По осколкам Добра

Огрон открыл дверь, пропуская вперед Нию, Анагана и Гантлоса. Дом встретил их теплым запахом древесины и смолы. В узком коридоре зажегся магический фонарь, озаряя пространство приглушенным желтым светом. У входа стоял деревянный ящик, заполненный душистыми травами. Из коридора ребята прошли в зал — просторную комнату с небольшим диванчиком выдержанного в строгом алом цвете. Круглый ковер из плетенки, резной стол, сделанный явно искусным плотником, полочки под окном, слегка кривоватые, будто мастер только начинал свой путь, шкаф-сервант с фигурками оленей, волков, львов, антилоп и прочих благородных животных, птиц, виноградных лоз и клубники, а также красивая арка вокруг дверного проема. В шкафу стояло несколько посудин и снова деревянные подставки под фрукты, салатницы, одна лучше другой. На стене напротив серванта висело зеркало. — Ваша Светлость, — позвал Анаган, прислушиваясь к звукам в доме. Из соседней комнаты вышел некогда барон Западного Солнца Солярии. В мешковатой желто-белой рубашке с широким вырезом, чуть грязные ботинки, темно-зеленый фартук, со спадающей с плеча лямкой. Пушистые вьющиеся волосы были растрепаны и покрытые стружкой от древесины. За полгода жизни на острове вдали от привычных благ знатного рода Эзран действительно изменился. На пальцах были видны мозоли от долгих часов работы, на худых когда-то руках заметно прорисовывались мышцы, а весь фартук был покрыт деревянной крошкой. Эзран зачесал волосы, с подозрением уставившись на троих магов и девушку. — Что вам нужно? Огрон выступил вперед с решительностью в глазах: — Помните, я рассказывал вам о плане несколько дней назад? Думаю, пора начинать. Нам нужно выбраться в Магикс, чтобы узнать обстановку. — То есть, вы хотите, чтобы я открыл вам портал и позволил свалить? — напрягся Эзран, и его лицо омрачнело. — Да с чего бы вдруг? Как я могу бросить людей? — Огрон развел руками. — Очень просто. — Но продотряд вы же выпускаете. — Они ради людей стараются и рискуют жизнью. А сейчас вы просто хотите сбежать от ответственности, разве нет? — Почему вы так решили? Разве за эти полгода я не доказал свою преданность нашему делу? Эзран тяжело вздохнул и прошел внутрь зала, на ходу развязывая фартук. Он бросил его комом к окну и повернулся лицом к ребятам, облокотившись о подоконник поясницей. — Вы кое-чего не поняли, господин Огрон, — произнес бывший барон, сложив руки на груди. — Из-за вашей беспечности я потерял свой дом. Там были похоронены мои предки, включая родителей и брата. Там был последний на Солярии оплод нашей памяти о близких. А мои люди, которые доверились мне, которые согласились на восстание, поставили на кон свои жизни, лишились родных, друзей, заработка и стабильности. Теперь же вы приходите и просите выпустить вас с острова в Магикс. Не на Землю. Не за продуктами и лекарствами, хотя у нас по-прежнему нехватка! Вы хоть понимаете, как это звучит? Маги молча переглянулись, понимая, что разговор им предстоит тяжелый. Барон всегда славился тем, что был себе на уме. Чего только стоили их прошлые баталии, когда Эзран требовал начать открытую конфронтацию со Светом, движимый местью за гибель семьи. Да, он по-прежнему имел огромное влияние на людей в лагере, так как они продолжали считать его своим бароном, но убедить Эзрана встать на сторону восстания — задачка не из простых. Во время жизни на Тир-Нан-Оге он стал замкнутым, пытаясь прожить свое горе. Плотничество стало его отдушиной. Помимо любимого хобби были еще и лагерные обязанности, которые Эзран выполнял молча и по максимуму, а затем закрывался в своем домике на отшибе деревни (на противоположном конце. На другом стоял дом Нии) и стругал. Так часто и кропотливо это делал, что действительно стал искусным мастером. Многие женщины обращались к нему за тем, чтобы барон сделал им красивые ставни, доски для разделывания, столы и стулья, чтобы хоть как-то привнести уют в холодные и сырые дома. Ния к нему не ходила из какого-то внутреннего принципа. Неловкие инциденты при знакомстве все еще заставляли ее краснеть и злиться на себя и на барона, соответственно. Поэтому она завидовала молча, любуясь красивыми узорчатыми дверьми или часами в виде дерева с вылетающей из дупла птичкой, которые хозяйки напоказ выставляли прямо на крыльце. Ние тоже хотелось что-то подобное для себя, но дикое чувство неловкости не позволяло на прямую обратиться к Эзрану. Да и виделись они всего раз за эти полгода. — Вы не вызываете у меня доверия, — сказал барон холодным тоном. — Да и на вашей стороне только вы и есть: три земных мага, которым чужды традиции темных, и землянка с магическим голодом. Я действительно поверил вам тогда. И поплатился своим домом, — в его глазах вспыхнула злость. — Можете идти, я все сказал. Никакого больше восстания. Лучше позаботьтесь о лагере. Хотя бы эти люди должны прожить остаток дней в безопасности и покое. Ния нахмурилась, внимательно следя за эмоциями на лице барона. Она и подумать не могла, что Эзран даже спустя шесть месяцев будет так негативно настроен к каким-то поползновениям в сторону возобновления деятельности повстанцев. Кажется, потеря Родины и семейного очага слишком сильно ударили по нему, раз он принял в штыки план Огрона. А им стоило бы уже поторопиться: Фарагонда-то все это время явно что-то делала, и им предстояло догнать и перегнать ее Орден Света. — Барон, — вздохнул Огрон. — Я понимаю вашу боль… — Неужели? — резко бросил Эзран, и Ния поджала губы, прочувствовав всю глубину его метаний. — Я тоже потерял семью из-за козней светлых. Мы все потеряли родных из-за этой войны. Поверьте, нам тоже невыносимо вспоминать о тех временах. Но если мы хотим добиться мира, то должны оставить прошлое в прошлом… «Не туда бьешь, Огрон! Совершенно не туда!» — поняла Ния, глядя, как Эзран запрокинул голову в горькой усмешке. Он лукаво прищурился: — Я отказываю вам не из-за прошлого, а из-за настоящего. Здесь люди. Мои люди, за которых я должен отвечать. Не вы, понимаете?! Я их барон, их надежда и опора! Я должен сделать все, чтобы они ни в чем не нуждались и были в порядке! Это изначально была моя ответственность! Раз уж я принял их на работу, принял под крыло, то я должен полностью отдавать себе отчет в поступках! Я совершил ошибку, доверив судьбу своих людей вам, господин Огрон! Я должен был сразу понять, что затея с восстанием глупая и проигрышная! С каждым словом Эзран распалялся все больше и больше. Он сделал шаг к Огрону, кипя праведным гневом. Его злость буквально лилась из ушей. — Ваша Светлость, я признаю свою оплошность… — поспешил сказать Огрон, и тут Эзран взорвался окончательно. — Оплошность?! Вы называете случившееся оплошностью?! Двадцать погибших для вас просто утилизированный материал, верно?! Вынужденные потери?! А для меня это невосполнимая трагедия! Потому что в этом виноват мой эгоизм и наивность! Я, как тупой подросток, поверил вашим речам и равенстве и мире, и все закончилось смертями! И вы хотите, чтобы я снова совершил эту ошибку?! Больше я не позволю себе поддаться на ваши планы, какими бы продуманными и гениальными они ни были! Отныне мои люди для меня на первом месте! Я не позволю вам использовать их в бессмысленной войне! — Борьба не бессмысленна, — возразил