VIII сезон. Глава I "Последняя"

      Сейя почувствовал толчок от Минако и перевёл взгляд на Таики, беспокойно смотрящего через стекло кафе на улицу. Усаги и Чибиуса уже хихикали, перешёптываясь о чём-то, Рей недовольно на них косилась, а Макото недоумевала, в чём дело.       – Эй… Таики… – позвал Сейя. – Таики!       – А? – вздрогнул он.       – Ты что там потерял?       – Где?..       – Да на улице! Уже полчаса, не отрываясь, смотришь!       – Мм… – Таики опустил печальные глаза. – Просто Ами перестала приходить на наши сборы и…       – И ты соскучился? – живо продолжила Усаги.       – И мне беспокойно, – закончил Таики, сердито взглянув на коварные лица девушек. – Я не понимаю, что могло случиться. Она всегда приходила…       – Давайте-ка вспомним, – наигранно задумалась Минако. – Позавчера Ами сказала, что у неё возникли какие-то непредвиденные дела, так?       – Так, – подтвердили подруги.       – И вчера тоже, – заметила Чибиуса.       – Странно, и сегодня опять, – добавила Усаги. – Какие же у неё могут быть дела?       Таики растерянно хлопал глазами, совершенно не понимая, на что они намекают. Сейя тихонько покусывал губы, сдерживая смех.       – Итак, мы выяснили, что у Ами что-то случилось, – заявила Рей. – И, так как ты беспокоишься больше всех, то должен сходить к ней и всё узнать.       – Я?.. Но вы же подруги…       – У нас куча дел, куча дел! – замахала руками Минако. – Да и поздно уже. Нам пора домой.       – Ами рада будет, если ты зайдёшь.       – Но… Сейя, ты тоже так думаешь?       – Гм… А почему бы и нет? Только я не пойду с тобой, у меня… ээ…       Сейя понял, что подходящего дела ему придумать не удастся, и тут как раз вовремя послышалась мелодия его телефона.       – О, вот меня уже кто-то ждёт.       – На ночь глядя? – удивился Таики.       – Бывают всякие ситуации… Алло! Да, это я. Да… Про Ятена? Что? – Сейя слушал какое-то время, а потом вскочил, чуть не опрокинув стол: – Чтооо?!! В полиции?? В тюрьму?! Да что за бред??! Вот идиот… Хорошо. Хорошо, я понял!       Он убрал телефон и возмущённо заорал:       – Вот кретин! Надо же быть таким придурком!!! Ну где его мозги, если они есть вообще?!!       – Сейя, тише!.. – испуганно зашептали девушки. – Что случилось?       – Что с Ятеном? – Таики взволнованно схватил его за рукав и насильно усадил. – Что?       – Он сидит в камере за то, что искалечил трёх парней, – всплеснул руками Сейя. – Он подрался! Ятен подрался!!! Ты помнишь, чтобы такое хоть раз было?!       – Подожди, может всё на самом деле не так? – поспешно проговорила Рей.       – А как ещё? Три человека избиты и все указывают на него, как ещё?       – Хватит кипятиться! – строго сказала Макото. – Нужно узнать всё точно. Думаю, тебе нужно отправиться туда.       – В Америку? – удивлённо воскликнула Чибиуса.       – Куда же ещё?       – Да, причём обязательно, – нахмурился Таики. – Кто-то должен быть рядом.       – Сколько можно! Он творит, а нам расхлёбывать!       – Вообще-то раньше всегда наоборот было, Сейя, – напомнила Усаги.       – Я такого не делал!       – Ну да, ты делал хуже.       Таики встал.       – Всё. Все дела отменяются. Сейя, звони в аэропорт. Я не могу сейчас улететь, а тебя отпустят. И, пожалуйста, не будь так агрессивен. Ятену нужна помощь.       Чибиуса стрельнула глазами в сторону Усаги, но вновь не увидела ничего на её непроницаемом лице, из-за очков лишённом всяких эмоций. * * *       Молодой смешливый парень, сидя за столом, разговаривал с высокой, решительного вида девушкой в полицейской форме.       – Ну ладно тебе, Анна! Давай сходим! Не вечно же тебе здесь торчать, нужно развлекаться!       – Джонни, я же сказала, мне некогда, – ответила девушка твёрдо, но едва заметно улыбаясь.       – Бродячие артисты – это же здорово! – не унимался он. – Как будто в древние времена…       – Есть вещи поважнее, мистер «ветер в голове»! Где твой отчёт за прошлую неделю? Опять только кроссворды на столе?       – Я развиваю мозги, Анна, не нужно упрекать меня. Это ты любишь бегать с пистолетом, я парень мирный…       – Ну и работал бы где-нибудь секретарём, зачем в полицию пошёл… – пробурчала она, расставляя на полку папки. – Где наш новоприбывший?       – В тридцать третьей. Уже полчаса, как ждёт тебя.       – Ничего, подождёт. Так, это на него…       – Побил кого-то, говорят?       – Троих парней… Не очень сильно, но внушительно…       – А ты знаешь, кто он? – принял таинственный вид Джон.       – Не знаю и знать не хочу…       – Это знаменитый музыкант из Японии, солист группы «Три звезды»! Популярнее их нет никого!       – Я не интересуюсь такими вещами, – равнодушно ответила Анна. – Все эти фанаты просто ненормальные и недалёкие люди. Ни за что не хотела бы быть на них похожа.       – Да брось! Даже я знаю, эту группу, а ты девушка!       – И что? – искренне удивилась она.       – Таких красавчиков ещё поискать! Они же просто идеальные!       – Джонни, ты как маленький ребёнок! Для всех этих журналов и интервью их гримируют так, что мать родная не узнает. Не буду врать, я слышала об этой группе, но о них только глухой не услышит! Я даже видела их на рекламном щите, и хочу тебе сказать, они совершенно мёртвые. Как куклы. У меня отвращение к звёздам из-за всей этой нарисованной идеальности!       