Тёмный рай

Яркий закат, мечтою маня, Рисует тебя. Ты не бросишь меня. Целуя уста, пробудишь ото сна, «Я люблю тебя», — услышу вслед я. Аромат твой в сердце храня, Я ищу тебя день ото дня. Где мне найти тебя?.. Jang Jae In «Auditory Hallucinations» (OST «Kill me heal me») Я уже три года работала ассистентом в компании папы. Работа была напряжённой, но мне она нравилась. Нравилось, что мы с родителями часто возвращаемся домой втроём. Что часто навещаем семью отца. Мы очень сдружились за последнее время и нередко собирались все вместе. С дедушкой мы сблизились так, словно я и не росла вдали от него всю свою жизнь. Он был жутко строгим, занудливым и требовательным, но в то же время заботливым и по-своему добрым. К тому же очень сильно меня любил. Я привязалась к нему так, что скучала, если не видела его несколько дней. Я уже не представляла, как могла жить без его опеки и дедовских несмешных шуток. Правда, настал тот день, когда я почти, совсем чуть-чуть, пожалела о нашем знакомстве. — Ты так и собираешься держать её подле себя до самой смерти? — ворчливо спросил тогда дедушка у моего отца. Мы как раз были в огромном кабинете дедушки. Папа сидел с ним за тяжелым длинным столом и рассказывал о том, как идут дела в компании. Дедушка был талантливым бизнесменом, так что его советы отец очень ценил. — Не собираюсь, отец, — спокойно, с почтением откликнулся папа. Мне его почтительности было учиться и учиться, поэтому я с трудом промолчала, несмотря на любопытство после безапелляционного: — Ты наверняка и не думал о девочке. Я вот подумал, знаешь, — заявил дедушка. — Уверен, ты нашёл прекрасное решение. — Разумеется, — с жаром поддержал его дедушка, отодвигая от себя толстенный скоросшиватель, который они с отцом только что изучали. Поняв намёк, я подошла ближе и взяла папку со стола, чтобы убрать в шкаф. Дедушка окинул меня долгим изучающим взглядом и обрушил на мою голову категоричное: — Я нашёл тебе жениха, Кан Тан Я. Каюсь, скоросшиватель я выронила. И даже этого не заметила. — Жениха?! Если бы мне сказали, что прямо посреди Сеула приземлились инопланетяне, я, наверное, была бы не так потрясена. Увлечённая работой, я о личной жизни вообще не думала. — Да, жениха, — отрезал дед. Как будто боялся, что я сейчас начну хныкать а-ля «Не надо меня замуж». — И ты с ним скоро познакомишься. Я с мольбой взглянула на папу. Тот вздохнул и мягко проговорил: — Тан Я. Я знала, что это значит. «Поговорим позже, всё обсудим». Ох, как же я любила взаимопонимание, которое царило между мной и родителями! — Меня ждёт свидание вслепую? — уточнила я, поднимая папку с пола. — Чудно, дедушка, я не против. Сказала это очень вежливо, хотя, честно, меня такой протест мучал — хотелось выбежать из кабинета и хорошенько хлопнуть дверью. Да так, чтобы дедушкин роскошный домина в три этажа трясло минут пять, не меньше. Дедушка глупым не был, сразу понял, что любимая внучка бунтует. Даже скривился от досады. Ещё бы: он тут этой неблагодарной судьбу устраивает, волнуется о ней, хотя вон этих внуков целый косяк, а она нос воротит. При том, что в глаза не видела лучшего в мире жениха, которого дедушка, поняв, что со мной говорить без толку, тут же принялся расписывать папе: — Парень хороший, башковитый. Он у меня в службе безопасности простым телохранителем начинал, за полгода до начальника поднялся. Отец кивал, слушая, задумчиво хмурился. У меня мелькнула мысль, что он пытается вспомнить лицо того, кто сейчас возглавляет у дедушки настоящую роту солдат-телохранителей и частных детективов, занимавшихся внутренними расследованиями. — Слышал, он потихоньку покупает акции «Доён Групп», — проговорил наконец папа. — Хочет независимости, — перевёл дедушка. — Это хорошо. «Ага, хорошо» — мысленно фыркнула я. Устное резюме обрастало новыми деталями, но меня это не впечатляло. Вот увижу физиономию этого золотом покрытого, тогда и решу. С дедушкой спорить я не собиралась, благополучно пропустила мимо ушей, когда и где меня будет ждать мой робкий Ромео. Что ж, если я вдруг не приду, может, он не будет больше настаивать? В крайнем случае, посоветуюсь с мамой. Мы не в Чосоне, чтобы я замуж по договорённости выходила. Через несколько дней дедушкина компания дала пышный приём в честь его восьмидесятилетия. После которого, ближе к вечеру, вся его семья вместе с гостями собралась в его доме, убранном так богато, что мне казалось, будто я попала во дворец. Ходили вокруг разряженные гости, пожилые бизнесмены толкали речи — длинные, как «Фауст» Гёте, повсюду сверкали драгоценности, блестящие платья и перламутровые