Ты должен был быть моей галлюцинацией

Утро медленно перетекало в день. Эндрю сидел на своем привычном месте напротив окна, без интереса наблюдая за детьми, что резвились на улице. Одни играли в салочки, другие копошились в песке, лепя куличи, а третьи пытались прорыть ход под забором детского дома, чтобы сбежать. Хоть Эндрю и наблюдал за хаосом, творящимся во дворе, его мысли были где-то далеко. Он снова и снова прокручивал в голове поездку в больницу на прошлой неделе. Мисс Дженкинс явно ему что-то не договаривала, и это не давало Эндрю покоя. Он заведомо попросил воспитательницу ничего не рассказывать его брату-близнецу Аарону. Тот и без того был слишком тревожным, а если бы узнал о поездке брата в больницу, то не отступил бы от него ни на шаг. Несложно было догадаться, что с его организмом что-то происходит. Как говорят взрослые, Эндрю был развит не по годам. Уже в два года он умел читать, к четырём прочёл всю детскую литературу в детском доме, а после перешёл на более серьезные книги. Поэтому Эндрю давно стал замечать странные вещи, происходившие с ним. Постоянные головные боли, заставляющие часами лежать без сна, из-за чего на следующий день он не мог сосредоточиться на занятиях, за чем непременно следовало наказание. Дрожь в руках, которую он старательно скрывал от окружающих. Потемнение в глазах, не раз едва не приводившее к падению. Попытка рассказать воспитательнице о своем состоянии ни к чему больше, чем раздражение в ответ, не привела. Вместо этого Эндрю начал изучать медицинские справочники самостоятельно. К пяти годам у него начались галлюцинации. Эндрю не сразу понял, что это всего лишь плод его воображения. Однажды он заметил нового мальчика, бесцельно бродящего по коридорам детского дома. Эндрю спросил у Мисс Дженкинс, когда тот успел приехать, но она лишь раздражённо ответила, что это не смешная шутка. Вскоре во время обеда он снова заметил этого мальчика, сидевшего напротив его без порции. Тогда он решил сказать, что они просчитались и забыли положить еду для новичка. — Эндрю, что за фокусы в последнее время? Тут никого нет, — недовольно ответила воспитательница, даже не пытаясь говорить тише. Весь стол уставился на «неудачливого шутника». После этих событий сначала дети, а после и взрослые стали шептаться о его странностях, называть психом, а иногда даже монстром, что видит различных существ. Галлюцинации не прекратились, и Эндрю понял, что никому не расскажет о них, даже своему близнецу. Вдруг в мыслях проскользнула чужая улыбка, которую он видел недавно. Эндрю не хотел думать об очередной галлюцинации, но эта была самой красивой и уютной из всех, что ему являлись. Особенно цепляли глаза цвета ясного неба, в которых блестело чистое озорство и детская невинность. На его носу можно было разглядеть россыпь маленьких коричневых веснушек, что слегка заходили на пухленькие и розовенькие щёчки. — Эндрю, — рядом с парнем раздался голос, выводя того из мыслей, — что ты делаешь? — Да так… Думаю об одной рыжей несбыточной мечте, — тихо произнёс блондин, глядя на лицо, точь-в-точь как у него самого. — Если ты начнёшь опять нести этот бред про очередного новичка, то я всё воспитательнице расскажу, — Аарон серьёзно посмотрел на брата и для большей убедительности скрестил руки на груди. — Да-да, делай что хочешь, а теперь отстань от меня и не мешай. Я устал, — словно в подтверждение своих слов блондин широко зевнул. — Как ты мог устать? Ты целый день ничего не делаешь, — Аарон закатил глаза и тяжело вздохнул, а затем неожиданно вскрикнул: — Эндрю, у тебя кровь из носа! Надо позвать кого-нибудь! Запаниковавший мальчик уже собрался бежать к воспитателям, как чужая рука схватила его за футболку. Эндрю даже не попытался заткнуть чем-нибудь свой нос, поэтому теплая жидкость алого цвета быстро стекала по губам, подбородку и звонко капала на пол. — Если скажешь об этом хоть кому-нибудь я тебя побью и скажу, что так и было, — внимательно посмотрев в глаза близнецу и увидев там согласие, Эндрю отпустил одежду брата и начал