По осколкам Добра

Рокси усадила Огрона на пошарпанный табурет и попросила снять куртку и футболку. Сама она положила Арту на пол рядом и почесала за ухом: пес замахал хвостом и приподнялся, прильнув к руке хозяйки. Ния даже залюбовалась этим зрелищем: было приятно видеть, как девушка любит своего питомца. Рокси что-то заворковала ему, ощупывая бок, которым он ударился о стену. Арту вытянул лапы, подставляясь под ее касания. Рокси погладила его вдоль туловища и мягко улыбнулась. Пес постепенно поднимался на лапы, медленно потягиваясь. Ния молча подивилась. «Будто магия какая-то!» — подумала она. Когда Арту выглядел уже совершенно здоровым («Ого, вот это чудодейственная сила любви!» — сказала про себя Ния), Рокси ушла к дальним стеллажам в поисках аптечки. — У меня должно быть что-то от ожогов, — сказала она, шурша пакетами. Ния что-то неразборчиво промычала, помогая Огрону снять верхнюю одежду. Он кривился и болезненно выдыхал сквозь зубы, когда пытался освободиться от куртки. Задняя часть ткани прилипла к коже в месте ожога, почти приплавившись. В воздухе стоял пугающий запах паленой плоти и пепла, пробирающий до костей. Прилипшая от пота и крови футболка отходила очень тяжело. Огрон сжимал зубы от каждого движения, шипя от боли. Он медленно поднял руки, попытавшись подтянуть вверх футболку, но пальцы свело судорогой. Огрон тихо простонал, зажмурив глаза. Ния, устав смотреть на его мучения, запрыгнула на стол рядом и сказала: — Слушай, давай я помогу. — Не стоит… — Закрой рот, о сильный и могучий лидер! Даже если я увижу твои ранения, я в тебе не разочаруюсь. Не стану смеяться, сомневаться в твоих способностях, издеваться над твоими шрамами, допрашивать, претворяясь инфантильной дурой, ругать за неосторожность… — Я понял-понял! Огрон закатил глаза, негромко выдыхая от раздражения. Затем послушно поднял руки, стараясь не шипеть, пока Ния стаскивала с него промокшую от крови футболку. Она отбросила ее в сторону и взглянула на его спину. Ожог темнел чуть ниже лопатки, кожа вокруг него вспузырилась, сочась кровью, которая уже начала сворачиваться грязной коркой. Но что ее удивило еще сильнее, так это бесчетное количество шрамов. Они все были разными: и тонкие, и толстые, и зигзагами, словно молнии, и круглые, точно от пули. Казалось, по спине Огрона можно составлять карту боевой славы, не меньше. Ния аж присвистнула: — Сколько у тебя шрамо-о-ов! — Ты еще спереди не видела. Ния не стала мучить себя интересом, прошла вокруг табуретки и осмотрела его грудь, тоже испещренную мелкими грубыми шрамами. Ее брови удивленно взметнулись вверх: — Это где тебя так потрепало?.. Ты прям как ядерная война, ей-богу! — Ну какая жизнь, такое и тело. — Разве ты не мог избавиться от них? Ну там, лазерное удаление или еще что-то… — У меня, по-твоему, было время всякой чушью страдать? — Фу, трудоголик! — Да я ж и так здоров! — А как же эстетическая красота тела? — Я, по-твоему, урод?! Из-за стеллажей вернулась Рокси с аптечкой в руках. Она поставила ее на стол напротив Огрона и достала мазь и бинт. Рокси неловко опустила глаза, увидев молочную кожу Огрона с россыпью шрамов. Она открыла мазь и выдавила немного на руку. Огрон и Ния молча переглянулись: с возвращением Рокси у них резко затих разговор. Да и сглупили они, начиная свои привычные перепалки: они на разведке и должны играть роль. «Ты же ничего не сказала про магию?» — спросил мысленно Огрон. «Вроде нет,» — пожала плечами Ния и замерла, поняв, что Рокси смотрит на нее. — Просто шею разминаю, — поспешно сказала она, далая, вид, что у нее затекло все, что можно. Затем быстро ретировалась вон из подсобки: — Ну, вы тут лечитесь, а я пойду узнаю, чем дело кончилось. Заявление напишу на эту фею, показания полиции