А дальше снова - ад.

Руки задрожали, задрожала и фотография перед ним. Всплывающие образы перед были какие-то непонятные: яркие и тусклые, светлые и тёмные… Была Припять, был странный прибор, были вспышки, кровь, какие-то мутанты и… Сергей Костенко. Советский Союз… Образы проносились в голове, потянулись быстро и едко: стоило Паше только потянуться за одним — всплывал другой… Выстрелы, дорога, люди, много людей, страх… Всё смешалось калейдоскопом событий, которые происходили и не происходили с ним одновременно. А Костенко… — Откуда ты знаешь его имя? — с истерическими нотками спрашивает Игорь, а Паша понял, что бормотал его вслух. Самому Павлу кажется, что голос системщика доносится будто бы из-под толщи воды… В глазах темнеет. Образы начинают приобретать слишком реальный оттенок, но Вершинин и так слишком сильно в них растворяется. В ушах шумит, в помутневшем взоре всё плывёт… Он чувствует, как всё тело становится ватным, и его всего словно бы куда-то уносит.

***

Череда образов резко сменяется темнотой и пустотой, и Павел не знает, сколько он был во власти этой темноты. Образы прекращают шуметь, не слышно и Игоря — он вдруг понимает, что находится в горизонтальном положении. Странный рассказ нового знакомого неумолимо стоит поперёк мозгов, как и увиденное, казалось бы, только что. Тем не менее, тишина вокруг него почти звенит. Он спал? Вершинин вдруг чувствует, как свет пробивается сквозь веки и юноша неумолимо их раздирает, когда понимает, что темнота его вовсе и не держит, а напротив — выталкивает из чертог его же подсознания. Открыв глаза окончательно и бегло поискав источник тусклого света, он замечает небольшое окно под потолком полуподвального помещения. Значит, отрубился здесь же — у системщика. Вот же ж. Светло. Значит, он не только отключился, но и пролежал так неизвестно сколько… Однако образы в голове всё ещё свежие, зовущие. Будто он лишь на миг закрыл глаза, несмотря на то, что старенькие часы на стене показывают почти полдень. А ведь пришли сюда они уже глубокой ночью… Стрелки двигались, издавая мерное тиканье и подбивая осмотреться. Вершинин прикинул общую картину происходящего: он отрубился у системщика, напоминает себе Паша, осматривается и продолжает: лежит на том самом диване, накрыт каким-то пледом, под головой подушка, а на другой стороне дивана полулёжа уснул сам Игорь. Интересно. Всё чудесатее и чудесатее. Пробивающийся из окна луч света украшен умеренно летающей по квартире пылью, а Игорь посапывает во сне. Он невольно залюбовался этой картиной. Как-то слишком спокойно. Так, наверное, не должно быть… Контраст почти звенит и это напоминает какой-то артхаусный фильм. — Игорь? — сонно позвал он спящего, отчего тот вздрогнул и, почти подпрыгнув, устремил удивлённый взгляд на юношу, — Что происходит? — Я, к-кажется, отрубился, — затараторил он, медленно осознавая, что происходит. Суть вопроса он тоже осознавал медленно. Зато говорил быстро, хоть и заикался временами… Странный такой, подумалось Паше, но доверие, отчего-то, внушает. Никакого чувства угрозы, как в их первую встречу, от него больше не исходило ни в видениях, ни сейчас. Казалось, наоборот, Игорь внушал доверие… Получается, даже слишком наоборот. Где-то в голове зашевелилась какая-то эмоция, неуместная такая… Он её проигнорировал. — Да. Я, видимо, тоже, — саркастично, всё еще сонно проговаривает Паша, откидывая голову обратно на подушку. — Блять… Я думал, ты помер, прям тут, — уже спокойнее выдыхает Игорь и, морщась, трёт заспанные глаза, — Ты фотку увидел, начал что-то про Костенко бормотать… Я так и не понял, откуда ты этого бандита знаешь, но он-то всю эту хрень и устроил, — он смотрит на Пашу, — А потом ты вырубился. Но ты и про КГБ что-то говорил, а этот Костенко КГБшником был как раз. — Тот хер, который… — Паша взбодрился буквально за считанные секунды. — Да, — перебил его Игорь, не дав задать