По осколкам Добра

Орден Света, Магикс Последние полгода жизнь Блум превратилась в день сурка: погони за повстанцами, рейды по районам темных, тренировки в Ордене, учеба в Алфее и дополнительные занятия от мисс Фарагонды по вечерам. Все слилось в одну красно-серую массу, и фея Огня Дракона уже плохо осознавала реальность. Мозг был перегружен и нуждался в отдыхе, но ответственность за судьбу всего мира буквально обвилась ядовитой змеей вокруг ее шеи. Приходилось собирать все невеликие силы в кулаки и идти дальше. Сражаться за Магикс было сложно, но Блум успокаивала себя тем, что когда повстанцы закончатся, то и ее жизнь придет в норму и станет такой же спокойной, как до этого. Вот только все шесть месяцев ситуация не менялась. Темные повстанцы лезли изо всех щелей. Ей было трудно спать по несколько часов подряд. Первые месяцы она не могла даже вздремнуть пять минут без тремора в руках. Блум почти не ощущала себя, как человека, настолько ее выжимала бесконечная работа. Хотя что в ней осталось от той жизнерадостной феи, которая только попала в волшебный мир? Выжженая земля, только и всего. Она не могла больше смотреть на себя в зеркале — отчаяние в глубине потухших глаз вызывало слезы и панику. Блум теряла себя в этом сумасшедшем урагане опасностей. Тревога стала ее вечной спутницей, а травмы — неотъемлемой частью жизни. В тот день на Солярии Валтору удалось сбежать, а повстанцы скрылись в Лунном лесу и буквально исчезли — от них не осталось ни следа. Многие вопросы остались без ответов. А главное — это все из-за нее. Стоило обратиться к учителям раньше, чтобы научиться использовать свою одичавшую магию безопасно, а она снова подумала о том, что в этом нет ничего страшного, и решила сосредоточиться на поисках Валтора. Снова подумала только о себе, а не об общем благе. Снова подвела директрису. Снова подвергла мир опасности. Эгоистка! Глупая и самовлюбленная дура! Блум все больше погружалась в самобичевание. Хоть она и стала следовать рекомендациям мисс Фарагонды и брать у нее дополнительные уроки по контролю магии, но это не помогало бороться с депрессией, которая стала только усиливаться. Дошло до той крайности, когда любые ошибки других членов Ордена, даже самые незначительные, Блум брала на свою совесть и ужасно корила себя: «Могла ведь дать этой команде совет! Могла ведь предложить свою помощь! А вот если бы я пошла с ними, если бы вызвалась, то миссия была бы успешной!» Успокаивала ее только любимая директриса, с которой они виделись в приватной обстановке каждые три дня. Фарагонда специально освобождала свои загруженные вечера, чтобы провести сеанс терапии с Блум. Фея Огня Дракона это очень ценила: теплые слова директрисы словно бы укрывали ее одеялом, защищая от разъедающих мыслей и злых языков за спиной. Многие члены Ордена шептались о том, что Светлый Огонь Дракона мог бы все решить — и решить быстро, без серьезных потерь. А Блум молча слушала и глотала слезы: ей уже давно не хотелось воевать за тех, кто готов свалить всю ответственность на хрупкую девушку, которой еще даже нет двадцати. С другой стороны Блум понимала их: всем уже надоела эта холодная война. Да и тянется она гораздо больше, чем полгода. Блум, как обычно, размеренным шагом шла в кабинет мисс Фарагонды, чувствуя слабое волнение: сегодня ей обещали что-то новенькое, помимо привычных медитаций и зелий. Внутри постепенно расслаблялся комок нервов, побитых за последние три дня. Она снова прорыдала все выходные, не в силах даже выползти из комнаты и поесть. Блум планировала навестить Майка и Ванессу, но приступ паники накрыл ее слишком неожиданно: пришлось все отменить. Только встреча с директрисой хоть сколько-то радовала ее. После сеансов всегда становилось очень спокойно и пусто — самое то для измученной душевными терзаниями феи. Блум поплотнее запахнула серую вязанную кофту, морщась от сквозняка в коридоре. Она так увлеклась рассматриванием плитки под ногами, что не заметила идущую на встречу ей Флору. Они столкнулись и удивленно уставились друг на друга, словно впервые увиделись. Первое, что бросилось в глаза Блум, — это странная бледность Флоры и едва дрожащие ладони. И хоть они давно не общались, внутри феи Огня Дракона вспыхнула прежняя нежность, и она рефлекторно потянулась к фее природы. С Флорой ее связывало много душевных разговоров, которые помогали Блум справляться с паникой. Флора была ее якорем в этом бушующем море жизни — и очень жаль, что она этот якорь потеряла. — Флора? — Блум не выдержала и коснулась феи природы, с ужасом ощутив, что бывшая подруга дрожит. — Что ты… Что с тобой? — Я в порядке, — Флора резко вырвала свои руки, и Блум ощутила жгучую обиду. Ей хотелось вернуть их общение, так необходимое ей сейчас, но, кажется, хранительница Линфеи больше не горела желанием связываться с Винкс. — А ты в норме? Выглядишь плохо. Блум сдержала горький смешок. Внутри резко проснулась обида и отчаяние: без Флоры было очень одиноко. После того откровенного разговора на Солярии их связывало слишком многое, чтобы можно было так просто отказаться от дружбы. — Это побочный эффект, на самом деле я здорова! — фея Огня Дракона натужно улыбнулась, скрывая за мнимой радостью желание кричать от злости. — Я чувствую себя очень хорошо! — Побочный эффект?.. От чего? Блум поморщилась, но продолжала улыбаться. Надо было держать себя в руках. Если уж она хотела возродить дружбу с Флорой, то прошлые претензии подождут. — Я провожу сеансы терапии с мисс Фарагондой. Она помогает мне контролировать мою магию. Я почти закончила терапию. Флора резко отвернулась, сжимая кулаки. «Но что ей не нравится? — недоуменно подумала Блум, ощутив, как все внутренности сжимаются в комок. — Неужели Флора… Она не вернется? Она сама хотела уйти от нас?..» — Мне кажется, мисс Фарагонда не врач, Блум, — тихо сказала Флора, а у Блум защемило сердце. Флора считает, что она не права?! Она имеет что-то против директрисы?! Да как она смеет оценивать нынешнюю жизнь Блум, когда сама же бросила подруг полгода назад?! Блум коротко мотнула головой, удерживая широкую и счастливую (как ей казалось) улыбку. Нет, ее уже ничто не сломает. Она в состоянии защитить честь мисс Фарагонды. Даже перед подругой. — Тебе ведь нужна помощь?.. — вдруг прошептала Флора. Она выглядела действительно обеспокоенной. Но Блум, скрепя сердце, отмахнулась от бывшей подруги: — Да нет же. Я в порядке, разве ты не видишь? Как же ей надоело, что все вокруг видят, что с ней что-то не так! Она фея Огня Дракона! Она справится, разве не видно?! Это ее обязанность — спасти весь мир! — Вижу… — Флора, кажется, почувствовала медленно закипающий гнев Блум, и присмирела. Она опустила голову и сложила ладони в замок. Блум видела, что Флоре тоже очень неловко и стыдно стоять сейчас перед ней. Блум хотела наплевать на все и спросить про конвергенцию: что тогда произошло и почему кричала Стелла, но… Жгучая боль от предательства феи природы проникала буквально в кровь, заставляя ее бурлить. Блум очень хотела остаться рядом с Флорой, но, увы, не могла. Не только из-за собственной обиды, но из-за груза своей ответственности. — Мне пора, директриса ждет. А ты приходи к нам вечером, — Блум слабо вздохнула, все еще удерживая улыбку на лице. — Мы тебя всегда ждем. — Я не приду. Не смогу. Блум кивнула: она ожидала этого, хотя раньше предполагала, что Флора тоже мысленно, как и она, желает вернуть их теплую дружбу. Кажется, ошиблась. Флора что-то пискнула и быстро обошла Блум, убегая куда-то вперед. Фея Огня Дракона осталась одна в пустом коридоре. «Она что, правда больше не хочет с нами общаться?.. — растерянно подумала Блум, понурив голову. — И что за странные претензии к мисс Фарагонде? Что происходит с Флорой?» Даже спустя полгода Блум все еще могла определить, что Флора что-то скрывает от них, и ей стало не по себе. Раньше подруга такой не была. Или же сама Блум за ворохом своих проблем не замечала странности Флоры?.. С такими тяжелыми мыслями Блум дошла до кабинета директрисы и тихо постучала. Услышав голос мисс Фарагонды, она толкнула дверь и вошла внутрь. Руки ощущались слабыми: раньше эта дверь казалась не такой тяжелой. Фарагонда разбиралась с какими-то документами и параллельно печатала в ноутбуке. Она встретила Блум с усталой улыбкой. — Как ваше самочувствие, мисс Блум? — участливо поинтересовалась директриса. — Уже намного лучше, — радостно ответила Блум, почувствовав, как ее наполняет легкость и веселье. — Весь день ждала встречи с вами. Фарагонда польщенно улыбнулась и отложила работу в сторону, жестом разрешая Блум сесть рядом. Не на стул напротив, а буквально рядом. За полгода у Блум появилось собственное мягкое