По осколкам Добра

— Ни-и-и-ия! О, Ни-и-и-ия! Иди ко мне, малышка! Женский голос был обманчиво ласковым, но Ния чувствовала, что ей не стоит выходить: будет больно. И папа предупреждал ее, что если вдруг что-то будет не так, как она привыкла, то лучше спрятаться. Поэтому девочка выбежала из дворика их крошечного частного дома, направившись к густым диким зарослям. Ния помнила, что нужно держаться узкой тропинки, но при этом скрываться в кустах, чтобы не выдать себя. Она шла медленно, но часто оборачивалась, пригибаясь к сухой от летнего зноя земле и закрываясь ветками. За ней следовала та женщина. Зеленое платье с рукавами-фонариками и воздушные темные кудри создавали ангельский образ, но маленькое сердечко знало, что это обман, и выстукивало каждую секунду: беги. За гладкой ореховой кожей и пухлыми персиковыми губами, приподнятыми в легкой улыбке, скрывалось нечто темное и странное. Ния это знала, поэтому торопилась быстрее дойти до утеса, чтобы спрятаться в яме, которую она там нашла между высокими дубами. Женщина шла по ее следам, чуть подслеповато прищуриваясь: яркое утреннее солнце мешало рассмотреть тропинку как следует. Легкий ветерок развевал ее длинное платье, открывая тощие слабые ноги. Она сложила руки рупором и крикнула: — Ни-и-и-ия! Не бойся, я всего лишь твоя мама! Иди ко мне! Ния поджала губы и продолжила пробираться к утесу. Как бы ей не хотелось вернуться домой, она четко повторяла себе, что сейчас так делать нельзя. Папа много раз говорил ей, что нужно думать о своей безопасности. Ообенно, когда его нет рядом. Нужно просто продержаться до его возвращения… Ния вышла на поляну и огляделась, пытаясь вспомнить, где именно в прошлый раз она нашла ту яму. Голые бледные ноги слабо щипало от крапивы и мелких царапин, а ладони были перепачканы грязью. Девочка недовольно вздохнула, понимая, что и новенький белый сарафан теперь в пятнах. Ния подошла к двум склоненным над ней деревьям, лихорадочно осматривая землю. Надо было срочно прятаться. — Вот ты где! Почему убежала? Поздно. Ния коротко пискнула от страха и побежала на самый край утеса. Она не знала, что будет там делать, но отчаянно надеялась, что спасительная идея придет ей в голову вовремя. Цепкие пальцы кандалами сомкнулись на крошечных руках, повалив на твердую землю: женщина смогла ее догнать. Ния вскрикнула и начала извиваться, пытаясь укусить ее и спасти любимое платье. Тяжелое тело навалилось со спины, прижимая ее к земле, а цепкие руки ловко перевернули на спину. Лицо женщины было обманчиво спокойным. Она даже пыталась тепло улыбнуться, отпуская левую руку девочки, но та отчаянно забрыкалась, щелкая зубами: энергии в маленьком тельце было хоть отбавляй. — Не дергайся ты! — прикрикнула женщина, приложив ее головой об землю. Ния всхлипнула, закатив глаза: в ушах зазвенело. — Чудовище! Надо было убить тебя еще в утробе! — Больно, — прошептала девочка, теряя былую прыть от адской боли в затылке. Женщина испуганно вздрогнула, прижав руки к груди. Видимо, она осознала, что натворила. Серые растерянные глаза уставились на Нию с ужасом. Женщина быстро замотала головой: — Нет-нет-нет! Я не могу… Не могу так с тобой… Я же мама… Ния медленно раскрыла глаза и попыталась сесть. Мама заботливо поддержала ее за спину и провела трясущейся ладонью по спутанным золотистым волосам. — Ния, малышка, — сказала она прерывистым голосом, словно не могла нормально вздохнуть. — Эт-т-то с-с-случайность! Мама на самом деле тебя любит! Очень любит! Ния отползла назад, давясь рыданиями. Страх охватил ее полностью. Сердце бешенно грохотало, голова раскалывалась от боли, перед глазами все расплывалось от слез, а губы дрожали от ужаса. Девочка сжала ладошки в замок и приложила к мокрой от слез щеке, отчаянно хватая ртом воздух. У нее начиналась настоящая истерика. Ее отвлек странный звон, похожий на звук колокольчиков Санты Клауса из рождественских мультиков. Ния прерывисто вздохнула и повернулась назад, широко раскрывая глаза от удивления: из травы вдруг взлетели десятки золотистых бабочек, светящихся мягкими искрами. Ния застыла, удивленно рассматривая пархающих созданий вокруг. — Феи?.. — испуганно прошептала мама и побелела от ужаса. Она подхватила Нию на руки и отбежала ближе к зарослям, с тревогой наблюдая за бабочками. Девочка испуганно вцепилась в рукава ее платья, не понимая, что происходит. Мама вбежала в дом, закрыв дверь на замок. Она продолжала держать Нию на руках. Затем забежала в одну из комнат и бросила дочь на кровать, резко начиная копаться в разобранном чемодане. Ния встрепенулась, от боли в голове не соображая, что происходит. Она села, внимательно глядя на нервную маму, которая наконец достала из потайного кармана чемодана металлическую печатку. Она вернулась к дочери и схватила ее за руку. Ния протестующе забрыкалась, пытаясь выбраться. Ее щека вспыхнула от острой боли, когда ладонь матери хлестнула по нежной детской коже. Перед глазами все поплыло. Ния безвольно упала на кровати, захлебываясь слезами. Мама надавила коленом на ее живот и скрестила руки над головой. Ворот сарафана съехал в сторону, и она приставила к ключице печатку. Ния истошно закричала, выгибаясь дугой. — Да замолчи же! Ради тебя стараюсь, неблагодарная дрянь! Они могут найти тебя! Ния почувствовала, как мама подхватила ее на руки и открыла шкаф, бросив девочку в небольшую плетенную белую корзину с нижним бельем и носками. Мама приложила маленькую ладошку дочери к печатке, которую по-прежнему вдавливала в ее ключицу. — Прижимай ее, слышишь?! — прошипела женщина, смаргивая слезы. — Они не должны почувствовать тебя! Ния послушно обхватила печать двумя руками, тихо шмыгая носом. Она ничего не понимала. Мама провела рукой по светлым волосам дочери: она плакала. — Ты должна молчать, поняла?! Ни звука! И не выходи, пока не придет папа! С этими словами женщина закрыла корзину крышкой и захлопнула шкаф. Ния прижала лицо к стенке, чтобы заглушить плач. Ключица пылала от действия печати, но она каким-то образом нашла в себе силы терпеть эту адскую боль. Сердце чувствовало, что снаружи происходит что-то страшное, к чему она тоже не привыкла. А значит, надо прятаться. Надо молчать, как мышка, чтобы ее не нашли. Мама закричала. Ее тонкий голос перекрыл странный звон, который исходил от бабочек на утесе. Ния вздрогнула, чувствуя, как ее тело наполняется ужасом. И вдруг реальность начала трескаться: воздух задрожал, крик матери стал визгливым и громким, а комната вокруг них пошла трещинами, медленно распадаясь на осколки. Ния почувствовала, как мягкий матрас исчез из-под спины, и она провалилась, нелепо размахивая руками. В спину ударил поток воздуха, и девочка хрипло выдохнула, теряя последний кислород в легких. Плотные темно-серые облака оказались холодными. Ледяные капли больно били по коже, заливаясь в рот и глаза. Руки и ноги изгибались лентами мебиуса, земля и темное небо менялись местами, тело ныло, а в ушах свистел ветер. На секунду все вспыхнуло белым светом: в тучах сверкнула молния. Ния снова попробовала перевернуться на живот, чтобы хотя бы проморгаться от воды, но сильные порывы вертели ее, как могли. — ЧУДОВИЩЕ! — вдруг гаркнули небеса голосом матери. Ния попыталась сделать вдох, но ничего не вышло. Мокрая одежда неприятно облипила тело, волосы превратились в грязно-серые сосульки. Ее снова завертело. И вдруг… Рядом с ней мелькнуло что-то большое, голубое и похожее на… Крыло. — УБЕРИ ЕЕ ОТ МЕНЯ! ОНА МОНСТР! Небо снова загремело, ослепляя ее молниями. И все резко потухло, отправляя ее в темноту. Сознание возвращалось медленно, а вместе с ним и ноющая боль в затылке и пояснице. Ноги почему-то не двигались, скованные покалывающим холодом, а глаза будто бы были вжаты в глазницы горячими камнями, так сильно их пекло. Легкие саднило от нехватки воздуха, пока нос хлюпал от