рыться у себя в карманах в поисках чего-нибудь, что сможет остановить кровь. — Хорошо, хорошо. Никому я ничего говорить не буду, — немного опешив, Аарон, не обращая внимания на угрозы брата, достал из своего кармана шорт белый носовой платок и протянул парню напротив. Эндрю без раздумий взял ткань и приложил к носу, вставая со своего излюбленного и нагретого то ли им самим, то ли ярким летним солнцем, места, направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. А его брат тем временем принялся оттирать следы крови с пола своими салфетками. Аарон не любил грязь, поэтому всегда таскал с собой носовой платок или салфетки, которые прихватывал со столовой во время приёмов пищи. У него, как выяснил Эндрю, прочитав много книг, была лёгкая степень мизофобии, но об этом никто не знал. Пока Аарон возил салфеткой по полу, сзади послышались знакомые шаги, которые ни один детдомовец не смог бы перепутать или забыть. Мисс Дженкинс была возрастная дама, которая явно не следила за своим весом. Толстая женщина со скверным характером и громким поставленным голосом. Её боялись все, кроме Эндрю. Она не раз колошматила его по всяким пустякам, а иногда и Аарона, путая того с братом. Быстро поднявшись со своего места, блондин спрятал улики с места преступления за своей спиной. — Эндрю, пришла доктор Добсон, твой новый психолог. Она ждёт тебя в кабинете. Не заставляй её ждать. — Я не Эн…— Аарон хотел было поправить женщину и сказать, что он не его брат, но подумал, что та будет задавать вопросы о том, куда подевался это «исчадие ада». — Я Вас понял. Только в туалет схожу. В дверь ванной, в которой в данный момент находился один из близнецов, постучали. Это были характерные постукивания, которые братья придумали между собой, а затем она отворилась. Эндрю уже умылся, а кровотечение прекратилось. — Там пришёл твой мозгоправ. Точнее не твой, а какой-то новый. Ты опять кого-то довёл своими выходками и от тебя решили отказаться? — Аарон вопросительно выгнул бровь и с усмешкой уставился на близнеца. — Я ничего такого не сделал, — Эндрю лишь пожал плечами и, пройдя мимо, направился прямиком в кабинет психолога. Своего врача у них не было, да и он особо никому не нужен был, ведь все считали, что с детьми полный порядок. К Эндрю психолог приходил раз в неделю, после случая с избиением. Том, кажется, так его звали, ударил Аарона, на что Эндрю чуть не забил мальчика до полусмерти, аргументируя это тем, что он предупреждал, чтобы дети не смели лезть к его брату. Пройдя в кабинет, Миньярд действительно увидел не своего психолога, которая стояла около небольшого столика с чайником и двумя кружками. Кабинет был небольшого размера со светлыми стенами, на которых висели разные нарисованные картины, шторы бежевого цвета доставали до пола, в центре находился диванчик, на котором мог спокойно расположиться взрослый человек, а напротив стояло кресло. Не сказать, что мебель была новая, местами виднелась уже протёртая ткань, однако на ней было даже удобнее, чем на жёстких матрацах в их спальне. Эндрю, не обращая внимания на женщину, подошёл к дивану, который он по праву после долгих посещений считал своим. Эндрю быстро скинул обувь, запрокинул руки за голову и разлёгся во всю свою небольшую длину дивана. В комнате стоял аромат горячего шоколада и корицы. Он прикрыл глаза, вдыхая приятный запах, и погрузился в свои мысли, однако ненадолго, так как незнакомый голос его окликнул. — Эндрю, я полагаю? — обратилась к нему женщина. — Я доктор Добсон. Можешь звать меня Бетси, Би или даже «эй, как вас там». Ты предпочитаешь, чтобы тебя называли полным именем или как-то по другому? Лениво открыв один глаз, блондин нехотя взглянул на женщину, которая поставила на стол горячий шоколад и села напротив. Она была относительно молодой, на вид лет тридцать, с доброй улыбкой, но жалостью в глазах. Эндрю видел много жалостливых взглядов, но этот отличался от всех остальных. Он словно говорил о чём-то неизбежном. — Вы ведь приехали сюда не чтобы разбираться с моей агрессией