светло-розовое кресло с подушкой в виде бабочки, которое стояло впритык к кожаному стулу директрисы. Фарагонда сразу же взяла ее за руку, крепко переплетая их пальцы. Блум неловко заерзала, удобнее устраиваясь в кресле: оно было гораздо ниже, чем у директрисы, поэтому она буквально нависала над феей Огня Дракона. — Вы снова загружены? — спросила Блум, нацепив уже осточертевшую ей улыбку. Не хотелось волновать директрису своим состоянием. — Тут столько бумажек! — Такова моя участь! — печально усмехнулась Фарагонда, сжимая ее запястье. — Но кто-то ведь обязан руководить Орденом. — А как же Алфея? — Там все мои обязанности исполняет Гризельда, не переживайте. Фарагонда откинулась на кресле и накрыла глаза свободной ладонью, тяжело вздыхая. Она все еще выглядела могущественной главой Ордена Света, но в то же время ее плечи дрожали от ответственности за целый мир. Фарагонда приоткрыла один глаз и спросила, не сводя взгляда с Блум: — А как ваша магия? Блум стушевалась. Под ложечкой неприятно засосало. Она никогда не любила отвечать на этот обязательный вопрос, который задавала директриса всякий раз, когда Блум приходила к ней на сеанс. Ни один ее ответ не удовлетворял Фарагонду. Ни разу. — Все стабильно, — уклончиво сказала Блум, неловко краснея. Ей было трудно лгать любимой директрисе, но и правда давалась ей тяжело. Как и всегда, директриса легко раскрыла ее глупую ложь. Холодные пальцы сжались на тонком плече, а ставший за секунду строгим голос произнес: — Мисс Блум, мы ведь уже обсуждали, что вранье не поможет вам совладать со своей силой. В ваших же интересах говорить правду. Только правду. Блум вжала голову в плечи, опустив глаза в пол: знала по опыту, что не стоит смотреть на директрису в такие моменты. Лучше представить себя маленькой и серой массой — слиться с окружающей средой и не пикать. — Сколько вы продержались на этот раз? Блум прикусила губу: — Ровно сутки. Это гораздо лучше, чем в прошлый… — Неважно. Хотя бы ничего важного не сожгли? — Ну… Я спалила стол мисс Барбатеи, когда возвращала ей книгу. Фарагонда не ответила. Она встала и потянула за собой Блум, больно впиваясь ей в место, где плечо переходило в шею. Фея Огня Дракона прикусила язык до крови, чтобы не закричать. Все ее естество сжалось от страха и привычной для последних шести месяцев горечи. Блум знала, что стоит сопротивляться и не давать Фарагонде права делать с ней все, что угодно, но ей не хватало смелости. «Я во всем виновата. Я виновата в том, что Валтор сбежал. Что повстанцы еще не исчезли, что Флора ушла из клуба Винкс… Это все моя вина! — набатом стучало в ее голове. — А мисс Фарагонда меня все равно любит и помогает мне исправиться. Она знает, как лучше! А происходящее — это нормально. Я же виновата… Я должна понести наказание.» Фарагонда перенесла их в темную пещеру, расположенную где-то глубоко под землей. Где именно, Блум не знала: директриса отказывалась говорить ей точное место, аргументируя тем, что это очень важный объект для Ордена, и знать о нем могут только избранные. Фарагонда щелчком пальцев зажгла магические факелы, освещавшие пещеру по всему периметру. Она была отделана грубым светло-серым камнем, сквозь трещины в котором пророс мох и небольшая трава. Внутри почти ничего не было, кроме большого белого стола из необработанного мрамора у дальней стены. На нем был нарисован красный круг с золотой руной по середине. В углу стояла толстая свеча, а рядом с ней деревянная плошка с красными ягодами и толкушкой. Чуть подальше стояли стеклянные флаконы с синей и красной жидкостями, которые слабо вибрировали от близости двух фей. На столе лежал золотой острый кинжал и красное покрывало с золотой оторочкой. В стене рядом со столом была большая трещина, в которой с годами разросся темно-зеленый кустарник с мелкими алыми ягодами. Фарагонда отпустила Блум и подошла к столу, закатывая рукава пиджака. — Ты знаешь, что делать, — бросила она холодно. Переход на «ты» разграничивал милую и добрую старушку и серьезную холодную руководительницу Ордена Света. От последней не стоило ждать снисхождения. Блум молча кивнула, морщась от ожидания тех противных ощущений, которые появлялись у нее только в этой дурацкой пещере. Она ненавидела это место всей душой, но только оно могло помочь ей утихомирить бушующую силу, которая отказывалась подчиняться хранительнице с той самой битвы на Солярии. Магия будто взбесилась, протестуя против нахождения хозяйки в Ордене и периодически вырывалась наружу, сжигая все вокруг. Раньше это были классы или коридоры. Однажды Блум спалила тренировочный полигон для совместных занятий фей и ведьм, едва не убив учениц. Потом сеансы терапии стали помогать, и ей уже было под силу пресекать любые вольности своей магии. Но эффект ритуала был недолгим: ей не удавалось контролировать себя дольше трех дней. Блум медленно сбросила кофту, вздрогнув от холодного сквозняка, обдавшего голую кожу рук: она была в безрукавке. Это было практично: не нужно было потом отмывать кровь с рукавов. Блум быстро подошла к директрисе, которая уже смешала нужные пропорции зелий. Фея Огня Дракона села на стол и легла, перекрестив руки на груди. Фарагонда взяла ее за левую руку и вытянула ее перед собой. Блум выдохнула с горьким облегчением: на левой руке было не так много шрамов, как на правой. Фарагонда магией поднесла кинжал к молочной коже и провела по ней. Блум тихо прошипела от боли. Рана снова была глубокой, а значит, ей придется бежать в лазарет, где ей должны все зашить. Снова. Горячая кровь ручьями потекла прямо на золотую руну. Ее обод вспыхнул темно-фиолетовым, постепенно увеличивая громкость вибрации. В воздухе запахло железом. Блум поджала ноги к груди, обняв колени обеими руками: таким образом она сидела прямо в красном круге, вокруг которого сверкал обод руны. Она прижалась ухом к колену, негромко всхлипывая. Знала, что будет дальше. Фарагонда тем временем заклинанием распылила зелье над Блум и взяла горсть ягод из плошки. Она схватила фею Огня Дракона за волосы и заставила смотреть прямо на себя. Блум сморгнула слезы. Холодные пальцы директрисы впились в ее мокрые щеки, раздавливая мелкие ягоды. Кислый красный сок потек по щекам и шее, смешиваясь с горячими слезами. Блум снова всхлипнула, ощутив вспышку боли в груди. Руки Фарагонды чертили нужные символы на ее щеках и шее. Каждое прикосновение ощущалось, как ожог. Противный, мерзкий, больной… В горле запершило, а самой Блум захотелось блевать. Инородная магия ощущалась чужой и отвратительной. Светлый Огонь громко возмущался, пытаясь вырваться наружу и достучаться до своей хранительницы, но она закрыла глаза, сотрясаясь от рыданий. Закашлявшись, Блум чуть не вылетела за пределы круга и с ужасом уставилась на свою ладонь, где сочилась желтоватая слизь вперемешку с кровью. Девушка задрожала. Такого на ритуале еще не было. Но фиолетовый свет обжег ее ноги, когда она кончиками пальцев задела линию. Блум вскрикнула и снова сжалась в комок, обняв себя за колени. Изо рта продолжала течь смесь слизи и крови, и она просто молча глотала ее или стерала с губ ладонью. Левая рука горела от глубокой раны, из которой тоже текла кровь. Блум была не в силах смотреть на Фарагонду сейчас. Магия ритуала давила на нее со всех сторон, буквально вживляясь под кожу и пленяя ее силу. Невидимый ошейник сдавил горло, выбив из нее последний хрип и порцию слизи и крови. Голова гудела от боли. Фарагонда стояла напротив, в паре шагов от стола. Она наблюдала молча. На секунду Блум показалось, что она усмехается — но только лишь на секунду. Кажется, начались галлюцинации. Перед глазами замелькали размытые образы: счастливые лица родителей, гибель Домино, перепуганная Дафна, спасающая сестру, холодный Валтор, протягивающий к ней свои руки и неистово кричащий. Он почти коснулся ее, но защитный круг ярко полыхнул, стирая его призрак в порошок. Блум вскрикнула, почувствовав, как ее Светлый Огонь запечатывается, покрываясь толстой коркой ритуальной магии. Руна перестала сиять и сдерживать ее в магической клетке. Блум прерывисто выдохнула и сползла на пол, чувствуя жгучую боль в раненой руке и голове. Горло сжималось от неприятного послевкусия крови и слизи. Фарагонда присела на корточки рядом с Блум и провела рукой по ее спутанным волосам. Она намотала их на кулак и резко потянула вверх, заставляя девушку мычать от боли. Блум встала на трясущиеся ноги, все еще смотря вниз, лишь бы не позволять директрисе видеть ее такой беспомощной. И возможно, ей просто не хотелось видеть Фарагонду именно сейчас, но в этом она никогда себе не признается. Потому что директриса опытная фея и знает лучше. Потому что… Блум умела находить