Огрон. — Это все ради нашего будущего, ради детей, которые заслуживают жить в мире, где их не унижают за темную магию. Где безопасно и не нужно беспокоиться о том, что нас могут найти и убить. На острове все еще опасно. Если вдруг кому-то из светлых придет в голову искать нас здесь, то это, считай, конец! Мы должны хотя бы узнать, что они замышляют, чтобы обезопасить себя. Почему вы не хотите этого? — Потому что это не война, это бойня! Силы неравны! Мы в любом случае проиграем! — рявкнул Эзран, и глаза его стали темно-красными от злости. — Я не позволю всем погибнуть зря! Только через мой труп! Огрон покачал головой, каким-то чудом сохраняя спокойствие: — Барон, вы неправильно поняли мои намерения. Ни к чему так кричать. — О, нет! Я все верно понял! Вы хотите вернуть восстание, снова ходить под носом у Ордена, устраивать засады и отправлять людей в самое пекло ради невозможного! Вы думаете, я ничего не осознал за эти полгода?! Нет, я многое понял о вас и ваших планах! — голос Эзрана зазвенел от отчаяния. — Скажите, ну зачем нам бороться, если в конце концов победителем будет Свет? Они сильнее, у них больше оружия, у них больше ресурсов! Они превосходят нас по всем параметрам! И вы хотите, чтобы я одобрил войну, итог которой заранее решен? Нет уж! Я хочу, чтобы мои люди после всех ужасов того дня жили в спокойном и безопасном месте, где до них не будут доходить слухи о происках Ордена и унижения от светлых! Пусть они остаются в неведении! Пусть мы закончим свое существование на этом острове, вдали ото всех! — И что же в этом хорошего? — Как что?! Мы проживем! Простую и счастливую жизнь! Анаган тоже решил вмешаться, раскрыл рот, но Гантлос положил руку ему на плечо и покачал головой: слова Эзрана звучали действительно правдиво и обнадеживающе. Пережив ту страшную ночь, он не хотел повторять прошлый опыт, поэтому всеми силами препятствовал новому витку восстания. А еще для многих Эзран оставался авторитетным бароном, хоть и был всего лишь подростком. Было очевидно, что ему тяжело тащить ответственность за целый лагерь в одиночку, но он пытался. Ради своей семьи. Ради себя. Ради последних крупиц мира. Однако ничто не проходит бесследно. Ранняя потеря семьи, отсутствие друзей и обязанность быть сильным и мудрым уже сейчас, в свои-то годы, — это давило на него и погружало в глубокое отчаяние. Вина за гибель тех, кто когда-то доверился барону и присягнул на верность, снедала его все эти полгода. А отчий дом в котором вырос не только он, но и многие его предки, навсегда потерян, что тоже раздирало еще неокрепшую психику парня. К счастью, отдушиной для Эзрана стало плотничество, в которое он окунулся с головой. Каждый, кто пережил такие трудности, находит свой «селфхарм»: кто-то пьет до потери пульса, кто-то становится токсикоманом, кто-то мучает себя спортом, а Эзран вот… Сутками напролет стругал дерево, зарабатывая мозоли, царапины и занозы. Боль после работы помогала отвлечься от удушающей вины за все случившееся. А теперь Огрон снова предлагает пойти в наступление на Свет. Еще полгода назад Эзран сказал бы «да», но сейчас… Ему просто хотелось наконец застыть в этом стабильном и мирном времени и больше не переживать о войне, которая его теперь не касается. Эзрана можно было понять. Впрочем, Огрона тоже. — Ваша Светлость, — вздохнул маг, не теряя надежды достучаться до барона. — Это ведь все самообман, вы же сами понимаете. — Я не позволю вам подвергать опасности моих людей. Все, точка! Можете идти, ничего нового я вам уже не скажу! Ния закатила глаза с тяжелым вздохом. Не было ведь беды, а тут на тебе… Она взглянула на остальных магов: Гантлос, судя по его хмурому виду, разделял ее позицию, а Анаган становился все яростнее и яростнее, готовый заступиться за Огрона. Ния дернула его за локоть, призывая к молчанию, и кивнула на выход. Она чувствовала море боли в ауре Эзрана, поэтому прекрасно понимала, что сейчас у них ничего не выйдет. Он слишком погружен в свое горе и чувство вины, чтобы услышать разумные доводы. — Тогда мы пойдем, — Ния кивнула Гантлосу на дверь, а сама подошла к Огрону, крепко хватая его за руку и плечо. Тот растерянно уставился на нее, не веря, что Ния сдается так быстро. Это уж точно было не в ее характере. Однако она буквально выталкивала Огрона из дома барона, подозрительно сверкая глазами. Ния кисло улыбнулась Эзрану напоследок, сделав короткий книксен: — Было приятно повидаться, Светлость! Мы все поняли, в Магикс соваться не будем! Все, чмок в пупок, до скорого! С каждым ее словом лицо Эзрана вытягвалось все сильнее: он тоже был обескуражен подозрительным спокойствием Нии. Да и ее странная покорность вызывала много вопросов. Ния захлопнула дверь ногой, продолжая гнать магов дальше. Первым не выдержал Анаган и резко развернулся, сверкнув разъяренными глазами: — Что это только что было?! Надо было дожать его и все! — Ничего бы не вышло! — возразила Ния, разведя руками. — Сейчас он не скажет «да», как бы мы его не убеждали. Надо по-другому. Огрон прервал Анагана, который уже был готов разразиться новой тирадой, оттянув к себе за руку. Он тоже был недоволен поведением Нии, но умело держал себя в руках. За яростью скрывался и холодный расчет: Огрон готов был выслушать ее, потому что признавал полезность ее магии и доверял ей. Ния сразу же расслабилась, поняв, что лидер не станет ее ругать и обвинять. Анаган тоже быстро успокоился, уловив настроение Огрона и Гантлоса, которые с вниманием смотрели на Нию, ожидая ее слов. Она выдохнула. — Мне кажется, то, что ты говорил ему, Огрон, было чересчур… Резким. Он же был главным для всех этих людей, тоже нес за них ответственность, как и ты за восстание. Бойня на Солярии до сих отзывается в нем болью. Тут не нужно напирать. Стоит дать ему время, чтобы остыть. Потом попробуем еще. Огрон кивнул. Его взгляд был расстроенным. Ния поморщилась от волны разочарования в его эмоцианальном фоне. Она попыталась улыбнуться: — Да брось, Огрон, это не самая большая трудность в нашем плане… Ээээ… «И что я сейчас сказала?!» — Ния хлопнула себя по лбу. Но ей на помощь пришел вовремя вмешавшийся Гантлос, который выглядел образцом дзена и нирваны. — Мы можем подождать пару дней, пока барон не забудет об этом. А сейчас сосредоточимся на том, чтобы обезопасить остров, — сказал он спокойным голосом. — Давайте вернемся домой. Доработаем план. Анаган согласно кивнул и подтолкнул Огрона в сторону здания советов. Тот нехотя поплелся за ним и Гантлосом. Действительно, стоило перестать мучить себя мыслями о неудавшейся вылазке в Магикс. Ния вдруг остановилась, не понимая, что происходит. Ее сердце резко сжалось от укола тревоги. Магия невольно загудела, собираясь на кончиках пальцев. Грудная клетка будто пыталась расшириться изнутри. Словно в ней раздувался огромный воздушный шар, растягивающий ребра. Ния зажмурилась, пытаясь восстановить дыхание. Она повернулась к дому барона. Горло сдавило от горечи. Чужой горечи. — Ния! — позвал Анаган. — Чего ты застыла? — Вы идите, я потом подойду… — Уверена? — Да. Убедившись, что маги спокойно возвращаются домой, Ния снова подошла к крыльцу Эзрана. Она подняла руку, чтобы постучать. Но кулак нерешительно завис в воздухе. «И что мне ему сказать? — растерянно