VIII сезон. Глава I "Последняя"

      Усаги сидела в ванной и неподвижно смотрела вперёд. Тёмные очки лежали рядом на полочке. Размытые клубы пара перед глазами свернулись в белую собачью фигуру.       Привет. Как поживаешь?       – Ты мне кажешься, – прошептала Усаги. – Это всё моё воображение.       Ну не совсем. Просто когда ты без очков, всё равно что с закрытыми глазами.       Усаги отвела взгляд в сторону. Собака исчезла.       Не хочешь поговорить? – теперь звучал только голос. У тебя же куча вопросов. Весь день терпишь. Знаешь, я вывела одну закономерность: стоит мне только произнести слово «Ятен», как ты сразу умолкаешь.       – Стоит мне только сказать «Сейя», ты сразу умолкаешь, – пробурчала Усаги в ответ.       А вот это удар ниже пояса.       – Первая начала.       Ладно. Квиты. Так ты задашь свои вопросы?       – С каких это пор тебя беспокоит моё любопытство?       Тебя волнует слишком многое. Опасно так сильно теряться в догадках, мысли скоро разорвут тебя.       Усаги тяжело вздохнула.       – Ты сказала, что тот ребёнок есть на самом деле. Ты уверена?       Да. И не слушай никого. Твоё восприятие развито сильнее, чем они думают. Никаких иллюзий, ты засекла его голос, отключившись на пороге измерения, где он находится.       – Он в том измерении?! – вскрикнула Усаги.       Да, где же ещё.       – Вот в чём дело! Конечно! Его не выпускает тёмная энергия! Поэтому ничего не видно…       Проблема, с которой вы столкнулись намного сложнее, чем вы думаете, глухо проговорил зверь. Это измерение…       – Рей уже нашла прорыв, – махнула рукой Усаги. – Скоро мы пойдём туда и всё запечатаем. Но вот как быть…       Она нахмурилась, встала и осторожно вылезла из ванной.       Как быть с ребёнком, ты ещё решишь. Послушай про кое-что более важное.       Усаги почувствовала, как нарастает напряжение, навеваемое зверем, и присела на край ванной.       Я уже говорила тебе, что когда наше племя спускалось с гор, оно наталкивалось на другие враждебные создания. Но были среди них особенные. Стая серых собак… Они были нашим роком. А мы – их. Не знаю, где истоки, но к моему времени вражда с серыми собаками обрела буквально магическую нерушимость. Это связь, которую ничто не может порвать. Мы отличались, в нас не было той слепой ярости, которой жили собаки. Но это не помогало нам выживать. Стычки были ужасными. Встречая одного из нас, серый пёс считал долгом всей своей жизни разорвать врага на клочки. Они были слабее и поэтому начали подстерегать из засад, накидываясь внезапно. Страшные создания. Понимая, что жертва уже никуда не денется, они всласть измывались над ней и бросали ещё живую, зная, что смерть в любом случае ожидает её. Ты услышала меня?       – Да…       А теперь самое главное. Духи серых собак были прочно привязаны к стае, и даже умирая, они оставались рядом с живыми, продолжая гореть единственным желанием – нашим уничтожением. Когда кончилось время Луны – и наше племя исчезло вместе с их стаей. Но исчезли только телесные оболочки. Мои братья и сёстры обрели покой в своём мире. И собаки могли бы обрести наконец покой, освободившись от жажды нашей крови. Если бы не я.       – Почему?       Я не умерла. Несмотря на все трансформации, я живу. И духи серых псов полетели за последней из рода, чтобы закончить своё дело, истребить нас. Они чувствуют меня. И до сих пор хотят убить.       – Они… на Земле?! – ужаснулась Усаги.       Да. Уже тысячу лет, как стая серых собак растворилась среди походящих на них земных животных. Они затаились, ожидая своего часа, имея во власти лишь собачье тело, которым могут управлять. И ждут они меня. Когда я появлюсь рядом. Каждый из них жаждет вонзить в меня клыки.       – Но… это же невозможно! У тебя нет тела!       Им всё равно. Они бросаются на тебя.       – Бросаются… на меня…       Усаги медленно начала понимать, что совпадений на свете всё же не бывает.       – Значит… Охранник?       Да.       – И та собака в городе?       Да.       – И ты молчала?!       