оправдания любым поступкам. — Ты ведь сильная фея, Блум. Сильнейшая во всей Вселенной, — от пустого голоса Фарагонды пошли мурашки. — Так почему сейчас плачешь? Не забывай, что от тебя зависит наше будущее. Соответствуй своей магии. — Но… — Блум хотела сказать о том, что ей все равно больно, что она не выбирала быть хранительницей Светлого Огня Дракона, но директриса толкнула ее вперед, отчего она упала на колени, расцарапав ладони о грубый камень. Фарагонда шагнула к Блум, впиваясь в плечо с новой силой. — Блум, запомни раз и навсегда: никому не сдались твои слезы. Зато всем нужна твоя сила. Ею хотят обладать все известные волшебники современности. Так что гордитесь своей магией, пока можете. Блум с раздражением сбросила руку директрисы и не выдержала: — Тогда я отрекусь от магии! Я не хочу так жить! Я не хочу нести ответственность за всех… Я этого не выбирала, так почему должна?!.. Магические путы сдавили ее запястья и шею, заставив испуганно вздохнуть и замереть. Фарагонда заставила ее встать на ноги, потянув за путы. Блум силой развернули, и она была вынуждена увидеть лицо директрисы — ледяное и суровое. Жестокое. — Мисс Фарагонда, я… Простите… Простите, пожалуйста. Фарагонда закатила глаза, но ослабила путы: — В следующий раз контролируй свои эмоции. Ритуал, конечно, не самый приятный, но ты, как истинная фея, должна вести себя соответственно. Ты не имеешь права отрекаться от магии, пока ты нужна миру. Блум пристыженно кивнула: — Да, знаю… Простите. Я забыла о приличиях. — Больше не забывай, — Фарагонда взяла ее за руку и перенесла их обратно в кабинет. Директриса отпустила Блум и села за стол, разминая спину с протяжным вздохом. Блум неуютно помялась на месте, не зная, вернулась ли Фарагонда в свое обычное состояние или ей есть, что еще сказать в качестве руководительницы Ордена. Она торопливо стирала слюнями следы ритуальных символов на щеках и шее. Левая рука пульсировала от боли, и фея Огня Дракона старалась не слишком резко ею дергать. Фарагонда в последний раз взглянула на нее с потаенной жестокостью, хрустнув пальцами: — И еще: постарайся больше не рыдать во время ритуала. Раздражаешь. Блум потерянно кивнула. Да, это были странные слова, и ей стоило задуматься… Но она намерененно заглушила голос разума. Директриса ее не обидит. Она ведь светлая фея, а светлые не причиняют вред. Запечатанный Огонь Дракона больше не злился из-за слов директрисы и не сбивал ее с толку. Блум выдохнула с облегчением. Наконец-то в душе настала тишина. Фарагонда вновь мило улыбнулась, наливая ей чаю: — Присаживайтесь, мисс Блум. Теперь, когда все позади, мы можем поговорить. Блум выдавила нервную улыбку: — Да, мисс Фарагонда. Но внутри все сжималось от неприятного ощущения пустоты. Ей хотелось вернуть свой Огонь назад, но, увы, печать будет работать три дня, прежде чем исчезнет. После долгой беседы с мисс Фарагондой, Блум вышла из кабинета полностью истощенной морально. Сегодня ей было тяжелее, чем обычно. Ритуал дался сложнее, а Огонь Дракона уже через два часа стал слабо пробиваться сквозь печать. Это было странно и стоило, наверное, сказать мисс Фарагонде, но Блум так не хотелось повторять ритуал, что она решила промолчать. И когда директриса позволила ей идти, Блум решительно выбежала за дверь, не в силах и дальше лгать ей. Узкие темные стены коридора давили на нее. Дышать становилось все сложнее, а грудь сдавливало фантомным железным обручем. Огонь вдруг ярко вспыхнул возле сердца, намеренно обжигая ее. Блум испуганно ахнула, чувствуя, как ее магия злится. Она побежала вперед, судорожно вспоминая, где может быть свободная комната, в которой никого не будет. Блум забежала в светло-бежевый зал, где располагалась галерея героев. Это была большая комната, увешанная портретами великих фей и волшебников всех времен и небольшими эпизодами их подвигов. Здесь было светло и просторно. А еще пусто. Блум выбежала на балкон и упала на колени, обнимая себя и выпуская Огонь наружу. Поток чистого Светлого Пламени вырвался из тела девушки, спалив белые блестящие перила. Блум тяжело вздохнула, пытаясь восстановить дыхание. Она медленно поднялась и тяжело опустилась на лавочку. Глаза заслезились от гнева. Блум коротко всхлипнула, ероша волосы. «Как же все так обернулось? Как я стала такой?.. — она посмотрела на начинающийся закат. Солнце коснулось ее щек, согревая. — Я ведь должна была возмутиться, да? Должна была сказать все, что думаю? Мне не стоит быть такой слабой… Нет. Мисс Фарагонда ведь знает, что делает. Я должна ей доверять.» Ее душа будто раскололась надвое: одна сторона взывала ее к бунту против ритуала Фарагонды, к голосу разума, к прошлой Блум, а другая — к чувству вины за горы трупов на Солярии после ее вспышки, к ненависти и боли, которую причинял ей золотой кинжал, исполосовавший ей руки. Блум вдохнула вечерний воздух и потерла виски. Магия недовольно ворочалась внутри, разрывая печать. Легкие горели огнем, пытаясь вспомнить, как дышать. Блум задушенно застонала, впиваясь ногтями в кожу головы. Две ее стороны снова сошлись в битве: кто она теперь? Как ей жить, и за что бороться? И что немаловажно, к кому ей можно обратиться за помощью? Флора не станет слушать, а остальные девочки слишком заняты Блум просто не хотела втягивать в свои проблемы подруг, как обычно. Ее накрыла ярость и обида на весь мир, от которой ломило кости и стягивало невидимые веревки на шее. Почему она попала в Магикс? Почему она хранительница Светлого Огня Дракона? Почему именно на ее плечи возложили этот груз ответственности за Вселенную?! — Я ведь хотела быть просто феей! Я не хотела оказаться выжившей принцессой с Огнем Дракона! Я не хотела спасать мир в одиночку! Флешбэки битвы на Солярии, странное повидение Флоры, полгода ритуалов, которые изранили ее руки — все смешалось в одну сплошную волну ненависти. Блум ударила кулаком по опаленным перилам и закричала: — Да чтоб все сгорело к чертям! Ненавижу этот Орден! Ненавижу Огонь Дракона! Ненавижу вас всех! Почему я должна спасать весь мир?! Почему я должна справляться с этим одна?! Я же не единственный Огонь Дракона, так почему он меня бросил?! Блум раздраженно зарычала и дернула рукой, вырвав клок волос. Голова вспыхнула от боли, и девушка вскрикнула, прикусив язык до крови. Клыки резко удлинились, на пальцах вытянулись когти, а глаза вспыхнули раскаленным золотом. Блум вскочила со скамейки и резко перевоплотилась в истинную форму Огня Дракона. Ее ярость не знала границ. — Где ты, чертов демон?! Как ты посмел исчезнуть?! Впервые за полгода Блум призналась самой себе, что Валтор, несмотря на его преступления в прошлом, был ей нужен. Она не испытывала к нему ненависти, хотя знала, что должна: он уничтожил ее королевство. Но его выражение лица, его поступки… Это рушило образ жестокого преступника. Блум не понимала, что ему нужно. Какая у него цель после освобождения? Он будет мстить директорам школ, которые когда-то его заточили? Блум все еще помнила тепло его рук, когда он не дал ей удариться во время падения с лестницы. Незаметно, но он защищал ее. Это трогало почти до слез. Ее Огонь вел себя спокойно только рядом с демоном. С ее половиной. — Где ты?! Тающее солнце ослепило ее на пару мгновений, и Блум зажмурилась, накрыв глаза рукой. Остроконечный хвост бестолково бился об ноги, будто тоже не знал, что делать. Блум зачесала волосы назад, глубоко вздыхая. Пальцы вцепились в опаленные перила, сжав их до трещин. Огонь вспыхнул вновь, вырвавшись коротким всполохом из груди. Ей нужна была ее противоположность. Нужен был кто-то, кто поможет ей понять, что к чему: Флора или кто-то, похожий на нее, кто знает самое сокровенное в ее душе. Блум горько зарыдала, уткнувшись руками в перила, волосы закрыли ее лицо. — Почему я не поймала его тогда?! Почему?! — она так сильно ударила кулаком по перилам, что мрамор начал сыпаться. — Где ты сейчас?! Я хочу знать, где тебя носит! Блум тяжело вздохнула, снова сев на скамейку. Чешуя постепенно пропала, сделав ее обычным человеком. Она понурила голову, сжав руки между бедер. — Ну, если тебе так интересно, то я сейчас с тобой. Блум вздрогнула, встрепенувшись, словно испуганная птица. Ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела, кто стоит у дальней стены, лениво жмурясь от закатного солнца. — Валтор?! — прошептала она, глядя в знакомые ледяные глаза. Демон пожал плечами и оттолкнулся от стены. Он усердно делал вид, что ему максимально скучно и вообще, он здесь просто так, а не потому что она позвала. Валтор подошел к лавочке и сел рядом. Их колени ощутимо соприкасались, и Блум неловко отвела взгляд, закрывшись волосами. — Как… Как ты здесь оказался?.. — спросила она, кусая пальцы от смущения. Валтор удивленно хмыкнул: — Ты позвала — я пришел. — Я не звала! — Ты хотела знать, где меня носит. — Ну я же… Фигурально! Я не имела в виду, чтобы ты реально приходил! — Надо было уточнять. — Замолкни, демон! — Блум сердито топнула ногой. Она повернулась к нему и насупилась: — Как ты посмел появиться?! — Так ты же… — Но ты пришел сюда по своей воле! На фоне разгневанной Блум Валтор выглядел непоколебимой горой. Он расслабленно развалился на лавочке и посмотрел на нее. — Ты права. Блум закатила глаза, понимая, что он не будет развивать свою мысль. Она уставилась на него с недовольством и поджала губы: — Зачем? Для чего ты вышел?! — Надоело следить за тобой исподтишка. — Ты следил за мной?! — Надо присматривать за принцессой Домино. — Очень смешно, — Блум максимально отодвинулась от него. — Ты сам уничтожил Домино, а теперь заботишься обо мне? Ублюдок! Со стороны демона послышался тяжелый вздох. — Ты права, — снова ответил он. — Я тот еще ублюдок. Но еще я твоя противоположность, — Валтор опустил взгляд на ее руки. — Я не каждый день присматриваю за тобой. Иногда навещаю, когда могу тебя увидеть (я не подсматриваю за тобой, когда ты переодеваешься, не смотри так!). За эти полгода я впервые вижу… Твои руки. Что с ними? Блум обняла себя за плечи и с тоской посмотрела на розовеющее солнце, пожав плечами: — Да так… Неважно. — Мне важно, — Валтор нахмурился: — Похоже на следы пыток. Что с тобой делают? Блум прерывисто вздохнула, накрыв ладонью рот. Взгляд начал расплываться от усилившейся головной боли. Ее резко замутило, и она согнулась, сдерживая рвотные позывы. Валтор накрыл рукой ее плечо, случайно надавив на синяк, который остался от хватки Фарагонды. Блум дернулась с громким шипением и упала на пол. Валтор последовал за ней, присев на корточки. Блум рвало, пока он поглаживал ее по спине и держал волосы. Картина маслом: фею тошнит, как после жесткой пьянки, а помогает ей демон, уничтоживший ее королевство. Абсурднее и не придумаешь. Валтор еще и платочек ей подал, как истинный джентльмен, и помог сесть обратно на лавочку. Блум немного потряхивало, но наверное, это больше от непередаваемого кринжа, а не от страха. Как можно бояться того, кто вытер тебе рот после рвоты? Только боготворить. Ну или как Блум, сгорать со стыда. Мало того, что опозорилась, так еще и перед заклятым врагом. Из горла вырвался истерический смешок: на лавочке сидела она, Валтор, а под их ногами растекалась лужа рвоты. И все это на фоне красивого заката. Прям начало какого-то дурацкого анекдота! Не выдержав, Блум захохотала, держась руками за живот. От смеха на глазах выступили слезы. Она сжала ладонь Валтора, уже хрепя от непрекращающегося хохота. У демона глаза чуть не выпали из орбит от такого зрелища. Нет, он тоже осознавал всю глубину кринжа обстановки вокруг, но у него хватало сил держать себя в относительном спокойствии. — Ты перегрелась на солнце? — удивленно спросил Валтор, приложив свободную руку к ее лбу. — Я может, чего-то не понимаю в людях, но вроде бы ты здорова… — Нет, просто… Пхахахаха! — Блум с трудом выдавливала из себя связанные предложения, показывая рукой на закат и лужу рвоты. — Это же такой капец… Сказал бы мне кто-нибудь полгода назад, что я буду сидеть с тобой на балконе и любоваться закатом, я бы с ума сошла от ярости, а теперь! Теперь я правда здесь, с тобой, и самое главное — мне ничуть не стыдно! Ну как, мне стыдно, но не перед собой, как перед образцовой феей, а перед тобой, ведь я тут все облевала… Валтор покачал головой в непонимании: — Тебе плохо, а ты смеешься? У тебя точно не все в порядке с головой. — О, я знаю! — и засмеялась еще громче. Валтор отвел глаза в сторону, молча ошалев от финтов своей противоположности, но затем в нем проснулось сочувствие. Он присмотрелся к фее и заметил, как она дрожит, но не от холода, а от какого-то внутреннего ужаса. И несмотря на смех, ей было очень плохо. Веселья в нем не было, только горечь и жалость к самой себе. Блум смахнула выступившие от смеха слезы и вдруг замерла в полном шоке: на дрожащие плечи опустился теплый кожанный плащ, окутав ее терпким запахом меда, персика, свежей травы и дыма. Легкий акцент специй щекотал нос, а сливочный аромат сладостей и цитрусов приятно оседал на языке, успокаивая растревоженное сердце. Блум глубоко вздохнула, незаметно поправляя плащ на плечах. Она отчаянно игнорировала вспыхнувшие щеки, но Валтору, к ее счастью, было абсолютно плевать на ее смущение: он сам был занят тем, что пытался казаться более отстраненным и не при делах. — Так что, — демон откашлялся, возвращаясь в нити разговора. — Что стало с твоими руками? Вернее, кто? — Тебя это должно волновать в последнюю очередь, — слабо фыркнула Блум, чувствуя, как ее Светлый Огонь тянется к нему. Исходящее от Валтора тепло и дурманящий запах расслабляли буквально за секунды. — Я единственный, кого это беспокоит, верно? — Нет! Обо мне есть, кому позаботиться! — Например? Голос Валтора был до невозможного ехидным. Блум снова начала пыхтеть: — Много людей, ясно?! Мои подруги и учителя! — Если бы ты хотела, чтобы они тебе помогли, ты бы не сидела сейчас здесь со мной, — заметил демон. — Я могу и сама справиться с проблемами! Не маленькая! — Поэтому ты возмущалась, почему всю работу свалили на тебя? Интересный способ решения проблем, милая. У Блум задергался глаз. — К-как ты меня назвал?! — Милая, — пропел Валтор и посмотрел на нее с нескрываемой издевкой. — Д-думаешь, тебе это сойдет с рук?! — Уже сошло, ми-ла-я! — Аргх! Перестань! — А ты останови, милая! Блум казалось, что у нее сердце выпрыгнет из груди от уровня смущения. Ее лицо уже горело, сигналило о том, что ее реакция на слова демона вызывает вопросы. По-хорошему, она должна его оглушить или связать на худой конец. А она что творит?! Болтает с врагом! Даже не болтает — пререкается! Ее взгляд невольно задержался на его губах — бледных, чуть полноватых и блестящих от слюны. Уголки были чуть приподняты. А в купе с пылающими весельем глазами, это была настоящая улыбка. Ему нравилась их беседа. Очень даже нравилась. Блум застыла, не сводя взгляда с глаз демона и вдруг поняла, что тонет. Отчаянно тонет, не зная, что ей предпринять. Вернее, она знала, что обязана сделать, как фея. Но не могла понять, чего хочет ее сердце. Валтор прекратил улыбаться, заметив ее растерянность. Он нахмурился, склонив голову набок: — Что-то не так? — Нет… То есть да! — Блум обвела рукой их вдвоем и забормотала: — Это же неправильно… Мы не можем так спокойно разговаривать. Мы ведь враги. Ты демон, а я фея, нам нельзя… Это в принципе невозможно! Почему ты не нападаешь?! Ты ведь должен! — Что и кому я должен, решаю только я, — серьезно сказал демон, разворачиваясь обратно к закату. — И я не хочу нападать на тебя, Блум. Никогда не хотел, если честно. Это ты вечно лезла с атаками. Я уже говорил тебе на Солярии: мы не враги. Мы противоположности. Звенья одной цепи. Блум тяжело сглотнула, чувствуя, как сердце сжимается от этих слов. Глаза снова защипало. Что-то было в этих словах, что-то трепетное и родное для нее. «Звенья одной цепи» — красиво звучит. В этот момент она даже не думала о том, что их разговор — аморальный и неправильный. Валтор стремился понять ее. Он не требовал от Блум спасения мира, не вбивал ей в голову странные правила «образцовой феи», не кривил губы, когда она вела себя, как человек — блевала и рыдала навзрыд. Валтор просто был рядом и держал ее за руку. Как же ей не хватало простого слушателя! Как же она нуждалась в поддержке… Пускай даже от врага. Все-таки иногда можно устроить перемирие, верно? — А ты почему не заковала меня в наручники? — в его голосе не было издевки. Валтор смотрел на нее внимательно: — И почему я… Почему я слабо ощущаю твой Огонь? Блум выпрямилась, как струна, сжимая кулаки. Ей было страшно говорить об этом вслух на территории Ордена, но близость Валтора придавала ей смелости. — Я не знаю, честно. Я вроде должна тебя поймать, но не могу. Рука не поднимается. И ты первым не нападаешь, так что я просто не вижу смысла… Или я обманываю и тебя, и себя. Возможно, я просто не хочу, чтобы ты попал за решетку. — Почему? — Не знаю. Ты заботишься. Слушаешь. Мы поговорили совсем немного, но я уже чувствую, что мне легче. Не знаю, почему конкретно: из-за того, что ты моя противоположность, из-за того, что ты мой враг или просто… Потому что ты для меня почти незнакомец, а к подругам я больше не хожу, чтобы пожаловаться на проблемы. С малознакомыми людьми проще: не нужно волноваться, что они как-то не так поймут или осудят, ведь мне самой плевать на их мнение, главное, чтобы