соплей и раздувшихся сосудов. Ния чувствовала, что лежит на чем-то мягком и позволила себе расслабиться: не песок, а значит, она не пролежала несколько часов на мокром пляже в шторме. Ее кто-то нашел, возможно, даже сами маги Черного Круга вернулись и спасли ее из-под воды, а потом принесли куда-то… Возможно, к целителям или к себе. — Очнулась! Жилистая рука, покрытая старческими пятнами, резко подняла ее за плечо. Ния раздраженно застонала от тупой боли в висках и света, ударившего по глазам. — Доктор Ллойд, я все понимаю, но можно не мучить меня?! — прошипела девушка, потерев распухшее лицо. — Чувствую себя отвратительно! Она наконец проморгалась и осмотрелась: комната старика Ллойда в его доме, где он давал ей уроки магии. Ния посмотрела на приземистого мужчину в возрасте, который протягивал ей чашку с чем-то горячим. — Спасибо, — буркнула Ния, с наслаждением отпивая ароматный чай. — Я надеюсь, это хотя бы не мочегонный? — Спасибо за идею для следующего раза, — усмехнулся старик, усевшись на стул рядом с кроватью. Его глаза хитро блеснули: — Рассказывай давай. Ния неуютно поерзала, прижимаясь лопатками к спинке кровати. Ладони быстро согрелись от чашки, посылая волну мурашек по рукам. Она растерянно уставилась перед собой, резко вспомнив весь странный сон. — Что вы хотите услышать? — спросила Ния, поджав губы. — Тебя притащили ко мне трое магов в истерике. Они ничего внятного не сказали. Все, что я услышал, это то, что тебя чуть не смыло в море, — доктор наклонился к ней. — Снова приступ? Ния быстро заморгала, подняв глаза к потолку: — Ну… Он был странным. Не таким, как обычно. И сон, что я видела… Будто это уже со мной было, но я забыла… «Насколько же маленькой я была?» Сердце отчего-то сжалось, а на глаза навернулись слезы от вставшей перед ней картиной: маленькая испуганная девочка несколько часов просидела в корзине для белья, не понимая, что происходит. Ужас той крошки, что глушила рыдания и терпела боль от магической печати, вдруг накрыл Нию с головой. Она сдавленно выдохнула, поморщившись от бешенно стучащего сердца, грозившего пробить ей ребра. — Мне… Мне нужны маги. Черный Круг, — Ния посмотрела на старика Ллойда с нарастающей паникой в глазах. — Я не знаю, что со мной происходит, мне очень страшно, и я бы хотела, чтобы они были рядом… — ее голос сорвался. — Ну, еще я просто не хочу по двадцать раз рассказывать одно и то же. Ллойд внимательно осмотрел ее с ног до головы, недовольно кривя губы. Он видел, как дрожали ее руки, держащие чашку, и как она сдерживает слезы. Все ее состояние кричало о нестабильной магии, которая готова выплеснуться наружу при любом эмоцианальном скачке. Старик встал со стула и покачал головой: — Посмотри на себя: у тебя нервный срыв. Куда ты сейчас пойдешь? Как ты дойдешь до них? Отдохни здесь… Ния, шатаясь, встала на ноги. Она отдала чашку Ллойду и быстро накинула на себя еще влажную куртку, которая высыхала на бельевой веревке. — Мне нужно сейчас, понимаете? — она тяжело вздохнула: внутри быстро назревал какой-то липкий мешающийся ком. — Где они?.. В этот момент дверь в комнату резко распахнулась, и Ния почувствовала, как ее крепко обнимают, а в нос ударил терпкий аромат земляники и дождя. — Я так испугалась, когда услышала, что тебе стало плохо! — взволнованно сказала Ава, трепетно поглаживая ее по плечам. Она бегло осмотрела напряженное лицо Нии и нахмурилась: — Тебе снова нехорошо? Давай присядем! — Нет, стой! Мне нужно к Черному Кругу! — Ния умоляюще посмотрела на подругу, а затем на недовольного Ллойда. — Мне очень надо! — Они что, твои личные адвокаты, что ты без них говорить отказываешься? — раздраженно выплюнул Ллойд, сощурив блеклые глаза. Злость на ученицу смешивалась с волнением за ее состояние. Ава потянула девушку к кровати и надавила на плечи, заставляя ее сесть. Она опустилась на одно колено перед растерянной Нией и нахмурилась: — Тебе нужен отдых! Сколько часов ты спала сегодня?! Ллойд направился к выходу из комнаты, недовольно ворча под нос: — Неудивительно, что магия беснуется! Дурная голова и только! Девушки проводили его заинтересованными взглядами. Когда старик оставил их наедине, Ава резко повернулась к Ние, нахмурившись. Ния неловко повела плечом: — Ну что ты? — А что я? Я просто переживаю! — Ава недовольно фыркнула. — Ты же говорила, что терапия дает результат! Что приступы лучше поддаются контролю! — Но они все еще есть, — тяжело вздохнула Ния. Она взяла Аву за руки. — Это не так работает, Ава. От магического голода избавляются очень долго, а у меня очень запущенная ситуация. Я все еще тяжело больна. Печальный вздох подруги был тактично проигнорирован. Ния предпочитала не использовать слово «больная» по отношению к себе. Оно было слишком правдивым и обжигало ее, заставляя морщиться. Почему ее магия такая? Почему она причиняет боль другим?.. Ава села рядом, обняв подругу за предплечье. Ния прерывисто вздохнула, чувствуя, как ее затапливает горькая вина. Подруга снова переживала за нее, хотя она не заслуживает чьей-то дружбы. — Мне снова тебя убеждать, что все в порядке? Ния фыркнула, махнув плечом: — И как ты всегда угадываешь, ты ведь не читаешь мысли? — Опыт, — ответила Ава, развернув ее голову к себе за подбородок. — Ния, мы ведь подруги, так? — Так. — Отлично. Пойми теперь наконец: для меня наша дружба драгоценна. И я не могу, просто не могу отказаться от тебя и делать вид, будто мы незнакомы. Поэтому ты от меня не отвертишься. — Я плохая подруга… Я тебя не заслуживаю. — Это уже мне решать, — Ава потрепала ее по волосам. — И ты меня более чем заслуживаешь. Так что закрыли эту тему! Ты меня не обременяешь, не мучаешь, не бесишь (большую часть времени), не используешь, поэтому угомони своих тараканов! Ния закатила глаза. Сейчас ее тараканы в один голос трещали, что Ава слишком идеальна, слишком замечательна для такой, как она. Ну почему ей досталась такая понимающая, такая чуткая, такая принимающая все ее загоны подруга?! Чем она заслужила Аву? В затылок прилетела затрещина, из-за которой Ния сжалась на долю секунду, удивленно приоткрыв рот. Она уставилась на слабо улыбающуюся Аву с возмущением: — За что?! Больно ведь! — Это чтоб дурь из тебя выбить. Ты опять думала о том, какая ты никчемная, плохая, замкнутая, нелюдимая и бла-бла-бла! Сколько раз мне нужно повторить, что ты не обязана заслуживать дружбу или любовь? Они либо есть, либо нет, вот и все. И это не зависит только от тебя. Я вообще-то тоже имею голос в нашей дружбе, не забыла?! — Не забыла, просто… — Ага, оправдывайся сколько влезет! Я знаю твой мозг лучше тебя, вот честно! Ава снова дала Ние по башке, заставив ту просто обалдеть. Нет, удары не были сильными, скорее так, профилактическими, но сегодня подруга прям удивляла своей бойкостью. Ава славилась вечным оптимизмом, но никак не тягой к рукоприкладству. — Смотри, лично я считаю, что ты можешь со мной дружить, окей? — Ава наклонилась к ней. — И если тебе от этого легче, то я готова сказать хоть сто раз: ты меня заслуживаешь! Ты меня заслуживаешь, ты меня заслуживаешь, ты меня заслуживаешь… — Я поняла-поняла! — Ния поспешила заткнуть ей рот, тяжело сглатывая слюну. Лицо начало пылать от смущения и странного тепла в районе сердца. Ния прислушалась к себе и вдруг поняла, что от слов подруги ей стало легче. Пускай надоедливый писк тараканов продолжал свою мантру о том, что она не достойна никаких человеческих чувств и вообще, это ее вина, что погибли отец, Думан и Валтор, а после застывшего мгновения в шкатулке матери, все стало предельно ясно: она нежеланный ребенок. Ее не хотел самый родной для новорожденного человек — мама. «А если сон был правдой? — резко подумалось Ние. — Выходит, она хотела убить меня… И пыталась. Всерьез пыталась. Это уже не свалишь на послеродовую депрессию. Меня ненавидели еще в утробе. Я не