подумала она, заметно заволновавшись. — Извини, но я чувствую, что тебе фигово?! Тьфу, дура! Лучше просто уйти!» Но только она хотела сбежать с крыльца, как дверь резко открылась, едва не сбив ее с ног. Ния вовремя отскочила. В проеме застыл Эзран — растрепанный и с красными глазами. Ния ойкнула, потупив взгляд, и неловко пожала плечами: — И снова здравствуйте… Эзран нахмурился, с силой впившись в свои волосы, отрезвляя себя этой болью. Он шмыгнул носом, тяжело вздыхая: — Я же сказал, что не стану потакать вашим планам! Убирайся! Барон хотел было закрыться, но Ния успела встать в проем ногой и ухватиться за дверь рукой. Эзран так сильно дернул ручкой, что дверь саданула ее по пальцам, и Ния вскрикнула от неожиданности: — Больно! Барон растерянно отпустил ручку, и дверь отворилась обратно. Ния тем временем скривилась от боли и дула на раненную ладонь, еле сдерживая слезы. Эзран пару раз недоуменно моргнул, оценивая ситуацию, а затем, тихо матерясь под нос, взял ее за ворот куртки и втащил внутрь, пинками провожая в кухню. Ния все время хныкала, прихрамывая и баюкая покрасневшую руку, чем жутко раздражала его. — На кой черт ты это сделала?! — фыркнул Эзран, усадив ее на стул. Он подошел к шкафу и стал рыться в поисках аптечки. — Я просто… Просто… — Ния лихорадочно пыталась придумать оправдание, смаргивая слезы от боли. Эзран криво усмехнулся, с шумом поставив аптечку на стол рядом с ней, что заставило ее вздрогнуть: — Просто что? Решила сама уговорить меня на эту чушь? Барон достал полупустую баночку мази от ушибов и отвинтил крышку. Набрав немного на пальцы, он повернулся к Ние встал на колено. — Я просто… — она смущенно отвернулась, проклиная себя за то, что вообще вернулась. Наконец мозг смог выдать еле связное оправдание: — Я хотела попросить сделать мне доску! Брови Эзрана взлетели вверх: — Чего? Он взял ее за руку и заставил расправить пальцы. Ния взвизгнула от боли и выдернула ладонь, прижав к себе: — Эй! Совсем с ума сошел?! — Сама виновата! Шла бы домой! — раздраженно фыркнул Эзран, но на сей раз нежно коснулся ее ладони, подтянув к себе ближе. — Какая еще нафиг доска?! — Разделочная, для кухни. Ну… Красивая. Как у других в лагере, — Ния отвернулась, чувствуя, как бешено бьется сердце, а мозг кипит от нервозности. — Ты всем сделал, а мне — нет. — Ты не просила, — заметил Эзран, осторожно размазывая белую мазь по ее руке. — Да и я не каждому делал. Это не работа, а так, хобби. Занимаюсь им по настроению. — Ну… Я все равно хочу досочку. — Перехочешь. — Но мне надо! — Зачем? Ты готовить умеешь? — Нет, но это же не мешает мне хотеть красивую кухонную утварь! Эзран закатил глаза, выдыхая сквозь зубы: — Я прекрасно понимаю, что ты не за доской сюда пришла! Могла бы хоть отговорку получше придумать! — Я не виновата, что ты только деревяшки свои стругаешь! — возмутилась Ния, пнув его в голень. — Иначе и не подобраться! Эзран разъяренно выдохнул сквозь зубы, в отместку шлепнув ее по больной руке. Ния зашипела, смотря на него, как на врага народа. Ее злость подскочила до предела за несколько секунд. — Да, я пришла, чтобы выбить из тебя разрешение! И дальше что?! — вспыхнула она, резко вскочив со стула. Эзран от неожиданности упал на спину. Он принял сидячее положение и кивнул в сторону с максимально неприязненной миной: — Дверь вон там. Проваливай! — Нет, погоди! Ты должен меня выслушать! — С какой стати?! — Я… Ну… Ты просто… — Хватит мне тыкать! — А ты мне не барон, я землянка! Она перешагнула его ногу и, пыхтя, как напыщенный ребенок, подошла к кухонному островку. Ее голос явно намекал на степень ее бешенства. — Какой же… Поганец, а! Упрямый осел! — Ния с силой сжала кулаки, словно пыталась размозжить ему череп. — Так сложно выслушать?! — А тебе так сложно выйти вон?! — рявкнул в ответ барон, поднимаясь на ноги. — Я же сказал тебе: я не позволю восстанию вернуться! Только через мой труп вы уйдете с острова! Ния закатила глаза, поворачиваясь к нему. Она обвиняюще нахмурилась, но следила за тем, чтобы не перейти на крик: — Наступи на горло своей гордости и пойми, что ты не виноват в гибели тех двадцати. Светлые все равно бы докопались до твоего баронства и всех бы… — Замолчи! Ты никогда не поймешь, каково это! Я был для них опорой! Они пришли ко мне за безопасностью! За защитой от притеснений! А я… Я буквально предал их доверие… Ния, еще секунду назад готовая рвать и метать, растерялась: она не ожидала, что горечь и боль Эзрана так велики, что его прорвет. Да и сам парень выглядел отчаянным и напуганным собственными чувствами. Дыхание его было тяжелым и сбитым. Он держался за угол стола, стараясь не упасть. — Я убил их… — прошептал Эзран, но уже будто и не ей. — Если бы только жажда мести не ослепила меня… Если бы я только был действительно достоин стать бароном и главой рода… Я был бы умнее. Я был бы лучше, и люди были бы в порядке. Восстание погубило нас… Ния нахмурилась: это уже интересно. Эмоции парня скакали туда-сюда, а сам он словно впал в транс. И вдруг его душа наполнилась тревогой… Нет, паникой! Чистой и холодной паникой! Эзран вздрогнул, закрыв лицо руками. Его ломало от ненависти и жалости к себе. Он был разбит и замучен… Даже спустя полгода вина не оставила его. Ния сделала неуверенный шаг к нему. Она еще сама не знала, что будет делать и говорить, но… Ведь его горе воззвало к ней, разве нет? Возможно, он не звал именно ее, но хоть кого-нибудь… Его душа рыдала и молила о помощи, но Эзран не мог попросить о ней, потому что в глазах других все еще оствался мудрым бароном. Все видели в нем старшего, которым он не являлся. В конце концов, Эзран все еще был подростком. Но груз на его плечах был труден даже для взрослого. — Я не достоин этого титула… Я так жестоко поступил с ними… Я должен был остаться и погибнуть вместе с моим домом… Сердце Нии дрогнуло от сочувствия к Эзрану. Она увидела в его сгорбленном образе простого юношу, который был вынужден стать бароном и нести ответственность за целое поместье, чтобы, наверное, не опозорить семью. Не опорочить честь своего рода перед королевством. «Господи, как тебя хоть зовут? — подумала Ния, отчаянно пытаясь вспомнить, как он представлялся ей тогда в поместье. — Боже, ну и что мне делать?» А паника барона становилась все сильнее. Ния вздрогнула, вдруг осознав, что он трясется от надвигающейся истерики. Голова ее закружилась от волны тех выжигающих чувств, что бушевали внутри парня. Она протянула к нему руку, все еще не решаясь что-то сделать. — Я чудовище, — вдруг горько усмехнулся барон и зашелся в истерическом смехе. Он пытался скрыть от нее слезы. — О Дракон… Какой же я монстр… Ния схватила его за руку и тихо возразила: — Неправда. Ты не виновен. Он вырвал свою ладонь из ее, пытаясь закрыться вновь и прогнать девушку. Но здесь его защита лопнула окончательно. Он всхлипнул, вздрогнув всем телом. Колени подогнулись, но Ния успела подхватить его. — Эй, погоди-погоди! — затараторила она, не на шутку испугавшись. — Ты чего?! Ния опустила барона на пол и села перед ним на корточки. Она прикрыла глаза, сосредотачиваясь на потоке магии и протянула его к Эзрану. Страх, вина, ненависть — все это потекло к ней. Ния остановилась, когда услышала резкий вдох. Эзрана наконец-то