выслушали. — Жилетка для слез, — резюмировал Валтор. — Да, — Блум тяжело вздохнула. — Тебе нечего сказать мне, так как ты меня не знаешь. А мне не оценить твои поступки, потому что я не знаю тебя. Мы можем только слушать друг друга. А с подругами… Мне нужно осторожнее подбирать слова, рассказывать только определенные вещи, чтобы они не переживали… С тобой так не нужно. Блум неловко пожала плечами, откидываясь на на спинку лавочки. Ноги немного разъехались в стороны, и ее бедро плотно прижалось к бедру Валтора, но Блум особо не обращала на это внимания. На задворках сознания тревожный голос мисс Фарагонды твердил ей, что она сейчас же обязана связать его и привести в темницу, но она заткнула его силой воли. — Есть еще причины? — Валтор смотрел на нее с интересом. — Никак не могу понять, что у тебя в голове. — Я и сама не знаю, — усмехнулась Блум, зачесывая волосы назад. — А причины… Мне лень? Такой ответ пойдет? — Тебе лень поймать заклятого врага? Ты сама-то понимаешь, как это звучит? — Да, но… Возможно, я просто… Валтор слегка толкнул ее в ногу и ободряюще приподнял уголки губ: — Я не осужу. Я почти не знаю тебя, сама же сказала. Все в порядке. Я никому не скажу. Блум смущенно сжалась, заламывая пальцы. — Твой Огонь успокаивает мой. Не знаю, почему. Наверное, все из-за нашей связи… — Но сейчас я не чувствую твой, — демон, кажется, был намерен вытащить из нее все ответы. Он заметил, как побледнела Блум. Нахмурился: — Блум?.. Что все-таки случилось с твоими руками? — Я не могу контролировать магию. Совсем. После приручения Дракона я будто с цепи сорвалась. Заклинания работают не так, как должны. От гнева из меня буквально вырывается пламя. Из-за меня могут пострадать люди. А потом… — она не стала уточнять, что «потом» — это после их встречи. — Все пошло наперекосяк еще больше. Магия злится и не поддается мне. Я буквально бомба замедленного действия… И мисс Фарагонда нашла способ запечатать мою силу, чтобы защитить людей и при этом работать в Ордене… Глаза Валтора темнели с каждым ее словом. Блум растерянно замолчала, сжав ладони в замок между колен. Она буквально кожей ощущала постепенно закипающую ярость демона. Как ни странно, она не сильно боялась его: заранее понимала, что его гнев направлен не на нее. Светлый Огонь, хоть и был недоволен ее насильным сдерживанием, но хорошо успокаивал. Валтор раздраженно выдохнул сквозь зубы и вдруг принял уставший вид: наклонился вперед, широко расставив ноги, и свесил голову, накрыв щеки руками, которые упирались локтями в колени. Блум смущенно отвернулась, лишенная последних крох личного пространства (да там и раньше ничего не было). — Что она… Блять, да как эта старуха посмела?! — утробно зарычал Валтор, с отчаянием смотря на уродливые шрамы Блум. Фея стыдливо поджала губы, закрыв руки его плащем, насколько возможно. Чувство вины сдавило ей легкие, не позволяя спокойно дышать. Глаза запекло от новой волны слез. «Какая же я слабая… Просто дурочка, даже плач сдержать не могу! Что уж говорить о магии?! Что я с собой сделала?!» Неожиданный всхлип, вырвавшийся против ее воли, заставил Блум сжаться, как от удара. Ей вдруг показалось, что вот сейчас, когда Валтор довел ее до максимально слабого состояния, он и нападет. Он ведь только этого и ждал, верно?! Но вместо нападения, Валтор вдруг повернулся к ней и осторожно, чтобы не напугать еще больше, снял с нее плащ. Блум не сопротивлялась. Молча плакала, кусая губы до крови, чтобы не удариться в новую истерику. Она старалась не смотреть него и отводить взгляд. Блум смирилась с тем, что теперь-то ее глупость и наивность сыграли с ней злую шутку: ее сейчас либо убьют, либо изнасилуют. Либо все вместе. Но вместо этого Валтор медленно вытянул ее левую руку к себе и накрыл большой горячей ладонью распухшую рану от ритуала. Блум удивленно раскрыла глаза, ощутив небольшое жжение, и встретилась с глазами демона — сосредточенными и неожиданно печальными. Он убрал свою ладонь и отпустил ее, снова накрыв дрожащие плечи плащем. — Что за… Ты вылечил меня?! — шокированно пробормотала Блум, рассматривая абсолютно чистую кожу на месте раны. Остальные шрамы все еще были видны, но конкретно последнего… Его больше не было. — Зачем?! — А ты зачем позволяешь ей так с тобой поступать?! — серьезно спросил Валтор, сдерживая гнев. — Это продолжается полгода?! — Да, — Блум снова виновато сжалась. — Прости… — Лучше бы о своем Огне заботилась! — Да, понимаю… Прости, пожалуйста. — Как можно быть такой безответственной?! Это же часть тебя, твоя сила и опора! — Знаю, я просто… Прости меня… Валтор раздраженно ударил рукой по своему колену и задрал голову, сердито рыча, оголяя клыки своей истинной сущности. — Да хватит извиняться! Это не поможет! — Да, прос… — Блум прикусила язык, виновато всхлипывая. — Прости, просто прости! Валтор хотел уже просто наорать на нее, но вовремя остановился. Его сердце сжалось от боли за свою противоположность. Он уже обвинял в случившемся с ней себя. Если бы только раньше он смог прийти к ней… — Позволь снять печать, — сказал Валтор, закатывая рукава рубашки. Он был неприклонен. — Н-нет! По-постой! — Блум выставила вперед руки в тихом ужасе. — Я же сказала: я не могу себя контролировать! Я спалю все вокруг, если печать спадет окончательно! Ритуал помогает сдерживать магию, я без него не могу! Да стой же! Блум вырвала руку из его хватки и резко вскочила, запахнув плащ посильнее. — Не трогай печать! — отчаянно попросила она. — Ты не понимаешь, как это важно! Ритуал — это мой единственный выход! Я должна делать это, чтобы защитить других, иначе все сгорит! — Это ты ничего не понимаешь, — возразил Валтор, закатывая глаза. — Печать делает только хуже! Рано или поздно ты просто взорвешься! Огонь Дракона не та сила, которую можно спокойно запереть. Это убьет тебя, Блум! — Мисс Фарагонда не намерена меня убивать. Она делает все, чтобы помочь… — И для этого режет тебя для ритуала?! — Это вынужденная мера, другого способа нет… — Есть, блять! Просто эта дрянь решила помыкать тобой, как куклой! — Да при чем тут… — Сядь и слушай! — Валтор резко зарычал, вставая со скамейки. Блум испуганно вздрогнула и отшатнулась к перилам. Она уперлась поясницей в холодный мрамор и неожиданно ногу свело судорогой. Блум неловко взмахнула руками и, не удержавшись, перевернулась через перила. Но Валтор успел вовремя ее схватить, не дав полететь вниз и столкнуться с землей. Он взял ее под локоть и вернул обратно на скамейку. Блум смущенно опустила глаза, сжимая в руках его плащ. Сам демон тоже сел рядом и тяжело вздохнул, зачесывая длинные волосы назад: — Фарагонда вовсе не помогает тебе. Никогда тебе не помогала. Ты ничего ведь не знаешь о печатях, верно? И о ритуалах? Блум несмело кивнула: — Ну да, и что? Я верю директрисе, она же светлая фея… — То есть, вид магии определяет характер человека? Блум растерянно раскрыла рот, быстро заморгав. — Нет, это же глупости… — Тогда почему ты доверяешь этой старухе?! — Мы знакомы уже больше трех лет, и она всегда помогала мне и девочкам… Судя по лицу Валтора, он хотел ей вмазать. Он раздраженно закатил глаза: — И как же, позволь спросить? Она защищала Алфею хоть раз? Она сражалась с Даркаром вместо собственных учениц? Она вызывала армию Магикса на помощь, чтобы не подвергать опасности первокурсниц?! Сердце Блум ушло в пятки. Она резко отвернулась от Валтора и сжала кулаки, судорожно пытаясь хоть как-то возразить. — Но Винкс всегда сами вызывались сражаться в первых рядах… — После того, как эта тварь толкала речь о том, что настоящая фея никогда не отсупает перед лицом опасности и бьется до последнего вздоха?! А иные не достойны называться феями, но ученицы Алфеи безусловно не такие, верно?! Это же ее слова?! Блум испуганно взглянула в горящие гневом глаза Валтора, растерянно шмыгая носом. Голова трещала от сотни воспоминаний о школьных сражениях против Трикс и Даркара. Фарагонда всегда выступала, как превосходный оратор — выступала перед толпой напуганных учениц, заряжала на сражение, но никогда… Никогда не вставала на защиту школы вместе с ними. А в случае с Даркаром так вообще отправила Винкс со всем разбираться, а сама с Гриффин и Кодатортой подоспела под самый конец, когда уже не было смысла идти в бой. Фарагонда никогда не сражалась с врагами Вселенной. Она всегда была позади тех, кто дрался за нее. И даже сейчас… Даже сейчас директриса Алфеи сваливала всю ответственность за судьбу мира на плечи кого-то другого. Кого-то помоложе. Кого-то, кто ей безоговорочно доверяет, буквально заглядывает в рот и не задает лишних вопросов, благодаря годам методичной промывки мозгов. Блум вдруг вздрогнула, посмотрев на выжидающего Валтора. Он