должна была рождаться…» Ава, заметив странную перемену в лице подруги, потрясла ее за плечо и обеспокоенно спросила: — Эй, ты чего? Что опять происходит в твоей голове? — Да ничего, я просто… — Ния тяжело вздохнула, опустив глаза в пол. Говорить стало невероятно тяжело, язык будто прилип к небу. — У тебя ничего не бывает просто, — проворчала Ава. — Я хочу знать, что творится у тебя на душе, что там за буря такая, что ты едва ли не плачешь? Ния, мне важно, чтобы ты улыбалась, чтобы тебе было спокойно и безопасно, чтобы ты не забивала себя по собственной глупости. Расскажи мне, пожалуйста. Я очень хочу помочь тебе. — Ну просто… Я сегодня узнала, что моя мама… Пыталась меня убить, когда я была ребенком. И она… Ну… Она… Тяжесть сдавила легкие и горло. Ния схватилась за ладони Авы и сжала зубы, стараясь не дрожать от переизбытка эмоций. Но рыдания уже поднимались из глубин души, чтобы выжечь ее до тла. Слезы застилали глаза, ручьями скатываясь по щекам. Ния закашлялась, выдыхая первые хрипы. Сердце болело от осознания собственной никчемности… Она даже родной матери оказалась не нужна. — Ния! — Ава прижала дрожащую девушку к себе и накрыла руками ее голову, защищая таким образом от внешнего мира. — Дракон, это не твоя вина! Ты не виновата, что эта женщина не увидела, какая ты прекрасная! — Но я чудовище! Из-за меня умирают близкие… Это я их всех убила… Я не умею ни любить, ни дружить… — Почему это?.. — Я постоянно грублю тебе, оскорбляю и говорю… — Ниана, Дракон тебя дери! — Ава резко встряхнула ее за плечи и заставила смотреть на себя: — Запомни раз и навсегда: ни одни отношения не обходятся без ссор! И это нормально, что мы с тобой иногда злимся друг на друга! Не взваливай все на себя! Я тоже сказала сегодня то, о чем ты не была рада услышать, и я это знала. Но сказала намеренно, чтобы задеть тебя! Так что и я не без греха! — Постой, а что… Что ты мне сказала? — Ну как? — Ава вытерла большими пальцами мокрые следы с ее щек. — Я знаю, что тема парней для тебя болезненная. Ты рассказывала мне про магов хаоса, помнишь? — А, — Ния шмыгнула носом, чувствуя, как неожиданный вброс подруги заставил ее наконец успокоиться. — Но я не связывала твои слова с Кастором… Я просто… Меня не привлекают парни из лагеря. И меня разозлило, что ты пытаешься устроить мою личную жизнь. Но я не думала… Про случившееся. Честно. — Тебя все равно это задело, — отмахнулась Ава, подметив, что подруге стало лучше. Ния уже не рыдала в три ручья. — Так что прости меня, пожалуйста. — Но мои слова были хуже… Это я должна извиняться! В лоб Нии снова прилетел легкий хлопок ладонью. — Я и так тебя простила, чудо ты гороховое! — Ава коротко вздохнула: — На тебя невозможно долго злиться! И не обесценивай свою обиду на меня. Тебе тоже было больно, как и мне. Ты заслуживаешь извинений. — Но я и не особо злилась, — Ния снова шмыгнула. — Я все понимаю, Ава. — Нет, ты нифига не понимаешь. Вроде умная, а пока до тебя достучишься сквозь твои заскоки, три года пройдет, — Ава ласково улыбнулась: — Но мне в любом случае все нравится. Ния, это было мое осознанное решение — начать дружить с тобой. Я готова пройти с тобой огонь воду и медные трубы, потому что действительно хочу этого. Что бы ты ри сказала, как бы не возмущалась, я не откажусь от тебя, ты ведь моя подруга! А я своих не бросаю! Так что угомонись уже правда! И позволь себе дружить со мной с чистой совестью! Сердце буквально затрепетало от приятных слов. Ния расплылась в улыбке, чувствуя, как вечный гул тараканов постепенно затихает. Он все еще капал ей на мозги и путал все вокруг, но уже не так сильно: своей энергетикой Ава прогоняла ее занудные мысли. Впервые за шестнадцать лет Ния подумала о том, о чем боялась размышлять раньше. «А может, я могу… Я имею право на друзей. Я имею право на взаимность.» Почти сразу же эта мысль затерялась среди типичных «я ни на что не годна, я не заслуживаю таких хороших людей вокруг, я приношу одни неприятности, я наказание для них», но Ния все равно чувствовала себя спокойно. Ава была рядом и была готова переубедить ее в любой момент, когда эти заскоки станут громче. — Спасибо, — прошептала Ния, обнимая ее. — Боже, я так рада, что ты сейчас со мной! — Мне не послышалось?! — Ава шокированно раскрыла глаза. — Ты наконец осознала, что у нас дружба?! Я думала, что состарюсь, пока это произойдет! Чудо, не иначе! — Ну Ава! — Ну Ния! Они тихо рассмеялись. Ава сморгнула набежавшие слезы, но никак не прокоментировала: боялась своей искренностью разрушить магию момента. Да, ей было безумно приятно, что Ния сказала такие слова. Ава знала, что после потери близких девушка стала холоднее и замкнутее, и ей было сложно подпускать к себе людей. Собственно, поэтому Ава не стала расспыпаться в счастливых визгах и благодарностях, хотя ей очень хотелось крепко обнять Нию и запищать ей на ухо, как она ее любит и как гордится тем, что именно ей досталась такая замечательная подруга. Но промолчала. Было слишком рано. Ния была не готова к таким откровениям. Она только-только открылась ей. Ава нашла в вещах Ллойда пачку салфеток и бутылку воды. Она отдала их Ние, чтобы та привела себя в порядок. — Мне нужно к магам, — сказала Ния, придирчиво осматривая свое покрасневшее от плача лицо. Она недовольно цокнула: — Блин, они ведь начнут докапываться, почему я плакала! — Я не думала, что вы так близки, — заметила Ава и села рядом. — Вы давно знакомы? — Ну, почти с тех самых пор, как я попала в Магикс. После Алфеи я попала к ним на попечение, если можно так сказать. Да ты и сама знаешь почти всю историю. Ава кивнула, положив голову на ее плечо. Он обвила руку Нии, словно коала и выдохнула ей в шею: — Знаешь, тебе повезло, что о тебе заботятся взрослые… — Да мы и сами уже взрослые. — Не знаю. Я чувствую себя буквально пылинкой в этом мире. Ничего не могу, ничего не понимаю, боюсь всего вокруг… И у меня никого нет. Совсем никого, кто мог бы выслушать и дать совет. Ния грустно улыбнулась. В чем-то она понимала Аву. — Почему я только сейчас осознала, что мне нужна семья? Хоть кто-то родной рядом, — Ава тяжело вздохнула, выпрямляясь. Ния посмотрела на нее, стараясь не сбивать с мысли. Они редко делились чем-то сокровенным, что сломало их в прошлом, отдавая предпочтение насыщенному настоящему, наполненному бесконечной работой в лагере. Ава всегда казалась веселой и милой хохотушкой, но Ния, в силу своей магии, знала, что за широкой улыбкой скрывалась жгучая боль и обида. — Мои родители… Они волшебники. Я должна была стать ведьмой, как мама. Но дар проснулся у моей сестры, брата, а у меня — ничего. Вспышка горечи заставила Нию поморщиться и сжать кулаки. — Они тебя… Не любят из-за этого? — Да нет, — Ава усмехнулась. — Они пытались… Правда пытались меня любить. Даже неполноценную и дефективную. Но когда у других детей проснулась магия, они осознали, что я действительно аномалия для семьи. Они разочаровались во мне. Хотя старались не показывать этого. Ния вдруг удивленно раскрыла рот: — Ава, а как же платок… Постой, это ведь не?.. — Это прощальный подарок на совершеннолетие. Я была для них обузой и лишним ртом. Им было удобно избавиться от меня на законных основаниях. Я получила платок с гербом семьи, — Ава пожала плечами, фыркнув. — Будто издевательство. Потом мама с натужной улыбкой попросила освободить комнату, потому что на следующий день приезжали будущие арендаторы. Ну а я… А что мне оставалось? Я собрала вещи и уехала в столицу. Повезло, что в поместье барона как раз набирали прислугу. Ава замолчала, сложив руки на коленях. Она уставилась перед собой, не в силах посмотреть на подругу. Вопреки своей вечно веселой роли, Ава была глубоко несчастна. — Знаешь, что самое ироничное? Ния покачала головой, но закусила губу: на самом деле она знала. Сложно было не понять хаос в душе подруги, ведь