дам… «Не вздумай болтать там! — предупредил ее Огрон, злобно зыркнув. — Второй раз за день я в драку не влезу!» Ния в ответ показал ему язык и просто фыркнула: — Не волнуйся за меня, братишка. Не пропаду! И вышла в бар, зовя Клауса. Огрон же устало покачал голой, чувствуя, что с этой девчонкой он еще настрадается. — Вы хорошо ладите, — заметила Рокси, встав ближе к его спине. — Очень мило спорите. Какая у вас разница в возрасте? Огрон нахмурился, пытаясь хотя бы примерно прикинуть, чтобы звучать более убедительно. Рокси, тем временем, начала медленно наносить мазь на пульсирующий ожог с помощью ватной палочки. Это было почти неощутимо, так как девушка старалась прикасаться слабо, размазывая лекарство. — Двадцать лет, — наугад ляпнул Огрон, решив, что потом посчитает точно. — Ого, как много! — Рокси удивленно улыбнулась: — Подождите секунду. Она отложила ватную палочку и порылась в карманах. Затем достала несколько невидимок и зажала в зубах. Ее пальцы мягко провели по его вискам, собирая волосы. Огрон громко выдохнул. Он вдруг сильно сгорбился, опустив лицо на ладони, уперев их в колени. По телу расплылась неожиданная усталость, словно комок страхов и переживаний, копившихся последние полгода, наконец распутался, а когти ответсвенности за целый лагерь разжали сердце. Огрон глубоко вдохнул, чувствуя, как его постепенно отпускает. А ведь не должно… Он все еще не в безопасности, он на разведке, рядом с человеком, перед которым может раскрыть себя. А Рокси сдаст его. Обязательно сдаст, ведь у нее нет выбора — иначе бар ее отца окочательно обанкротится. «Но хотя бы секунду… Нет, пять секунд. Я хочу просто подышать». Теплые тонкие пальцы провели по выступающему позвоночнику на шее, собирая волосы в хвост и скручивая. Рокси закрепила его с помощью заколок. — У вас все хорошо? — обеспокоенно спросила она. — Может, вызвать скорую? — Нет, не надо, это просто… — Огрон выпрямился, сбрасывая с себя странный дурман. — Просто устал. Не переживайте. Не надо здесь еще врачей. Привлечет ненужное внимание к бару, а вам ведь и так несладко. — Но здоровье нашего посетителя на первом месте, — возразила Рокси, вернувшись к обработке раны. — Верно, Арту? Пес сел ближе к ней, обняв передними лапами ногу, а задними обвил ногу Огрона. Услышав вопрос хозяйки, он согласно гавкнул. Огрон невольно улыбнулся: мило, просто мило. — Вот, даже Арту это понимает, — сказала девушка и начала дуть на ожог, видя, как Огрон напрягается из-за боли. Маг удивленно повернул к ней голову и выдохнул: — Мне терпимо, не стоит… — Я должна сделать все возможное. Это ведь из-за меня произошло. — Вовсе нет! Эта фея просто сорвалась на вас, вы не виноваты в этом. — И все равно. Я хочу помочь. Так ведь легче, разве нет? Огрон отвернулся. Сердце вдруг сделало кульбит, а лицо стало заливаться румянцем. Прошло слишком много лет с тех пор, как о нем кто-то так заботился. Так тепло и трепетно, что сердце вот-вот выскочит из груди. Анаган, Гантлос и Думан — другое дело, да и тут Огрон мало позволял им позаботиться о нем. Как старший и полноценный лидер их команды, он пресекал любые излишние порывы в его сторону. Огрон больше любил заботиться о ком-то, чем принимать эту заботу от других, даже от близких. Ему было тяжело осознать собственную уязвимость. В последний раз… Ему на разбитую коленку дула мама. А теперь Рокси… Огрон испуганно вздрогнул, почувствовав как что-то сдавило легкие. Он часто заморгал, вдруг поняв, что глаза начинает печь. В носу защипало. О нет… Рокси наклеила бинт и встала сбоку, скромно сцепив руки за спиной. Она старалась не слишком заметно пялиться на голый торс мужчины. — У вас так много шрамов. Вы военный? Огрон слабо кивнул, проводя руками по волосам и снимая невидимки: — Можно