вопрос, — Этот самый ёбнутый бандит, или кто он там… Он вроде рядом с тобой стоял, когда меня повязали. По крайнер мере, это точно его Джип был. Один из… Откуда ты его знаешь? Его имя, в смысле?.. Он тебе представлялся? — Я… Не знаю… — зажмурился Паша, — Я вообще ничерта не понимаю, если честно. У меня какие-то глюки с ним были. С этим именем. С КГБшниками в Советском союзе и путешествиями во времени, — он тяжело вздохнул и продолжил, — Может, я перепил и впечатлился, но выглядело реалистично. Просто жуть как. Да, когда тебя повязали, был рядом какой-то мужик… — он нахмурился, роясь в воспоминаниях с того дня, — Он только… Шесть копеек с меня потребовал, — Паша немного морщится, — За квас. И сказал, что не судьба видимо… Имени своего не назвал… Но, — он подумал, что это прозвучит совсем уже странно, но решил уже вываливать до конца всё, что было в голове. Ведь, похоже, в лице Игоря он обрёл союзника в истории, в которой и сам ещё не понимал вообще ничего. А если что, невесело подумалось Паше, будет кому его в дурку уложить, — Но он правда был похож на того КГБшника из глюков. Глаза, ну… Те же. Правда, там он моложе был. Будто я и правда во времени перемещался. И всё как наяву. Как воспоминания. — Да уж… Игорь встал с дивана и пошёл в сторону захламлённых ящиков, видимо, в поиске чего-то. Стянув с себя одеяло, Паша понял, что в квартире было довольно холодно. Его внезапно накрыла волна странной благодарности к системщику. Видимо, тот решил дать Вершинину нормально поспать и даже позаботился о качестве сна внезапного гостя, после того, как понял, что этот самый гость ещё живой. Рядом с диваном он увидел ведро и, подумав, Павел понял, что Игорь, возможно, всю ночь не спал, следя за состоянием Паши. Оно и понятно, на самом деле — не хватало ему новых проблем с правоохранительными органами, если Вершинин тут коньки отбросит, захлебнувшись, например, в своей рвоте, наверняка ведь от него несло знатным таким перегаром… В любом случае, для него всё это ощущалось как забота. Хоть и было как-то неловко. Стыдно. Обычных симптомов похмелья Павел почти не чувствовал — слишком уж быстро вчера вытрезвел. Только головная боль была очень уж сильная, но необычная — не похожая на хмельную, слишком уж режущая и противная… Ведро было пустым. И хорошо, иначе его чувство стыда было бы очень трудно описать, особенно цензурно… Павел провёл рукой по лицу, почувствовав что-то под носом, и увидел на руке размазанную кровь. Вершинин нахмурился, отметив, что кровь эта слишком тёмная для той, что обычно идёт из носа, но не придал значения такой странной мелочи в море мелочей и не-мелочей покрупнее. Про шесть копеек и то больше думать хотелось… — Ты больше ничего не знаешь? Ну, о нём? — Я вчера всё рассказал… И показал всё, — не оборачиваясь, устало сказал Игорь и пожал плечами, — Ну, когда ты отрубался, у тебя глаза будто… — на середине предложения он прервался на полуслове, встал, держа что-то в руке и включил электрический чайник, — Ладно, забей… Павел хотел было спросить, о чём он, ведь глаза-то болели очень уж сильно. — Получается, он друзей моих убил, — Паша вздохнул, всё же зачем-то послушно переводя тему. Он садится на диван, убирая плед в сторону и закрывает лицо руками, — Этот Костенко… — М-мне, — сквозь свои неозвученные мысли Павел услышал сочувствующий голос системщика, немного подрагивающий от нерешительности и пожалел, что не видит его лица сейчас, — Мне жаль… Но нам надо решить, что делать с этим бандюгой. Вопрос Паша на время решил оставить открытым. Он потёр виски, решив сейчас не обращать внимания на что-либо и вдруг понял, насколько ему повезло быть спасённым именно системщиком, которому во всей этой ситуации известно хоть что-то. Как ему повезло быть спасённым в принципе. Вершинин подумал, что информацию о машине времени всё же стоит оценить на достоверность. Чересчур реалистичные образы всё ещё звали