Ты должен был быть моей галлюцинацией

Эндрю битый час сидел, скрючившись над абсолютно чистым, нетронутым листом бумаги. Казалось, что решать математические задачи 5 класса намного легче, чем собрать весь рой мыслей, шумевших в голове, к тому же, участившиеся головные боли не способствовали решению этой проблемы. — Ты гипнотизируешь этот лист уже третий час. Что, пишешь любовное письмо своей девушке и не знаешь, как признаться в чувствах? — подал голос Аарон, лениво развалившийся на своей кровати справа от письменного стола Эндрю. — Не угадал, — протянул блондин и откинулся на спинку стула с показушной небрежностью, заводя руки за голову и устремляя взгляд на белый потолок их комнаты. — Думал написать завещание, но даже оставить после себя нечего, кроме одного язвительного карлика. Аарон, — саркастичные нотки и прежняя ухмылка исчезли, уступив место холодной твёрдости. Прежде чем продолжить, он встретился взглядом с братом, чтобы убедиться, что тот его внимательно слушает, — у меня злокачественная опухоль в мозге. Аарон сначала хмыкнул — ну конечно, очередная тупая шутка его близнеца. Но вдруг словно что-то щёлкнуло в голове, какой-то механизм запустился. И всё стало на свои места с леденящей скоростью. Как он мог не заметить? Всё указывало на то, что его брат болен. Постоянная усталость, та самая, которую Аарон легко спихивал на привычное нежелание Эндрю что-либо делать, его демонстративный отказ от всего на свете. Частые головные боли, списанные им на вечно шумящих детей. А эти «шутки» про появлявшихся людей были вовсе не шутками. Он, самый близкий и родной для него человек, не заметил такой простой истины. Воздух вдруг стал густым, как сироп. Кажется, от этих навязчивых мыслей Аарон забыл, как дышать. В голове стоял шум, а сердце на мгновение замерло, продолжив свою работу в бешеном темпе, руки предательски задрожали, пальцы онемели. Будь он на ногах, тут же бы рухнул как подкошенный. Но сейчас рухнул не он. Рухнул весь его мир. — Если бы…. Если бы я только раньше заметил... — голос Аарона сорвался в шепот, пальцы судорожно схватились за волосы, вырывая несколько светлых прядей. Его тело начало раскачиваться в нелепо механическом ритме взад-вперёд, словно кукла неваляшка. Взгляд был туманным, обращённый в никуда, зрачки расширились до неестественных размеров, почти полностью заполнив радужку. — Это всё я... Я виноват, — слова превратились в мантру, в монотонное проклятие, которое он нашептывал самому себе. Эндрю, мгновенно оценив состояние брата, вскочил так резко, что стул чуть не опрокинулся назад. Одним прыжком он преодолел расстояние между ними и оказался рядом, руки уже тянулись, чтобы остановить это безумное раскачивание. — Аарон, тише, спокойно, посмотри на меня, — блондин мягко, но настойчиво приподнял подбородок брата, чтобы встретиться с пустотой в чужих глазах. Из прострации Аарона вывела тяжёлая, но такая знакомая и родная рука, опустившаяся на его затылок, заземляя и давая понять, что Эндрю рядом. В следующее мгновение младший из Миньярдов был зажат в крепких объятьях, а тихий шепот над ухом вытягивал его из оцепенения. Аарон вцепился в футболку брата, будто это был единственный шанс его удержать, последняя соломинка для утопающего. Уткнувшись в шею Эндрю, он тихо пошмыгивал носом, в то время как второй близнец гладил того по спине в успокаивающем жесте. Они просидели так, не отрываясь друг от друга, долгое время, пока слегка охрипший голос Аарона не разрушил стоящую тишину. — Не поступай как она… Не оставляй меня одного, — Эндрю не пришлось уточнять, о ком шла речь. Он имел ввиду их мать, что бросила совсем маленьких и беззащитных детей на произвол судьбы в этом всеми забытом месте. — Я же просил не упоминать её при мне. Ты знаешь, что я так не поступлю, я обещал всегда быть с тобой, — Эндрю не любил врать своему брату и не любил, когда лгут ему самому. Однако сейчас он считал, что этот обман — во благо. Строго говоря, это и не была совсем ложь. Несмотря на груз поставленного диагноза, внутри него всё же теплилась некая частичка глупой, наивной надежды, которую ещё не сломила суровая правда жизни, что всё обойдётся и он сможет долго прожить. — Что говорят врачи? — А что они могут говорить? Шансы очень малы. Опухоль может быстро распространяться. Они до сих пор удивляются, как за год я не стал мертвецом, кормящим червей на кладбище. Ауч! — резкий тычок локтем в бок заставил парня исказить лицо в болезненной гримасе. — Ты только что меня ударил? — Ты заслужил это. Не шути так, — пробубнил Аарон, наконец отстраняясь от брата. — Ладно, согласен с этим. А теперь пошли есть, уже время обеда. — Так уж и быть, сегодня я отдам тебе свой пудинг. — Какая