шарики. А я оглядывалась, выхватывая глазами любого телохранителя в зоне видимости, и, кривясь от каждой постной мины, повторяла, как мантру: — Надеюсь, не он. Надеюсь, не он. — Милая, кого ты ищешь? — подошла ко мне мама. Я отвлеклась от поисков и окинула её тёплым взглядом. Среди всех женщин здесь она была самая красивая. Подавшись ближе к ней, я снизила голос и призналась: — Ищу того Бельмондо, которого мне дедушка нашёл. Мама рассмеялась и погладила меня по плечу: — Ты же моя глупышка! А я с ним виделась, между прочим, — удивила она меня. — Что?! — ахнула я. — И ты молчала? — Да мы только что разговаривали, — безмятежно улыбнулась мама. — И какой он? Меня разрывало любопытство. Мама улыбалась так ласково, так мягко, что я понимала: в женихах у меня точно не какой-нибудь гамадрил. Мамин ответ был просто очарователен: — Мне кажется, он слишком серьёзный для тебя. Но, думаю, ты сможешь его развеселить. — Мам, он хоть симпатичный? — недоверчиво уточнила я. — Симпатичный, — кивнула мама. — Высокий. И речь у него правильная, — вспомнила она. Затем задумчиво добавила: — Если я не ошибаюсь, у него знатные корни. — Ого, — удивилась я. — Ты бы больше дедушку слушала, — упрекнула меня мама. — Он бы не стал сватать абы кого любимой внучке. Я потупилась, неожиданно ощутив неловкость. Остаток вечера провела подле дедушки. А жених мне на глаза так и не попался. Я уже начинала злиться на этого Джеймса Бонда. После званого вечера мы с родителями остались у дедушки: комнат на верхних этажах было столько, что можно было армию заселять. На улице разлилась ночь, было поздно, но я знала, что не скоро засну. Набралась за вечер впечатлений, так что в ответ на попытки заснуть мозг наверняка закатит мне мысленную дискотеку. Я подошла к будуару, опустила в шкатулку жемчужное ожерелье, которое мне на прошлый день рождения подарил дедушка, и посмотрела на своё отражение. Даже в приглушенном свете бра чёрное бархатное платье привлекало взгляд, поблескивала россыпь маленьких камней на лифе. Я сняла серёжки, распустила волосы, которые неизменно завязывала любимой чёрной лентой. И всё равно не перестала выглядеть той завидной невестой, которую сегодня вечером провожали взглядами родственники и коллеги дедушки. Может, и хорошо, что он нашёл мне половинку. Так хоть больше не придётся слушать бесконечные разговоры о том, как важен статус. Больше всего меня задевало, что всех привлекала во мне внучка Кан Ми Ры, а не я сама. Поразмыслив, я решила спуститься в парк, окружавший дом. Чувствовала, что всё равно не сомкну глаз до самого рассвета. К тому же ночью сад с многочисленными фонтанами, живыми изгородями, мраморными беседками и клумбами в свете фонарей был так красив, что я часто сбегала туда в те дни, когда мы гостили у дедушки. Неторопливо шагая по садовой дорожке, я вспоминала вечер, разговор с мамой, хмурый озабоченный взгляд дедушки. Если бы они знали, почему я по-настоящему не рада скорой свадьбе, наверное, подняли бы на смех. А меня мучил протест из-за странного, но отчётливого понимания, что моё сердце уже отдано другому. Он снился мне почти каждую ночь. Я даже лица его не видела. Просто ощущала, что это он рядом, а не кто-то другой. И сердце в груди начинало радостно биться только оттого, что мы снова вместе. Иногда я слышала его голос. Иногда чувствовала, что он обнимает меня. И мне так хорошо сразу становилось, что, проснувшись, я едва не плакала от обиды. Я остановилась возле беседки, затем поднялась по ступеням под её крышу. Я была уверена: у моих снов есть причина. А из-за отчётливого чувства потери подозревала, что она кроется в моей памяти. Но вспомнить не получалось. Я прижалась спиной к круглой колонне, шумно вздохнула. Неужели я всю жизнь проживу и так и не узнаю ответа? — Эх, взять, что ли, отпуск да махнуть на Мальдивы? — пробормотала я. — А дедушка пусть сам женится на своём… Ой, ёлки-иголки! — подскочила я, заметив невдалеке от беседки какого-то мужчину. Незнакомец усмехнулся. В свете луны, серебрившей его чёрные волосы, и фонарей вокруг он был отчётливо виден. Я оглядела белую рубашку с расстёгнутым воротом и закатанными рукавами, чёрные безрукавку и брюки, дорогие туфли. Поняла, что это кто-то из многочисленных гостей, и, раздосадованная тем, что моё одиночество нарушили, решила вернуться обратно. Да так и замерла на месте, когда мужчина двинулся в мою сторону уверенным шагом. Наверное, мне стоило не стоять столбом, а уносить ноги, да побыстрее. Но меня остановил его взгляд. Я в жизни не видела ни у кого таких красивых глаз, ни разу не чувствовала себя зачарованной