его и шумели на переферии сознания. Очень уж реалистичные образы, слишком уж похожие на воспоминания о перемещении в Советский Союз, Чернобыле и Костенко, где были его погибшие друзья и даже сам Игорь. Все они сами напрашивались на переплетение с тем, что рассказал ему мужчина. Костенко хочет… Мстить? Они что-то натворили в прошлом? Паша забыл про это всё? Или дело в параллельных реальностях? Бред, но больше вариантов нет… Разве что… Паша сошёл с ума? Тоже не похоже, на самом деле, но замечают ли обычно люди, что сходят с ума?.. Любопытно. Он не заметил, как электрический чайник с характерным щелчком автоматически выключился. Игорь поставил на столик около дивана две кружки и только этим вывел Павла из размышлений над происходящими в последнее время странностями. Паша убирает руки от лица и видит, что кровь на руках засохла и, следовательно, больше из его носа не хлещет. Должно быть, он перемазал ей всё свое лицо. По взгляду Игоря он понимает, что так и есть. Отмахнувшись от мужчины — будет он ещё красоваться, только этого не хватало! — мол, всё нормально (хоть и в последний раз кровь из носа у Павла лилась довольно давно и событие это для него было крайне непривычным и дискомфортным, он не придавал этому значения на фоне происходящего: мало ли, стресс…) он вытер лицо рукавом куртки настолько, насколько это возможно. Системщик сел рядом, пододвинул стол и стал накладывать в кружки растворимый кофе. И не прогадал — юноше очень уж хотелось выпить крепкого кофе. Мужчина перетащил чайник с кипятком и бутылку третьесортного виски марки «старый дедушка» на стол и принялся намешивать всё это в своей чашке половина на половину. Игорь посмотрел в глаза Павлу, затем вопросительно перевёл взгляд на предоставленную ему кружку. — Мне ещё сахара, — усмехается Вершинин, принимаясь повторять действия мужчины с перемешиванием кипятка, алкоголя, и растворимого кофе, пока Игорь лениво поднялся за полупустой сахарницей и поставил её рядом. Паша кинул в чашку несколько ложек сахара и снова принялся перемешивать. — Что делать будем? — спрашивает Игорь буднично и берёт свою кружку, впрочем, не спеша отпивать. — Я бы убил этого гада, — Вершинин повторяет действие мужчины и легонько, с характерным звуком бьёт своей кружкой о его, — Сказать по правде, — он отпивает небольшой глоток крепкого во всех смыслах кофе и ждёт, пока Игорь закончит делать то же самое и с удивлением отмечает, что тот опустошил одним глотком почти половину кружки, — Я видел, ну, когда отрубился… Всё то, о чём ты говорил. Ну, о чём он говорил тебе. Машина времени, Припять… Я не знаю, что делать, но если я не попытаюсь в этом разобраться, будет только хуже. Сомнений нет, он за всем этим стоит. Он их убил, — Паша поставил свою кружку и спрятал лицо в ладонях, — И меня попытался. И, думаю, ещё попытается. — Я… Один раз я уже согласился на эту поездку, пусть и, считай, под дулом пистолета, — тяжело вздохнув, Игорь резко поставил свою кружку на стол, выдыхая почти судорожно, — Если ты думаешь, что это и правда имеет смысл, я помогу тебе доехать. Терять мне нечего… Хоть я и не могу сказать, что это хорошая идея — ехать туда, куда меня отправлял этот псих, — ровным тоном проговорил мужчина, вынося свой вердикт, сейчас его голос казался ниже, — Но, чем быстрее мы свалим, тем больше шансов, что нас не заметят. — Тебе так всяко лучше, чем сваливать куда-то одному, тем более в Чернобыль, — сказал Павел, делая ещё глоток, — Знаешь, если бы ты у меня бабки спёр, я бы тебя быстро догнал и слушать ничего не стал, — с улыбкой проговорил он, задумавшись о видениях: если это было что-то вроде параллельной реальности, где неделю назад системщик всё же смог украсть деньги, то, судя по всему, доехать им пришлось бы до самого Чернобыля, — Нам обоим надо валить из Москвы, мы теперь, вроде как, братья по несчастью. Знаешь, — задумчиво начал Паша после очередного