или воображаемыми, — на этих словах парень показал кавычки пальцами, внимательно наблюдая за реакцией доктора Добсон, — друзьями, верно? Бетси не заметила, как мальчик проигнорировал её вопрос, или просто сделала вид, что этого не заметила. Улыбка медленно сползла с её лица. Она не поняла, как мальчик так быстро раскрыл её мысли, поэтому прежде, чем начать говорить, она сделала глоток горячего напитка. — Ты очень умный мальчик, Эндрю. Я действительно здесь не за этим, — психолог поставила кружку на кофейный столик, который разделял её и блондина, уже севшего прямо и не сводившего взгляда с женщины. — Это ведь касается недавней поездки в больницу? Могу поспорить, что у меня нашли какую-нибудь злокачественную опухоль в голове. А, доктор Добсон? Поправьте меня, если это не так, — Эндрю нравилось спорить и выдвигать предположения, а потом оказываться правым, но сейчас ему этого совсем не хотелось. Он и так давно всё понимал, и последнее, чего он желал, — это услышать подтверждение своим словам. Однако по растерянному лицу женщины, сидевшей в старом кресле, было ясно: Эндрю попал в самое яблочко. — Расслабьтесь, док, я давно догадывался, что что-то не так, а ваше появление спустя неделю после поездки в больницу всё только подтвердило, — Миньярд горько усмехнулся и, взяв кружку, стоящую перед ним, быстро опустошил половину остывшего сладкого напитка, давая себе пару секунд собраться с мыслями и продолжить диалог. — На самом деле это не так уж и сложно. Нужно просто сложить два плюс два. Так что, сколько они мне дают? Или можно уже писать завещание? За пять лет работы с детьми Бетси впервые видела, чтобы ребёнок был так умственно развит. Создавалось впечатление, что передней ней сидит не шестилетний мальчик, а человек с полностью сформировавшийся разумом. Даже взрослые не всегда так спокойно реагируют на подобные ужасные новости. Создавалось впечатление, будто Эндрю уже смирился с тем, что это никак не исправить и другого выхода нет. В груди у неё что-то сжалось. Хотелось просто обнять этого несчастного ребёнка и укрыть от всего несправедливого мира. — Мне жаль это сообщать, но у тебя мультиформная глиобластома, — произнесла Бетси и хотела продолжить, но громкий хохот помешал ей это сделать. — Вот те на! — сквозь смех воскликнул Эндрю, схватившись за живот. — Так я тот самый счастливчик из четвёрки на сто тысяч? — Всё ещё слабо посмеиваясь, он взмахнул рукой и шумно вздохнул. — Повезло так повезло. Я ставил на какую-нибудь сложнодоступную кисту или что-то в этом роде, но, похоже, я сорвал джек-пот. — Эндрю, ещё не всё потеряно. Её удалось рано обнаружить и если начать лечение незамедлительно, то мы сможем предотвратить её распространение и, может быть, даже совсем от неё избавиться. — Не надо давать мне ложную надежду. Мы оба понимаем, что все эти «может быть» и «не всё потеряно» сделают только хуже. Вы не хуже меня должны это знать. Для таких как мы, детдомовцев, любое такое заболевание это смерть, потому что у нас нет денег, а я очень сомневаюсь, что найдутся какие-нибудь родители, которые захотят взять к себе ребёнка с практически неизлечимой болезнью, да и к тому же с неизбежным летальным исходом. Я буду для них просто обузой, поэтому просто оставьте меня в покое и не мешайте наслаждаться такими короткими остатками моей юности. Всего хорошего, доктор Добсон. Эндрю резко поднялся, не удостоив женщину даже взгляда, и вышел из кабинета. Он давно научился принимать суровую реальность под названием жизнь, но сейчас его волновало лишь одно: как рассказать об этом своему младшему брату? Эндрю не хотел никого видеть, поэтому спрятался в свой укромный уголок под лестницей, где его никто не сможет потревожить до ужина, а, может, и до отбоя. Устроившись поудобнее к стене, он прижал колени к груди и прикрыл глаза. По щекам маленького мальчика беззвучно потекли слёзы, и только темнота была свидетелем этой минутной слабости. Он не понимал, что сделал такого, чтобы получить всё это? Почему именно он? Это очень жестокая шутка от вселенной.