сама она испытывала нечто похожее. — Я все еще люблю их. Безумно, отчаянно, совершенно безусловно. Я знаю, что не виновата в том, что стала их самым огромным разочарованием, но… Порой мне кажется, что жизнь наказывает меня за что-то. От меня отвернулись все близкие. А я, как дура, продолжаю ждать их. Словно они рано или поздно поймут и придут ко мне… Но этого не будет, — Ава горько улыбнулась, и Ние стало физически больно от ее слов: — Я не хочу возвращаться на Солярию… Боюсь, что потеряю последнюю надежду, когда увижу, что они вычеркнули меня из семейного древа и даже не похоронили… Ния коснулась ее плеча, осторожно обнимая, будто любое резкое движение могло сломать подругу. Она видела, что Аве больше не хочется плакать по этому поводу: она уже все выплакала. — Я тебя не забуду. Никогда, — тихо сказала Ния, сжимая ее предплечье. — И для меня ты не разочарование, Ава. Ты моя надежда. Ава удивленно уставилась на нее: — Это я-то? — Мне с тобой легче. И ты не даешь мне упасть духом окончательно. А еще мне нравится с тобой болтать о всякой чепухе. Без тебя в лагере было бы темнее. Гораздо темнее. — Ты перебарщиваешь сегодня с нежностями. Ты точно Ния?.. Подруги вдруг тепло рассмеялись. Ни одна из них не верила в то, что они наконец-то уверились в собственной дружбе. Это было волшебно. Трогательно. Почти доводило до слез, но они не разревелись, потому что не хотели портить момент соплями и обляпать друг друга. Ния вдруг взяла Аву за руку и произнесла с улыбкой: — Мы можем сделать наш личный герб. И парные платки. Будет что-то вроде… Символа нашей дружбы. — Звучит отлично. Через полчаса девушки наконец успокоились, так и не придумав дизайн платка. Время поджимало, поэтому они решили перенести их обсуждение на потом. А сейчас стоило все-таки навестить магов Черного Круга. Ния и Ава довольно быстро дошли до здания советов, где жил Черный Круг и по совместительству проводились ежемесячные собрания, на которых обсуждалось нынешнее положение лагеря. Еще издалека Ния почувствовала волну общественного недовольства и напряженно вздохнула: что-то было не так. Конечно, на советах редко можно было уловить хоть какую-то адекватную полемику, но чаще всего люди не отнимали время впустую, а действительно обсуждали решения проблем, назревших за последние три недели. Во всяком случае, так ей рассказывал Анаган. И Ния чувствовала, что он не лжет, чтобы не заставлять ее волноваться. Все и вправду было хорошо. Однако сейчас эмоциональный фон вокруг здания советов буквально искрился злостью и недопониманием. Ава, быть может, и не ощущала тяжесть воздуха, но глядя на напряженную Нию, осознавала, что происходят некоторые проблемы. И они сейчас войдут прямо в разгар спора. Заметив, как несколько подростков, греющих уши возле щелей и окон, резко отшатнулись, закусывая губы и странно хлопая испуганными глазами, Ния окончательно убедилась: ну все, там точно трындец. Но ее желание вмешаться только укреплялось. Она целенаправленно шла прямо к главной двери, чтобы ворваться в зал переговоров с шумом и блеском. Возможно, ругань захлебнется, и все просто застынут, забыв о своих пререканиях. Хотя судя по шоку на лицах наглых подсушивальшиков, ситуация после появления посторонних может стать хуже. Стихийная ярость и крики донеслись до них с Авой еще на крыльце. Подруга невольно замерла на ступеньке, впившись в руку Нии ногтями. Она была очень бледной и растерянной. — Мы ведь не можем взять и войти, — сказала Ава, посмотрев на подругу с мольбой. — Они взрослые, сами смогут разобраться. Нам не стоит вмешиваться. — Что-то подсказывает мне, что это касается всего лагеря. Значит, это и наше дело, Ава, — Ния покачала головой, морщась от гула недовольных голосов. — Мы в постоянной опасности. И от своих тоже. Ава снова потянула ее назад, недовольно хмурясь: — Многие мужчины тебя и так ненавидят, не надо лезть на рожон! — Да что я им сделала?.. — Ты скрываешь вид своей магии. Ты нелюдимая и мало с кем общаешься. Буквально только со мной и Элейн! — Да господи, при чем тут количество моих друзей?! — Ния раздраженно закатила глаза. — Им больше заняться нечем?! — Ния, твое появление их спровоцирует! Думай головой! Кто-то считает, что ты светлая, и из-за тебя случилась бойня на Солярии. Клянусь, они все так думают. Или думали. Хотя бы раз. — Это идиотизм! — Ну а я что сделаю?! — Ты на их стороне! — Да нет же! Я знаю, что в этом нет твоей вины, я просто не хочу, чтобы тебя прибили здесь и сейчас! Это опасно! Ния громко вздохнула, убрав мешающиеся волосы за уши. Она решительно взялась за ручку. — Почему ты никогда не слушаешь?! — фыркнула Ава, скрестив руки на груди и мысленно приготовившись к нападкам со стороны темных. — Я слушаю, когда хочу, — буркнула в ответ Ния и открыла дверь. Зрелище было… Ну, интересным. Услышав скрип двери, двадцать с лишним мужчин и женщин с оружием в ножнах и магией в крови резко повернулись к двум девушкам, растерянно застывшим на входе. Участники собрания все, как один, были красными от гнева, лица их блестели от пота и слюны, а глаза сверкали от ярости. Многие из них повскакивали со своих мест на лавках, наклонившись в сторону требуны, где стоял Огрон, до боли вцепившись в деревянные бортики. Гантлос стоял ближе к «зрительскому залу», спиной к другу, и пытался достучаться до людей. Анаган стоял в такой же позе, но с другой стороны. Нию едва не сбило наплывом негативных эмоций. Ава вцепилась в ее руку, сильно побледнев. Ния загородила ее спиной и осмотрела застывших истуканами людей. От той ненависти, что вспыхнула в глазах некоторых из них, ей стало не по себе. Вперед вышел высокий мужчина с лохматыми темными волосами до лопаток, зализанными назад. Лицо его было испещрено морщинами и пигментыми пятнами, один глаз был закрыт повязкой. Он недобро уставился на Нию и яростно прошипел, тыча в нее пальцем: — Мелюзге здесь быть нельзя! На выход! Ния бросила взгляд на удивленного ее появлением Огрона. Затем снова посмотрела на мужчину перед собой и нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто это: лицом он был ей знаком, впрочем, как и все обитатели лагеря, но вот имени она не знала. — Действительно, что эти дуры тут забыли?! — брякнул кто-то из толпы. Многие шепотом согласились с ним и недовольно загудели. Ния скривила губы. Ей уже это все не нравилось. Она, конечно, никогда не была на совете, потому что несовершеннолетних сюда не пускали, но что-то в отчаянных лицах магов Черного Круга подсказывало, что сегодня все вышло за привычные рамки. В груди забурлила привычная за полгода магия, отзываясь на эмоции хозяйки. Ния выдохнула, немного успокоившись. Нельзя позволить глазам засветиться, иначе у этих умников появятся вопросы. Она склонила голову набок, жеманно улыбнувшись: — Значит, вы у нас тут великовозрастные лбы, которые умеют вести конструктивный диалог? Мужчина раздраженно зарычал, подходя ближе: — Ах, ты выскочка малолетняя… Ния незаметно сглотнула, сжав кулаки, но ее взгляд оставался острым и смелым: она готовилась уклониться, если вдруг этот идиот ударит ее. Надо было защитить трясущуюся за ее спиной Аву. Ее голос почти не дрожал, а магия только подогревала уверенность: — Вы кричали так, что было слышно на улице. Теперь сегодняшнее заседание совета — достояние всего лагеря, а не только совершеннолетних. — Закрой пасть! Всяким детям и феям запрещено мешать совету! — выплюнул мужчина, придвинувшись к ней почти вплотную. — С чего такая уверенность, что я фея? Тебе удобно так думать? — Ния громко фыркнула и чуть отодвинулась в сторону, презрительно посмотрев на притихшую толпу: — Вам всем удобно считать меня феей, верно? И это вы называете себя взрослыми?! Ответственными за судьбу выживших?! Пха! Сборище трусов, способных лишь драть глотки впустую! На ваших глазах сейчас возможно ударят ребенка, а вы молчите?! Вам