и так сказать. — Вы в порядке? Ваши глаза… — Да так… Вспомнил кое-кого. Рокси вдруг скрылась у стеллажей. Она вернулась к Огрону с банкой холодной газировки. Он взглянул на нее с непониманием. Рокси открыла банку и протянула ему. — Попейте, — сказала она. — Полегчает. Если что, это диетическая кола. Огрон с благодарностью принял напиток и сделал большой глоток, морщась от газов, щекочущих горло. Он хмыкнул. Действительно полегчало. Губы сами собой растянулись в улыбке: — Спасибо вам. Рокси отмахнулась, сев на стол напротив: — Пустяки. Меня тоже иногда мучают сожаления. И я тогда я прихожу сюда и пью… Не смотрите так! Я пью газировку. Алкоголь меня не привлекает от слова совсем. — Можно личный вопрос? — Рискните. Огрон склонил голову набок, внимательно следя за мимикой девушки: — Как давно у бара проблемы с этими феями? Рокси посмотрела чуть в сторону, невольно цыкнув: — Очень давно… Отец купил бар пару лет назад, но мы тогда жили в Тусоне, потому что я поступила там в колледж. Пока отец раз в месяц приезжал в Гардению, чтобы проследить за ремонтом, все было хорошо. А потом появились феи. Они… Почему-то опрашивали всех девушек вокруг. Я узнала, что мое досье и досье многих других студенток со всего города передали в Орден Света. Уж не знаю, пытались ли они найти повстанцев среди студентов… Не хочу об этом знать. Я тогда жутко боялась их… Они ведь обладают магией, сами понимаете: что от них можно ожидать? Да что угодно! И поэтому я попросила отца ненадолго уехать куда-то подальше, где фей еще нет. Жила в Эсмонде месяца два, привыкала к новым… кхм, существам из другой Вселенной. А полгода назад я перевелась в Гардению, чтобы быть ближе к отцу. Боюсь оставлять его один на один с феями… Особенно после того, как один из посетителей оказался темным магом. Ничего бы не было, если бы феи не решили зайти к нам выпить. Маг случайно раскрыл себя. Они устроили бойню, испортили столы и все оборудование. Эти идиоты из Ордена даже не возместили весь ущерб и заклеймили бар магнитом для повстанцев! Сами не могут их поймать и сваливают всю вину на нас. Хотя мы даже не знали о том, что у них в Магиксе какая-то война своя. А нас втянули. Ублюдки! Огрон кивнул, понимая злость Рокси. Хотя то, что она так разоткравенничалась с ним, его удивило. Он считал, что создает впечатление маньяка, а не достойного доверия мужчины. Ну, или же Рокси просто очень давно хотела выплеснуть все переживания, но ей было некому выговориться. — Папе тяжело справляться с баром без работников, — продолжала она. — Многие уволились, когда выручка заметно упала. Люди просто боятся ходить сюда из-за ошивающихся рядом фей! Папа совсем поник… — А мама? Рокси пожала плечами, а в ее глазах вспыхнула другая, особенная боль: — А ее нет. — Прости, — Огрон скривился от того, как неуместно, как странно прозвучали его извинения. Словно он оправдывался, а не собирал информацию, как положено разведчику. — То есть… Простите. — Можно на ты. Я наверняка сильно младше. Да и мне непринципиально, — Рокси кисло улыбнулась: — С мамой ничего такого. Она не умерла. Она бросила папу после моего рождения. Я никогда ее не видела, даже фотографии папа уничтожил. Наверное, это к лучшему. Не хочу видеть женщину, на которую я похожа и которая бросила нас на произвол судьбы. — У меня тоже нет мамы. Вернее, никого не осталось. Огрон неловко замолчал. — Я не пытаюсь обесценить твое горе, — добавил он. — Просто решил поделиться. Рокси покачала головой: — Для меня это не горе. Просто прошлое, о котором я не хочу знать. А ваша семья? Вы их, кажется, любили. Огрон снова сделал глоток, пытаясь заглушить вспыхнувшую вновь печаль. — Очень любил, — сказал он резко осипшим голосом. — Но они погибли. Война их не пощадила. Лицо