Тёмный рай

«But there’s no you, except in my dreams tonight…» Лана Дель Рей «Dark Paradise» Я откинулась на спинку кресла и растёрла шею. Документы, с которыми я вызвалась помочь отцу, были аккуратно рассортированы, эскиз презентации к открытию филиала приведён в порядок, сценарий радовал стройным текстом. Я посмотрела на часы, которые показывали десять вечера. Удовлетворённо улыбнулась. Родители должны были скоро приехать со встречи с инвесторами, и я встала, собираясь наскоро приготовить что-нибудь к позднему ужину. Со стороны вестибюля послышался странный звук, похожий на хлопок, неожиданно громкий. Я насторожилась, услышала уверенные быстрые шаги. Выйти не успела — в широком арочном проёме, который соединял гостиную с парадным холлом, появился мужчина. От него волнами исходила такая сильная угроза, что мне пришлось схватиться за спинку кресла, чтобы удержаться на подкосившихся ногах. Гость был весь в чёрном — пальто, свитер, брюки, ботинки, — и, наверное, у меня из-за этого так потемнело перед глазами. Не понимая, что делаю, я попятилась к стене за спиной; меня пронзило ощущением, что от смерти меня отделяет всего пара секунд… или шагов. Мужчина направился в мою сторону, и, поперхнувшись страхом, я почти шёпотом попросила: — П-пожалуйста… не убивайте… Он остановился в двух шагах, смотрел внимательно, с неожиданной иронией. Я вжалась в стену, онемев, отвечала испугом и робко надеялась на то, что он уйдёт. — Оказывается, это больно, — вдруг усмехнулся гость. Я нахмурилась — не поняла, — и он пояснил: — Быть единственным, кто помнит… Не думал, что ты когда-нибудь посмотришь на меня с таким страхом, — глухо добавил он. Я сжала руку в кулак, унимая желание зажмуриться; мужчина злился, это было видно невооружённым глазом. Но я откуда-то понимала, что ему на самом деле просто больно… Может, это сердце догадалось? Стоило мне увидеть гостя, как оно начало выписывать такие круги в груди, что я была поражена собственной реакцией. — Я не имею права это делать, Тан Я, — вздохнув, мужчина подошёл совсем близко. Меня снова накрыло волной страха, и я тщетно старалась это скрыть. — Но я должен знать, кто тебе угрожал… Он коснулся пальцами моих висков, потом обнял моё лицо ладонями. Удивлённая, я вскинула взгляд… Мы встретились глазами, и меня посетило отчётливое ощущение, что я не впервые падаю в омут этих глубоких чёрных глаз… Память ожила, встала перед глазами смазанными отрывками, коснулась слуха эхом чьих-то голосов и услышанных некогда фраз. Я не сразу поняла, что это моя память… А потом меня сжало от осознания. — Руководитель Пак… — выдохнула я, падая на руки Пак Джун Гиля. Он подхватил, обнял, прижал к груди. Я глубоко вдохнула запах его парфюма, запах, которым хотелось напиться, который я не чаяла ощутить снова так быстро, и прижалась щекой к плечу под мягким чёрным кашемиром… — Руководитель Пак, — повторила я, каким-то чудом сдержав желание расплакаться прямо у него на плече. — Прости, Тан Я, — с сожалением проговорил в ответ тёмный жнец. — Память я вернул тебе ненадолго. Я отстранилась, взглянула на него с недоверием, качнула головой. Меня вдруг пробило такой болью, что захотелось выругаться. — Но зачем, руководитель Пак?.. Я решила… — Я нарушил правило, — пояснил руководитель Пак, когда я смолкла. — Ты не должна помнить, это вмешательство в твою жизнь. Вздохнув, я прислонилась лбом к его груди. Он был прав, и я когда-то приняла то, что всё забуду. Вспыхнули в сознании сны, в которых мне снился тёмный жнец, и я не сдержала тёплой улыбки. Я не ошиблась: пусть я и не помнила, сердце не забыло. Узнало Пак Джун Гиля даже тогда, когда меня саму напугало появление жнеца смерти… — Тан Я, — позвал бархатный голос. — Да? — Рён и её команда узнали, что на тебя воздействовал манипулятор. Чтобы ты покончила с собой. Ты знаешь, кто это мог быть? Я снова отстранилась, посмотрела на тёмного жнеца с испугом. — Манипулятор? — повторила я. — Но кто… — я запнулась. Вспомнила. Пак Джун Гиль пробудил не только память о времени, что мы с ним провели вместе. Он вернул мне воспоминания, которые отнял другой жнец. Пак Джун Гиль даст мне ещё один шанс. А ты мне в этом поможешь, милая. Ты причинишь ему ещё больше боли, чем когда-то Ку Рён… Он сорвётся, и я заберу его в Ад. Я похолодела так, словно меня засунули в морозильник. Руководитель Пак нахмурился, заметив моё смятение, а я неожиданно потянулась, коснулась ладонями лица, которое любила больше жизни… Слёзы покатились из моих