интересно посмотреть на избиение другого?! Гнев растекался лавой, заставляя Нию мелко дрожать от наплыва магии. Она все еще каким-то образом сдерживалась. Огрон вышел из-за трибуны, его глаза были холодны, как лед. — Если посмеешь тронуть ее хотя бы пальцем, то вылетишь с острова, Фирос. Я позабочусь о том, чтобы тебя никто не нашел. Его тон не предвещал ничего хорошего. Огрон не преувеличивал, и все вокруг это знали: лидер редко бывал в таком бешенстве, как сейчас, и лучше было не доводить до крайности. Ния уловила в эмоциях Фироса страх. Она улыбнулась: ей было приятно знать, что Черный Круг защитит ее в любой момент. Ну, и испуг Фироса ей тоже понравился. Вместе с этим она уловила шепот из толпы. Бросив короткий взгляд на недовольных людей, Ния слегка нахмурилась, взывая к своей магии. «Да как он может помыкать Фиросом?! Он наш начальник охраны!» «Негодяй, хочет лишить нас лидера! И эти его подпевалы тоже не лучше!» «Фирос был прав, они с этой светлой за одно! Так и знала, что Огрон заботится только о своих, а на нас ему плевать!» «А Фирос ведь предупреждал, что Черному Кругу плевать на лагерь! Они заперли нас на этом дурацком острове, чтобы держать за рабов!» Ния тяжело сглотнула. Нет, это было не просто плохо. Это была катастрофа. Как и полгода назад в Муравейнике, сейчас на Тир-На-Оге снова назревает переворот. И снова Черный Круг и она в опасности. Фирос, уловив настроение толпы, выпрямился и посмотрел на Огрона, расплывшись в хитрой улыбке: — Вот так значит, Огрон? Ты защищаешь ее? Она виновата в том, что случилось на Солярии, а ты мало того, что оставил ее с нами, так еще и защищаешь! «Да с фига ли я виновата?! — Ния растерянно нахмурилась, не понимая, откуда в их головах такие мысли. — Почему все подумали на меня?!» Судя по растерянным глазам Гантлоса и Анагана, недоумевала не только она. Однако Огрон не отступил, не испугался: ни одна мышца на его лице не дернулась, выдавая волнение. Да он и не был удивлен. Все, что чувствовала от него Ния, это холодная ярость. Взгляд Огрона пронзил Фироса насквозь, и он неспешно заговорил, осматривая притихших людей: — С каких пор Ниана должна нести ответственность за произошедшее? Что-то не припомню, чтобы она приводила в поместье Орден Света. Вы ее застали? Видели, как она указывает на вас рукой, сдавая светлым? Может, она еще и деньги получила за свое предательство? Наверное, тот, кто распространил этот слух, имеет веские доказательства, да? Но почему же тогда он позволил преступнице жить среди нас? Почему не обвинил в открытую? Почему мы не провели суд, раз нужно ее наказать? Неужели этот человек испугался магессы с магическим голодом? Его тон вдруг изменился, а глаза блеснули почти звериной яростью: — Я спрошу лишь один раз: кто обвиняет Нию в случившемся? Пусть назовет себя, если осмелится. Я не стану его наказывать. Я лишь выслушаю, как порядочный человек и лидер лагеря. И потом уже мы судом решим, есть ли тут вина Нии или нет. Ния прислушалась к мыслям толпы, чтобы сразу вычислить потенциального бунтовщика. В целом, она могла предположить, почему козлом отпущения избрали ее: она была самым загадочным жителем лагеря. Самой замкнутой, нелюдимой и незнакомой для тех, кто раньше долгие годы жил и работал в поместье барона бок о бок. Черный Круг тоже не вписывался, но был кое-чем связан с большинством людей — восстанием. По этой причине они взяли негласную ответственность за лагерь, втянулись в общество уже знакомых друг с другом жителей, а Ния так и осталась за бортом. Возможно, ей стоило побольше разговаривать с другими людьми. Стоило ходить на эти странные танцы, чтобы они приняли ее за свою. «Возможно, в этом есть моя вина, — призналась Ния самой себе. — Но сейчас нет времени на самобичивание! Надо действовать!» В этот момент она уловила постороннюю ярость, не имеющую ничего общего с праведным гневом Огрона и разбавленную в страхе. Ния подняла глаза на Фироса, который внешне выглядел совершенно спокойным. Но его мысли… «Нашлись тут умные! После Солярии никто больше не поверит этим выскочкам! Ишь как запел: выслушает, не накажет! Двуличный урод! И феечка, которую он покрывает, такая же! Смотрит будто в душу! Но меня таким не проймешь! Так бы размозжил ей черепушку, чтобы не смела перечить старшим! Не позволю фее собой помыкать!» — Пусть эти двое уходят! Правила едины для всех: малолеткам нельзя присутствовать на совете! — Фирос ткнул пальцем, заставив Нию отшатнуться в полном шоке: его палец коснулся ее между грудей. По мерзкой улыбке было ясно, что он сделал это специально. Ава вцепилась в руку подруги и потянула назад. — Ния, давай уйдем?! — тревожно спросила она. Ния подтолкнула ее к Гантлосу и сказала суровым тоном: — Иди пока к нему! Ава потупила взгляд, спрятавшись за магом. Ния убедила себя, что они поговорят позже. Она повернулась к Фиросу, который снова начал наступать на нее. — Феям здесь не место! — сказал он. — Ты чудовище, как и твои сородичи! На твоей совести кровь всех погибших на Солярии… Ааааа! Огрон в мгновение ока оказался рядом и вывернул Фиросу плечо. Тот завизжал, пытаясь выбраться, но любое движение причиняло ужасную боль. Огрон надавил сильнее, и раздался противный хруст. Фирос заорал пуще прежнего и завалился на пол, зарыдав от страха. Огрон повернулся к шокированной толпе и раздраженно прорычал: — Так это он вам мозги запудрил?! Поприседал пару раз на уши, а вы и рады?! — Даже если это не за ней приходил Орден, — несмело выкрикнул кто-то. — То вы-то уж точно виноваты в том, что они нас нашли! — Думаете, мы тогда ничего не видели?! — подхватил кто-то еще. — Фарагонда хотела добраться до того темного мага в плаще и девчонки! — Верно! Мы все видели и знаем! — женщина преклонного возраста вышла вперед, обвиняюще крича на Огрона. — Мы доверяли повстанцам! Мы верили в то, что вы боретесь за весь темный народ! Мы думали, что вы наша последняя надежда! Мы не выдали вас ни одной крысе за стенами поместья! А вы… Вы привели светлых! Мой сын… Мой любимый Освальд погиб в ту ночь! Он был моей единственной семьей, а вы отняли его у меня! Повисло гробовое молчание, прерываемое лишь всхлипами Фироса, который отполз к людям. Кто-то помогал ему перевязать сломанную руку. Огрон глубоко вздохнул, постепенно успокаиваясь (не без помощи Нии). В его глазах мелькнула боль. — Я понимаю ваши чувства… — Да как же! — фыркнул какой-то парень. — Ты никого не потерял в той битве! Своих-то защитил! — Я потерял того, кто был мне как младший брат, — Огрон нахмурился, но на деле в нем больше не было злости. Лишь глубокая печаль, что исказила его лицо. — Я потерял многих людей за всю мою жизнь. И каждый раз мне невыносимо больно — хоронить, оплакивать, а потом жить с этим долгие годы. Поэтому я правда знаю, что вы чувствуете, — Огрон выразительно посмотрел на затихших людей, что слушали его, молча раскрыв рты. — Но в том, что наши близкие погибли, виновата Фарагонда и Совет Магикса. Виноват Орден и его безумное руководство. Мы боремся не со всем Светом, а лишь с его верхушкой, ведь именно от них исходит опасность. — Они все опасны! — заволновалась толпа. — Нет, — строго ответил Огрон. — Я лично встречал фею, которой было не чуждо сострадание и великодушие. Она помогла нам в ту ночь — скрыла от стражников. Ния удивленно уставилась на него, даже не зная, что и думать. Огрон ее невероятно поразил! Он искренне благодарен Флоре! И он действительно верит в то, что не все светлые такие ужасные, как Фарагонда! Однако на лицах людей застыло недоумение. Даже скорее неверие. По их устоявшемуся мировоззрению, фея никак не могла делать что-то хорошее в сторону темных магов. Не в этой Вселенной! — Это правда, — вырвалось у Нии. Все взгляды тут же впились в нее с подозрением. Она подняла руки, нервно улыбаясь: — Я не пытаюсь продвинуть своих, нет! Феи уж точно не