Закончив свою презрительную речь, Анна взяла со стола папку и решительно вышла. Джон весело усмехнулся и вновь углубился в кроссворд.       Охранник отпер дверь и пустил её внутрь. Анна перешагнула через порог, положила на низкий столик бумаги, ногой придвинула стул и только тогда обратила свой взор на самого заключённого.       В нескольких метрах от неё сидел, опустив на пол ноги и смотря прямо перед собой, молодой юноша. С голым торсом, абсолютно спокойный и удивительно… красивый.       От неожиданности Анна на полсекунды застыла на месте, но потом, мысленно обругав себя, постаралась принять безучастный вид. Внутреннее напряжение прибавило ей неловкости, попытавшись вытащить из папки документы, она задела пальцем острый край стола и болезненно воскликнула.       А взгляд сам против воли вновь устремился на заключённого.       Безумно красивый. Идеальный. Такого не бывает…       – С вами всё в порядке? – спросил он и поднял на неё глаза.       Сердце Анны предательски застыло. Тихий, мягкий голос. Ровный, но удивительно завораживающий. Большие, пронзительные, светящиеся глаза, светло-зелёные, ярко-зелёные, каких не бывает. Длинные пушистые ресницы под пепельной чёлкой. Таинственные тени во взгляде.       – Всё хорошо, спасибо! – резко ответила Анна, чувствуя, что погибает всё больше с каждой секундой. – Оденьтесь, пожалуйста.       – Зачем?       – Мне нужно провести допрос, – объяснила Анна.       – Я не буду вам мешать, – уверил её парень.       – Ну так оденьтесь! – разозлилась Анна.       – Ваш палец нуждается в перевязке, – сказал он. – Я вижу кровь.       Анна поперхнулась, уставилась на свою руку, по которой действительно текла капелька крови, и нервным взмахом стёрла её.       – Всё в порядке! Оденьтесь же…       – Моя футболка разорвана. Но если вы просите… – он улыбнулся.       Анну обдало жаром. Люди не должны так улыбаться, это нечестно, неправильно. Это жестоко… Это обезоруживает, лишает сил… Они не должны так делать…       С его губ не сходила улыбка, он прямо смотрел на неё, бессовестно наслаждаясь её смятением. Нежная светлая кожа, ямочки на щеках. Небольшой, упрямый, но изящный подбородок. Игра бликов в смеющихся ленивых глазах.       – Да, прошу, – вымолвила Анна.       – Хорошо, – повёл плечом юноша. – Я надену футболку. Да вы присаживайтесь, не стесняйтесь.       Он поднялся с кровати и указал ей на стул, над которым девушка всё это время стояла. Анна, не осознавая, что он заключённый, и это она должна отдавать приказы, покорно села, изо всех сил отводя от него взгляд. Его фигура была небольшой, но изумительной формы, линии его тела были безупречными, словно выточенными руками гениального скульптора. Ни уродливых перекачанных бугров мышц, ни сухой болезненной костлявости. Анна поняла, что не в силах смотреть в другую сторону, кроме как на него, что голова у неё уже идёт кругом от чудовищных усилий. А он не смотрел на неё, но она знала, что он всё видит.       Юноша надел футболку, на которой от воротника до верха живота зиял прорыв. Повернулся к Анне, прислонился спиной к стене и вновь устремил на неё спокойный невозмутимый взгляд.       – Так лучше?       – Нет, – ответила Анна, подумав, что его лица, шеи, открытого плеча, запястий и рук вполне достаточно, чтобы выбить её из колеи.       – Нет? – снова улыбнулся он.       – То есть, да! – опомнилась Анна, поняв, что сморозила глупость. – Давайте начнём.       Она открыла папку и достала необходимые бланки, каким-то чудом ничего не уронив и не рассыпав.       – Ваши имя и фамилия, – сказала она, подняв ручку.       – Неужели вы их не знаете? – приподнял бровь юноша.       Анна вскинула голову и хотела огрызнуться, что не обязана ничего знать, но, наткнувшись на насмешливые зелёные глаза, растеряла все слова.       – Ятен Коу, – с расстановкой произнёс он после паузы, видимо, пожалев её.       Анна всё не отрывала от него взгляд, и он вынужден был повторить свои слова и попросить её это записать.       – Да… Да. Так, Ятен Коу…       Его зовут Ятен. Она чувствовала, как дрожат пальцы, сжимающие ручку, и уже обожала это имя.       – Когда вы родились?       На вид ему можно было дать лет семнадцать. Но хотя самой Анне было двадцать два, она не чувствовала себя старше этого мальчика. Напротив, в его ужасных нечеловеческих глазах она читала сотни и сотни пережитых лет.       – Я точно не помню, – юноша задумчиво запустил пальцы в свои абсолютно белые волосы.       – В смысле?.. – Анна как заворожённая смотрела на движение его руки.       – О… – опомнился Ятен. – Мне восемнадцать. А родился я… восьмого февраля. Посчитайте сами, в каком году.       Анна попыталась отнять в голове восемнадцать лет от текущего года, но её усилия были тщетными, и она просто написала на уголке «8 фев.», чтобы посчитать потом, когда успокоится.       – Работа… – пробормотала она название следующей графы. – Солист группы «Три звезды»…       – Я в восторге, – иронически поднял брови Ятен. – Вы знаете, кем я работаю?       Анна вздрогнула и подняла глаза. Колючая, самоуверенная усмешка, холодные глаза. Ей внезапно стало так плохо, что она чуть не заплакала.       – Я слышала, – попыталась она сказать спокойно. – Итак, вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда трём лицам…       – Вы видели этих «трёх лиц»? – перебил её Ятен.       – Д-да, – растерялась Анна.       – И вы действительно думаете, что я в силах причинить им вред?       Она, снова начиная путаться, оглядела его изящную фигуру и вспомнила лица тех пострадавших амбалов. Ятен вдруг оттолкнулся от стены и направился к столу. Внутри Анны всё перевернулось, она ощутила панический ужас от того, что это идеальное существо сейчас подойдёт к ней, окажется рядом, сведёт её способность мыслить к нулю. Ей захотелось сорваться с этого стула, убежать и никогда больше не появляться здесь, но вряд ли она смогла бы даже пошевелиться. Ятен же остановился с той стороны стола и положил на него руку.       – Эти обвинения серьёзны? – спросил он. – Меня могут посадить? Или можно ограничиться штрафом?       Анна опустила глаза и залюбовалась идеальной формой его кисти, длинными тонкими пальцами.       – Если против вас будут доказательства… это может быть сроком… – сказала она заученную правду. – То есть показания кого-то кроме пострадавших…       – Понятно, – Ятен немного помрачнел и задумался.       Анна сидела, скованная внезапным страхом, и боялась поднять взгляд выше его руки. Увидеть что-то более, особенно его глаза. Такие чужие и бесчувственные. Спокойные, безмятежные, равнодушные, но ужасающе красивые. Её взгляд совершал один и тот же маршрут, от кончиков пальцев к запястью, как вдруг на глаза попались несколько багровых пятен. Синяки на нежной белой коже. Это, видимо, следы, оставленные несчастными избитыми жертвами. Анна с ужасом почувствовала поднимающуюся в себе ярость. Как можно… как можно вообще причинить этому существу какой-то вред? Как можно было тронуть его хоть пальцем? Она сейчас пойдёт, возьмёт пистолет и расстреляет их, всех троих…       – Ладно, будем надеяться, свидетели расскажут всё, как было, – внезапно заговорил Ятен, и Анна позабыла всё, вновь услышав его бархатный вкрадчивый голос. – А от себя я могу сказать, что ни разу никого не ударил. Все травмы у них от своей же неловкости. Идите. Больше никакой информации вы не узнаете.       Анна встала, всё-таки подняв глаза, но Ятен повернулся к ней спиной и отошёл к маленькому окошку. Она облегчённо выдохнула про себя. Хорошо, что он не видит её взгляда. Ведь сейчас ей хотелось только одного: любоваться им, любоваться до бесконечности, пусть даже просто спиной. Ятен словно уже забыл о ней, поглотившись видом из окна. Анна вдруг поняла всю идиотичность своего положения, на неё накатил стыд и одновременно страх, она схватила папку, бумаги и выскочила из этой ужасной камеры. * * *       Джеки с всё возрастающим страхом следила за приходящими в себя участниками безобразной сцены в гримёрке. Мэри, оценив всё с самого начала, пришла к выводу, что совсем не хочет выгораживать Ятена.       – Но он же спас всех нас от этих подонков! – вновь и вновь повторяла Джеки.       – Он совсем не хотел этого делать, – надменно хмурясь, отвечала Мэри. – Если бы на него не напали, он бы и пальцем не пошевелил. Пока к нему не подошли, он делал вид, что его там нет.       И Джеки терялась, ведь против этого нечего было сказать, Мэри говорила чистую правду. Ей и самой было больно оттого, что она вновь либо совсем не понимала мышления Ятена, либо всё-таки ошиблась в нём, придумав какой-то ложный характер. А Мэри всё накручивала себя:       – Он оказался ловким, как кот, и сильным, как медведь, хотя мне до сих пор кажется, что я спала! И это делает его просто чудовищем! Если он знал, что так легко с ними справится, почему не выпроводил сразу, до того, как они начали делить нас, как рабынь?! А я боялась за него! Думала, что эти психи его покалечат настолько, что придётся завязать с эстрадой! Пусть бы хоть раз врезали ему как следует!       Даже добродушная Милли ходила в сомнениях.       – Согласись, Джеки, он ведь помог нам только по необходимости. Я безумно поражена тем, что он так отлично дерётся, и до сих пор вспоминаю, как красиво он утёр им носы, но… Ох, лучше бы я этого не знала…       Энди, напротив, был полностью на стороне Ятена, но лишь из-за покалеченных противников.       – Я и подумать не мог, вот парень даёт!.. Смазливый, как девчонка, а уделал этих бегемотов, в пять минут! Да и где сила? Руки-то тонкие, как палочки! Когда мне рассказывали, как он уклонялся – ладно, это ему легко. Но вот в конце! Схватить руку Кози во время удара, да так, что он плечо вывихнул! Я долго не верил, но раз все говорят… Настоящий мужик, оказывается!       – Идиот! – кричала на это Мэри. – Тебе всё равно, что он бездушный робот, лишь бы драться умел?! Когда же у тебя хоть какие-то мозги появятся?!       Джеки не находила себе места. Дани всё не было, а её помощь снова требовалась. Ятен опять казался отвратительным эгоистичным типом. И шансы на его оправдание падали с каждой минутой… * * *       Усаги шла по знакомому лесу, ища единственную нужную ей тропинку, и никак не могла найти. Небо вдруг сильно потемнело, и сам лес стал почти чёрным. Темнота навалилась со скоростью падающего тела. Усаги испуганно заметалась, потеряв все ориентиры, не зная, куда идти. Деревья начали причудливо менять очертания, сливаясь, образуя холмы, растворяясь в чёрном небе. Из глубины темноты послышался тонкий плачущий голос:       – Мама… где ты, мамочка… где же ты…       Усаги вздрогнула и рванулась в ту сторону, но цепкие лапы корней опутали её ноги, приказав остановиться. Она рухнула на землю. Голос продолжал молить:       – Забери меня, мама… пожалуйста… забери меня отсюда…       Усаги остервенело начала рвать гибкое дерево, но оно только прочнее сжималось на её щиколотках. Голос начал отдаляться, затихать. Усаги вскинула голову и отчаянно закричала:       – Подожди! Я спасу… Я заберу тебя! Только не уходи! Я сейчас… Я помогу!..       