глотка, — Интуитивно-то мне всё понятно, а в голове всё равно не укладывается. Но я в любом случае туда поеду… Именно туда. Теперь я понимаю, что должен разобраться, что там происходит. И что со мной происходит… И, знаешь, историю я твою будто уже где-то слышал, — продолжил не то бубнить, не то рассуждать он, уже, скорее, для себя. — Я… Неделю назад я купил мотоцикл на деньги Костенко, чтобы уехать после дела, — то, с какой шутливо-серьёзной интонацией он сказал про «дело», показалось Вершинину очень забавным и вывело его из цикличных рассуждений. Должно быть, шутить в стрессовых ситуациях и правда полезно, — Если надумаешь ехать, я готов хоть сегодня. — Я уже надумал, — поправил Павел, вздохнув и слабо улыбнувшись, — Если я не сошёл с ума, то должен разобраться во всей этой херне. — Тогда поездка — вопрос времени, — принялся рассуждать Игорь, — Не верю я своим словам, на самом деле, — лукаво улыбается мужчина, делая глоток немногим меньше прошлого, — Не, я всегда хотел посмотреть на город-призрак, но чтобы так… Ладно уж, — он опять поставил кружку на стол и в привычной манере откинулся на спинку дивана, — Пиздец всё это странно, но если ты считаешь, что так надо — я, почему-то, тебе верю. — Сегодня тогда и поедем, — кивнул Павел, — Скоро увидишь. У меня родители в Болгарии ещё недели две будут… Если этот бандюга твой нас не нагонит там и не переубивает, даже вернуться успеем. Думаю, там решим что-то нибудь. Поймём. В том числе, надо ли возвращаться… Я, может, и вспомню чего… Я не знаю, как это объяснить, но… Мне кажется, так будет правильно. А если нет, то мне и самому терять нечего. И Павел не соврал — с момента прихода идеи о поездке на него надавило ощущение, что так и будет правильно. Хотя и Игорь был прав, когда сказал, что они могут отправиться не только в Чернобыль, но и в ловушку этого психа Костенко, который может быстро узнать, куда делся Вершинин… Особенно учитывая, что он за ним следит… Но даже если так — он просто закончивший школу, потерявший друзей и знакомых парень. Он-то и своего будущего толком не видел… Паша решил мысленно вынести свой вердикт — если в Чернобыле и правда есть машина времени, а ему отчего-то упорно казалось, что есть, он ещё может спасти своих друзей. И, на самом деле, это было самое главное в ситуации. Кроме этого шанса терять ему и правда было нечего. Да и вообще, или Костенко рано или поздно доберётся до него здесь, или, может быть, прикончит его там. Заявление писать наверняка беспоезно. А деньги родителей… Что-же, если он о них знал, знал комбинацию от сейфа и всё ещё не выломал дверь в квартиру, они были ему не шибко то и нужны. Да и Игоря он за ними одного отправил. Павел взял в руки ту самую, уже помятую фотографию и, уже особо ни о чём не думая, начал её рассматривать. Не рассмотрев и даже не надумав ничего стоящего, он перевёл взгляд. — Игорь, — улыбаясь, позвал он мужчину, допивающего кофе, — Ты же не пьёшь кофе… — Только в особых случаях, — ухмыльнулся он вопросу Павла, — И, как по мне, тут тяжеловато спутать… — Где там твой новый байк то, а? — решил всё же спросить Вершинин, понимая, что время терять в их случае — плохая идея, и собираться лучше начать как можно раньше. — В гараже стоит, ждёт, — пожал плечами он, — Встретимся тогда через несколько часов здесь, в смысле, во дворе, — уточнил он и взял со стола визитку БГТ-телеком, — Тут мой номер. Он и личный тоже. Допивай и иди собирать вещи, раз такое дело. И, это… Умойся, — он усмехнулся и похлопал его по плечу, — У тебя лицо всё ещё в крови, - напоминает он, смотря в глаза как-то по-свойски. Паша вдруг подумал, что вот так спонтанно поехать с этим человеком в Чернобыль — не такая плохая идея, как может показаться. Он почувствовал себя увереннее, украдкой подумав, что на деле этот заикающийся время от времени системщик довольно собранный. Вот что, похоже, и внушало доверие. Но что тянуло?..