Рокси вспыхнуло от чувства вины. — Ох, простите! Я не хотела… — Все в порядке. Это было давно. — Но все же! Это у меня мать-кукушка, а у вас-то настоящее горе! Огрон пожал плечами: — Меня это давно не трогает. — Врете ведь. — Конечно. Рокси недоуменно нахмурилась. Она чувствовала странную печаль к нему. И не могла отвести взгляд от бледной кожи, испещренной шрамами, словно они могли рассказать ей обо всех страданиях в душе этого странного мужчины. Почему он так легко открывается ей? У него ведь есть сестра, у них хорошие отношения, а он показывает свою слабость именно перед малознакомой Рокси. — Так легко соглашаетесь? — Разумеется, — кивнул Огрон. — Что мне еще остается? Врать? — Вы даже не пытались, — сказала Рокси, сцепив руки в замок на коленях. Она неуверенно вздохнула: — Вам… Нужна помощь? Странно, что человек, с которым я знакома минут десять, так легко говорит мне о смерти семьи. — Ты тоже легко рассказала про маму. — Это другое. — Врешь ведь. Рокси отвела взгляд, перейдя на шепот: — Конечно. Огрон натянул обратно футболку и куртку. Он не смотрел на нее, пытаясь вернуть себе самообладание. Надо же, высказывал претензии Ние, а сам уже потерял концентрацию. Быстро же он сдался под натиском этих больших серо-фиолетовых глаз… Хотя каким натиском? Огрон уже давно не был подростком, чтобы свалить все на максимализм и гормоны. Он сам открылся Рокси. По собственной воле или глупости, тут уж как хотите. — Как вас хоть зовут? — спросила Рокси, блеснув теплым взглядом. «Какой же ты слабак, Огрон!» — сердито прошипел про себя маг, чувствуя, как с губ собирается сорваться настоящее имя, а не какое-нибудь придуманное ради разведки. — Огрон, — выдохнул он нехотя. Девушка расплылась в улыбке: — А я Роксана. Но можно просто Рокси. А это мой пес Арту. Поздоровайся, дружок. Арту поднял голову и повернулся к Огрону, негромко тявкнув. Маг взглянул на гордое лицо Рокси и невольно залип, рассматривая едва заметную родинку под глазом в виде сердечка. — Ты хорошо ладишь с животными. Не будь ты человеком, то явно была бы феей зверей, — сказал он, отчего Рокси зарделась. — Да уж лучше быть человеком, чем одной из них, — отшутилась она, но Огрон понял, что в ее словах есть доля правды. — Или одной из этих темных повстанцев. А так хотя бы в мои двадцать я могу жить относительно спокойно. И никаких войн между волшебниками. Я даже Гарри Поттера перестала любить с появлением Ордена. — Борьба это не твое? — Дело не в этом. Я боюсь войны. У меня слишком много планов на жизнь, у меня папа и Арту — я не могу потерять единственных родных. Они молча уставились друг на друга, будто хотели что-то рассмотреть в лицах друг друга. В этой тишине сгущалось неясное напряжение, придвигая их ближе друг к другу. «Дракон тебя дери, Огрон, ты же в не в пубертате!» — он стиснул зубы, наконец отвернув голову. Надо срочно что-то делать с тем, что он вечно зависает, глядя на эту девушку! Они нормально познакомились только минуту назад! А он уже… «Нет!» — осадил себя Огрон и тряхнул головой. — Кстати, — улыбнулась Рокси, чуть сжавшись от смущения. — У вас очень красивый цвет волос. Никогда не видела такой насыщенный алый, тем более родной цвет. Огрон медленно кивнул, судорожно вспоминая, почему он оставил свой рыжий при маскировке. Тревога сразу подскочила до предела: что-то здесь было не так! «Я же обычно в черный маскируюсь,» — взволнованно подумал он, сжимая кулаки. В этот момент очень вовремя в подсобку вернулась Ния. — Я дала показания! — возвестила она с мрачным удовольствием. — Теперь Орден будет должен вам компенсацию! Заметив напряжение в эмоцианальном фоне Огрона, Ния внимательно посмотрела на него и Рокси, невольно удивившись тому, что они сидят напротив друг друга. И ведь довольно