Но дрожащие слова вскоре пропали. Усаги повернулась вокруг оси, надеясь переломать назойливые корни, и застыла, перестав дышать. На высокий холм прямо напротив неё медленно поднимался Ятен. На нём была белая разорванная рубаха, и сам он был очень бледным. Рядом с ним шли две высоких фигуры в чёрных плащах, скрывающих лица, они придерживали его за связанные за спиной руки и неспешно вели наверх. Что ждало его там, скрывал абсолютный мрак, но иначе быть не могло. Темноту огласили неподвижные ледяные голоса: виновен… приговорён… смерть… Усаги почувствовала, что не может даже закричать. Ятен повернул голову в её сторону, и она увидела его глаза. Они были пустыми и абсолютно мёртвыми.       Усаги подскочила, захлёбываясь от рыданий и пугающих нечленораздельных звуков. В окно ещё смотрела луна, и небо было совсем тёмным. Но это реальность. Она дома. В кровати. Нет никакого леса.       Испугалась?       Усаги тяжело дышала, чувствуя, как снова разболелся старый шрам на виске. Комната расплывалась перед глазами, словно издеваясь, не давая убедиться в её существовании. Усаги сгребла одеяло в кулаки и крепко сжала.       Тихо. Всё хорошо. Ты дома. Это просто страшный сон. Он тебя больше не потревожит.       Мягкий низкий голос успокоил её. Темнота рассеялась. Луна была светом, который Усаги видела слишком ясно, чтобы в нём сомневаться.       Что за сон?.. Почему мне это приснилось? Почему это?..       Зверь хмыкнул.       Является ли этот сон предзнаменованием? Нужно ли его опасаться?       Да, да, ответь мне, ты ведь так много знаешь! Это как-то связано с реальностью?       Зверь молчал, задумавшись.       Это просто кошмар? – с надеждой спросила Усаги.       Хочешь знать правду? – голос вдруг обрёл металлические нотки. Знай: этот ребёнок действительно есть, и ему нужна помощь; Ятен действительно в опасности, и его в скором времени ждёт смерть.       Усаги окаменела. Рефлекторно отказываясь верить в то, что услышала, она еле шевельнула губами:       – Что?..       Смерть грозит не только ему, безжалостно продолжил голос. Тебе тоже.       Это известие, как ни странно, вернуло Усаги способность мыслить. Она быстро успокоилась, осознав, что зверь говорит о какой-то предстоящей опасности, а не о предрешённой смерти определённого человека.       Значит, мне тоже? Хорошо.       Внутри дёрнулось негодование и кусочек припрятанного смеха.       Ей говорят: умрёшь скоро, а она: «хорошо»! Что творится в твоей голове?       Ты это лучше меня знаешь. Давай, говори подробности.       Какие ещё подробности?       Это были палачи? – внезапно спросила Усаги, хотя собиралась спросить совсем другое.       Голос зверя стал кратким и бесцветным.       Да.       Они вели его умирать?       Да.       А он… видел меня?       Возможно.       А он знает, что скоро может умереть?       Да.       Усаги непроизвольно вздрогнула.       Как… Но тогда же… Значит, он избежит этого.       Исключено.       В смысле?       Он уже умирает. Осознанно. Без чьей-либо помощи. Сам.       Усаги начала колотить мелкая дрожь. Она прижала руки к ушам и зашептала:       – Что ты говоришь… что ты говоришь… это неправда…       Это так.       – Но это невозможно… Как человек может… Он что сам убивает себя? Это ты хочешь сказать?       Да.       – Но как?! – Усаги воскликнула в голос. Несколько секунд стояла тишина.       Я не могу ответить.       Усаги сжала кулаки. Опять это «не могу ответить». Да что за заклятие такое?! На самые важные вещи нет ответа!       Всё-таки ты его любишь, прошелестел голос.       Усаги даже передёрнуло. Она тут же нахмурилась и упала на подушку.       Всё. Спокойной ночи.       Она почувствовала взгляд зверя, – один из редких моментов, – он проникал ей в сердце, словно пытаясь добраться до самого потаённого дна. Спустя секунду черты белой собаки смазались и исчезли. Грудь и голова опустели. Усаги прерывисто вздохнула и быстро смахнула две слезинки, застывшие на щеке. * * *       Дани бросилась к двери и прижалась к ней ухом.       – Что за чушь с этим иностранцем?! Где Анна? Где информация, что она должна была принести? Какой-то бред на двух листках, ничего определённого! Мне нужно знать всё! Я уже наслушался этих троих, да ещё какая-то девчонка здесь до сих пор торчит, пытается рассказать эту историю совсем с другого конца… Скоро придётся провожать её домой с двумя полицейскими! Ничего не могу понять! Где другие свидетели? Почему они ещё не предоставлены мне?!       Послышалось неясное бормотание, похоже, кто-то оправдывался.       – Приведите мне Анну! Сейчас же!       