Я не хочу, — всхлипнул кто-то. — А как же моя мама? — Я хочу домой… — Не забирайте нас! — Ребята, — подала я голос, — здесь холодно… Пойдёмте. Там будет тепло. Сама не знаю, почему мне пришло в голову сказать именно это. Просто оглядела детей и почувствовала, что они замерзли. Хотя замерзнуть они уже не могли. — Пойдёмте со мной, — повторила я. — Давайте уйдём отсюда. — А наша учительница? И водитель? — спросил кто-то. Я посмотрела на Пак Джун Гиля, он кивнул. Взрослые выживут. — Они придут позже, — я даже не лукавила по сути. Неохотно, но школьники всё же последовали за нами. И только в «Калейдоскопе» я поняла, что меня весь путь не отпускало напряжение. Похвалы от руководителя Пака я не услышала, но я её и не ждала. Просто знала, что он доволен моей работой. И уже в холле перед его кабинетом, заметив, что Чхве Кан Хи ушла домой, не удержалась от любопытства: — А розы — это по случаю моего первого сопровождения? Тёмный жнец снял перчатки, посмотрел на меня как-то снисходительно и усмехнулся. — Нет, — коротко ответил он и заложил руки за спину. — Нет? — я была искренне удивлена. — Значит, причины не было? — вскинула я бровь. Признание у Пак Джун Гиля было неизменно простым и шокирующим: — Причина была. Я хотел подарить цветы девушке, которая мне нравится. Честно говоря, я не знаю, как удержалась на ногах. Перевела дух, пока ошалевшее сердце выплясывало чечетку в груди, и совсем осмелела: — Я хотела бы отметить свой первый успех, руководитель Пак. — Я могу пригласить тебя на ужин. Лидер Группы сопровождения очень быстро соображал. Я улыбнулась так, что разболелись губы. Через мгновение мы были уже в ресторане. — А можно вопрос? — спросила я чуть позже, не донеся до рта вилки с кусочком политой соусом рыбы. Пак Джун Гиль к своей тарелке даже не притронулся. Сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за мной блестящими чёрными глазами. Я старательно игнорировала лёгкую дрожь, но от того, как он на меня смотрел, я отчётливо вспоминала, как мягко он обнимал мои плечи даже во сне. Практически ощущала тяжесть его руки на своей спине, хотя это были всего лишь воспоминания. — Какой? — Вы правда слушаете «Imagine Dragons»? Судя по разочарованию, мелькнувшему в его глазах, ждал он другого вопроса. Усмехнувшись, тёмный жнец ответил неожиданным: — Есть любимая песня. Я подалась вперёд, и он уточнил: — «Demons». — Мне она тоже нравится, — призналась я. Руководитель Пак склонил голову к плечу. — У меня встречный вопрос. Внутри всё сжалось от волнения, но он тоже спросил не о том, что я ждала: — Почему «Dark Paradise»? Ещё вчера я вряд ли смогла бы ответить откровенно. А сейчас спокойно призналась: — Потому что вы мне снитесь. Я еле справилась с дыханием — так у него потемнели глаза. Долго, очень долго я тонула в их живом сиянии, забыв об ужине; наконец тёмный жнец отвёл взгляд и с иронией проронил: — А я, как дурак, гадал, в кого ты влюблена. Спрятать улыбку получилось с трудом. Он ревновал? Пак Джун Гиль ревновал? Расстаться мы не захотели даже после ужина. Прогулка по затихшему городу закончилась только с рассветом. Мы почти не говорили, но я впервые по-настоящему поняла, каким уютным может быть взаимное молчание. В свой кабинет я зашла так бодро, словно и не провела целую ночь без сна.