отпустило. Она открыла глаза и столкнулась с его серо-зелеными омутами. Эзран все еще был испуган. — Эй, — Ния встала и потянула его за собой за фартук, заставив сесть на стул. — Как себя чувствуешь? Эзран нахмурился, зачесывая назад волосы. Он тяжело сглотнул, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Нормально. Ния кивнула и отошла обратно к островку, где стоял графин с водой. Она наполнила стакан и отдала Эзрану, строго приказав: — Пей! Но увидев, как дрожат его руки, Ния поджала губы и прижала его ладони своими, чтобы он не выронил стакан (ей не хотелось убираться), помогая напиться. Щеки парня при этом сразу же покраснели. Ния поставила чашку на стол и внимательно осмотрела его, прислушиваясь к притихшим эмоциям. Вроде опасность панической атаки миновала. — Тебе пора идти, — сказал Эзран, устало вздыхая. Ния хмыкнула, щелкнув языком: — Не думаю. — Нет, тебе прям очень пора. Я сделаю тебе доску, только оставь меня. Ния подтянула ногой к себе второй стул и села напротив него. Ее глаза на секунду сверкнули кислотно-голубым. Эзран напряженно вздрогнул, уставившись на нее. — Я буквально чувствую, как ты хочешь, чтобы с тобой кто-нибудь остался, — сказала Ния, не прерывая зрительный контакт. — И не отрицай. Я знаю, что мы не особо жалуем друг друга, но… Я вижу, как тебе плохо. Тебе ведь не к кому больше пойти, верно? Эзран скривился и отвернулся: — Это не твое дело. Много ты знаешь! — Знаю, — фыркнула Ния. — Я умею читать мысли других. Ты сейчас, например, думаешь, какая я надоедливая и скорее бы уже ушла. Но я не уйду, пока не донесу до тебя свою позицию! Так что давай строить конструктивный разговор. Эзран слабо рассмеялся, запрокинув голову: — Забавно! Мысли читаешь? Таких магов давно истребили в Магиксе. — Но я эмпат. Последняя из своего рода. «Ну а в целом, что мне терять? — пожала плечами Ния. — Это моя последняя надежда на согласие с его стороны!» Эзран покачал головой, продолжая издевательски улыбаться: — И как я должен тебе поверить? Все эмпаты сошли с ума, это безумие у них уже в ДНК, а ты вроде как вменяемая, — он закатил глаза: — Но на этот счет я не уверен. — А если их убили, просто потому что они мешались Свету? — Ния раздраженно фыркнула. Уж чего она не ожидала, так это необходимости доказать свою магию. Мало того, что ей нужно скрываться ото всех, так еще теперь нужно убедить этого наглого аристократа, что она эмпат! — Так их всех убили. Каждого выследили и прикончили. Здесь эмпаты сами помогли: они не смешивали свою кровь с другими людьми, сношаясь только со своими. Они даже жили отдельно от других магов, чем воспользовался Орден, — пояснил Эзран, а Ния почему-то разозлилась. — Да ты издеваешься! — вспыхнула она. — Я абсолютно серьезно! Я только что поглотила твои эмоции, чтобы ты успокоился! Я доверяю тебе свою главную тайну, буквально подвергаю себя опасности, а ты… Не веришь?! — С чего бы мне тебе верить? — А почему нет?! — Потому что мы никто друг другу. — Ага, щас! Мы оба в лагере выживших! Хотя бы это нас уже объединяет! — Наоборот. — Ой, завались! «Как же он меня бесит! Невозможный!» — проскрежетала про себя Ния, держа себя в руках из последних сил. Глаза снова начало печь от надвигающихся слез. — Думаешь, если мы спрятались здесь, то нас не коснется война? — бросила она, отвернувшись. — Сколько можно себя обманывать?! Мы должны хоть что-то сделать, хоть что-нибудь, что положит конец этой вражде! — На одном энтузиазме далеко не уехать, — Эзран покачал головой. — Никто из людей не хочет воевать. Я тоже больше не хочу подвергать нас опасности. — Это не выбор, это необходимость! Тир-Нан-Ог это не комната с мягкими стенами, где нам ничто не угрожает! Рано или поздно мы все умрем здесь! И никто даже не узнает! Эзран встал на ноги, его взгляд стал холодным: — Думаешь, мне легко принимать такое решение?! Я обязан думать о других, я ведь их барон… — Да ты просто боишься! — Ния перешла на крик, наконец выйдя из себя. — И дальше что?! Я не имею права бояться грядущей войны?! — Как барон, ты не имеешь права трусить! Ты зарыл башку в песок, лишь бы больше не сталкиваться с войной, но она ведь все равно придет сюда! А ты просто трус и ублюдок, который не хочет спасти свой народ… Ния осеклась. Кажется, она наболтала лишнего. По лицу Эзрана пробежала тень, и он оскалился, выпуская наружу сущность вампира. Весь он взъерепенился, словно готов был свернуть ей шею, если она и дальше продолжит пороть чушь, не фильтруя слова. Ния тревожно сглотнула: этого она не предположила. — А что я, блять, по-твоему, делаю?! — зашипел Эзран таким чудовищным тоном, что у Нии пробежали мурашки по спине. Его глаза вдруг стали кроваво-красными от гнева. — Я не позволю вам привести сюда Орден, — сказал он, сделав шаг к ней. С каждым словом он подходил все ближе. — Я не позволю вам сбежать отсюда, поняла?! Никто не втянет моих людей в это дерьмо снова! Уж на этот раз я постараюсь защитить их от вас! Ния почувствовала, как в поясницу впилась столешница, и поняла, что бежать больше некуда. Все, финита ля комедия. Ее глупый язык опять завернул не в ту степь. Барон буквально перекрыл ей все пути отхода, вжав в эту несчастную столешницу и воззрившись грозным взглядом с почти звериной яростью. А Ния уже начала молиться богу, ибо в полной мере ощущала клокочущие эмоции Эзрана. В таком амплуа он действительно выглядел страшно. Но как показывает опыт, опасные ситуации не прибавляют ей мозгов. Иначе как объяснить то, что она сказала далее, глядя рассвирепевшему барону в глаза: — Остров как тюрьма. Мы отрезаны от всего мира и даже не узнаем, когда нужно будет готовиться к битве! Нас перебьют как тараканов. И мы умрем не как герои, боровшиеся за свободу, а как идиоты… Ну тут уже она додумалась заткнуть себя. Чужая ярость сдавливала легкие и горло. Ния зажмурилась, чувствуя, как его дыхание обжигает ей щеки. — Мы и так не выживем, ваша светлость, — прошептала она. — Пока мир на грани войны, у нас никогда не будет той спокойной жизни, о которой вы так печетесь… Это не жизнь вовсе, а бесцельное выживание. Я ведь права. И вы это знаете. Эзран вдруг выдохнул и отступил назад. Ния мгновенно уловила изменения в его эмоциях: гнев ушел, оставив отчаяние и пустоту. Он подошел к столу и залпом осушил недопитый стакан. Эзран запрокинул голову, пытаясь отдышаться и прийти в себя. — Зачем? — наконец произнес он. — Зачем пытаться что-либо изменить? Мы ведь уже пытались. И столько крови в итоге… Ради ничего? Ния растерянно моргнула. И вдруг расправила плечи, посмотрев на него с жалостью. Эзран настолько себя ненавидел, настолько был погружен в свое горе, что не мог увидеть элементарных вещей… — А кто, если не мы? — сказала Ния. Она магией потянулась к барону и коснулась его души, стремясь как-то согреть его. Ей вдруг стало совестно за все свои нелестные мысли и слова в адрес Эзрана. Она ведь тоже могла заткнуть свою гордость и услышать его. Мотивы барона были вполне понятны. Он хотел спасти хотя бы тех, кто еще жив. А она ведь эмпат, могла бы и почувствовать насколько он сломлен произошедшим! — Я не хочу подвергать этих людей опасности, — сказала Ния. — И Огрон не хочет. И мы не хотим войны, как и вы, барон. Но нас притесняют. Такое не должно прощаться. Иначе