невиданная щедрость, — Эндрю усмехнулся, тут же почувствовав на себе грозный взгляд близнеца. — Забудь, что я сказал. Я забираю свои слова назад, — Аарон ускорил шаг по направлению к столовой, на что Эндрю только шире улыбнулся, смотря на удаляющуюся спину. — Мы ведь оба знаем, что ты всё равно его отдашь мне, — тихо прошептал блондин, так, чтобы никто его не услышал, и медленно поплёлся за братом. Все дальнейшие встречи с Бетси проходили в больнице, где она работала. Это было не похоже на стандартные сеансы пациента и психолога, и Эндрю не понимал — это связано с тем, что его не считали ребёнком, или с самим методом доктора. Чаще всего были разговоры ни о чём, она интересовалась детдомом, его братом, его хобби. А когда выяснилось, что мальчик любит читать, даже разрешила взять любую понравившуюся книгу из своей библиотеки. Если так посмотреть, в её кабинете было очень аккуратно и, казалось, ничего лишнего, только различные хрустальные фигурки на подвесной полке выделялись из интерьера. Эндрю как-то обмолвился, что не понимает, зачем кому-то что-либо коллекционировать, особенно стеклянные фигурки, ведь их бесконечное множество и она никогда не соберёт их всех. — Так не в этом ли вся прелесть? Ты никогда не знаешь заведомо, какая статуэтка западёт тебе в душу, или с какой у тебя сложатся определённые воспоминания, — женщина слегка улыбнулась и продолжила пить горячий шоколад. Эндрю тогда так и не ответил ей, а просто перевёл тему, но слова Би, как он неожиданно начал её называть, засели в голове ещё на добрых пару дней. Для психолога это стало маленькой победой, ведь это значило, что мальчик хоть и чуть-чуть, но опустил свою бетонную стену. На последующих сеансах она осторожно возвращалась к вопросу лечения, но стоило ей завести разговор, тот лишь уводил беседу в сторону, а если женщина пыталась надавить чуть сильнее, то вовсе её игнорировал. — Эндрю, подумай над лечением, — голос психолога звучал привычно мягко, но в каждом её слове чувствовалась решительность. — Доктор Уинфилд предлагает попробовать хотя бы химиотерапию. Это тебя не избавит от опухоли, но может остановить её рост. Сделай это хотя бы ради Аарона. Неужели ты хочешь оставить его одного? — Бетси совсем не любила использовать такие приёмы во время бесед с пациентами, но времени оставалось всё меньше. Она надеялась, что хотя бы так сможет достучаться до мальчика, пока не станет слишком поздно. — Ооо, — протянул Эндрю с улыбкой на лице, — грязно играете, доктор Добсон. Не смейте приплетать сюда моего брата. — Ты не оставляешь мне выбора. Твой случай не безнадёжен, Эндрю. Давай заключим сделку, — Бетси уловила не себе заинтересованный взгляд. — Я возьму вас с Аароном под опеку, пока ты будешь проходить терапию. Карие глаза мальчика расширились, становясь размером в копейку цента, а брови поползли вверх. Такого поворота событий Эндрю точно не ожидал. Промолчав пару минут и обдумывая предложение Би, взвесив все за и против, он решил, что попытка не пытка. Это ведь всего лишь таблетки. Эндрю было всё равно на себя, но зато его брат сможет пожить какое-то время в нормальной семье, а если повезёт, то, может, его даже усыновят. — Я соглашусь на операцию, если вы пообещаете оставить Аарона у себя. Независимо от исхода, — Миньярд бросил тяжёлый взгляд на человека перед ним. Бетси увидела в этом нехарактерном для детей взгляде отчаяние и крик о помощи, будто маленький зверёк, зажатый в угол, уже смирившийся с тем, что для него всё кончено. Она также не упустила тот факт, что он говорил о будущем в единственном числе. Бетси знала, что они с братом постоянно вместе, и это только больше огорчало. Её сердце болезненно сжалось при мысли, что этот маленький мальчик, которому через несколько месяцев должно стукнуть семь, который даже нее успел пойти в школу, познать первую влюбленность и простые детские радости, уже поставил на своей жизни крест. — Я обещаю тебе. Эндрю поднялся с дивана, потягиваясь, чтобы размять затёкшие после долгой беседы мышцы. Но едва он выпрямился во весь рост, как резкий приступ головокружения заставил мир вокруг поплыть. В глазах потемнело, создавалось ощущение, что земля ушла из-под ног. Такое уже случалось раньше, но только с меньшей периодичностью. К счастью, на этот раз всё обошлось, он не упал, а зрение прояснилось через несколько секунд. Быстрым движением он проверил, не заметила ли Би. Но психолог как раз отвернулась, убирая чашки, и ничего не увидела. Эндрю незаметно выдохнул, стараясь не выдавать своего состояния. — Ладно, поехали, Би. Надо ведь собрать вещи, чтобы вернуться в это убогое место и обрадовать Аарона, что его «доставучий засранец» наконец оставит принцесску одну.