Тёмный рай

Увидев Рён Гу в коридоре, я его не узнала. Он был бледным, как призрак. Забыв про свой обед, я подбежала ближе и с тревогой спросила: — Ты в порядке? Он покачал головой и мёртвым голосом ответил: — Моя мама в «Красном свете». Для меня это не было новостью — я говорила с Ку Рён ещё до того, как её группа приступила к заданию. — Знаешь причину? — тихо спросила я. Жнец только кивнул. — Руководитель Ку отправилась в сны моей мамы, чтобы понять, почему её негативная энергия снижается ночью, — рассказал он. Я нахмурилась. Затем посмотрела туда, куда он направлялся до того, как мы начали говорить. — Ты собираешься пойти вслед? — догадалась я. Он снова кивнул. Видимо, о происходящем ему сообщил один из стажёров — сама Ку Рён вряд ли стала бы ему говорить в надежде оградить от лишних тревог. Я отступила в сторону, не хотела его задерживать. Жнец прошёл мимо, но обернулся, когда я вдруг позвала: — Рён Гу! — Да, ассистент Кан? — Если будет возможность, — начала я, понимая, что толкаю его нарушить непреложные правила, — побудь эгоистом и попроси у неё прощения. Лицо жнеца потемнело от удивления и боли, и я добавила: — Потом будешь жалеть, что не стал. Рён Гу помолчал, затем слабо усмехнулся: — Хорошо. Провожая его глазами, я вздохнула. Что-то в моей жизни стало слишком много чужой боли. «Надо бы попросить у директора путёвку на Мальдивы», — посоветовал внутренний голос. Я с ним согласилась. Мальдивы я любила. Вернувшись к себе, я схватила стопку распечатанных писем и зашла к директору. Нефритовый Император хмуро изучала отчёты Отдела регистрации душ, но при виде меня тепло улыбнулась. Я ощутила волну благодарности и, протянув ей бумаги, искренне сказала: — Спасибо, директор. За то, что дали мне время. Теперь мне легче… — Тебе всё ещё тяжело, Тан Я, — мягко обличила меня Императрица. — Редкий человек умеет сочувствовать и сострадать так, как ты… Джун Гиль рассказывал мне о случае с Им Ю Хва, — вспомнила она, просматривая письма. У меня внутри всё затрепетало, как всегда, стоило мне услышать имя тёмного жнеца. Но следом я вновь ощутила жгучие сожаления… Мне ещё не довелось с ним увидеться, в последние дни он был очень занят. — Тан Я, — отвлекла меня директор от раздумий. — Я хочу, чтобы ты мне пообещала одну вещь. — Я подалась вперёд, и она посмотрела на меня с твёрдым: — Ты должна сохранить в тайне всё, что узнала. К её немалому удивлению, я только согласно закивала. Наверное, не встреть я Рён Гу в коридоре и не задумайся о том, сколько терзаний могут подарить извинения, которые так и не пришлось принести, я бы ответила по-другому. Завидя немой вопрос в глазах Нефритового Императора, я пояснила: — Вы были правы, директор, скрывая правду от руководителя Пака. В конце концов, руководитель Ку должна сама ответить на его вопросы. — Ты думаешь, она сможет? — проницательно спросила меня директор. Она показалась мне слегка недовольной. — Рён до сих пор мучает чувство вины перед Джун Гилем, иначе она не отдалилась бы от него так сильно. Пусть даже сейчас, после двух перерождений, это совсем другой человек. — Для того, чтобы подойти и попросить прощения, нужно мужество, — согласилась я и глухо спросила: — Неужели за двести лет, работая с руководителем Паком, Ку Рён не нашла в себе сил сделать это? — Слишком жестоко говорить ему правду, — чутко заметила Императрица. — Слишком жестоко позволить ранам затянуться, когда внутри ещё много гноя, — возразила я. — Они ведь не перестанут болеть. Взгляните на руководителя Пака, — с трудом сохраняя самообладание, воззвала я, — эти раны мучают его даже спустя две жизни. Он же не спит из-за кошмаров! Разве это не хуже? Директор подалась вперёд, сомкнула вместе пальцы рук. Она смотрела внимательно, и я понимала, что мои слова имеют значение, что она воспринимает их всерьёз, несмотря на то, что я прожила в сравнении с её жизнью ничтожно мало. — Тан Я, а ты бы смогла? — спросила меня Императрица — спокойно, призывая задуматься. — Смогла бы вскрыть эти раны, чтобы очистить от гноя? Слушать его крики? — меня передёрнуло, и она добавила: — Вот и Рён не может. Она меня не убедила. — Это малодушие, которое может привести к катастрофе, — вырвалось у меня. Понимая, что разговор заходит слишком далеко, я склонила голову и почтительно промолвила: — Простите, если позволила себе лишнего. Я сдержу обещание, директор. Нефритовый Император шумно вздохнула и вернулась к письмам. К моему облегчению, откровенный разговор не создал между нами напряжения и впоследствии. Но я часто вспоминала эту беседу, как, думаю, вспоминала её и Императрица. И, наверное, мы обе не подозревали, какой действительно сокрушительной будет катастрофа, которую я предрекла.