Дани в сотую долю секунды приземлилась обратно на кресло, избежав тем самым перелома носа. Дверь резко распахнулась, и из кабинета выскочил небольшой человечек в форме. Он торопливо засеменил ножками по коридору, видимо, собираясь искать ту самую Анну. Дани глубоко вздохнула и решила, что пора всё же идти домой. Сегодня можно не ждать непоправимых вещей. Лишь бы завтра всё обошлось… * * *       – Ну что, что, ты знаешь подробности? – светясь от любопытства, проговорила Минако.       Таики недовольно вздохнул и огляделся.       – Может, не здесь…       – Давай, говори уже! – нетерпеливо сказала Рей. – Никто тебя не узнаёт.       – Мы так волнуемся, – робко подняла глаза Ами (сегодня был особенный день, и она пришла, не задумываясь).       – Ладно, – тут же покорился Таики. – У меня есть один надёжный источник в Америке, он единственный смог предоставить правдивую информацию…       – Алан? – встрепенулась Усаги.       – Нет, до Алана я вообще не смог дозвониться. Чёрт знает, чем он занят…       – Так что же с Ятеном?       – В общих чертах ситуация такая: в том кабинете, где он находился, появились три весьма неприятных типа с довольно мрачной репутацией. Зашли они предположительно из-за девушек, работающих там и разозливших их отказами. Увидев Ятена, они захотели над ним поиздеваться, но он первый вывел их из себя, одним только выражением лица (думаю, вы отлично понимаете, о чём я). Далее эти типы пожелали слегка покалечить его, но вместо этого один разрезал себе руку, другой сломал, а третий вывихнул. – Подруги тихо прыснули. – Более того, на одного из них свалился довольно тяжёлый шкафчик. Короче, Ятена тут же арестовали за причинение вреда, а может, даже попытку убийства.       – Но это же бред! – смеясь, воскликнула Минако. – Понятно, что он не виноват.       – Не совсем, – нахмурился Таики. – Полиция не отказывается от версии, что первым напал именно он. Не исключается, что он мог пользоваться оружием, и холодным, и чем-то тяжёлым. Также он может владеть какой-нибудь борьбой, и маленький рост с худобой его уже не оправдывают.       – Нападающие – большие парни? – слегка улыбнулась Ами.       – О да, в три раза больше.       – А как же они получили свои травмы?       – Дело в неаккуратности, мой информатор считает, что они ослепли от ярости. Тот, кто сломал пальцы, ударил кулаком в стену, мимо Ятена, тот, кто порезал кисть, ударил в стеклянную дверцу, тот, кто вывихнул плечо, тоже пытался ударить, но Ятен поймал его кулак в воздухе.       – Ничего себе! – восхитилась Рей. – Это значит, что он тоже на одной тропе с вами? Проявляются его способности сейлора?       – Ятен силён сам по себе, – улыбнувшись, возразил Таики. – Он никогда этого не показывал, но на самом деле, дерясь в полную силу, он завалит даже Сейю.       – Не может быть!!! – вскричали Минако и Рей.       – Ещё как может, – усмехнулась Макото. – Вспомните тот день, когда я хотела его ударить из-за Чиби-Чиби. Он играючи остановил мой кулак, а потом сжал так, что я думала, сейчас крошка из костей посыплется.       – Да, да, – закивали подруги. – Макото сильнее многих парней, а Ятен с ней справился…       – Вот так, – вздохнул Таики. – Ещё эти дураки поставили на себе множество синяков, и теперь кричат, что это Ятен избивал их… Короче, ситуация не из приятных. Одна надежда на свидетелей.       – Всё будет хорошо, – убеждённо сказала Ами. – Его отпустят.       – Конечно, отпустят! – махнула Минако. – Ничего с ним не случится.       – Усаги, что стряслось? – тревожно сдвинула брови Рей.       – Нет, нет… просто… задумалась. А Сейя уже вылетел?       – Нет, он пока в аэропорте. Скоро вылетают.       – Только бы они не поругались, – вздохнула Минако. * * *       Дверь скрипнула, и тишину огласил негромкий голос охранника:       – Мистер Коу, вы не спите?       – Нет, – раздалось из темноты.       – Ваш брат хочет поговорить с вами.       – Мой телефон у вас?       – Да, он зазвонил, я взял трубку… Вы поговорите?       Перед дверью прорисовалась бледная фигура Ятена. Он взял сотовый и отошёл к окну.       – Алло.       – Ну ты и вытворил! – сразу понёсся голос из мобильника. – Что, энергию деть некуда было? Я всё, конечно, понимаю, тебе там скучно, но не развлекаться же таким способом! Драка! Только этого не хватало! Да ещё и полиция! Завтра весь мир будет кричать о том, что «Трёх звёзд» уже сажают в тюрьму!       – Ну и отлично. Прекрасный пиар, – невозмутимо ответил Ятен.       – Чёрт, был бы я рядом, голову б тебе оторвал!       – Ты знаешь, который час? Сколько мне повторять тебе, что если в Японии светло, это не значит, что на другой стороне земного шара – тоже?       – Не прикидывайся жертвой! У нас утро, значит, у вас поздний вечер. Или в тюрьме укладывают, как детей?       – Я ещё не в тюрьме, – напомнил Ятен, нахмурившись.       – Невелика разница! Ну скажи, разве нельзя было обойтись без жертв? Обязательно было их калечить?       – Я их не калечил, они пришли к этому состоянию абсолютно самостоятельно.       – Да это никого не волнует! Ты в американской тюрьме, там никто не посмотрит, что ты красавчик!       – Увидим, – усмехнулся Ятен.       – Что? Что ты уже там задумал?       – Сейя, если ты будешь так волноваться, то получишь невроз.       – Я с тобой и так его получу!!!       – Да ладно тебе. – Ятен прислушался. – Ты в аэропорте?       – Какие мы догадливые!       – Да можешь не лететь сюда, я сам справлюсь…       – Тебя спросить забыл! Сиди и жди! Сам он…       Ятен улыбнулся и опустил голову.       – Посадка началась… Ятен, – голос Сейи стал предательски тревожным, – Не натвори там лишних глупостей. Я скоро буду.       Ятен кивнул темноте и отключился.       – Мистер Коу…       В дверь просунулась голова охранника.       – Вы не могли бы вернуть мне его? Не положено…       Ятен подошёл и вложил сотовый в руку мужчины, впервые оглядев его. Средний рост, средний возраст, крепкое телосложение, умное и далеко не робкое лицо. Наверное, он был отличным полицейским.       – Почему вы помогаете мне? – спросил Ятен, подняв голову, чтобы не смотреть исподлобья.       – Да я… гм… Знаю же, что невиновен ты, парень, – вдруг перешёл на отеческий тон охранник. – Ты песни такие поёшь… Я на дежурстве сижу – всегда слушаю. Красивые очень. Прямо душа выворачивается. Да и маленький ты сильно, чтоб громил этих завалить. Не знаю, куда начальство смотрит… Правила, законы…       Он развёл руками: дескать, я помог бы, да не в силах. Ятен моргнул несколько раз, растерявшись, подумал, что надо сказать «спасибо», но как-то не вышло, и он пробормотал:       – Не нужно. Правила есть правила.       – Да? – охранник слегка огорчённо пожал плечами. – Ну, спокойной ночи, мистер Коу.       Он закрыл дверь.       Камеру снова заполнила тишина. * * *       – Ятен в полиции??       Чибиуса кивнула и засмеялась, глядя на ошеломлённое лицо Мамору.       – Но… почему?       – На него напали три бандита, а он не позволил им себя тронуть. Так вышло, что все они получили травмы.       – Он перевоплощался?       – Нет-нет! Он сильнее, чем кажется. Таики сказал, что он даже сильнее Сейи. Хоть, наверное, этого и не знает.       – Сильнее Сейи?! – Мамору ярко вспомнилось их с Сейей противостояние на прошлой неделе, от которого до сих пор болели руки и грудь.       Чибиуса заглянула в его глаза и легко разгадала мысли:       – Я до сих пор не могу поверить, что вы с Сейей подрались! – сказала она почему-то с восторгом. – Ладно он, но ты…       – Мы не дрались, – поспешил возразить Мамору. – Просто…       – Ладно, не отмазывайся! Мне девочки всё рассказали.       Мамору вздохнул, понимая, что не может обсуждать это с Чибиусой. Вся ситуация была намного сложнее, и слово «дрался» к ней не подходило, Сейя не дрался, он спасал ему жизнь. Причём так, что это заставляло задуматься. Существовало несколько «почему». И Мамору знал, что ему ответят на все, кроме одного. Почему Сейя бросился на меня? Потому что другого способа остановить тебя не было. Почему он хотел меня остановить? Потому что ты мог пострадать. А почему Сейя не хотел, чтобы я пострадал?..       Здесь мнения точно бы разошлись, но какое правильно? Прикрыв всё дракой и обидными словами, Сейя действительно изо всех сил пытался его спасти. И даже после того, как Мамору грубо отшвырнул его, он не остановился, хотя по натуре своей очень горд. Он бросил свои силы на то, чтобы не пострадал тот, о ком меньше всего должен волноваться. Тот, с кем девушка, которую он любит больше жизни. Благородство не может не иметь границ. Это уж слишком.       – О чём задумался? – протянула Чибиуса, положив голову на руки. – Мамору…       – Да так… И что же Ятен? Ему нужна помощь?       – Сейя уже летит туда. Да всё будет хорошо!       Мамору потёр подбородок. Чибиуса вытащила из-под бумаг какой-то клочок и удивлённо спросила:       – Ты увлекаешься рисованием?       – А… нет… это…       – Собака?       – Да, наверное…       – Ты не знаешь, кого рисовал? – она покрутила клочок перед глазами. – А здорово получилось. Так живо… Ты где-то видел её?       – Да… Только не знаю… что за порода. Ты не подскажешь? – в его голосе прозвучала надежда.       – Ни на кого не похожа, – помотала головой Чибиуса. – Хотя мне кажется, что я её тоже где-то видела…       Она внезапно вздрогнула и подняла на Мамору удивлённые глаза.       – Что? – насторожился он.       – Да нет, показалось, – пробормотала девочка, проведя рукой по груди. – Пойду я. Тебе ещё много работы… Пока!       Она соскочила со стула и выскользнула из кабинета.       – Она что-то знает, – пробормотал Мамору, смотря на дверь. – Что-то про эту странную собаку… Но как спросить? Это же полный бред…       Он в который раз скомкал очередной рисунок и приказал себе погрузиться в работу. * * *       – Нас просят прийти в полицию, пока дело не перешло в суд, – с отвращением провозгласила Мэри, входя в гримёрку. – Я встретила полицейского у входа.       – И что же? – тревожно спросила Джеки.       – Что, что… Делать мне больше нечего! Я сказала, что у меня полно работы.       – Была бы здесь Элизабет, она быстро бы Ятена вытащила, – задумчиво проговорила Милли.       – Хорошо, что её здесь нет, – безжалостно скривилась Мэри.       Джеки нервно забарабанила пальцами по столу и в сотый раз оглядела коридор. Дани вновь не было. И какова причина её отсутствия – Джеки совершенно не понимала. Может, случилось что-то, о чём она не подозревает?..       – А ты всё ещё настроена убедить нас в самых искренних и благих намерениях этого Шварценеггера? – поинтересовалась Мэри, склонившись прямо перед её лицом.       – Э… я не совсем могу… – пробормотала Джеки.       – Нет, я серьёзно, – Мэри сложила руки на груди, присела на стол и внимательно посмотрела на подругу. – Объяснишь его поведение – я тут же побегу в полицию. Даже не задумываясь. Ну?       