глаз с такой силой, что напугали нас обоих. — Тан Я! — позвал тёмный жнец. Я его не слышала. Ты причинишь ему ещё больше боли, чем когда-то Ку Рён… Неужели в этом была моя помощь — чтобы снова сломать Пак Джун Гиля, отняв у него самое дорогое? Чтобы разорвать красную нить, которая впервые за долгое время связала его с другим человеком? Чтобы раздавить его осознанием, что его любимая там, откуда он не в силах её спасти? Уничтожить тем, что нам никогда больше не быть вместе? Это было не просто бесчеловечно, это было чудовищно жестоко — заставить его снова пройти через столь невыносимую боль… Он сорвётся, и я заберу его в Ад. Я прерывисто выдохнула, не замечая, что слёзы катятся и катятся по моим щекам настоящим градом… Я дышать не могла от страшной мысли, что Пак Джун Гиль мог оказаться в таком месте… Попасть туда навсегда… Руководитель Пак не отводил ищущего взгляда ту долгую минуту, пока я находилась во власти осознания. Представляю, как, наверное, он удивился, когда я порывисто обняла его за шею с глухим: — Спасибо… Тёмный жнец вздохнул и мягко обнял меня в ответ. К моей эмоциональности ему было привыкать и привыкать; а я едва не дрожала от мысли, как мы были близки к тому, чтобы сорваться в пропасть. Наконец я успокоилась. Отстранилась и глубоко вздохнула. Хотелось благодарить Пак Джун Гиля за то, что он дал мне время прийти в себя и не мучил расспросами. Так, что теперь я смогла спокойно ответить на его вопрос: — Это был директор Ха, руководитель Пак. Вы были правы: он хотел использовать преступление руководителя Ку, как предлог, чтобы сместить директора с должности. Но вы вмешались, и он решил использовать меня, чтобы вы… сорвались и дали ему второй шанс. Несколько мгновений, выслушав меня, Пак Джун Гиль молчал, размышляя над услышанным. Я почти слышала, к каким выводам он пришёл. Вспомнила, что стало с тем, кто осмелился просто приблизиться ко мне… У тёмного жнеца изменился взгляд. И что-то мне так не по себе стало… — Я понял. Мы обсудим этот вопрос с директором, — наконец решил он. — Вы подадите заявление, руководитель Пак? Могла бы не спрашивать. Конечно, подаст и заставит разобраться с произошедшим должным образом. Пак Джун Гиль не выносил, когда нарушали правила. Ещё сильнее он злился, когда кто-то угрожал тем, кого он защищал. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Сейчас намного лучше… Я снова прильнула к нему. Не могла удержаться. Когда ещё я вновь смогу его обнять? Руководитель Пак накрыл ладонью мой затылок, прижался щекой к волосам. — Прости меня, — услышала я его горькое. Я поняла, что он не договорил. Он сожалел, что его не было рядом, когда я оказалась на грани. Наверное, он был очень занят: работа у него и вправду была тяжёлая. Я не стала говорить, что в произошедшем нет его вины: мы оба и так это знали. Просто порой хочется просить прощения за то, что близкому человеку было больно. Пусть и не по твоей вине. — Простите меня, — прошептала я, прижавшись щекой к его груди. Услышала усмешку. Пак Джун Гиль тоже понял, за что я прошу прощения. И тут я вспомнила его: «…ненадолго». Порывисто отстранилась. Оглядела его лицо и, сглотнув, дрогнувшим голосом спросила: — Сколько у нас времени? — Около двух минут, — ответил тёмный жнец с печальной улыбкой. Я втянула в себя воздух, сдерживая слёзы. Не хотелось, что они мешали мне видеть. Две минуты… Как мало! Мне столько хотелось ещё сказать! Да, я понимала, что мы встретимся, но какой же бесконечно долгой казалась новая разлука! Я до дрожи, до острого протеста не хотела снова прощаться. Время неудержимо утекало, и, захваченная врасплох его быстротечностью, я вдруг поняла, что есть слова, которые я никогда не говорила… Пак Джун Гиль не отводил взгляда. В отличие от меня, он был спокоен. Как всегда, хорошо держал себя в руках. Хотя это ему предстояло снова сражаться с желанием подойти ближе… Глядя и глядя в его чёрные глаза, я сглотнула ком в горле и тихо сказала: — Я люблю вас. Он знал об этом — я видела это в его взгляде. Обнимавшая меня рука привлекла меня ближе к его груди, тёплая ладонь обняла моё лицо, и я закрыла глаза, когда жнец наклонился и нежно приник к моим губам — признаваясь в ответ и не нуждаясь в словах… Руководитель Пак отстранился до того, как вновь заснула моя память. Выпустил меня из объятий, отступил на шаг и исчез прежде, чем я снова его забыла. А через мгновение я оглядела странно опустевшую гостиную и нахмурилась, силясь понять, отчего по моему лицу текут слёзы.