близко! «У тебя все в порядке?» — спросила она его. Огрон еле заметно кивнул, но лицо его оставалось непроницаемым. Теперь уже Рокси, видя их странные переглядки, чувствовала себя неловко. Ния вдруг подошла к Огрону и встревоженно залепетала: — Огрон, ты чего? Разожми пальцы быстро! Он с трудом раскрыл ладонь. Он даже не заметил, что так сильно нервничал и буквально вспорол себе кожу ногтями. Рокси соскочила со стола и достала из аптечки перекись и пачку пластырей. — Нужно обработать, чтобы не было заражения, — сказала она, взяв его ладонь и придвинув ближе к себе. Ния смущенно почесала шею и заняла место Рокси на столе, напротив этих двоих. Она склонила голову набок, прислушиваясь к их эмоциям. Как ни странно, Огрон пытался отодвинуться от Рокси как можно дальше, но табуретка не позволяла, а девушка крепко сжимала его запястье, чтобы он не дергался, пока она обрабатывала царапины. Они оба смущались вынужденной близости и прикосновений. Ния с интересом продолжала наблюдать за этой пантамимой. Она изо всех сил боролась с тем, чтобы не захихикать над попытками Огрона отвернуться от Рокси: он делал это до глупости резко, и его волосы били девушку по лицу. Он тихо извинялся и краснел, почти сливаясь с собственными волосами. А Рокси молча терпела, иногда лишь осаждая его от нового поворота. А когда пальцы обоих неожиданно переплелись (Рокси просто проверяла ладонь на новые царапины), то они густо покраснели, но не отпрянули друг от друга, уставившись на сплетенные руки блестящими и взволнованными глазами. Ния не выдержала и фыркнула с легкой улыбкой: — Ну, может вы еще и поцелуетесь, а? Я смотрю, вас уже мало что остановит, даже мое присутствие. Ей хотелось ляпнуть: «Ну вы еще засоситесь! Бесстыжие!», но она сдержалась. Огрон ей мог прописать по шапке за такое и всерьез наказать по возвращению на остров. Рокси отпрянула в сторону, прижав свободную ладонь к груди, а второй с силой стиснув пачку оставшихся пластырей. Огрон же с яростью впился глазами в прыскающую от смеха Нию и процедил: — Следи за языком! Совсем стыд потеряла?! — Кто из нас еще его потерял, братишка, — хихикнула Ния и слезла со стола, поманив его к выходу. Спиной она уже чувствовала, что дома Огрон ее убьет и мокрого места даже не оставит за такие выходки. Ния обратилась к Рокси: — Спасибо тебе большое, Рокси! Если бы не ты, он бы уже умер от нервов! Девушка покачала головой, заправив выбившуюся прядь за ухо и при этом бросив короткий взгляд на Огрона: — Это он заслуживает благодарностей. Спасибо, что спасли меня, мистер Огрон. — Не за что, — ответил маг, ногой потихоньку выталкивая Нию в бар. — Мы пойдем, нам уже пора! Верно, сестра? — Ага, нас уже заждались друзья! — активно закивала Ния, пиная его в ответ под голень. — Не обращай внимание, это наши обычные взаимоотношения! Рокси недоуменно моргнула, заметив, что Огрон буквально хочет прибить «младшую сестру». Но не стала вдаваться в детали, поняв, что это лишь напускной гнев. Ния наконец вышла в бар и помахала Рокси на прощание, хватая Огрона под локоть: — Я, кстати, договорилась с Клаусом, что наш обед в силу случившегося оплатит заведение! Так что деньги все еще у нас! Огрон подтолкнул ее к выходу и с натянутой улыбкой отсалютовал Клаусу. — Я тебе голову сейчас откручу! — прошипел он, ударив ее по затылку. — Ты что устроила?! Ния недовольно нахмурилась, потерев больное место, и фыркнула, вздернув нос: — Мне захотелось кое в чем убедиться. — И как, убедилась?! — Конечно! Тебе симпатична Рокси. Ния вовремя втопила по улице, улепетывая от разъяренного Огрона, который, казалось, уже готов был в открытую угрожать ей расправой. — Я же права! — заорала она на всю улицу. — Ты запал на нее с первой секунды! Я все видела и