нас просто истребят, как слабых. Поэтому нам нужно продолжать восстание. Да, борьба — это риск, но он ведь оправдан. Мы никого не гоним туда специально. Теперь схема действий другая. Огрон научился на прошлом опыте и улучшил план восстания. Я знаю, что терять своих людей — трудно и тяжело. Но их жертва не должна быть напрасной, верно? Мы должны бороться ради них, ради себя, ради друг друга. Ради будущего. А вы хотите перебросить ответственность за все это на потомков? Они ведь тоже могут так сделать. И их потомки, и потомки их потомков… И тогда все темные вымрут, потому что никто ничего не делает. Барон молчал, глядя в пустоту. Ния чувствовала, что мысленно он метается как загнанный зверь. Надо было продолжать говорить… Но она сказала все, что у нее было на душе. Растерянно вздохнув, Ния вдруг сказала, неловко опустив глаза: — Пожалуйста, Эзран… Мысленно она порадовалась, что наконец-то вспомнила его имя. Эзран вздрогнул, резко посмотрев на нее. К его бледным щекам неожиданно прилила кровь. Он уже не выглядел таким измученным. Ния с удивлением прищурилась, не понимая, что вызвало такую реакцию. Она склонила голову, напрягаясь: а вдруг снова сказала что-то не так? — Что такое?! Эзран отвернулся, ероша волосы: — Нет, ничего. — Заранее простите, если сказала что-то не то, — пробормотала Ния, закапывая свою гордость. Извиняться она не любила. — И еще… Простите, если задела своей фамильярностью… Я продолжу звать вас бароном или светлостью, как хотите… — Нет, все в порядке, — тихо ответил Эзран, все еще не глядя на нее. — Обращайся как хочешь. Ния нахмурилась, вконец растерявшись. Ну и биполярка у этого барона! Только успевай следить за сменой его личностей! — Я буду обращаться как все. Эзран громко выдохнул, непонятливо дернувшись к окну. Ния удивленно раскрыла рот: кажется, он был слегка разочарован, или ей показалось?! — Постой… Те! — запнулась она, вдруг осознав: — Так вас ни разу за эти полгода не называли по имени?! Эзран повернулся к ней. Его глаза блестели от застывших слез. Ние стало совсем уж неловко. — Я барон Западного Солнца Солярии, — усмехнулся вдруг Эзран. — Я для всех или господин, или деловой партнер. Когда барон дома Витардов принимает титул, то у него пропадает имя. Только семья может обращаться ко мне по имени и только наедине. Ния покачала головой: — Но у вас… Их больше нет? — Родителей и брата казнили за повстанчество, когда мне было четыре, — ответил барон, горько хмыкнув. — Был еще Гилберт, но… Ния кивнула: она знала, что советник барона погиб во время бойни на Солярии. Эзран облегченно выдохнул, поняв, что ему не нужно в подробностях говорить о смерти последнего родного человека. Рана все еще была свежа. — Я, наверное, и вправду трус, — вдруг сказал он. — Мне ужасно страшно. Постоянно. — Это не то, что я имела в виду! — возразила Ния, замахав руками. — Я понимаю тебя… — Каким образом? Я даже сам себе не могу объяснить то, что чувствую. — Но я чувствую. Каждого в лагере. Я ведь эмпат, Эзран. В доказательство (хоть какое-то) ее глаза засверкали голубым. Ярко, отчаянно. Поглощая своим светом стол, стул, отражаясь в стакане. Ния выпустила свою силу. Перестала прятать ее за простыми базовыми заклинаниями, оголила всю природу своей магии… Все внутри будто наконец выдохнуло. Магия расплылась по комнате размытыми голубыми и фиолетовыми волнами, которые закручивались в спирали. Всполохи отразились в окне и серванте, засияв еще ярче. Как это быстро появилось, так и быстро исчезло. Ния тяжело выдохнула, прижимая руку к груди. Боль острой бритвой прошлась от солнечного сплетения к сердцу. Она поморщилась, прикусив губу. Эзран выглядел так, словно увидел божество, не меньше. Его глаза почти вылезали из орбит от удивления. — Так ты реально эмпат?!.. — сипло спросил он. Ния не выдержала и закатила глаза: ну этот парень ее просто выбешивал. — Ты поверил, когда я выпустила магию? Серьезно? — хмыкнула она. — Ты ничего не знаешь… — слабо возразил он, все еще приходя в себя после увиденного. — Когда ты показываешь сущность своей силы, то все вокруг буквально чувствуют, что это. Будто… Осознание просто появляется в голове. Это вернее любых тестов. Ния удивленно пожала плечами: такого она не знала. Больше устраивать световое шоу она не будет — рискует раскрыть себя перед всеми в лагере, а тогда ей точно не жить. Ния прищурилась: — Если ты наконец мне веришь, то как на счет того, чтобы выпустить нас с острова? Эзран опустил глаза. — Нет, только не заставляй меня снова разъяснять тебе элементарные вещи! — простонала Ния с раздражением. — Ну в самом деле, Эзран! Барон снова вздрогнул, будто она его ударила. Его щеки вспыхнули ярко-красным. ‐ А если ничего не выйдет? — тихо спросил Эзран. Он перешел на шепот. — А ты сможешь и дальше жить с чувством вины, что мы даже не попытались, сдавшись на первых шагах? Вопрос был риторическим. Эзран и сам это понимал. — Хорошо, — сказал он, продолжая смотреть куда угодно, только не на Нию, которая была уже готова наброситься на него и побоями заставить открыть портал. Но его глаза оставались печальными и отчаянными: — Пожалуйста, вернитесь обратно. Я не… Не знаю, что будет дальше. Если вдруг я останусь один во главе лагеря… — голос Эзрана был хриплым: — Я боюсь, что не справлюсь. «Он очень одинок, — вдруг подумала Ния. — Неужели у него совсем нет хоть кого-нибудь?» Движимая резко вспыхнувшем сочувствием, она добавила вслух: — Ну… Если вдруг снова почувствуешь себя плохо, то заглядывай ко мне. Я помогу заглушить эти эмоции. Губы Эзрана тронула слабая улыбка. И вдруг он произнес: — Я сделаю тебе доску. Есть пожелания, касаемо дизайна? — На твой аристократичный вкус, — Ния улыбнулась в ответ. — Тогда я за ребятами! Мы пойдем сейчас!

***

— Почему ты выбрал какой-то южный город в Штатах? — невольно вырвалось у Нии, когда она увидела многоэтажные дома возле парка, где они оказались. Человеческие… То есть, след цивилизации. Эзран открыл им портал по наводке Огрона, который все же решил посетить Землю. Для первой вылазки им, растерявшим весь опыт разведки, должно было хватить и этого. — Я уже когда-то здесь бывал, — ответил Огрон, маскируя свои яркие длинные волосы, пока они стояли в тени деревьев. — Здесь тихо и спокойно. Нам сыграет на руку. Анаган жестом заставил всех затаиться и указал взглядом в сторону тропинки недалеко от них: там шли две девушки с ярким макияжем и тяжелыми металлическими кулонами с оттиском в виде крыльев бабочки. — Орден, — прошептал одними губами Гантлос. Ребята нервно переглянулись: кажется, Земля стала ближе к Магиксу, чем они думали. Феи, впрочем, прошли мимо, громко болтая о своем. Ния вздрогнула от резкого взрыва смеха и вжалась в ствол дерева. Огрон положил руку ей на плечо, пригвоздив к месту, чтобы она не убежала. — Вот так в открытую? — удивленно спросил Анаган, провожая фей подозрительным взглядом. — А вдруг и здесь патрульные?.. — Мне кажется, это они и были, — заметил Огрон, помогая замаскировать внешность Нии. — Видимо, эти солдаты не особо следят за порядком на Земле. — Потому что считают, что обычные люди им ничего не сделают? — хмыкнула Ния, обнимая себя за плечи: после февральского холода Тир-Нан-Ога было непривычно ощущать более-менее теплый климат