мои сородичи! С чего вы взяли, что я светлая? Фарагонда убила моего отца: разве могу я быть на их стороне после этого? Лица темных исказились от сомнений. Они ей явно не верили. — Хорошо, — Огрон устало вздохнул, недовольный тем, что ему не удается достучаться до людей. — Зайдем с другой стороны. В ту ночь вы лишились своих родных и друзей. Они положили жизни на то, чтобы мы с вами выжили. Они герои, о которых мы должны помнить. Они навсегда останутся в вашей памяти, и это покрасно. Я согласен: их убийцы должны понести наказание. Но обвинять невиновных — это несправедливо по отношению к погибшим. Они не заслуживают того, чтобы их память оскверняли преступлением. Толпа удивленно уставилась на Огрона, растерянно ахнув. Даже Ния посмотрела на него с нескрываемым восхищением, настолько ее тронули его слова. Огрон не только защищал девушку, но и… Боже, а как это назвать? У нее не было слов, чтобы хоть как-то описать то, что делал Огрон по отношению к темным. Ния не злилась на них за беспочвенные обвинения. Она понимала, что у них был негласный повод — они не знали, кто она. Для большинства людей она была девушкой, которая неожиданно-негаданно появилась в поместье и принесла с собой беду. Черному Кругу они доверяли из общей темной магии. «Надо исправлять!» — решительно подумала Ния, но все же поморщилась от волны страха. Ее же просто могли послать. Теперь-то обвинения звучали открыто… — Послушайте, — взволнованно сказала она, молча молясь, чтобы ее услышали. — Давайте разберемся с этим недоразумением. Моя магия… — Нет, — резко прервал ее Огрон, положив руку на плечо. Она растерянно нахмурилась: — Что?.. — И так все понятно, — маг незаметно мотнул головой, призывая подыграть ему. Он с преувеличенным интузиазмом взглянул на людей. — Разве нет? «Не вздумай говорить им! Поверь мне!» Ния решила довериться ему, хотя и не совсем понимала, почему Огрон устроил какую-то странную свистопляску вокруг ее магии. Некоторые вдруг нервно переглянулись и нерешительно закивали: — Ну да, вроде все понятно. — Фарагонда ненавидит ее, — добавил Огрон, будто еще недостаточно убедил их в том, что Ния — темная. Для большего эффекта он еще приобнял ее за плечи, чем добил ее окончательно. Ния не понимала, что происходит. Анаган и Гантлос, видимо, тоже. Их лица были такими же растерянными, как у нее. Огрон, тем временем, продолжал вешать всем лапшу на уши: — И как не заметили очевидное противоречие? Как она может быть светлой, если Фарагонда хотела убить ее лично? Фирос вдруг выпрямился, придерживая хлипко перевязанную руку, и злобно выплюнул: — Да вы посмотрите! И что ж вы раньше молчали, что она темная?! Мы должны верить тем… Он резко захлопнул рот, больно клацнув зубами. Фирос задергался, испуганно вращая глазами: его тело застыло, как статуя. Через пару секунд его отпустило, и он заозирался, вскипев от гнева: — Кто это сделал?! Я, блять, шутка для вас или что?! «Ния!» — возмутился Черный Круг. «Простите, не сдержалась!» — отмахнулась Ния. Однако ее проделка неожиданно вылилась в кое-что позитивное: люди вдруг стали разбредаться от Фироса, странно глядя на его припадок полнейшей ярости. Ния не могла отказать себе в удовольствии и хитро улыбнулась, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с Фиросом: — Эй, зачем ты разнес слухи обо мне? Не хочешь ответить за свои поступки? — Я бы тоже послушал, — добавил Огрон, грозно сверкнув глазами. Фирос затрясся от страха. Он выглядел отвратительно: багровое лицо, лоснящееся от пота, кривые искусанные губы и маленькие злые глазки делали его постыдным зрелищем. Ния встала и отвернулась, сложив руки на груди. — Ты! — закричал Фирос Огрону. — Какой же ты урод! Ты запер нас на острове и управляешь, как куклами… Думаешь, мы твоя собственность?! «Да откуда он это выдумал?!» — недоуменно подумал Гантлос. Его голос Ния отчетливо услышала среди гула других повстанцев. А она знала причину. И собиралась ее озвучить. — Это ты так думаешь, — сказала Ния, сделав шаг к Фиросу. — Ты ведь затеял это все ради того, чтобы стать главой лагеря. Это был не вопрос. И все в зале это понимали. — Оратор не от слова ор, придурок, — раздраженно фыркнула Ния. Ее глаза сузились от гнева: — Настоящий лидер не рвется к власти! Он заботится о людях, которые выбрали его, потому что осознает всю ответственность! А ты разве способен на заботу о ком-то кроме себя?! Посмотри, что ты сделал! Время, которое было отведено на совет, было потрачено на пустую ругань, хотя вы могли бы обсудить нехватку продовольствия! На дворе все еще зима, и нам надо придумать, как дожить до весны! А ты стравил всех! Ну что, это очень по-лидерски?! «А ведь она права…» «Дракон меня дери, она, кажется, разумнее, чем мы все вместе взятые! И как я не понял, что Фирос несет чушь?!» «Боже, мне стыдно, что я поверила ему… Бес попутал, что ли?! Ну это же стыдно — верить такому, как он!» — Ты не выглядишь как лидер, — продолжила Ния, воодушевленная мыслями толпы. — Ты выглядишь как трус! Жалкий бесстыдный трус! Фирос вдруг подскочил к ней и схватил за короткие волосы, тряхнув ею пару раз. — Вот же тварь! — заголосил он. — Да этот Огрон не сдержал свое слово! Он обманул нас всех! А ты чудовище, с ним заодно! Я все про вас знаю! Я прав! — Отпустил ее сейчас же! Но голос Огрона потонул в звоне, заполнившим ее сознание. Перед глазами снова замелькали золотые бабочки во главе с той самой — белой. И женский голос запел: — Ни-и-и-ия! О, Ни-и-и-ия! Где же ты?! Ния вернулась в реальность, чуть не оглохнув от истошного крика Фироса. Она тряхнула головой, и перед глазами прояснилось. Ния побледнела: ее руки сжимали шею темного, заставляя его синеть от нехватки воздуха. — Ния! — Огрон отцепил ее от Фироса, посмотрев со смесью испуга и злости. — Ты чего?.. Его взгляд вопросительно застыл на ее руках. По инерции, он закрыл ее собой от толпы, чтобы любопытные люди не увидели того, что увидел он. Ния и сама замерла, боясь пошевелить пальцами: синие вены вздулись, а вместо ногтей вытянулись острые темно-синие когти, которые вдруг пропали. — Ния, — повторил Огрон. Она посмотрела на него, тяжело дыша. «Я не знаю, что это, он просто сказал, что я чудовище и меня перемкнуло… Я не знаю, Огрон!» Он растерянно кивнул: «Сейчас все закончится, и мы поговорим». Огрон отдал ее под крыло Анагана. Сам подошел к Фиросу, скулящему от боли, поднял на ноги и вытолкал на улицу. — До лекарей дойдешь сам! — сказал он и вернулся за требуну. Огрон перевел дух, осматривая удивленных происходящим людей. После ухода неудавшегося бунтовщика они стали дышать свободнее, будто Фирос забрал с собой тяжесть, что лежала на их плечах, когда они выбрали встать на его сторону. — Пожалуй, мне стоит сказать вам некоторые вещи, чтобы вы поняли, в какой мы ситуации. Во-первых, даже не смотря на то, что Тир-Нан-Ог скрыт от посторонних глаз и от фей в том числе, мы все еще в опасности. Да, мы не знаем, что сейчас происходит в Магиксе, но это не спасет нас от войны. Игнорируя угрозу Ордена Света, мы никогда не будем жить мирно. Прошло уже полгода. Я считаю, что нам пора начать действовать. Никто не знает, когда Фарагонда догадается, что мы здесь. Нужно быть готовыми, иначе от нас ничего не останется, — он сурово нахмурился, и в воздухе стало сгущаться напряжение. — Во-вторых, я попрошу наших многоуважаемых агрономов и селекционеров подготовить отчет. Нам нужно понять, какие культуры подойдут для холодной земли, пока на дворе зима. Строителей попрошу завтра отправиться вместе с Гантлосом на восточную часть дворцовых угодий. Вы должны найти там подземный бункер и отремонтировать его. Нужно быть готовыми прятатать наших женщин, детей и стариков, если вдруг начнется осада. И в-третьих, скоро вам предоставят новое расписание работ с новым разделением людей. В каждой рабочей группе будет минимум два или три