чувствовала! АААА! ХВАТИТ ГНАТЬСЯ ЗА МНОЙ! Я СЕЙЧАС ЗАКРИЧУ, ЧТО ТЫ МАНЬЯК! — Будешь поменьше выпендриваться! И ничего я не запал! Я просто был благодарен, что она обработала мне раны! Я НИЧЕГО К НЕЙ НЕ ПОЧУВСТВОВАЛ! — Врешь! Огрон нагнал ее у кромки воды, схватил за шиворот и ноги и бросил в море. — ТВОЮ МАТЬ! — завизжала Ния, проехавшись задом по мокрому песку, когда волна ушла в море. Она вскочила на ноги и набросилась мага, пытаясь сдвинуть его с места и окунуть в холодную воду. — ТЫ ВООБЩЕ, ЧТО ЛИ?! Но тут их, барахтающихся, заметили Анаган и Гантлос, которые шли навстречу к ним. Гантлос подлетел первым и за шкирки разнял их друг от друга, каждого тряхнув пару раз для успокоения. — Вы совсем охренели?! — зашипел он злобно. — Забыли, что мы на разведке и нельзя привлекать внимание?! А вы что устроили за бои на пляже?! Блять, Огрон, ты лидер и как минимум взрослый! Ты зачем набросился на нее?! — Поссорились, — непривычно стыдливо буркнул маг, повесив голову. Гантлос уже отпустит их с Нией. — Он первый начал рукоприкладствовать. Хотел утопить меня в море, — шмыгнула она носом. Огрон дал ей снова по затылку и фыркнул: — Не ври! Ничего я не топил тебя! Я сорвался, признаю! Но ты тоже хороша! Зачем ты начала донимать меня?! — Я говорила очевидные вещи! Это ты у нас «мужицкий» мужик, который не признает чувства! Она ведь тебе понра… Огрон заткнул ей рот рукой и отвел чуть в сторону, шикнув на остальных, чтобы не мешались. Он поставил девушку перед собой и наклонился к ее лицу с таким взглядом, будто хотел отрубить ей голову и скормить рыбам в море. — Ниана Лоурэнс, — строго начал Огрон. — Даже если мне понравилась какая-то девушка, что, конечно же, не так (Ния закатила глаза), ты не имеешь права сообщать об этом Анагану и Гантлосу. Мои чувства — мое дело, и ты ими не распоряжаешься. Кислая улыбка слетела с лица Нии. Она уловила нотки серьезности в голосе мага и сильное беспокойство в эмоциях. Кажется, у Огрона была веская причина для такой бурной реакции на ее подстебы. — На будущее: ты вообще-то имеешь право влюбиться в кого-то и все такое. И не нужно огорождать себя от этого, замкнутость и холодность делает тебя не мучеником во имя восстания, а просто идиотом, — сказала Ния, поджав губы. — И прости, что так докапывалась, я правда не подумала, что тебя это заденет. Лицо Огрона разгладилось, а губы тронула слабая улыбка: — Ничего страшного. Я тоже переборщил. Прости, что бросил тебя в воду. — Ну я подумаю… — Что?.. Я же искренне сожалею! — Ладно-ладно, сжалюсь, так и быть. Видя, как Огрон снова закипает, Ния решила сбавить градус напряжения и неловко выставила руки вперед, призывая его остыть: — Да ладно тебе, Огрон! Я постараюсь больше не бесить тебя этой темой. Но не обещаю! — Ния, я серьезно. Анаган не должен узнать ни о чем подобном, — Огрон нахмурился: — Да и мы с Рокси знакомы минут десять, я взрослый мужчина, а не пубертатный подросток, мне нужно больше времени, чтобы привязаться к человеку! Ния хотела как-то возразить, сославшись на свою магию, но Огрон решил добить ее раз навсегда. Он понизил голос и хитро прошептал: — Это ты у нас пубертатная язва, не забывай. Твои гормоны сейчас шалят, особенно в сторону противоположного пола. — Что?.. — А ты думала, я не заметил, как вы с бароном переглядывались? — Огрон! Да ты… — Ния опомнилась и перестала орать на весь пляж. — Ничего между нами нет! Я просто нашла к нему подход! — Ну конечно… — Перестань! Пожалуйста! Все, я вообще не буду упоминать Рокси! С чувством сладкой победы Огрон выпрямился и повернулся к ребятам, которые напряженно наблюдали за ними в отдалении. — Вот и отлично, — сказал он с гордостью. — Ты не стебешь меня, я не стебу тебя. Все честно. А теперь пошли домой. Пора возвращаться.