города. — Возможно. Но ведь люди и правда ничего не сделают: их запугали до усрачки. Фарагонда точно не забросила Землю после того, как нашла тебя. Они вышли из парка, жмурясь от темно-малинового солнца, клонившегося к горизонту. Небо постепенно розовело, рассекаемое редкими облачками. Ветер был легким и почти не холодным, в отличии от ледяного урагана на острове, асфальт источал тепло, а вокруг был забытый ими давно шум цивилизации: машины, кондиционеры, скрежет фонарей, звук колясок и смех людей… Которые даже не подозревали, что происходит во Вселенной на самом деле. Вокруг было слишком спокойно. Ния удивленно вертела головой, впитывая глазами пейзаж обычного человеческого города: высокие здания и яркие вывески пестрели всеми цветами и сбивали мозг с толку. Она чувствовала себя просто выброшенной на берег русалкой, которая впервые оказалась среди людей. Огрон приобнял ее за плечи, уводя в сторону. — Ты сейчас врежешься в столб, — хмыкнул он, отсалютовав уходящим вдаль Гантлосу и Анагану. Ния удивленно моргнула, глядя на них. Затем повернулась к Огрону и спросила: — А почему мы разделились?! Они найдут дорогу к порталу?! У нас же только три часа в запасе… — Не переживай. Гант умеет ставить маячки на пути. Компания из четырех человек вызовет много вопросов у прохожих и особенно фей. Поэтому мы пойдем в разные стороны. Так меньше шансов попасться. Ния кивнула, понимая здравость его решения. Они спокойно пошли дальше, делая вид, словно они просто гуляют по вечернему городу. — А где мы хоть? Огрон повел плечом, указав на маленький сувенирный магазинчик на углу улицы: — Кажется, город называют Гарденией. Небольшой, тихий, без каких-либо отделений ФБР и прочих. И море недалеко. Самое то для нас. Ния растерянно почесала шею, параллельно стараясь не врезаться в прохожих, чтобы не привлекать внимания. При упоминании названия города она вдруг задумалась. — Мне кажется, что я уже что-то слышала о нем, — поделилась она. В груди нарастало напряжение: — И мне это не очень нравится… — Ты здесь жила? — Нет, но название звучит странно знакомым. Мне не по себе от этого. — Может, это просто нервное? В конце концов, ты впервые выбралась на Землю. Так бывает. — Может, — легко согласилась Ния, но волнение никуда не делось, продолжая разрастаться. Они вышли на набережную, краем уха прислушиваясь к веселым обыденным разговорам людей. Пока ничего не удалось узнать. Кроме тех двух фей из Ордена, никто из них не видел других странностей. Земля будто и не изменилась за эти полгода. — Слушай, — вдруг сказала Ния, понижая голос: — А кого здесь искала Фарагонда? — Мы думали, что земную фею, — пожал плечами Огрон. — Но она нашла тебя. — А вдруг я просто попалась ей под руку? Огрон нахмурился, призывая ее замолчать и не обсуждать такое при посторонних. На самом деле, раньше у них не то, чтобы было время подумать об этом. И Ние вдруг стало интересно: какую цель преследовала Фарагонда на Земле? Искала ли она последнего эмпата? Или же… Кого-то другого? Огрон остановил ее, взяв за руку. Ния вздрогнула, выйдя из раздумий. Эмоции мага подсказали, что что-то не так, и она напряженно осмотрелась, выискивая источник опасности. Прямо им на встречу шли три феи из Ордена Света. Они не были в превращении, но большие медальоны с эмблемой организации выдавали их. Огрон отвел Нию в сторону, ускоряя шаг: следовало быстрее пройти их. Но девушка заметила еще вот что: прохожие странно косятся на троицу фей и резко опускают глаза. Они тоже стараются миновать их быстрее. Но самим феям было кристаллически плевать на подозрительное поведение людей вокруг. Они спокойно прогуливались по набережной, иногда презрительно фыркая на какие-то слишком испуганные реакции жителей. В целом, Ния и Огрон не отличались от остальной массы людей. Маг заметил впереди просторный песчанный пляж с небольшим баром в нескольких метрах от моря. Здание, косящее под тропический стиль, ярко освещалось неоновой разноцветной вывеской, которая гласила: «Фрутти-мьюзик». Понимая, что они идут туда, Ния вдруг застопорилась и растерянно посмотрела на напряженное лицо Огрона: — Но у нас ведь нет денег! Он похлопал себя по карману: — Я предусмотрителен. — Когда ты успел украсть американские доллары?! — Анаган не просиживает штаны в продотряде. Он знал часть плана еще раньше. — Ну ты конспиратор! Ты приказал ему грабить банки, что ли?! — Всего-то прохожих. — Огрон! — Не возмущайся, он обменивал продукты на валюту. Как остальные члены продотряда это не заметили, Ния решила не спрашивать и просто уже плыть по течению. Она постоянно держала себя в напряжении, будто руководила всей операцией, совершенно забыв, что главный спонсор тут Огрон. — А мне можно разве в бар?.. — снова обратилась она к Огрону, но тот просто махнул рукой: — Мы на разведке пить не будем. Просто закажем что-нибудь безопасное. Они вошли внутрь, и Ния зажмурилась от обилия света внутри помещения. Приглушенные оранжевые и желтые фонари освещали просторное, выкиашенное под дерево, помещение с навесом, который был закрыт на зиму. Внутри все соответствовало антуражу экзотики и фруктов: повсюду лианы, пальмы, столики в виде половинок апельсинов, даже барная стойка отделана под огромный ананас. Из динамиков лилась спокойная умиротворяющая мелодия. Собственно, бар «Фрутти-мюзик» буквально источал атмосферу жаркого тропического лета. В баре было всего несколько человек, поэтому появление двух новых посетителей заметили сразу: к ним подскочил высокий мужчина в возрасте в синей футболке и брюках. Его светло-русые волосы были зализаны назад, а улыбка была чересчур радостной — помятый бейджик на груди гласил: «Клаус, директор и администратор бара» — Проходите, у нас много свободных мест! — приветливо заголосил Клаус, показывая на свободные столики. — Мы рады приветствовать вас в нашем заведении! Ния вжалась плечом в Огрона, резко потеряв дар речи: разговаривать с новым человеком, который вообще не был связан с миром магии, было жутко странно и непривычно. К счастью, Огрон взял ситуацию в свои руки и мягко улыбнулся хозяину, подхватывая девушку под локоть: — Нам, пожалуйста, самый дальний столик! — Конечно! — Клаус снова натянуто улыбнулся и проводил их в плохо освещаемый угол за стол-апельсинку, над которым изредка мигал фонарь. — Простите за неудобства, может, хотите поменять… — Нет, все в порядке. Нам это подходит! — перебил его Огрон и подтолкнул Нию к стулу. — Простите мою сестру: она не особо жалует людей, поэтому такая нелюдимая. Клаус оценивающе посмотрел на застывшую Нию и вдруг тяжело вздохнул, похлопывая Огрона по плечу: — Ох, понимаю, друг мой! У меня дочь примерно ее возраста — с ней ужасно тяжело! Нынче подростки совсем отбились от рук! Ния вцепилась в край стола, силком опуская глаза в пол. Лучше ей было не возникать по пустякам, а то хозяин заведения может доложить на них в полицию или — еще хуже — феям. Огрон, филигранно играя роль замученного старшего брата, отзеркалил выражение лица Клауса: — Да, но несмотря на это, мы их любим. Клаус счастливо рассмеялся, отчего Ния поморщилась: когда же от них наконец отстанут?! Огрон понял по выражению ее лица, что пора спроваживать Клауса, и сел напротив Нии, взяв в руки лист меню. Он быстро проанализировал