мага. Если война застанет нас неожиданно, то магия станет хорошей защитой. Об остальных мерах предосторожности я расскажу уже на следующем совете. — Но почему мы должны воевать со Светом?! Не все из нас становились повстанцами! — крикнул кто-то из толпы. Огрон кивнул: — Я знаю, что вы боитесь. Я знаю, что сомневаетесь. Но если мы не начнем действовать сейчас, то скоро не останется даже этого. Никаких клятв. Никаких надежд. Никакого Тир-Нан-Ога. Вам придется осознать: эта проблема касается всего темного народа. И победить мы сможем только вместе. Если вы не будете в восстании, то вас все равно убьют. Вы — темные, и потому Свет будет пытаться вас уничтожить. С этим ничего не поделаешь. Все идет к войне, и наша задача попытаться ее остановить. Я попрошу вас думать разумно: нам сейчас не нужны перевороты в лагере. Это ни к чему не приведет. Муравейник раскололся, потому что я не заметил бунтовщиков и дал их настроениям расползтись по всему восстанию, но больше я не совершу такой ошибки. Ния удивленно застыла. «Так вот что с его эмоциями… В Муравейнике все начиналось так же, а он пропустил это мимо ушей,» — осознала она и преисполнилась уважением к Огрону. Как лидер он определенно вырос. — Отныне я буду каждый день доказывать, что вы не ошиблись во мне, — Огрон вдруг вышел из-за требуны и низко поклонился людям. — Я клянусь, что приведу наш народ к свободной и мирной жизни, в которой мы не будем бояться показывать свою магию. Тьма — это тоже часть Вселенной! Это было похоже на новый лозунг восстания. Некоторые из людей были настолько поражены, что раскрыли рты. Ния улыбалась: внутри все трепетало от чужих эмоций восхищения. Огрону удалось убрать все недовольные роптания из мыслей людей. Они были уверены в нем, как в лидере. — Если мой Освальд погиб за нас, — вдруг сказала та самая пожилая женщина, решительно сжимая кулаки. — То его смерть не должна быть напрасной! — И моя дочь, и моя! Мы должны отомстить за них! — И за моего брата! — И за моих племянниц! — И за моих, и за моих! Однако радость, рожденная желанием отмщения, быстро угасла, как только вперед выбежала Ния — бледная, неуверенная, но что-то в ее глазах выдавало ее сожаление. Люди уставились на нее с молчаливым вопросом. — Что случилось? — спросил Огрон. Ния покачала головой: — Ну, вроде за здравие начали, а закончили… Это неправильно. — Хочешь сказать, что те гады, что убили моего сына, не должны понести наказание?! — Нет, вовсе нет, — Ния немного смутилась, формулируя свою мысль. — Просто… Мне кажется, что мы не должны бороться со Светом из мести. Это… не по-человечески. Мы же вроде условились, что не будем осквернять память погибших преступлением. Да и не все феи такие уроды… Поняв, что ее считают за дуру, Ния тяжело вздохнула: — Ну сами подумайте: станет ли вам легче, если вы их убьете? Проблема вражды Света и Тьмы не в том, что все светлые презирают всех темных и наоборот. Беда лежит куда глубже. Ния закрыла глаза, чувствуя, как чужая боль обжигает её изнутри. Она заглушила магию, чтобы не сломаться под грузом чужих эмоций. — Я не прошу прощать их, — ее голос был тихим, но твердым, как сталь под бархатом. — Я прошу не становиться такими же, как они. — Но они заслужили… — Они заслужили законное наказание, которое не подорвет судебную систему Магического Измерения, — вставил Огрон, взглядом заткнув гул толпы, которая вновь начала роптать. — Ния права. Месть — это петля, которая затянется на нашей шее, но… — он посерьезнел: — Мы не будем и прощать. Мы не обязаны. Мы будем бороться не за смерть, а за жизнь. За право на будущее без страха. За наших погибших тоже, но в первую очередь — за тех, кто еще жив. За друг друга. Ния благодарно улыбнулась, а внутри нее вспыхнуло что-то теплое, растекшееся по телу патокой, расслабляя ее. Ее слушают и понимают. И это было так окрыляюще. Ния впервые за всю свою жизнь чувствовала себя уверенной, нужной, словно она была лишней деталью, наконец-то нашедшей свое место. Но на лицах людей было лишь замешательство. Воспитанные диктатурой Света, они не понимали, что происходит. В чем смысл того, что пытаются сказать им Огрон и Ния? — Пожалуйста, — Ния посмотрела на них буквально с отчаянием. — Просто… Подумайте. Хотя бы после совета, пока будете работать или еще что… Это важно для нашей победы! Месть — это не черта темной магии. Вы не обязаны… — Но мы злодеи. Всегда ими были, — сказала мать Освальда. — А Орден Света? Они убили вашего сына. И остальных… Осознайте уже наконец: Орден не соблюдает правила Добра. Вас всю жизнь ложно обвиняли во Зле. На самом деле, быть добрым или злым — это выбор. Ваш собственный и осознанный! В вас тоже есть много доброго, я уверена. Чувствуя их растерянность и легкую злость от непонимания, Ния едва ли не заплакала. Ну как они могут?! Вот как у них настанет мир с такими промытыми мозгами?! Что еще ей нужно сказать, чтобы изменить их?! — На сегодня достаточно, — подал голос Огрон и указал рукой на дверь: — Надеюсь, вы поняли мои указания. Если что, спрашивайте. Совет на сегодня окончен. В следующий раз собираемся через неделю. Люди неспешно засобирались на выход, кидая странные взгляды на Нию. А она просто была расстроена. Она знала, что Черный Круг ее понял и услышал. Но ей хотелось достучаться до остальных темных! Ава коснулась ее руки, привлекая внимание. — Я пойду, — сказала она хриплым голосом. — Увидимся на танцах. Надеюсь, ты придешь. Ния кивнула, тяжело сглотнув. Ава вышла последней, и она осталась наедине с магами Черного Круга. Огрон подтолкнул ее к лестнице и кивнул с молчаливым пониманием во взгляде: — Пойдем, надо кое-что обсудить. Ния поплелась позади всех, грустно вздыхая. Анаган заметил ее подавленное состояние и громко фыркнул: — Да будет тебе! Никто не говорил, что изменение сознания будет легким. Нас-то всего было четверо и мы были более вовлечены в эту заварушку между Тьмой и Светом. А тут целая толпа. Сейчас рано надеяться, что они все осознают. — Поддерживаю, — заметил Гантлос. — Ты попыталась, и это похвально. Рано или поздно дело сдвинется с мертвой точки. Как мне кажется, это должно быть медленно, а не в лоб, как у тебя сегодня. Ния кивнула, негромко промычав. Она все равно чувствовала себя печальной. Они зашли на этаж, где жили маги, и расселись в гостиной. Ния устроилась на диване между Гантлосом и Анаганом и с интересом обратилась к лидеру: — У тебя же есть план, да? — Да, — Огрон выразительно посмотрел на нее, сжав руки в замок. — И мне нужна твоя помощь. Сначала нужно подготовить остров: отстроить подземное укрытие. Я точно помню, что феи сделали его где-то рядом с дворцом. Пока мужчины будут отстраивать его, нам нужно найти дополнительные меры защиты. Против светлой магии простые бетонные стены не помогут. Где-то во дворце есть тайная библиотека, где феи в военное время прятали свои артефакты и заклинания. — И искать их нужно будет нам с вами? — догадливо спросила Ния. Анаган спокойно кивнул, подперев рукой подбородок: — Раз уж у нас есть такие, как Фирос, то лучше будет, если солярийцы не будут знать о куче мощных артефактов в паре километров от них. Нужно быть на чеку. — И также, — Огрон снова заговорил: — Только мы с вами будем знать план полностью. Я не позволю лагерю расколоться снова. Что касаемо твоей магии, то им нельзя знать о ней. — Но почему? — Ты видела их реакцию на правду о светлых. Они еще не могут поверить и понять это. Они не поймут и тебя. Твоя магия ни светлая, ни темная, и это еще хуже, если бы ты была феей. Для них ты будешь одним сплошным предателем, потому что не относишься к какому-то конкретному народу. Ты имеешь право выбора, а значит, можешь уйти, как только увидишь выгоду для себя в команде светлых. Ния скривила губы, но была вынуждена признать очевидное: — Ну… В этом что-то есть. Они будут сомневаться во мне, да? — К