За соседним столиком напряглась Милли. Джеки вдруг поняла, что им обеим тоже очень хочется верить в благие душевные порывы Ятена. Хоть какие-то душевные порывы. Перестать наконец думать о нём, как о роботе. И они готовы пойти навстречу – только объясни. Расскажи, как, что и почему, ведь сами понять они не могут. Ты утверждаешь, что Ятен думал о других – так докажи это. И они будут счастливы…       Джеки с отчаянием понимала, что в такой ответственный момент не то что кому-то, себе ничего объяснить не может.       – Ну? – повторила Мэри.       Чёрт! Что же делать?! Это последняя надежда! Долго ждать она не будет! А, разочаровавшись, кто знает, что она наплетёт в полиции!..       – Дело в том… – начала Джеки, понимая, что скажет сейчас что-то абсолютно ненужное. – Настоящие причины… Суть этой драки…       Она не понимала, почему до сих пор глаза Мэри внимательные и серьёзные, ведь в словах, которые она из себя выдавливала, не было никакого смысла. Её нетерпеливая подруга всё ещё ждала. И Милли ждала. Джеки повела глазами. И…       – Дани!!! – закричала она.       Девушка-курьер стояла в дверном проёме и удивлённо рассматривала их.       – Ты зачем так кричишь? – прошипела Мэри.       – Почему вы ещё не дали показания? – удивлённо спросила Дани.       Милли пробрал холодок от её взгляда, она опустила голову и уставилась на свои коленки.       – Может, ты тогда объяснишь, почему мы должны лезть вон из кожи, чтобы спасти его шкуру? – угрюмо спросила у неё Мэри. – Почему?       – Потому что он спас вас, – ответила Дани, широко распахнув глаза.       – Он спасал себя, – поправила Мэри, – О нас он даже не задумывался, пока к нему не подошли. Как ты это объяснишь?       Джеки побоялась, что Дани рассердится, как накануне, но она лишь по-доброму усмехнулась:       – А с чего же вы взяли, что он о вас не думал?       – Как это? – возмутилась Мэри. – Да он даже журнал не отложил, когда этот болван схватил меня своими клешнями! Он даже не повернулся, пока его не заметили!       – Это же Ятен, – тихо вздохнула Дани.       Джеки улыбнулась. Наконец. Теперь она всё знала. Стоило только посмотреть на лицо Дани, и всё стало на свои места.       – Я не понимаю, объясни, – процедила Мэри. – И если это похоже на правду…       – Есть одна правда, – повысила голос Дани. – То, что Ятен не любит выставлять себя напоказ вне сцены. Именно эта привычка держала его на месте. Но одно он знал точно – его не могут упустить из внимания. Как бы эти мерзавцы не интересовались девушками – его перед этим постараются устранить. Предварительно, конечно, поиздевавшись. Подумайте сами, был ли хоть один шанс, что Кози с его бандой упустят шанс оттянуться на Ятене Коу?       Мэри нахмурилась, но не сердито, а задумчиво. Милли медленно кивала головой.       – То, что они не подошли к нему сразу, было странным. Но с нами был ещё Энди, и Ятен понимал, что должен дать ему шанс защитить Мэри и всех нас. Бросившись на помощь ещё до начала драки, он унизил бы его мужское самолюбие – согласитесь, Энди так бы и подумал. Снова повод сидеть на месте и ждать. А то, что он не смотрел в нашу сторону и листал журналы, совсем не значит, что он не видел, не слышал и не интересовался. В отсутствии самообладания Ятена не упрекнёшь, вы все это прекрасно знаете. – Дани шагнула к двери и снова повернулась. – Да за то, что он пытался от них увернуться, чтобы не причинить лишнего вреда, его нужно сразу было отпустить. Ведь потом мы видели, как он мог остановить их сразу всех. И это не минутный порыв. Ятен и раньше случайно показывал свою силу. Поднимал тяжеленный чемодан кончиками пальцев, давил стеклянные стаканы голыми руками, переворачивал письменные столы. А тот забор, на котором он спасался от школьниц – я его видела, на него без горной экипировки не залезешь! Никаких сомнений быть не может. Вы должны дать показания и рассказать всю правду. В полиции вас ждут не дождутся.       Так вот где она была, подумала Джеки. Ну, конечно, ничего удивительного…       – Ладно уж, – совершенно изменившимся голосом сказала Мэри. – Наверное, пора наведаться в полицию. Как думаешь, Милли?       – Полностью с тобой согласна. * * *       Анна шла по коридору к его двери и с каждым шагом чувствовала себя всё более несчастной. Приказ был приказом, она обязана снова войти туда и объяснить заключённому его положение. Почему именно она… Анна проклинала себя, ругала последними словами за сумасшедшее желание снова его увидеть и ужас оттого, что это произойдёт так быстро. Вот сейчас, ещё несколько шагов. Ближе, ближе. Охранник уже стоит возле двери и отпирает её. Возьми же себя в руки, идиотка, он не должен ничего понять! Как могла она клюнуть на такую глупость, как внешность? Поклоняться, боготворить какого-то испорченного славой и деньгами мальчишку?.. Ему же наплевать на неё, она была полностью в его власти, делала то, что он хотел. А он бессовестно наслаждался этим. И Анна даже не чувствовала себя униженной. То, что он был рядом, смотрел на неё, разговаривал с ней, было искуплением всему…       Дверь со скрипом открылась, Анна, стиснув зубы и сжав кулаки, решительно переступила порог.       – Ну, наконец, про меня вспомнили.       