список блюд и сказал: — Тогда можно нам официанта? — О, конечно-конечно! — однако в эмоциях Клауса вспыхнула тревога. Ния нахмурилась, прислушиваясь к нему. Клаус вдруг достал блокнотик и карандаш из заднего кармана и выдавил новую улыбку (Ние захотелось зашить ему рот, чтобы глаза не мазолила эта вымученная улыбка): — А знаете, я, пожалуй, сам приму у вас заказ! Ния осмотрела помещение и вдруг поняла: а больше-то нет официантов! Кажется, бар терпел убытки… Клаус пытался удержать посетителей. — Тогда давайте нам два безалкогольных махито и порцию картошки фри, — сказал Огрон, краем глаза осматривая помещение. Клаус кивнул и проследовал к барной стойке, наконец оставляя их одних. Ния сразу же наклонилась к Огрону и прошептала: — Здесь что-то не так! Бар стоит на пляже, а сегодня пятница! И здесь почти нет людей! Это ненормально! Огрон закрыл ей рот рукой и кивнул в сторону: — Именно поэтому не стоит так громко шептать. Мы выглядим самыми подозрительными. Прямо напротив них, над небольшой сценой вдруг включился телевизор. Клаус стоял за барной стойкой и напряженно поджимал губы, держа в руке пульт. Те немногие посетители бара обратили внимание на эмблему выпуска новостей в виде белой бабочки с металлическим золотым ободом. Атмосфера в баре за секунду стала мрачной… Ния нашла руку Огрона под столом и сжала. Ее сердце подпрыгнуло к горлу и рухнуло вниз. «Огрон, это же…» «Да. Знак Ордена». Они переглянулись с потаенным страхом. Кажется, Магикс что-то сделал с Землей. Что-то ужасное, раз теперь люди нервно сглатывают, глядя на символ Добра и Света. На то, что должно их защищать. На экране появилась молодая девушка-ведущая в бело-золотом костюме, создавая ареол величественности. Однако ее лицо было строгим и каменным: пальцы нервно стучали по папке с документами, которая лежала на столе. Фея смотрела прямо в камеру. Она нервно кашлянула, собираясь с мыслями, и начала говорить: — Здравствуйте, жители Магического Измерения. У нас срочное включение в связи с непредвиденными обстоятельствами. Сегодня ночью из Магикса сбежала ведьма, которая претворяется феей. Она может манипулировать вами, чтобы спрятаться от воинов Света. Настоятельно прошу не верить ни единому слову. Она может убить вас и взять в заложники. Предположительно, фея скрылась на Земле, поэтому особое внимание на жителей этой планеты. Преступница может скрываться среди вас. Если вы ее где-то видели, то немедленно сообщите ближайшему отдлению Ордена Света. Ваша безопасность — наша первостепенная задача, поэтому будьте бдительны. Она смогла проникнуть в тюрьму Ордена и освободить одного из самых опасных темных повстанцев. Они держутся вместе. Наше правильство гарантирует щедрое вознаграждение тому, кто найдет сбежавших. Внимательно посмотрите на фото преступницы и проверьте, нет ли среди ваших новых знакомых этой девушки. На экране появилось фото молодой девушки с теплым взглядом и скромной улыбкой. Ния впилась ногтями в запястье Огрона, прерывисто выдохнув. Он посмотрел на нее, молча хмурясь, как бы спрашивая: а что случилось? — Это Флора, — прошептала Ния одними губами. Она резко побледнела от этого осознания: — Та самая… Она спасла нас на Солярии. Она сбежала от них, Огрон… Глаза Огрона шокированно округлились. Светлая фея встала на сторону восстания. Ее объявили ведьмой и теперь разыскивают повсюду. Это еще надо было осмыслить. Ния посмотрела на напряженные лица других посетителей. Все они со страхом смотрели на приветливое лицо Флоры с фотографии и мысленно задавались вопросами: Разве она похожа на типичную ведьму? Ния разжала ладонь, выпуская запястье Огрона. Она резко вдохнула, прикрывая глаза. Надо было срочно успокоить сердце. «Флора в бегах. Она в опасности!» — набатом стучало в голове. На прикушенной губе выступила кровь. А ведущая, тем временем, продолжала: — Сообщайте о подозрительных людях Ордену. Кто знает, возможно, именно вы предотвратите угрозу терракта и поймаете опасных преступников. Также, не забывайте о главных предводителях темных бунтовщиков. Четыре темных мага тоже могут скрываться среди вас. Они держат в плену жительницу США Ниану Лоуренс. В настоящее время мы не знаем о судьбе этой девушки. Затем на экране появились фотографии Черного Круга и Нии. Ния и Огрон в который раз переглянулись. «Ну охренеть, конечно. Теперь я снова жертва. А Флора вообще стала ведьмой! Хорошо, что мы замаскировались!» — мысленно сказала Ния, и он согласно кивнул. Затем ведущая рассказала о других разыскиваемых, включая некоторых людей из лагеря, которые занимали высокие должности в поместье и, разумется, самого Эзрана. А Огрон и Ния старались не смотреть на экран, все еще пребывая в шоке от того, что Флора объявлена преступницей, а их все еще ищут. Клаус убавил звук, тяжело выдыхая. Он снова вернулся к приготовлению напитков, но его руки заметно тряслись. Это вот так землян запугали феи из Ордена?! Но ей не дали подумать об этом. В бар стрелой забежала девушка с крашенными фиолетовыми волосами, что сразу бросилось в глаза. Она неловко затормозила перед барной стойкой, отчего ее большая черная сумка шлепнула ее по бедру. За ней в помещение вбежал пес с красным ошейником, на котором было оттиснуто: «Арту». Длинные растрепанные волосы девушки сочетались с безразмерным розовым худи с рисунком лапки и темными джинсами. Она тяжело дышала после долгого бега, но нашла в себе силы погладить пса за ухом, посылая теплую улыбку. Клаус покачал головой, осмтривая ее неряшливый вид: — Где тебя носило? Я же просил тебя помочь сегодня в баре, пока Линда болеет. Девушка раскрыла рот, чтобы что-то ответить, но Клаус перебил ее, продолжая отчитывать: — Ты видела время?! Пары в колледже давно закончились, насколько мне известно. Ты снова вернулась работать в тот дурацкий магазин, вместо того, чтобы помогать мне с баром? Девушка зачесала волосы назад, откинув голову. Ния заметила желтые пряди среди фиолетовых. Эмоции у девушки были тяжелые — гнев, вина, обида, в общем, целый коктейль. — Я хочу там работать, папа, — тихо ответила она, глядя Клаусу в глаза. — Нам ведь нужны деньги. И это не значит, что я брошу бар на одного тебя. Все под контролем. — Да уж я вижу, Рокси! — проворчал мужчина и пустил ее за стойку. — Передевайся скорее и за работу! И следи, чтобы Арту не мешал посетителям! Рокси зашла в подсобку, что-то неразборчиво промычав в ответ. Арту семенил за ней, изредка получая порции ласки. Клаус повернулся к залу, обнаружив, что на их с дочерью перепалку смотрели все посетители бара. Он неловко почесал голову и прибавил громкость в динамиках, включив какую-то заводную попсовую песню. Ния растерянно похлопала себя по щекам. Эта ситуация здорово отвлекла ее от главной проблемы — вездесущего Ордена. — Сообщишь ребятам? — тихо спросила она, пользуясь тем, что никто их не расслышит из-за музыки. Огрон покачал головой: — Нет, не стоит пока. Вернемся в лагерь и тогда все обсудим. Ния кивнула: это было логичное решение. Она уставилась перед собой, снова погружаясь в тяжелые думы. Ситуация с Флорой ее поражала. Как она сбежала? Куда? И главное, почему? Очнулась Ния, только когда перед ней со звоном поставили высокий бокал с махито и корзинку с картошкой. Она вздрогнула, уставившись на слегка