немного расслабился, поняв по ее шокированному лицу, что смог раскрыть ей глаза. Блум вцепилась в свои предплечья, впиваясь ногтями почти до крови. Ей не верилось. Три года… Три года она считала Фарагонду… Блум резко замотала головой: — Нет-нет-нет! Я бы заметила, я бы… — Я могу доказать тебе, — Валтор осторожно взял ее за руку, крепко сжав в своей. — Если я сниму печать, то ты ничего не спалишь. Наоборот, тебе станет легче. — Ты демон! Черт, это неправильно… — Блум всхлипнула, тяжело дыша. Ее уже трясло. — Ты уничтожил Домино, как я могу… Ты ведь всех убил, ты преступник… Ты пытаешься запудрить мне мозги! Это и есть твоя цель, да? Переманить меня на свою сторону и захватить мир?! — Это тебе тоже Фарагонда сказала? Зачем мне вообще целый мир? — Валтор тихо усмехнулся. — От Света мне нужны только мои артефакты, которые они украли. Блум растерянно замолчала. Она не понимала, что ей нужно сказать. Как вообще их разговор дошел до такого?! Что с ней происходит, почему она не хочет отомстить ему за королевство… Почему ее магия так стремится к нему? А слова духа королевы Марион? Разве станет мудрая правительница доверять демону-предателю? Валтор решил использовать последний козырь. — Ты знаешь, что в светлой магии нет ритуалов? — Что?.. — Блум побелела, как снег. — Ритуал запечатывания магии — это темная магия. В светлой магии существуют обряды, но никаких ритуалов. Тебя все это время накачивали темной магией, поэтому… Видимо, поэтому я тебя больше не чувствую, — Валтор со вздохом опустился на одно колено перед скамейкой, продолжая держать ее за руку. Он заглянул ей в глаза, пытаясь вызвать хоть немного доверия: — Блум, я всего лишь… — Стоп-стоп-стоп! — Блум испуганно вздрогнула и потянула его за воротник вверх, заставляя встать. — Ты что, там же моя рвота, ты испачкаешь брюки… На его колене уже красовалось пятно, и фея стыдливо простонала, зажмурив глаза. Ну, такого стыда в ее жизни еще не было! Ее враг только что испортил свою одежду в ее рвоте… Хуже просто некуда! Валтор вдруг тихо засмеялся, чем шокировал Блум еще сильнее. Он запрокинул голову, почесав затылок. А Блум просто застыла, сгорая от неловкости. Как на зло, заклинание очищения вылетело из головы, и она даже не могла исправить ситуацию. Сам Валтор тоже не спешил кривить губы в отвращении и стирать пятно магией. Он покачал головой с озорным блеском в глазах. Блум никак не могла понять, что его так забавляет в этой ситуации, бестолково пялясь на демона, который вдруг приобрел человеческие черты в ее глазах. Он смеялся. Не глупо, не издевательски, не по-злодейски… Просто весело. — Ты только что осознала, что тебе лгали последние три года, но при этом волнуешься о моих брюках? — Но… Меня стошнило при тебе! Как я могу не думать об этом?! А твои брюки очень дорогие… И они теперь в моей рвоте, блин! — Я постираю их, — Валтор хитро улыбнулся. — Главное, чтобы с тобой все было в порядке. — Лучше забери свой плащ, вдруг меня снова стошнит! — Блум торопливо сняла с себя плащ, но Валтор положил руки ей на плечи, заставляя его оставить. На его лице все еще было яркое искристое веселье. — Пускай стошнит. Я постираю, главное, чтобы ты была в порядке. Блум прикусила губу, чувствуя, как жар расползается по щекам. Сердце предательски екнуло, а в животе вдруг вспыхнул легкий щекочущий трепет. — Забавно, но это самое романтичное, что мне говорили за всю жизнь, — хмыкнула фея Огня Дракона. — Я польщен, — хохотнул Валтор, стирая магией пятно со штанины. Блум удивленно вздрогнула, прикрыв ладонью рот: — Я сказала это вслух?! Забудь! Сейчас же сотри это из памяти! — Тогда дай мне снять печать. — Да что ж ты будешь делать… Ты не отстанешь?! — Ты ведь и сама все понимаешь, — Валтор вдруг стал серьезным и наклонился к ней. — Фарагонда тебя использует. Ты для нее не более чем марионетка. Если вдруг что-то случится с Орденом, то все повесят на тебя, ты же понимаешь? У нее слишком много связей, она выйдет сухой из воды, а вот на тебя удобно натравить всех собак. — А вдруг она не такая?! А вдруг… Она же директриса Алфеи, она всегда была на моей стороне и защищала, если совет пытался меня выгнать! — Ей выгодно держать тебя рядом. Милая, не глупи! Ты снова отрицаешь очевидное. Валтор тяжело вздохнул и вдруг снова встал на колени перед ней, взяв ее руки в свои. — Я могу помочь тебе с магией. Я знаю Огонь Дракона. А эта старуха не знает, запомни это! Никто из Алфейской шайки не сможет научить тебя управлять твоей магией, потому что она отличается от привычной им. Секреты дара Дракона тщательно охранялись королевской семьей Домино, и никто больше о них не знает. Тебя просто водят за нос, Блум. — То есть, — сказала Блум, хмурясь. — Только ты можешь мне помочь? — Выходит, что так. Я прошу тебя о доверии. Не стану заставлять, если ты не хочешь. Пожалуйста, подумай о себе. Никому не будет легче, если ты умрешь от темных ритуалов. Блум поджала губы. Выбор был сложным. В глубине души она знала свой ответ, но не могла принять его. Ситуация складывалась странно: Валтор на нее не напал, не насмехался, не просил встать на его сторону и захватить мир (реально, а нафига злодеям завоевывать вселенную?), не пытался как-то всерьез манипулировать. Он смеялся рядом с ней легко и искренне, словно наконец снял с себя маску страшного преступника, каким его считал Орден Света и простой народ. Валтор объяснил ей простые вещи, о которых она могла бы догадаться сама, если бы помимо страдания еще не забывала анализировать происходящее. А Блум настолько загнобила себя, что не увидела таких очевидных странностей. — Это… Это будет больно? — осторожно спросила она, чувствуя, как ее ладони потеют от довольно смущающего положения Валтора. — Я постараюсь сделать так, чтобы ты ничего не почувствовала. Сердце снова екнуло. Блум мысленно застонала, давая себе по лбу: ну, что с ней не так?! Валтор — враг номер один! Сердце не должно екать из-за слов этого демона! Валтор тем временем удобнее обхватил ее ладони и что-то зашептал. Его волосы вдруг наэлектризовались, поднимаясь светло-пшеничным облаком. Он неярко засветился темно-красным, передавая Блум часть своих сил. Девушка затаила дыхание: Темный Огонь ласково обнимал ее испуганный Светлый и спокойно согревал в районе груди и живота. Голова, правда, неприятно загудела, и Блум поморщилась, скрипнув зубами. Валтор тут же напрягся, и боль затихла. Темный Огонь добрался до печати, уже потрескавшейся от напора разгневанной силы Блум. Она вскрикнула, ощутив обжигающее пламя, растекшееся по печати. Валтор крепче впился в ее запястья, перетягивая всю боль на себя. И темная печать резко начала растворяться, освобождая Светлый Огонь Дракона. Блум раскрыла глаза, смаргивая слезы, выступившие от коротких вспышек боли. Валтор выглядел слегка помято и еще бледнее, чем до этого. На висках выступил пот, а в глазах полопались капилляры. Он отпустил ее руки и прижался лбом к ее коленям, пытаясь восстановить дыхание. Блум растерянно уставилась на него, не зная, куда деть руки. Ей было жутко неловко. «А мы ведь можем начать встречаться, — поняла она, вспомнив свой пророческий сон. Лицо залилось краской. — Господи, о чем ты думаешь, дурочка?! Какой встречаться?! Он, конечно, красивый и умеет вешать лапшу на уши… Нет-нет-нет! Не думай об этом! Не думай! Мы враги! А сейчас у нас просто перемирие!» В груди вдруг вспыхнуло родное Светлое Пламя, радостно потянувшееся к своей противоположности. Блум позволила этому случиться: все же, ей правда не хватало его присутствия эти полгода. Притихший Темный Огонь с готовностью ответил на зов, и они переплелись, делясь друг с другом силами и радуясь долгожданной встрече. Блум выдохнула с облегчением, окончательно расслабившись. Руки нашли мягкие волосы демона и стали медленно поглаживать их. На ощупь они были просто идеальны: гладкие, шелковистые, словно созданы для того, чтобы прогонять стресс. Блум с удовольствием пропустила несколько прядей через пальцы, игнорируя тот факт, что демон подозрительно растекся лужей на ее коленях. Валтор тихо замурчал, громко выдыхая ей в ноги. — Мне нравится твоя благодарность, милая, — хитро улыбнулся он, приподнимая голову: радужка неярко сверкала голубым, заполнив собой весь глаз, зрачок вытянулся, зубы заострились, на щеках появились россыпи темно-красных чешуек, словно веснушки, а сквозь светлые пряди пробились небольшие кирпичного цвета рожки. — Господи, ты чего?.. — Блум отняла руку от его головы, удивленно рассматривая лицо демона. Что ни говори, а с легкими акцентами истинной формы он выглядел… очаровательно. До безумия прекрасно. Ее Огню очень нравилось. — Поднимайся быстро! Я просто забылась! Валтор медленно