живым сиянием взгляда. Никогда не ощущала такого сильного желания смотреть и смотреть. К тому же для мужчины я явно не была незнакомкой. В его глазах читалось не просто уверенное: «Я знаю тебя». В них светилось спокойное и лишённое сомнений: «Моя». Я даже заморгала от вихря неожиданных чувств. Внутри всё затрепетало, когда мужчина подошёл совсем близко. И окончательно меня захватил в плен его чувственный голос: — Я тебя искал. Прерывисто выдохнув — собственная беспомощность меня немного выбила из колеи, — я постаралась взять ситуацию под свой контроль. — Вы меня знаете? Незнакомец усмехнулся — добродушно и снисходительно. — И ты меня знаешь, Тан Я. Я нахмурилась. Потом вдруг поняла. Сложить два и два было нетрудно. — Вы руководитель службы безопасности? Да, мне о вас говорили. На сарказм мне ответили надменной усмешкой. Эта усмешка обещала, что от моего согласия или протеста ничего не зависит. «Вот самоуверенный индюк!» — возмутился внутренний голос. Закончить романтическое свидание под луной я решила моментально. — Что ж, вот и познакомились. Только мне пора, — фальшиво улыбнулась я, самым нахальном образом прерывая едва начавшийся разговор. Уйти мне не позволили. Бесцеремонно схватили за локоть и развернули с неожиданно-мягким: — Постой! Я снова замерла. И снова из-за его взгляда. Поразительно, но он смотрел как тот, кто очень сильно скучал. Я чувствовала, что он хочет обнять… По спине побежала дрожь, и я только сейчас обратила внимание на то, как трепещет сердце. И тут мужчина обезоружил меня внезапным: — Я принёс подарок. Я не сдержала растроганной улыбки. Совсем этого не ждала. Приняв роскошную шкатулку в чёрном бархате, я открыла крышку и удивлённо вскинула брови. На подушке покоился флакон «The Beat Burberry». — Вам мама сказала? — посмотрела я на мужчину. Он покачал головой. — Тогда кто? Я открыла флакон. У меня была привычка сразу брызгать подаренные духи на одежду, но сейчас я почему-то смутилась и распылила парфюм в воздухе. Носа коснулся любимый аромат. И, едва я вдохнула его, как в сознании вспыхнули яркие воспоминания. Мужчина подхватил флакон, который выпал из моих пальцев. Я взглянула на него, не скрывая шока. — Вспомнила? — мягко усмехнулся он. — Мне сказали, что память вернётся к тебе с первым вздохом… — Н-но… Как же?.. Почему вы… — Решил вернуться в мир живых? — продолжил за меня руководитель Пак, убрал флакон в шкатулку и положил на край скамьи рядом. — После нашей последней встречи я понял, что не смогу ждать пятьдесят лет, — признался он. — Я всё равно не понимаю, — сдалась я. Шок тупил мои чувства. Я всё ещё не осознала, что мужчина, который сейчас рядом со мной, — это Пак Джун Гиль. — Ты провела в «Калейдоскопе» три года, а в этом мире прошёл всего день, — начал руководитель Пак. — Я мог использовать разницу во времени, чтобы устроить свою жизнь здесь. И забрать тебя. — Так вы больше не жнец? — уточнила я. Вспомнила, что сотрудники «Калейдоскопа» преданно служили в фирме за право переродиться богатыми и успешными. Подумала о том, как круто поменялась моя жизнь после трёх лет работы ассистентом. Плюшки и вправду были немаленькие. — Больше нет. — И вы попросили, чтобы вас вернули в мир живых без перерождения? — Он кивнул, и я сморщилась: — Как-то маловато в обмен на сотни лет преданной службы, не думаете? Пак Джун Гиль впервые на моей памяти тепло улыбнулся. Я больше не чувствовала в нём мощной чёрной ауры. Теперь это был просто мужчина… любимый мужчина, по которому я скучала каждую ночь. Он шагнул ко мне, заключил в объятия, привлёк ближе. Я положила ладони ему на грудь, не отводя взгляда. Ощутила знакомый запах «Autoportrait Olfactive Studio» и почувствовала, как в глазах щипает от слёз. Стоило мне оказаться в его руках, как я наконец осознала, что это он рядом. И меня накрыло такой острой радостью, что хотелось и плакать и смеяться одновременно. — Единственное, что я попросил в обмен на службу, Тан Я, — проронил бархатный голос, — это наши воспоминания. Твои и мои, — Пак Джун Гиль обнял моё лицо ладонью, и я прижалась к его тёплой руке, закрыв глаза. — Больше я тебя не оставлю, — пообещал он. Я всё-таки заплакала. Обвила его шею руками, когда он крепче прижал меня к себе. — Не плачь, — попросил любимый голос. Я только всхлипнула, уткнувшись ему в шею. Я так по нему соскучилась! Обнимала его плечи, не веря, что он здесь, со мной. А он всё целовал мои волосы с тихим: — Тан Я… «Больше я тебя не оставлю», — вспоминала я твёрдое. Нет, Пак Джун Гиль, это я тебя больше не отпущу. Мы слишком часто расставались, чтобы встретиться вновь.