угрюмую девушку, которую Клаус назвал Рокси. — Приятного аппетита, — сказала она дежурным тоном и ушла к бару. Огрон, как и Ния, проводил официантку задумчивым взглядом. Девушка явно не выглядела счастливой, протирая стаканы за стойкой. — Бедная, — сказала Ния, отпив немного из бокала. — Ее будто здесь силой держат. — Видимо, из-за ситуации с повстанцами бар терпит убытки, — пожал плечами Огрон, подталкивая к ней картошку: — Поешь лучше. Ния безразлично откусила картошку, водя пальцем по запотевшему бокалу. — Они боятся фей, — вздохнула она. — И повстанцев боятся. Всех короче. А бар на грани разорения… — Потому что вокруг ходят феи, — договорил Огрон, тоже принимаясь за картошку. — Видимо, здесь недалеко отделение Ордена Света. Ния согласно промычала, безрадостно пялясь в стену. Что ж, она не рассчитывала на то, что Земля останется «нетронутой» приближающейся войной, но чтоб настолько… Это приводило в печаль и отбивало всякую надежду. Огрон легонько толкнул ее коленом под столом, указав глазами за спину. Ния нахмурилась: вокруг стало слишком много тревоги. Она повернулась назад и чуть не подавилась едой: в бар зашли феи! Посетители старались не смотреть на них, опустив глаза в пол. Сами же виновницы всеобщего страха выглядели чересчур надменно, осматривая помещение. Клаус торопливо вытер руки о футболку и вышел к ним, напряженно сжимая кулаки. — Что-то случилось, капитан Оливия? — спросил он, отставив назад руку: Рокси тоже хотела выйти к нему, но застыла, увидев жест отца. Высокая светловолосая фея с внушительным скипетром на поясе криво усмехнулась: — На пляже был замечен след темной магии. Опять, мистер Клаус. — Сколько раз повторять, я не знал, что тот посетитель — повстанец… Мы не работаем с темными, — отчаянно ответил мужчина. — Хватит приходить ко мне с проверкой каждый божий день! Это переходит все границы! Оливия усмехнулась, посмотрев на Клауса, как идиота: — Ты кое-чего не понимаешь, человек. Здесь я власть. Я решаю, что тебе делать. И раз уж ты провинился, пустив сюда врага, то будь добр отвечать! Твой бар — рассадник бунтарских настроений. Думаешь, никто не знает, что вы тут все критикуете Орден? Ния и Огрон снова переглянулись: ну приехали! Теперь они точно попадутся. — Это недоразумение. Случайность! — пробормотал Клаус устало. — Хватит патрулировать район сутками. Мой бар… — Должен закрыться. Так будет лучше, человек, — перебила его Оливия насмешливым тоном. «Какая сука!» — разозленно подумала Ния, вцепившись в свою руку до боли, чтобы не сорваться на эту фею. — Но как мне тогда жить?! Оливия снова по-ублюдски усмехнулась, ткнув пальцем в грудь Клауса: — Как-нибудь. Это не моя проблема. Послышался звон разбитого стекла. Рокси выронила его, тяжело выдыхая от ярости. Ее глаза испепеляли Оливию. Не обращая внимания на хруст осколков под ботинками, она быстро вышла из-за барной стойки и подошла вплотную к фее. — Как вы можете быть такими бессердечными?! — вспыхнула Рокси, заслонив собой отца. — Бар — дело всей его жизни! А вы просите закрыть его?! Просто потому что один раз нашли здесь вашего повстанца?! — А вдруг повстанцы и сейчас здесь?! — хмыкнула Оливия, указывая на посетителей, которые тут же уткнули лица в тарелки. — Эти темные хорошо маскируются, дорогуша. Даже ты их можешь не узнать. «Огрон…» «Знаю, просто пиздец! Но ты должна сидеть и не двигаться. Что бы ни случилось, мы не должны вмешиваться!» Ния поджала губы, но продолжила краем глаза наблюдать за происходящим. Была бы ее воля, она бы уже вступилась за Клауса и Рокси. Рокси же окончательно вышла из себя, отталкивая фею: — Да это не моя проблема, что вы не можете поймать своих повстанцев! Это не проблема землян! Это вы принесли к нам опасность! Вы во всем виноваты! — Следи за языком! — фыркнула Оливия и применила магию, ударив девушку в плечо: яркая розовая рябь прошлась по телу Рокси, заставив ее задрожать и отшатнуться спиной к ближайшему столику, за которым никого не было. Взгляд Клауса наполнился страхом. Он потянул руки к дочери, но потом резко развернулся на фею и ее подручных и выплюнул с ненавистью: — Не смейте трогать мою дочь! Только и умеете нападать на тех, кто слабее! Огрон похлопал Нию по руке и слабо улыбнулся: «Что бы ни случилось, не двигайся!» Ния нахмурилась, уже понимая, что он хочет сделать, и замотала головой. Но Огрон быстро встал со стула и прошел к резко ослабевшей Рокси. Оливия, увидев нового участника конфликта, закатила глаза: — Еще один! Решил погеройствовать?! — Разве применять магию к простым людям — законно? — спросил Огрон, с вниманием хищника следя за движениями рук Оливии. Фея в ответ лишь усмехнулась, обводя глазами испуганных посетителей: — Да что вы мне сделаете? Я защищаю вас от темных, спасаю от восстания, а вы? Хоть бы каплю благодарности! Клаус хотел было что-то сказать, но его опередили. — Было бы от чего защищать, — бросил Огрон, притягивая к себе бледную Рокси. Оливия в ответ так разозлилась, что выхватила из-за пояса скипетр и направила на него, скрепя зубами. В этот момент из подсобки выскочил пес и с диким лаем бросился на фею. Оливия закричала, отбрасывая его в стену барной стойки. Рокси вырвалась из рук Огрона и подбежала к нему, едва ли не рыдая от страха: — Арту! Она склонилась над тихо скулящим питомцем, ласково гладя короткую шерсть на боку. — За что вы так с ним?! — завопила Рокси, схватив со стойки шейкер и замахнувшись на фею. Но Оливия среагировала быстрее: она выпустила новое заклинание. Прямо в дрожащую и плачущую девушку. Ния сдавленно ахнула, вскакивая со стула. Рокси закрыла глаза, ожидая, что ее припечатает к стене, но Огрон схватил ее за локоть и закрыл спиной. Заклинание прожгло его одежду и вспороло кожу под лопаткой. Посетители истошно закричали, прячась под столами. Огрон сдавленно простонал, тихо матерясь. Он сильно сдавил плечи Рокси, заставив ее ойкнуть. Затем спохватился и дал выбраться из хватки, но потом рухнул на колени, уперевшись руками в пол. Ния вскрикнула и понеслась к нему. Она упала на колени рядом с Огроном, шокированно осматривая жуткий ожог на его спине. Оливия растерянно хлопнула глазами, глядя то на Огрона, то на свой скипетр. Кажется, она и сама не ожидала, что все закончится вот так. На нее тут же набросился Клаус, который набирал телефон полиции: — Вы напали на мою дочь и посетителя без явных на то причин! Я это так просто не оставлю! Вы за все ответите! Пока кто-то разбирался с неуравновешенной феей, Ния пыталась понять, что ей делать. В больницу им нельзя — нет документов. А этот ожог срочно нужно было обработать! Она заозиралась по сторонам в поисках хоть какого-то решения. Но вдруг Рокси взяла ее за руку и заставила посмотреть себе в глаза. — Дыши, — сказала она, и Ния поняла, что не дышала все это время. — Вот так, молодец. А теперь помоги отвести его в подсобку. Там есть аптечка. Ния растерянно закивала. Она закинула руку Огрона к себе на плечи, позволяя опереться. Рокси взяла на руки слабо скулящего Арту и повела их к барной стойке. Позади раздавались крики Клауса и сирена полиции. — Надеюсь, ее посадят, — прошептала Ния, краем глаза уловив, как полицейские под руки уводят испуганную фею. Вот это вылазка у них, конечно… Даже час не продержались без проблем.