Тёмный рай

Сотрудники в холле, жужжавшие, как рой пчёл, все, как один, смолкли при моём появлении. Я оглядела полсотни пар полных любопытства глаз и поняла, что влипла. И конкретно. — Ассистент Кан, вот это новости! — первой подскочила ко мне Чан Чжэ Хи. — Ты и правда была в Осаке вместе с руководителем Паком? Впервые за время работы в «Калейдоскопе» хотелось клясть скорость, с которой в загробном мире разносились новости и отчёты. Догадаться, что снимки с конференции видели в фирме абсолютно все, не составляло труда. Но если лидера Группы сопровождения не волновали слухи, то я такой толстокожестью похвастаться не могла. И только обводила растерянным взглядом тех, кто подошёл ближе и начал заваливать меня вопросами. К счастью, меня неожиданно спасло появление Рён Гу. — Это было пари, — его громкий голос как-то сразу перекрыл гул. — Ассистент Кан проиграла пари, — повторил он, когда на него посмотрели все присутствующие. — В смысле? — нахмурилась Чхве Кан Хи. Я готова была расцеловать жнеца за спасительную идею. Ведь всё действительно можно было представить, как мой проигрыш. Радуясь тому, что мы с заместителем, извиняюсь, с недавних пор менеджером Имом понимаем друг друга с полуслова, я подхватила: — Никогда не спорьте с менеджером Имом. Это чревато. По собственному опыту советую, — с театральным вздохом закончила я. — Мы поспорили, — жнец прошёл вперёд, невозмутимо отметился на доске посещений, — и в случае проигрыша ассистент Кан должна была попросить руководителя Пака взять её с собой на встречу в Осаке. — И ты просто подошла и попросила?! — ахнула Чон Бо Юн. — А что было делать? — я развела руками. — Спор-то я проиграла. — Я ждал в приёмной, когда ассистент Кан зашла в кабинет, — обернулся Рён Гу к тем, кто внимал ему с неподдельным интересом. — Боялся, что руководитель Пак вынесет ею дверь… — А он что?! — пятьдесят пар глаз посмотрели на меня. Я понизила голос до полушепота: — Сказал, что не против. — Вот так просто? — не поверила Чжэ Хи. — Я сама до сих пор в шоке, — доверительно поведала я. — Оказывается, надо было просто попросить. Я не успела договорить, как поняла, что этого добавлять не стоило. Судя по лицам жнецов, шестерёнки у них в головах закрутились с бешеной скоростью. И я могла с уверенностью сказать, что у лидера Группы сопровождения сегодня, завтра, а может, и всю последующую неделю лист посещения будет забит до отказа. Тех, кто желал у него что-то попросить, но не решался подойти, было очень много. — Менеджер Им, ты меня спас, — выдохнула я, когда мы с Рён Гу перенеслись в их с Рён кабинет. Жнец хмыкнул, падая в своё кресло: — Тебя бы живьём съели, если бы узнали, что руководитель Пак сам попросил тебя поехать с ним. — Ну, корректнее выражаясь, он меня уведомил, а не попросил, — поправила я менеджера Има, садясь в кресло напротив. — Как будто ты была против, — поддел меня Рён Гу, и я рассмеялась. Перебросившись ещё парой фраз, мы приступили к работе. Я перенеслась в свой кабинет, привычно занялась сортировкой писем, жалоб и прошений. В обеденный перерыв узнала, что в главном холле на третьем этаже произошёл любопытнейший случай: одна из душ, сбежавшая из Отдела обслуживания клиентов, бросилась в ноги руководителя Пака и с завываниями взмолилась, чтобы её единственному сыну дали отсрочку в несколько дней, дабы наследник уладил вопрос со старинной семейной реликвией. Явно поражённый лидер Группы сопровождения, тем не менее, с непробиваемым лицом отчеканил запрет на вмешательство в жизнь и смерть людей и раздражённо зашагал в свой кабинет. Рассерженным донельзя я его и обнаружила вечером, когда зашла в его кабинет: нас ждало очередное сопровождение. Тёмный жнец сидел в своём кресле, откинувшись на спинку, держал отчёт в руке и, судя по всему, безуспешно пытался сосредоточиться на тексте. — Мама говорит, если мозг отказывается работать, самое время попрыгать, — тихо сказала я, подойдя к столу. Пак Джун Гиль отложил бумаги и посмотрел на меня в недоумении. Потом усмехнулся. — Оригинально, — заключил он, видимо, правильно поняв, что я просто пыталась его развеселить. — Возьми, — кивнул он на лежавший на краю стола планшет, поднявшись с кресла, и телепортировался. Проверив адрес, я последовала за ним. Машину сплющило всмятку. Это было видно даже издалека. Я едва ли заметила души погибшей в аварии семьи и, сама не понимая, зачем, зашагала в сторону останков некогда синего минивэна. Меня остановила рука, легшая на моё плечо; ладонь в чёрной кожаной перчатке закрыла мне глаза. — Не смотри, — попросил бархатный голос. Я выдохнула. Затем развернулась. В отличие от меня, руководитель Пак смотрел. И в глазах его светилась боль. — Так страшно? — шепотом спросила я. Тёмный жнец перевёл на меня взгляд; рука его всё ещё лежала на моём плече. — Погибшие могут прийти в кошмарах, — печально объяснил он. — Жнецам смерти они тоже снятся. Я заморгала, в глазах защипало от слёз. Только больно было не за себя, а за Пак Джун Гиля. Был ли у него в своё время кто-то, кто оберегал его от потрясений? — Не оглядывайся. Не смотри назад, — лидер Группы сопровождения взял меня за руку и увлёк в сторону тех, кого мы должны были сопроводить. Это повторилось не раз и потом. В нашей работе было немало страшных смертей, жестоких разлук. Было больно видеть, как мать плачет над ребёнком, как бьются в хватке спасателей те, кто рвался в горящие дома или под обвалы за родными и близкими. И всякий раз руководитель Пак защищал меня от душевных ран, не позволял смотреть, не подпускал к мёртвым. Оберегал по-своему — всегда. Те, кто его боялся, просто плохо его знал. Но, надо заметить, он никого не подпускал близко. И мало кто догадывался о том, каким чутким он умел быть. Каким на самом деле бывал терпеливым. Особенно, когда любил.