Ятен лежал на спине, закинув руки за голову и закрыв глаза. Со звуком его голоса проснулось всё то, что она пыталась подавить. Анна поняла, что уничтожена, так и не начав боевых действий.       – Я снова должен подвергнуться допросу? – спросил Ятен и открыл глаза, буквально пронзив ими девушку.       – Нет, – тихо ответила Анна. – Я просто должна кое-что уточнить.       В первый раз она не спросила и половины того, что хотела. Начальство, не добившись от неё ничего вразумительного, было в недоумении и крайне рассержено.       – Что ж, я к вашим услугам, – Ятен сел и опустил ноги на пол.       Анна присела на уже знакомый стул, постаравшись отодвинуть его как можно дальше от заключённого. Сегодня он смотрел на неё как-то по-другому и совсем не улыбался.       – Вы просто должны мне рассказать всё по порядку. Нам необходимы ваши показания.       – У меня со вчерашнего вечера никто не был, – сказал Ятен. – Я уже соскучился по человеческим лицам.       Анна растерянно взглянула на него, но тут же взяла себя в руки.       – Это не относится к делу.       – Вы так думаете?       Ятен сказал это с такой грустью, что Анне стало не по себе. Впервые она почувствовала что-то отчётливо искреннее в этом человеке. В первую встречу он стал для неё идеалом изысканной красоты, смешанной с самоуверенной, холодной и насмешливой душой. Душой, имеющей над ней странную власть. Вернее, нет. Тогда властью над ней обладало лишь его тело. А теперь начинает и душа…       – Нелегко проводить и день, и ночь только с собаками, – задумчиво сказал Ятен.       – С… собаками? – теряясь, переспросила Анна.       – Как только ты закрываешь глаза.       Ятен поднялся с кровати и подошёл к окну.       – Тебе никогда не снилось, что за тобой гонятся серые собаки? Большие, сильные, озверевшие. Ты знаешь, что они хотят тебя убить. И ты бежишь. Спасаешься изо всех скудных человеческих сил. Пытаешься отсрочить этот страшный миг. Но понимаешь, что они, конечно же, тебя догонят.       Анна во все глаза смотрела на юношу, такого странного, такого нежного и ранимого в своей грусти. Сердце трепыхалось, словно опьянев от этих слов, этого тона, этого образа. Она забыла, зачем она здесь, забыла, кто она. Ятен повернулся к ней и совершенно обезоружил своим взглядом.       – На последнем шагу они накидываются на тебя. Ты чувствуешь, как тебя касается первый коготь, и понимаешь – это конец. Вся эта безмерная стая жаждет вцепиться в тебя зубами, валит на землю, запрыгивает сверху. И начинает рвать. Они рычат, визжат, отталкивают друг друга, скребут когтями, наваливаются на соседей, чтобы только коснуться тебя, ощутить вкус и запах твоей крови. Такой желанной, вожделенной. Крови пойманной жертвы.       Анну трясёт. Его слова впиваются в её мозг, перед глазами предстаёт чёткая, ясная картинка: всё, что он говорит. Ей больно, страшно, жутко. Медленно она понимает, что Ятен говорит уже не с ней. Он беседует сам с собой.       – И ты уже рад умереть, но срок ещё не пришёл. Ты рад потерять сознание, но не можешь. Ты ощущаешь каждый укус, каждую рану, ты страдаешь. И вдруг всё прекращается. Серые псы исчезают в неимоверном страхе, в панике, они пропадают совсем. А к тебе подходит она.       Анна с трепетом увидела, как в холодных зелёных глазах разливается тепло. Ятен грустно улыбнулся.       – Она медленно, грациозно подходит к тебе. Её белая шерсть окутана мерцающим светом, большие тёмные глаза отливают синим. Твоя одежда превращена в лоскутки, на коже нет живого места. Ты не можешь пошевелиться. Она касается тебя носом, подходит ближе и ложится рядом так, чтобы укрыть твой изодранный живот тёплым пушистым боком. Большой хвост окутывает ноги, а голова мягко ложится на твоё плечо. Ты ощущаешь жар, её сердце стучит в твоих ушах, блаженство окутывает тело, и ты… умираешь.       Анна вздрогнула и с мольбой посмотрела на него. Пожалуйста, не надо так заканчивать… Он не должен… он не может…       – Хотя, конечно, нет, – Ятен улыбнулся, возвращаясь в этот мир. – Я не умираю, я просыпаюсь. Но это почти одно и то же.       Анна неловко пожала плечами и выговорила:       – Нет, мне никогда такое не снилось.       – Я знаю, – так же неловко пожал плечами Ятен.       Странно, до этой секунды, Анна не видела его хоть сколько-нибудь смущённым. Этот юноша представлялся ей воплощением невозмутимости и спокойствия. В его взгляде были уверенность, твёрдость, насмешка. И вдруг это стеснительное мимолётное движение. Анна неожиданно для самой себя едва не расплакалась.       Она увидела вдруг в этом существе человека. Сквозь красивую оболочку на неё смотрела большая ранимая душа, необычная, неразгаданная, не открывающаяся никому, но страстно желающая понимания.       – Мне пора. – Анна поднялась, чувствуя, что не в силах больше сохранять видимую невозмутимость. – Я зайду ещё. Потом.       Ятен пристально посмотрел ей в глаза, чем вызвал настоящую внутреннюю панику, и печально улыбнулся.       – Только не забывайте обо мне. Иначе я сойду с ума.       Почти вслепую выходя из камеры, Анна понимала, что верит ему, верит беспрекословно каждому слову. Таким тоном нельзя врать. Он действительно сойдёт с ума, если оставлять его наедине со своими снами.       Поскорее бы его выпустили. Пока она сама не превратилась в душевнобольную.