Я бы и сейчас не рассказала, зачем тебе лишние страхи. Если бы не это…       – Что? Что-то… должно случиться? Поэтому ты говорила, что мне грозит смерть?       Грядёт полное лунное затмение. Они бывают редко. Но это проклятый день.       Усаги почувствовала, как по коже пробегает дрожь. В голосе зверя поднималась ненависть.       Именно в этот день тени серых псов обретают несравнимую мощь. Они покидают присвоенные тела, собираются вместе и летят искать меня. Один день. Самое большое количество катаклизмов и несчастных случаев по всей планете. Люди и не подозревают, отчего.       – Но как? Откуда у них силы?       Все души обладают силой. А в день, когда Луна отделена от Земли, им ничто не может помешать. Она ведь всегда удерживала их от бессмысленной жестокости. Лишь один день… Когда я жила со своим приятелем, в такие дни его спасала только лишь неуязвимость. Рассвет он встречал, истерзанный такими ранами, от которых умерли бы десять человек. Но твоё тело слишком непрочно для таких испытаний.       – И что ты хочешь сказать?       Я покину тебя. И прошу быть предельно внимательной. Беды ждут абсолютно всех людей, собаки будут обладать сокрушительной силой и только счастливчики…       – Даже не думай!!!       Зверь растерянно замолк.       – Ты уйдёшь, заселишься в кого-то другого, и он умрёт, так? Хочешь спасти мою жизнь таким вот способом?! Я не позволю!       Но…       – Ты весь этот день не отойдёшь от меня! И будешь помогать справляться с неприятностями! Вместе мы выкрутимся! У тебя потрясающее чутьё! Ты предвидишь будущее! Иначе… иначе… Я никогда больше не позволю тебе вернуться в мою душу!!!       Усаги даже примерно не представляла, как она может это сделать, но, похоже, способ существовал, потому что зверь покорно склонил голову.       Я поняла тебя. Я останусь с тобой. Обещаю.       Усаги облегчённо выдохнула. Кто-то замолотил кулаком в дверь:       – Ты собираешься выходить или нам пристраивать новую ванную?!       – Отвали, Шинго!.. * * *       – Выходите.       Ятен вышел в коридор и пошёл за охранником. Поскольку тот вёл его вниз и не сковывал наручниками, напрашивалась мысль о долгожданной свободе. Наверное, Сейя уже прилетел. Ятен сбился со счёта часов проведённых в камере.       Догадка о брате подтвердилась ещё на лестнице, ведущей к вестибюлю. Сейя собственной персоной стоял внизу и крайне недовольно смотрел на идущего за спиной полицейского Ятена. Девушка, сидящая за столиком возле телефона, смущённо перебирала бумажки, бросая молниеносные взгляды на загорелого черноволосого юношу, выказывающего явное нетерпение. Несколько человек с интересом выглядывали из-за дверей кабинетов.       – Получите, в целости и сохранности, – улыбнулся полицейский и зашёл в одну из дверей.       – Юморной чувак, – хмыкнул Сейя, оглядел Ятена и пришёл в ужас: – Что с тобой?! Тебя неделю не кормили?!       – Я тут всего несколько дней… – непонимающе сказал Ятен. – И еду здесь дают…       – Когда я в последний раз тебя видел, ты не был таким скелетом! Посмотри на свои руки! А лицо? Ты же белый как смерть!       – Ты преувеличиваешь, – проворчал Ятен.       – Ничего подобного! Тебя что заставили на диете сидеть? Для фотографий?       Ятен вздохнул с таким видом, будто Сейя нёс непроходимую чушь, и опустился на скамейку.       – Слушай, отстань от меня. Ты просто забыл, как я выгляжу без грима.       Это уверение Сейю не успокоило, но он замолчал и присел рядом. Из кабинета справа донёсся чётко слышимый голос какого-то мужчины:       – …Да, Анна же заходила к этому музыканту несколько раз. Так с тех пор чудная такая, слов нет! Ходит, как во сне, отвечает невпопад, а глаза такие, будто куда-то сквозь тебя смотрит. Что он там с ней делал? Была отличная работница, многим мужикам пример, и тут – на тебе!..       Сейя перевёл взгляд на брата:       – Колись, твоя работа?       – Не понимаю, о чём ты, – с невинным лицом ответил Ятен.       – Всё ты понимаешь. Они же о тебе говорят. Я знаю, как ты умеешь соблазнять, когда хочешь. Тебе стоит голову повернуть или руку поднять, и английская королева в тебя втюрится по уши.       – Чепуха.       – Мог бы и не мучить девушку. Всё равно мне пришлось за тебя платить. «Штраф».       – Меня только поэтому выпустили?       – Нет, – усмехнулся Сейя. – Если бы недавно не привалили какие-то свидетели и не начали кричать во весь голос, что ты у нас ангел в человеческом обличии, этот скряга меня и слушать бы не стал.       – М-м. Ясно.       – Блин, надо было тебе майку захватить…       Из кабинета высунулась голова охранника:       – Мистер Сейя Коу, зайдите, пожалуйста. Подписать кое-что нужно.       – Ну что там ещё…       – Я погуляю пока, – поднялся Ятен.       – Куда? – насторожился Сейя.       – Да так, ноги затекли. Скоро вернусь.       – Ну что за глупости? Тебе тут так понравилось? Ятен?..       Анна сидела в полутёмном кабинете, заставленном всяким хламом, и рассеянно перебирала пальцами по струнам лежащей на столе старой гитары. Ятен остановился в проходе и прислонился плечом к стене. Она подняла голову, посмотрев без малейшего удивления.       – Ты.       Зелень в его глазах колыхалась, будто водная гладь, медленно и плавно, наверное, от неровного света. Лоскут футболки так же безжизненно болтался, открывая половину груди и плечо.       – Я, – ровно ответил он.       Она улыбнулась и опустила голову.       – Зачем вернулся?       – Я ещё не уходил.       – Верно.       Ятен тихо вздохнул, протянул руку и взял с полки какой-то запылившийся диск.       – Некоторые люди постоянно ждут чего-то лучшего, нежели то, что каждый день находится рядом с ними, – пробормотал он, словно разговаривая с собой. – Они неординарны и думают, что достойны чего-то настолько необычного, что даже и сами не могут себе представить. Многие дни проходят, а они всё ждут и ждут. Но вот наступает долгожданный момент, в жизнь приходит неведомое-необычное, и тут эти люди понимают… что ничего хорошего и приятного в этом нет. И что счастье несло именно то, что они так долго от себя отталкивали, – он повернул голову и пронзил её взглядом. – Давно знакомое, родное и привычное.       Анна ошарашено смотрела на него, понимая, что он в нескольких предложениях выложил ту несваримую массу, что кипела у неё в голове.       – Ты не человек… – прошептала она.       – Да, – качнул он головой. – И в этом тоже ничего хорошего.       Анна засмеялась.       – Кто бы ты ни был. Ты навсегда останешься самой большой загадкой. И сейчас… тебе лучше уйти.       – Я рад, что ты поняла это, – улыбнулся Ятен, поворачиваясь к выходу.       – Постой, сначала… Пожалуйста, возьми эту гитару.       – Что? Зачем?       – Я так хотела. Когда я увидела её сегодня, то захотела тебе отдать. Она старая и никому не нужная, ещё дедушкина. Папа всё никак не может её выкинуть, и она валяется здесь… Ты, наверное, уже понял, что я дочь начальника полицейского участка?       – Были догадки.       – Я прошу тебя. Я хочу тебе её подарить.       Ятен оглядел гитару, хмыкнул и проговорил:       – В убедительности тебе не откажешь.       – Вот и отлично. Забирай. Это мой тебе подарок. На память.       Она подмигнула ему, он кивнул и вышел в коридор. Анна оглядела заставленный кабинет – странно, никогда раньше он не казался ей таким родным и знакомым.       – Вот ты где, – в дверь просунулась голова Джона. – Хватит прятаться, Анна. Скажи, чего ты хочешь? Мороженого, шоколада, конфет? Хочешь, я совершу преступление, и ты будешь его расследовать? Всё что угодно, только не сиди здесь!..       – Слушай, Джонни. А давай в кино?       – Что-о???       – В кино! Я хочу в кино! Ты обязан составить мне компанию! Беру на сегодня отгул! Насчёт тебя потом папе скажу! В киноооооо!.. * * *       Таики вытащил из ящика мигающий передатчик и, улыбнувшись, нажал на зелёную кнопку.       – Доброй ночи.       – Я ведь не разбудила? – раздался голос Оноко. – Как там Целитель?       – Откуда вы узнали, что с ним непорядок?       – Я почувствовала, что эти несколько дней он ощущал сильное неудобство, и решила узнать, в чём дело.       – Не волнуйтесь, всё нормально. – Таики отдёрнул штору и посмотрел на череду огней, убегающих за горизонт. – Его по недоразумению арестовали, но сейчас Сейя помогает ему выбраться.       – Как хорошо. Значит, я зря беспокоилась.       – Принцесса… можно спросить? Мне просто интересно.       – Что же?       – В тот день, когда бушевала дыра… вы сказали, что слышали голос, но не поняли чей. Вы не поняли… или притворились, что не поняли?       Оноко мягко улыбнулась.       – Ты помнишь, что говорил голос, какие слова повторял?       – Да, вы сказали… «Спасите Лунную Принцессу, спасите от бабочек». Как-то так.       – Я не слышала больше ничего. Значит, это не было адресовано именно мне. Если ты хочешь узнать, кто – спроси сам. Спрашивай о бабочках. Кто-нибудь да ответит.       Передатчик потух. Таики положил его и с довольной улыбкой взглянул на небо.       – Значит, поспрашивать? Ох, конечно же, вы знали, чей голос доносится до вас через всю галактику. Только говорить не захотели. Так Сейя или Ятен? Кто же из них? И откуда такая секретная информация? Ну, вернитесь только из Америки… * * *       – Что это ещё за хлам ты нашёл? – брезгливо спросил Сейя, оглядывая гитару.       – Мне подарили её, – невозмутимо ответил Ятен.       Они спустились со ступенек и удивлённо остановились. У входа стояла Дани.       – Поздравляю, – радостно сказала она, шагнув к ним.       – Как ты узнала, что меня выпускают? – пробормотал Ятен.       – Я её на этом же месте видел, когда заходил, – заявил Сейя. – Да, кстати… А кто она?       Ятен догадался о дежурствах Дани под стенами полиции, ожидающей, пока ему вернут свободу, но выразил своё негодование одними глазами. Дани, предварительно набравшись храбрости, целых две секунды спокойно выдерживала его взгляд, говоря, что в любом случае бы так поступила. Для Сейи этот немой диалог, конечно, остался незаметен.       – Так кто она? – снова спросил он. – Неужели Дани? Та самая Дани?       Дани ощутила, как закружилась и стала тяжёлой голова. Та самая?.. Он рассказывал о ней! Ятен упоминал в разговоре с братьями её имя!.. Этого не может быть…       – Да, это должна быть именно она! Я и не заметил, что «поздравляю» ты сказала на японском! – не унимался Сейя. – Ну-ка, скажи ещё что-нибудь! Ятен говорил, что ты постоянно занимаешься и достигла больших успехов! Это же так тяжело, учить японский язык! Наверное, ты слишком сильно этого хочешь…       – Сейя, может, ты замолчишь наконец? – раздражённо перебил его Ятен.       – А что такого?       – У Дани скоро создастся впечатление, что всё моё окружение – кучка чокнутых!       – Что-о?!       – Нет, нет! – поспешно подняла руки Дани. – Мне напротив, кажется, что твои друзья самые милые на свете люди!       – Вот, видишь! – выпятил грудь Сейя. – Она умнее тебя и всё понимает… Да, говоришь ты и впрямь отлично!       – Мне далеко до идеала…       – Для американки – замечательно! – Сейя взял её под руку и повёл к выходу, продолжая с интересом расспрашивать, – Ты ведь курьер, да? И какая же у вас компания? Тебе нравится? Сильно загружают работой? А ваш директор? Опиши мне её…       Ятен посмотрел, как они медленно отдаляются, благодаря наклону Сейи почти в обнимку, и внезапно ощутил неприятное покалывание внутри. Душу медленно заполнял гнев. Идиот! Мне стыдно быть его братом! Назойливый, мерзкий, отвратительный тип! Прилип, как пиявка, к впервые увиденной девушке! Как она его терпит?.. Мне её искренне жаль!..       Он продолжал перечислять сии чудовищные недостатки брата до тех пор, пока не онемел от внезапной и по-настоящему ужасной мысли: Она же может рассказать обо всех моих припадках… Такого удара Ятен перенести не мог, вся его секретность покатилась бы к чертям. Он забыл обо всём и поспешно направился за ушедшей вперёд парочкой.       Милли выглянула в окно и кивнула:       – Элизабет приехала. Как думаешь, она знает о том, что здесь творится?       – Не думаю, – ответила Мэри, деловито подпиливающая ногти. – Но скоро узнает. Наши охранники болтливее секретарш.       – Хорошо, что мы его вытащили, да? – голубые глазки Милли светились от удовольствия. – Теперь-то его точно отпустят?       – Отпустят, отпустят. Жаль только эти уроды уже не в полиции. Почуяли, что не получится Ятена упечь, и смылись.       Дверь открылась, и в гримёрку вошла бледная Джеки.       – Что с тобой? – испугалась Милли и побледнела ещё сильнее. – Только не говори, что Кози где-то рядом…       – Нет, нет, ничего подобного! – замахала руками девушка. – Просто я… сейчас с Аланом столкнулась.       Лица подруг стали грустными и напряжёнными.       – Он здесь? И что, так плохо?       – Что он сделал?       – Он ничего не делал, просто прошёл мимо… – Джеки тяжело опустилась на стул. – Боже, ну и лицо у него. Мне чуть плохо не стало. Я… даже поздороваться с ним не смогла.       – Ему конец, – покачала головой Мэри. – Ещё немного времени – и передоз таблеток или лезвием по венам. Вот увидите.       – Не говори так! – воскликнула готовая заплакать Милли.       – Очнись, он уже почти не человек! Он в психа превратился. Его ревность с ума свела.       – Думаешь, он наконец понял? – тихо спросила Джеки.       – Конечно, разве не видно? Алан не тупее нашей уборщицы, просто раньше он не хотел признавать то, что и так было ясно, а теперь убедился до конца в любви своей ненаглядной к Ятену. Это его и убило.       – Что же теперь будет, – покачала головой Джеки. – У меня очень нехорошие предчувствия. Очень.       – Эй, эй, мальчики и девочки, вы забыли кое о чём! – Ятен вклинился между Сейей и Дани, сразу испытав немалое облегчение.       – Ну чего тебе? Не видишь, мы разговариваем! – недовольно сказал Сейя.       – Мне, конечно, всё равно, что ты идёшь без очков, но я не хочу умереть по такой глупости. Мне срочно нужна одежда! Включи мозги!       – Да, конечно! – вздрогнула Дани, перебивая уже готовое слететь с языка Сейи возмущение. – Здесь недалеко магазин, бежим туда!       – Я не собирался вытрачивать на тебя последние деньги! – проворчал Сейя, но всё же потащил брата вслед за Дани, опасливо провожая взглядом каждую женскую фигуру, появляющуюся на улице. * * *       – Он такой милый, просто душка!.. А какие у него глаза, просто необыкновенные! Хочется смотреть в них и смотреть! И разговаривает он всегда так просто, открыто, не то, что его друзья!..       Минако проводила глазами щебечущую толпу первогодок и снова метнула взгляд на Тони, от которого они только что отошли и были в таком восторге. Парень стоял в отдалении возле подоконника и смотрел во двор. Неотрывно наблюдая за ничего не подозревающим баскетболистом, она бормотала про себя:       – Милый… красивый… что они в нём нашли? Да если сравнить его с Ятеном… пусть даже с Сейей – от него ничего не останется. Да, он хорошо играет и такой весь обаятельный и хороший… что даже тошнит. И вообще он только кажется внимательным, а на самом деле ничего под своим носом не видит. Почему все им так восхищаются?!..       Тони внезапно повернул голову, и Минако поняла, что слишком далеко вышла из-за угла, и её наблюдательный пост раскрыт. Чтобы не выглядеть шпионкой, она вынуждена была расслабленной походкой направиться вперёд, делая вид, что сюда и направлялась. Минако дошла до него, притормозила и сделала вид, что с интересом изучает доску со школьными объявлениями.       – Привет, Минако, – радостно поздоровался Тони, бросая своё наблюдение за двором. – Кажется, мы уже целых три дня не сталкивались.       – Как видишь, – притворно вздохнула Минако. – Наверное, нам суждено ходить по разным коридорам.       – Вот как… – он грустно улыбнулся. – А… почему же ты бросила тренировки?       – Ненавижу баскетбол! – искренне сказала она, сверкнув глазами. – Дурацкая игра.       – Мне казалось, тебе нравится…       – Это Макото нравится – её и тренируй. Я не такая талантливая.       