встал на ноги, тяжело опускаясь рядом с ней на лавочку. Он выглядел довольным. — Ну что, ничего не спалила? — Вроде нет, — Блум смущенно отвернулась, сложив руки на груди. От ощущения родной магии и близости своей противоположности ей стало намного легче. — Но мне говорили, что я опасна и не смогу сдержать себя. — Наврали, — спокойно ответил Валтор. — То, что случилось на Солярии — это следствие того, что ты сдерживала истинную форму и эмоции долгое время. Ты столкнулась со мной, твоя магия резко вспыхнула, и ты испугалась. Это нормально для хранителей, если их не обучают должным образом. — А тебя обучали? — Три Древние Ведьмы, — Валтор печально усмехнулся. — Люди из них ужасные, а вот учителя ничего так. С их помощью я научился азам. А когда попал в королевский дворец Домино, то Марион охотно поделилась родовыми знаниями и книгами. Там я, считай, доучился управлять своей силой. При упоминании матери Блум поджала губы и опустила голову. Валтор заметил это и поспешил перевести тему: — Твои волосы стали ярче. И кожа выглядит здоровее. Печать точно была темной и высасывала из тебя жизненную энергию. — Угу, — Блум взяла в руку прядь волос и присмотрелась. — И правда, выглядят еще насыщеннее. Спасибо тебе. — Рад помочь. Валтор вдохнул холодный вечерний воздух и кивнул на почти севшее солнце: — Это мой первый закат после Омеги. Блум удивленно посмотрела на него: — Что?.. Но ведь полгода прошло… — Я ни разу с тех пор не смотрел на закат. Как-то не до него было. А сейчас… Наконец-то мне спокойно: не нужно прятаться от солдат Ордена, ты в порядке и не бросаешься на меня — это все, чего я хотел. — А как же повстанцы с Солярии? — Блум напряженно нахмурилась: — Мне казалось, ты ушел с ними… — Твоя магическая волна отбросила меня слишком далеко и я упал в какую-то яму. Очнулся уже утром, пытался найти следы повстанцев, но… Нашел только какую-то поляну со следами ног, грязными тряпками и стеклом. А людей не было. Валтор вдруг взмахнул рукой, и в воздухе появился небольшой стеклянный шар с красным дымом внутри. Блум с интересом подняла брови: — Что это? — Мой артефакт, — усмехнулся демон. — Я нашел его в сокровищнице Солярии. Видимо, после гибели Домино король Радиус решил забрать себе парочку моих вещей. Это око гриффона, оно может показать тебе любого человека, которого ты когда-либо видел. — А ты пытался увидеть Нию? Или еще кого-нибудь?.. — Да. — И как? Валтор тяжело вздохнул и убрал око магией. Его лицо вдруг застыло безэмоцианальной маской, пряча за собой тяжелую скорбь. Блум побледнела, приложив ладонь к губам. — Погоди, так они… Но Орден не нашел никаких тел! — Я не знаю точно, но око их не показало. Значит, их уже нет в Волшебном Измерении. Может, звери к тому моменту их уже съели. Блум хотела сказать что-то вроде «соболезную», но видя состояние демона, не стала. Возможно, Валтор — тот тип людей, которые больше страдают от сочувствия и жалости, а не от самой трагедии. Лучше не сыпать соль на рану. Валтор хлопнул в ладоши и встал со скамейки. Он очень плохо делал вид, что его не задел разговор о повстанцах. Блум тяжело вздохнула, чувствуя вину. — Тебе уже пора? — спросила она, боясь признаться вслух, что ей не хочется расставаться с демоном сейчас. Светлый Огонь наконец не бунтовал, и ей хотелось продлить это ощущение безопасности, которое дарил ей Валтор. — Возможно, — слабо улыбнулся он. — А что, хочешь продолжения? — Ты слишком высокого мнения о себе. Я просто спросила. Блум покачала головой с легкой улыбкой и сняла с себя плащ. Она протянула его Валтору. Ее Огонь наслаждался последними секундами с противоположностью, согревая ее своей тихой радостью. Валтор накинул на себя плащ и неуверенно посмотрел на нее, будто боялся что-то сказать. — Что такое? — Блум склонила голову набок. — Дай руку. Валтор взял ее ладонь и повернул к себе внутренней стороной. Он приложил указательный и средний пальцы чуть выше ее запястья и быстро прошептал заклинание. Фиолетовая молния пробежала по его руке и впиталась в молочную кожу феи. Блум слегка дернулась, почувствовав легкую щекотку в руке, и нахмурилась: — Что это? — Моя метка, — ответил демон, и в доказательство на ее руке вспыхнул знакомый ей с Солярии символ. Он отпустил ее ладонь и с надеждой посмотрел в глаза: — Если вдруг что-то случится, то просто подумай обо мне. Метка засияет, и я приду к тебе, где бы ты ни была. Берегись Фарагонду и больше не ходи к ней за печатью! — Я не могу оставить подруг, да и директриса… Ты же можешь ошибаться, — слабо возразила Блум. Ей хотелось верить, что мисс Фарагонда не такая ужасная, как говорит Валтор. — Ладно, — вздохнул он, видимо, решив не тратить время на пререкания. — Но если вдруг… Просто знай: я помогу тебе. Если не знаешь, куда идти, или если станет плохо, то позови меня! Блум кивнула, тоже поднявшись со скамейки. В голове вдруг завертелись сотни мыслей на счет демона. Ее совсем не пугала метка, хотя, наверное, стоило обратиться к директрисе. И снова Огонь протестующе вспыхнул, предупреждая ее. Блум тяжело вздохнула, решив пока не тревожить свою магию. — Береги себя, — вырвалось у нее. Валтор удивленно вскинул брови: — Ого… Ну, я попытаюсь не попадать в неприятности. Ты тоже береги себя. Он развернулся к ней спиной и вскинул руки, чтобы телепортироваться. Блум вдруг схватила его за рукав и потянула на себя. — Погоди! Я должна кое-что сказать! Валтор непонимающе посмотрел на растерянную и неуверенную фею, которая не хотела его отпускать. В воздухе вдруг повисло напряжение. Демон пожал плечами, пытаясь избавиться от чувства неловкости в компании Блум. Но она выглядела так, будто сейчас хотела предать целую нацию. — Кое-что случилось… — Блум напряженно вздохнула. — Когда я приручала свой Огонь, то в видении ко мне пришла мама. Валтор нахмурился, чувствуя, как внутри все сжимается от неясного беспокойства: — О чем ты? Никто не выжил из рода Светлых Хранителей. Марион мертва… Я думал, ты справилась сама. — Но там была мама. Она сказала, что они живы. Валтор судорожно схватил ее за руку. Блум испуганно вздрогнула, впервые увидев, как лицо демона бледнеет. — Но как? — спросил он. — Они же… Блум покачала головой. Ее сердце вдруг наполнилось надеждой. — Она сказала найти тебя. Сказала, что ты можешь помочь. — Да как я могу помочь?!.. С чего она взяла… Я же погубил Домино! Валтор отпустил ее руку и судорожно замотал головой, отходя все дальше. — Это правда была мама. Клянусь, я чувствовала ее. Она ведь… Я же правильно понимаю, что мертвые не могут прийти на помощь с приручением? Валтор растерянно раскрыл рот. — Не знаю, я не понимаю… Они правда выжили?! Они смогли?!.. Со стороны галереи послышался шум голосов, и Блум с Валтором дружно вздрогнули, поняв, что время на разговоры для них закончилось. Демон отошел ближе к тени и посмотрел на растерянную фею. Он начал растворяться в воздухе. — Постой, а как же… — Блум протянула к нему руку, но прежде чем Валтор исчез, он успел прошептать: — Я найду тебя. В галерею вошли Хаген и еще несколько солдат, громко переговариваясь о новых миссиях для новобранцев. Блум быстро привела себя в порядок и вышла к ним, старательно делая вид, что ничего с ней не случилось. — О, мисс Блум! — весело сказал Хаген. — Что вы тут делаете? — Ничего, — ответила она, посмотрев на то место, где стоял демон. — Просто наслаждаюсь картинами и закатом. Ее сердце испуганно билось о ребра. Блум знала, что они с Валтором встретятся еще не раз. И даже не два. И что самое главное — она уже ждала эти встречи. И ее Огонь тоже ждал, зная, что хозяйка наконец-то не будет противиться зову магии.