сожалению. Поэтому пусть думают, что хотят. Мы их не обманули, а сказали часть правды. Этого пока должно хватить. Гантлос подался вперед. — А что на счет борьбы против Ордена? Ты хочешь вернуться в Магикс? — Для начала нужно разведать обстановку. Поэтому мы пойдем туда сегодня. Ния встрепенулась. Сердце неприятно сжалось при упоминании Магикса. — Хочешь, чтобы я прочла мысли жителей? — спросила она с легкой дрожью. Вот уж туда ей возвращаться не хотелось. Огрон кивнул: — Да, с тобой будет намного яснее, что там происходит. Нужно понять, где сейчас те повстанцы из Муравейника, — он слегка улыбнулся ей: — Я понимаю, что тебе не хочется, но я был бы признателен… — Дело не в том, что я не хочу, — перебила его девушка. — Просто воспоминания оттуда не самые радужные. Я помогу, куда ж денусь! Просто… Маги уставились на нее, ожидая продолжения. И Ния на одном дыхании рассказала им про странный сон, очень похожий на реальное воспоминание, новые триггеры и приступ, который выглядел хоть и более способным к контролю, но был гораздо мощнее прошлых. — Каждый раз, когда я слышу слово «чудовище», меня будто заклинивает, — сказала она, взглянув на свои руки. — И когти… Огрон, я же не одна это видела? — Что еще за когти?! — напрягся Анаган. Они с Гантлосом взволнованно переглянулись. — У Нии… Я сначала решил, что мне показалось, но… Она почти вспорола Фиросу горло, — ответил Огрон внезапно притихшим голосом. — Когтями. — Мы явно что-то не знаем об эмпатах, — вздохнул Гантлос, сканируя Нию глазами. — Ан, ты ж у нас закончил первый курс артефакторики. Что это была за печать? Ния расстегнула ворот куртки и слегка оттянула горловину кофты, открыв часть ключицы. Там находился чуть бледный небольшой шрам в виде креста. Она напряженно вздохнула: — У меня даже шрам остался. Папа говорил, что это случайный ожог в детстве. Но теперь мне кажется, что это от той печати. — Ну… Если ты говоришь, что эта печать должна была скрыть тебя от фей, то… Честно, я знаю только один вид магических печатей, — Анаган выглядел слегка испуганным. — Оружие инквизиторов. — Звучит, не очень. — Ну… Когда-то их использовали клирики, чтобы выжигать из ведьм их магическую сущность. — И что это значит?.. — Как бы тебе сказать… Если твоя мать каким-то образом добыла запрещенное оружие светлых, то она явно хотела запечатать в тебе твою сущность. Иначе говоря, стереть душу в порошок. — Но… — Огрон непонимающе нахмурился. — На тебе уже тогда было защитное заклинание чудовища Лунного леса, правильно же? Ребята переглянулись. Им стало тревожно. — Она хотела выжечь что-то другое, — тихо сказал Анаган. Ния быстро заморгала. Ей это все жутко не нравилось. Особенно ее реакция на произошедшее. В груди все сводило от тупой ноющей боли, а в глазах щипало от обиды и страха. «Чудовище!» — звучало набатом в ее голове. — Да почему?!.. Я же унаследовала ее магию, почему она хотела причинить мне боль?! — ее голос звенел от отчаяния. — Господи, какая же это все хуйня! И зачем я открыла эту шкатулку?! Все стало только хуже! Да, пожалуй, в одном она точно была уверена: ей не стоило узнавать что-то новое о биологической матери. Вот как ничего не знала, так и не надо было лезть в это болото! Не зря же папа никогда не говорил с ней об этом! У него были причины и, судя по ее воспоминанию, очень даже весомые! — Успокойся, — голос Анагана заставил ее тяжело вздохнуть и попытаться утихомирить беспочвенный гнев, возникший в груди. — Она уже ничего тебе не сделает. Ее наверняка поймали и убили. Ния не сдержалась и фыркнула: — Спасибо, утешил. — Ну, это же вполне логично. Главное, что теперь ты с нами. Если она каким-то образом жива, то уже никогда не получит тебя обратно. Вот это приятно согрело. Ния все-таки расслабилась и улыбнулась. — Меня больше пугают бабочки, — сказал Гантлос. Его лицо было максимально напряженным. — Если судить по твоему описанию, то это точно были шпионы черных роз. Это профессиональный отряд убийц в Ордене Света. — Вряд ли они знали обо мне, — Ния уже говорила более спокойно. Слова Анагана здорово преободрили ее. — Раз я все еще жива, то они ушли только с ней. — Раз мы разобрались с этим, то вернемся к нашим баранам. Все взгляды обратились к Огрону. — На этот раз мы изменим стратегию, — сказал он и вдруг хитро оскалился. — Мы не будем бороться с правительством Света. Анаган, Гантлос и Ния непонимающе переглянулись. Такого энтузиазма и такой идеи они явно не ожидали. — И как мы победим их? — спросил Анаган. — С помощью их же людей, — ответил Огрон. Его глаза блестели от вдохновения. — Устроим революцию. Но вместе со светлыми.

***

Тем временем Блум открыла глаза и снова увидела вокруг себя кромешную тьму. Ощущения нереальности происходящего успели позабыться, но даже так она сразу поняла, куда попала. Блум прошла чуть вперед, нащупывая что-то знакомое. Внезапно ее тело стянуло кожанными ремнями, и она застыла на месте, стараясь не упасть лицом вперед. Холодные ладони сжали ее щеки, а ухо опалило противно пахнущее разложением дыхание. Блум замычала, пытаясь вызвать магию и вернуть себе контроль над сознанием. Но за полгода она успела забыть, как управлять пророческим сном, чтобы собственная голова не закрыла ее здесь навсегда. — Смотри, — прошептал знакомый чем-то сиплый голос. Он казался ей насквозь прокуренным и чахлым. Гнилые пальцы сжали ее подбородок и направили вперед. — Смотри! Перед глазами резко включился свет, и Блум закричала от ужаса. В нескольких метрах от нее стояла металлическая стена, к которой был прикован Валтор. Он был страшно избит, измучен, волосы его слиплись от пота и крови, а тяжелые наручники протерли его руки почти до кости. — Валтор! — закричала Блум, надеясь, что он услышит ее и, как раньше в пророческих снах, спасет ее, снова станет сильным магом… Серая, покрытая уродливыми синими венами, ладонь заткнула ей рот. Вторая рука тоже появилась из-за спины и щелкнула пальцами. В воздухе перед Блум появился острый меч. Она закричала, забрыкалась сильнее, но мощная рука, вдавливающаяся в ее рот, не давала и пикнуть. — Смотри! — вторил голос. — Смотри, как он умрет! Валтор поднял на нее свои воспаленные блестящие глаза. — Блум… — прошептал он. Его лицо исказилось от необъяснимой скорби. — Пожалуйста… Блум, умоляю тебя… Спаси… Блум забилась в истерике, но ремни и ледяная рука ее не отпускали. Слезы заполнили глаза, размыв лицо Валтора. — Спаси ее… Спаси… Пожалуйста… Вы должны выжить… Иначе зачем я живу… Меч со свистом рассек воздух под булькающий смех за спиной феи Огня Дракона. Он вонзился ровно в грудь демона, заставив его вскрикнуть и запрокинуть голову. Красное пятно быстро растеклось по грязной рубашке Валтора, из уголка губ вытекла струйка крови, и он обмяк. Глаза его остались открытыми и умоляющими. Но вот прежняя яркая голубизна стремительно пропала, сделав их безжизненными и серыми. — Смотри! Смотри на него! — хохотало существо, удерживая голову Блум так, чтобы она не могла отвернуться от этого ужасного зрелища. — Смотри и страдай! Пол под ногами вдруг растрескался, и Блум полетела вниз, глотая крики и слезы. Она успела увидеть то уродливое существо, руки которого оставили на ее лице страшные синяки. Оно было похожим на Фарагонду, заливалось смехом, уродливо растопырив пальцы и облизывая лицо длинным синим языком с раздвоенным кончиком. Оно убило Валтора. Оно лишило ее противоположности. Блум вскочила, сбросив с себя одеяло. Сердце гулко билось о ребра, голова трещала по швам, а сознание топило страхом. Она бросила взгляд на соседнюю кровать, ожидая увидеть там привычную раньше мирно спящую Флору… Но там была лишь пустота. Блум встала, судорожно обнимая себя за плечи. Она оделась в первую попавшуюся зипку, запрыгнула в тапочки и вышла в коридор. «Флора, — подумала фея Огня Дракона, дрожа от кошмара. — Мне нужно поговорить с Флорой!»