Минако сверлила глазами доску, ощущая на своём лице его жуткий спокойный, добрый и открытый взгляд. Она ненавидела его всеми силами души, пока он не посмотрел в сторону и не избавил её от этого испытания.       – Хм… ты придумываешь программу? – спросил он.       – Что? – мгновенно растерялась Минако, не понимая, что он имеет в виду.       – Ну… конкурс. Конкурс красоты. – Тони кивнул на доску.       Минако прочитала то, на что так долго смотрела, совершенно не интересуясь смыслом, и поняла, что стоит перед большим красочным объявлением, призывающим всех девушек с выдающейся внешностью принять участие в школьном конкурсе красоты. Она несколько раз прочитала эти строчки, а потом перевела растерянный взгляд на удивлённого Тони:       – А с чего ты взял… что я участвую?..       – А разве нет? – искренне поразился он. – Быть не может. Ты первая должна была записаться…       Минако ещё несколько секунд переваривала его слова, поняла, наконец, и ощутила, что сейчас расплавится и растечётся по полу. Её взгляд стал настолько туманным, что Тони испугался.       – Минако, – тревожно позвал он. – Минако! Что с тобой?       – Я участвую… я, конечно, участвую… – пролепетала она, счастливо улыбаясь.       – Минако, посмотри на меня!       Она взглянула на его лицо и резко протрезвела.       – Так! Некогда мне тут с тобой разговаривать, я должна разработать программу! Моё выступление должно быть сногсшибающим! То есть, сногсшибательным! Всё! Ну, держитесь, скоро вы узнаете, кто такая Минако Аино!       Она умчалась из коридора с такой скоростью, какой Тони не развивал ещё ни в одной игре.       – Думаю, жюри мало не покажется… – пробормотал он и с задумчивой улыбкой пошёл к своему классу. * * *       Сейя и Ятен в своей новой экипировке быстро шли от магазина, в котором их, перед тем как одеть, едва не разорвали продавщицы. Дани сказала, что ей нужно забежать на работу, и упорхнула, оставив братьев вдвоём. Ятен понимал, что эту ночь ему придётся провести с Сейей в одной квартире, и его прошибал холодный пот. Вдруг судьба решит и сегодня над ним поиздеваться, одарив одной из своих ярких картинок? Спокойствие будет забыто, Сейя сразу же начнёт звонить в больницу.       – Ты уверен, что не хочешь переночевать в гостинице? – спросил Ятен. – У меня всего одна кровать, а диван такой неудобный…       – Вот ещё! Не хватало за номер бешеные деньги платить, когда у тебя есть жильё! Так и скажи, что у тебя там бардак, и тебе стыдно! – Сейя дружески ткнул его в плечо.       Ятен тяжело вздохнул и взмолился, сам не зная, кому, прося спокойствия в эту ночь. Кто-то же должен его слышать. Хоть кто-нибудь.       Джеки расставляла по местам косметику, готовясь уходить домой. Теперь здесь катастрофически не хватало шкафчиков, но Элизабет пообещала в самое скорое время восполнить эту потерю. Её ярость нельзя было передать, когда она узнала, что на Ятена напали, и он за это же просидел два дня в камере. Джеки до сих пор страшно было вспоминать её лицо. В гримёрку тихо зашла Мэри.       – А где Милли? – удивлённо спросила Джеки.       – Я попросила подождать её на улице. Хочу кое-что спросить у тебя.       Блондинка отложила кисточки и выпрямилась, глядя ей в глаза.       – Что-то не так?       – Я вспомнила одну фразу, которую сказал Кози, когда они сюда зашли, – серьёзно и строго пояснила Мэри. – Он смотрел на тебя и сказал: «Нас тогда так грубо прервали…». Это ведь не просто так. Признайся, ты уже попадала к ним в лапы.       Джеки улыбнулась и тряхнула головой.       – Ничего от тебя не скроешь.       – Вот как? И ты ничего не рассказала?!       – Я не хотела волновать вас. Я же не знала, что они отважатся на такое.       – Они тронутые, я ведь говорила! Они таскают с собой пистолеты и ножи! Имеют дела с наркотиками! Крадут телефоны!       – Ладно, ладно, Мэри, я виновата, – подняла руки Джеки. – Как мне оправдаться?       – Расскажи, что случилось, – Мэри, сложив руки на груди, присела на стол.       – Они пристали ко мне в одном переулке по пути к моему дому. Но… я сумела вырваться.       – Сама? Из рук двух амбалов? Не рассказывай сказок!       – Хорошо! – Джеки глубоко вздохнула. – Меня спас один парень.       – Во-от, это уже что-то, – глаза Мэри заполнились интересом. – И кто он? Какой он?       – На такой подробный допрос я не соглашалась! – запротестовала Джеки.       – Но мне же интересно!       – Я расскажу… как-нибудь потом!       – Нет, сейчас! Сейчас!       – Мэри!       – Ты влюбилась в него, так? Влюбилась? Поэтому ты до сих пор ходишь пешком по этой своей жуткой улице? Надеешься его встретить?       Джеки онемела на секунду, а потом воскликнула тем же тоном, что и подруга:       – А ты всё-таки любишь Энди, да? Я видела, как ты бросилась на его защиту вчера! Они тебя даже испугались!       Мэри отшатнулась, распахнув глаза. Джеки вскочила со стула:       – А ещё я слышала, что ты всё-таки согласилась сходить с ним в кино! Наконец-то! Он на седьмом небе! Ну что? Будем дальше обсуждать наши сердечные дела?       Джеки весело рассмеялась, увидев, какой красной стала подруга, и выбежала из кабинета, пользуясь теми несколькими секундами, пока Мэри была в оторопелости.       Уже на улице, проходя мимо окон гримёрки, она услышала полный обиды крик:       – Неблагодарная! Я же за тебя волнуюсь! Вот попробуй только завтра не вызвать такси!!!       Джеки снова расхохоталась, помахала ошарашенной Милли и вышла за ворота. * * *       Ятен, наверное, в десятый раз разлепил тяжёлые веки и прислушался к спокойному сопению брата. Нельзя спать. Сегодня нельзя спать. Во сне он совершенно себя не контролирует. Веки снова потянулись друг к другу, тело умоляло дать ему хоть несколько часов отдыха. Нельзя! – воскликнул про себя Ятен и резко сел на кровати. В следующую секунду ему действительно расхотелось спать. На краю кровати, окружённый ореолом лунных лучей, сидел незнакомый мужчина. Ятен с трудом подавил естественное желание закричать, и ему показалось, что в глазах пришельца он видит одобрение.       – Не нужно шуметь, – сказал он очень тихо. – Ты ведь не хочешь его потревожить.       Ятен метнул взгляд в сторону спящего Сейи и вновь вопросительно посмотрел на мужчину.       – Какой смелый взгляд, – его губы тронула улыбка. – Я совсем не пугаю тебя?       – Просто есть подозрение, что ты одна из моих галлюцинаций, и я никак не могу избавиться от этой мысли, – ответил Ятен.       – Да, точно. Галлюцинации. – Чёрные глаза мужчины внимательно оглядели застывшего на постели парня. – Ну и довёл же ты себя. Совсем не жаль своё тело?       – Оно не так уж мне и нравится, – скривил губы Ятен.       – А душу?       Ятен замер и исподлобья взглянул на него. Мужчина смотрел в его глаза прямо и куда-то вглубь. Такие взгляды Ятен не переносил, они словно посягали на его свободу.       – Я не знаю свою душу, – проворчал он, смотря в сторону. – Не чувствую.       – Твоя душа – всё то, что ты ненавидишь. То, что считаешь слабостью – твоя душа. То, что считаешь глупостью – твоя душа. То, что так успешно окружил стеной – твоя бедная душа. Теперь она в одиночестве, и не только ты её не видишь. Никто не видит.       У Ятена дрожали пальцы. Он раздражённо поднял глаза и спросил:       – Кто ты и зачем эти лекции?       – Сегодня днём ты просил хоть кого-нибудь услышать тебя. Я услышал. Ты не раскрыл свои способности перед братом. Уже утро. И ты будешь рад. Но радоваться будет не твоя душа, а то несусветное «я», которое создал свой разум.       Мужчина поднялся и пошёл к светлеющему балкону.       – Способности… – прошептал Ятен. – Это способности?.. Это шизофрения…       – Как странно… – уже у двери проговорил незнакомец. – Я был у неё, теперь я у него. И их дороги никогда не сойдутся, хотя они так похожи…       Ятен проводил его взглядом, потом сразу же вскочил и выбежал на балкон. Вокруг не было ни одного живого существа.       – Значит, всё-таки бред, – выдохнул Ятен. – Показалось.       Но эта мысль почему-то не принесла ему покоя.