***

Огрон переглянулся с магами и Нией, не зная, с чего начать. Они решили прогуляться по пляжу, пока не начался дождь: стоило проветриться после максимально неожиданной информации. Даже для Черного Круга мать Нии была слишком тяжелой личностью. Никто из них не мог понять, почему женщина так котегорично отнеслась к появлению дочери. Это было чересчур… Жестоко по отношению к Ние — запечатлеть зародившуюся ненависть матери в виде магии и оставить это дочери, словно обвинение в ее рождении. Что руководило этой женщиной, когда она составляла «наследство» для девочки? Зачем она так поступила? Неужели эмпатка хотела разбить дочери сердце? — Ты совсем ничего о ней не знаешь? — спросил Анаган, пиная какой-то камень в сторону Нии. Та остановила его ногой и покачала головой: — Вообще нет. Я не спрашивала, а папа не горел желанием рассказывать. Я знала только ее имя. И то, только со слов папы. По документам, у меня вообще нет матери. Прочерк. Гантлос дал Анагану подзатыльник и недовольно буркнул: — Ты можешь не лезть с больной темой?! Оставь ее в покое! — Я в порядке, — Ния пожала плечами, пиная камень обратно Анагану. — Не сказать, что меня это не задело, но… Я ее даже не знаю. Так что почти ничего не чувствую к ней. Огрон встал между друзьями и жестом приказал им угомонить начинающуюся ссору. Те синхронно кивнули, недовольно зыркая друг на друга, и разбрелись. — На самом деле, я бы даже обсудила это, — громко сказала Ния, внимательно наблюдая за магами. Те растерянно уставились на нее. — Не забывайте, что я чувствую ваши эмоции. Давайте, накидывайте, я знаю, Ан, как тебе хочется. — Я немного не понял про прочерк в свидетельстве о рождении, — сказал маг скорости, поравнявшись с ней. — Я думал, так можно только с отсутствующими отцами. А вот мать — это интересно. Как ее могли не внести в документы, она ж присутствовала, когда рожала тебя? — Не знаю, — Ния развела руками. — У меня это как-то не вызывало вопросов. Честно! — Тебе не было интересно, где твоя мама? — подал голос Гантлос, на которого Анаган посмотрел с хитрым видом. Ния пнула камень в бушующие волны, глядя как на море собирается шторм. Она выглядела немного отстраненной, будто витала в своих мыслях. — Наверное, интерес был, когда я была маленькой. А потом у нас начались проблемы с финансами, папа стал пропадать на работах, и мне, честно говоря, было не до мыслей о маме. Надо было думать, где подешевле купить продукты, а не о пропавшей матери. — Если твоя мама эмпат, то она, скорее всего, скрывалась от властей, — со знанием дела сказал Огрон. Друзья согласно кивнули. — Земля находится за пределами Магического Измерения, поэтому семнадцать лет назад преступникам было легко укрыться здесь. Ния непонятливо нахмурилась, повернувшись к Огрону: — А Земные феи? — Так Земные феи — потомки преступников, которые сбежали из Магикса. — Что-о-о?! Как это?! — Очень просто: пару сотен лет назад феи и темные маги, связанные с криминалом или просто недовольные политикой Магикса, пачками сбегали на безмагическую Землю, где легко сливались с простыми людьми. Власти не могли их найти, потому что и подумать не могли про Землю. А потом сменялись поколения, и планета постепенно установила связь с потомками первых беженцев. Так у фей и магов появилась именно земная магия, основанная на вере людей в сверхъестественное, — Огрон негромко хмыкнул, погружаясь в воспоминания. — А потом они создали свое королевство Тир-Нан-Ог, скрыв его от людей и Магикса. — Какие мнительные у вас предки, — заметила Ния. — А то, — согласился Анаган. — В итоге, это все и испортило. Барьер не пропускает магию представителей Волшебного Измерения, поэтому они просто не могли проникнуть на остров. Потом началась война, и феи и маги поубивали друг друга, а Магикс даже не знал об этом, пока кто-то из министров не решил проверить, почему от Земных фей давно нет вестей. Так они и узнали о прошедшей войне. — А как они проникли на остров? Гантлос пожал плечами: — Королева дала им свиток с заклинанием перехода. Дурацкое решение. — Погоди, свиток и сейчас в Магиксе?! — испуганно пробормотала Ния. — Они могут прийти сюда?! Черный Круг невесело переглянулся, и Огрон тяжело вздохнул: — Если догадаются, что мы здесь, то нам точно конец. Над их головами резко прогремел гром, и Ния быстро спряталась за магами, невольно поглядывая на начинающийся шторм на море. Стал накрапывать дождь. — А почему… — Ния взяла Ана за руку, невольно морщась от непогоды. — Почему у вас вообще случилась война? Вы что-то не поделили? За всех ответил Гантлос, глаза которого как-то странно потемнели: — Феям показалось, что нам не место на Тир-Нан-Оге. — Но почему?.. — Не знаю. Нам толком ничего не объяснили. Даже официального объявления войны не было. Все узнавали об этом… Ния поглотила немного его эмоций, ощутив вспышку ненависти и страха в фоне Гантлоса. — Мы с Аном… — Огрон положил руку на плечо друга, видя, как тот сжался от нахлынувших воспоминаний. — Узнали обо всем, когда вернулись домой из университета на каникулы. Наши семьи уже были мертвы. Да и вся деревня… Никто не выжил. Нам повезло отсутствовать, когда началась война. Ния обвила руки Гантлоса и Анагана, медленно идя между ними. Она почувствовала себя неуютно. — Все в порядке, — сказал Гантлос, потрепав ее по волосам. — Ты заслуживаешь знать о случившемся. Это дело двадцатилетней давности, мы давно смирились. Ния поморщилась, ощутив холодные капли на лице. — Знаю, но… Теперь вам приходится здесь жить. Это не приносит вам боль? — Немного. — Возможно. — Я уже привык. Ния кивнула, стараясь не лезть в их головы: заранее знала, что ничем хорошим ее излишнее желание утешить и ослабить чужую душевную боль не закончится. Лучше дать им самим отрефлексировать старые раны. Они прогулялись до конца пляжа и развернулись, решив, что пора возвращаться в лагерь. Дождь стал усиливаться, а с моря подул ледяной ветер, проникая под толстые зимние куртки. — Давайте ускоримся, а то промокнем до нитки! — крикнул Огрон, подгоняя ребят. Ния отстала от магов, жмурясь от промозглого ветра и хлестающего по лицу ливня. Идти стало тяжело, и ее чуть не сдуло в бурлящее море. «Надо побольше есть, а то я стану такой легкой, что меня реально унесет!» — подумала Ния, накрыв глаза козырьком из рук, чтобы найти дорогу в деревню. — Ребят, подождите меня! — крикнула она, но ее голос потонул в вое ветра. Но она уже никого не видела перед собой. Сильные физически маги ушли слишком далеко и, кажется, не заметили ее отсутствия из-за стены дождя. Ния раздраженно выдохнула, сжав зубы, и силой воли сделала еще пару шагов вперед. Она поскользнулась, упав на мокрый песок. Холод сжал ее живот и пальцы ног. Ния тяжело вздохнула и сосредоточилась на магии, пытаясь вызвать хоть капельку, чтобы создать сферу. Но вдруг в ее руке вспыхнуло светло-голубое нечто. Ния резко вскочила на ноги, понимая, что у нее очередной приступ. Она одна, в шторме, продрогла до костей, да еще и магический голод решил напомнить о себе. Прекрасно, просто прекрасно! Ния развернулась к морю, морщась от холодных капель, заливающих ее глаза. Неоформленная магия в ее ладони вдруг стала растекаться по воздуху, а в груди натянулась струна, которая грозилась лопнуть в любой момент, выпустив голодную силу наружу. «Держись, держись, Бога ради!» — приказала себе Ния и стиснула зубы. Она выпрямилась, фокусируя взгляд на дрожащей руке. Голова вспыхнула от боли, а ноги вдруг стали ватными: кажется, они сильно замерзли. Ния тяжело выдохнула, следуя инструкции доктора Ллойда: успокоиться и представить, что ты хочешь от своей магии. Вдох-выдох. Все будет хорошо. Она сможет. Голубой сгусток перекатывался из стороны в сторону, постепенно находя в этом особый ритм. Ния мысленно досчитала до десяти и сжала кулак: магия собралась в шарообразное нечто. Волосы прилипали к щекам и шее, а вода заливалась за воротник куртки. Море ревело так, что у нее закладывало уши. Вдох-выдох. Напряжение из груди перенеслось по шее на плечо, а затем скатилось в ладонь, зафиксировавшись в одной точке. Голова загудела, словно ее огрели чем-то тяжелым, но Ния прикусила язык, удерживаясь на ногах. Она выставила вперед руку и резко разжала кулак. Раздался оглушительный гром, и темное небо перечеркнула светлая молния. Но вместо сформированной сферы магия Нии вырвалась толстой голубой молнией. Вернее, десятком маленьких молний, которые обрушились на морскую пену. Ния вздрогнула, поняв, что она сделала что-то не так. Или же у ее силы открылась новая грань… — Господи, что происходит… — прошептала она, стуча зубами от холода. Голубые молнии стрелой пронеслись по морю, и вдруг Ния испуганно побледнела. Прямо на нее неслась огромная волна, горящая ее магией. Небо снова разразилось громом. Молния ослепила ее, и Ния закрыла глаза, разозленно зашипев. «Я точно ошиблась, но где?! Я же правильно все сделала…» — успела подумать девушка, а потом ее поглотила холодная соленая вода. Ния успела почувствовать, как ее тело вспыхивает от новой порции взбесившейся магии. Перед глазами мелькнул яркий голубой свет, ее сбило с ног волной, а затем все поглотила темнота. Напоследок перед глазами вспыхнула яркая картина: зеленый утес с сотней сверкающих золотых бабочек. Одна из них отличалась: большая и белая. Словно королева, она парила выше всех. Бабочка вспыхнула красным заревом, и вдруг высокий женский голос внутри нее сладко запел: — Ни-и-и-ия! О, Ни-и-ия! Иди ко мне, малышка! Голос стал жестким и истеричным: — Чудовище! Надо было убить тебя еще в утробе! Картинка красивого утеса с бабочками начала трескаться и сыпаться, словно была сделана из стекла. — Убери ее от меня! Она монстр! И Ния наконец-то потеряла сознание, ощутив, как в горло заливается горькая вода.