***

Эзран заметно нервничал, когда маги и Ния вернулись на остров. Очевидно, ему было страшно услышать что-то о внешнем мире. Что-то, что лишит их всех надежды. Пока Тир-Нан-Ог казался безопасным, хоть и маленьким пузырем, изолированным от Магикса. А теперь они начали действовать, пускай, это и была только короткая разведка на Земле. Но по влиянию Магикса на эту планету можно было предугадать многое. Черный Круг, Ния и Эзран расположились в здании советов в гостиной магов. Гантлос разлил всем горячий чай, чтобы немного снизить напряжение. К чашкам никто не притронулся. Горячий пар поднимался к потолку, повышая температуру комнаты. Огрон посмотрел на безрадостные лица присутствующих и негромко откашлялся: — Кхм, думаю, нет смысла оттягивать. Ан, Гант, что вы узнали? — Феи и солдаты из Ордена буквально повсюду. В Гардении они открыли свой филиал, потому что там было замечено много повстанцев, — сказал Гантлос, а Анаган согласно кивнул. — Люди их боятся. Когда мы шли мимо торговых лавок, то некоторые продавцы сразу же закрывались, стоило им увидеть фей. Видимо, они боятся, что попадут под подозрение. Орден не щадит никого. Ребята тревожно переглянулись. — А мы были в баре, который почти обанкротился благодаря феям, — добавила Ния. — Там когда-то нашли повстанца, и теперь здание под вечным надзором. И Огрона ранила капитан отряда фей. Анаган и Гантлос нахмурились и одновременно обратились к Огрону с возмущением: — Какого хрена?! Гантлос перевел взгляд на Нию: — А ты? — Я не ранена! — поспешно сказала она. — Мы даже не раскрыли себя. Просто эта гадина чуть не напала на дочь владельца бара, а Огрон решил вмешаться. Мы не использовали магию! И Рокси обработала все его раны! — Кто такая Рокси? Вы что, засветились перед кем-то? Ния растерянно пожала плечами: — Мы были в маскировке. Огрон разыграл спектакль, будто мы брат и сестра. Она не могла не почувствовать, как усилилось волнение внутри Анагана при упоминании Рокси. Сразу же возник вопрос: почему Ан так ревностно относится к теме девушек, если это касается Огрона? Есть ли здесь какая-то интересная история? Ния решила спросить у самого Анагана после планерки. Если уж ее сила — это эмпатия, то она будет использовать ее по полной. В конце концов, она что, не сможет провести очередной психологический тренинг? — Вот только… — Огрон недовольно нахмурился, задумавшись. — Возможно, меня видели в истинном обличье. Повисла оглушающая тишина. Анаган неверяще раскрыл рот: — Ты же опытный маг, как ты… — Не знаю, но та девушка… — он посмотрел на Нию с предупреждением.- Она сказала, что у меня алые волосы. А я маскировался под брюнета. Ния покачала головой: — Да быть того не может! Если бы все видели твою настоящую внешность, то тебя бы уже схватили. Вспомни: в баре по телевизору показывали наши фотографии. Хоть бы один посетитель обернулся на тебя, если бы ты не маскировался. — Не пугайте! — вздохнул Анаган, морщась от липкого чувства страха, сжимавшего грудь. — Может, тебе показалось, Огрон? — Или та девушка ошиблась? — добавил Гантлос. — Ей ведь могло показаться? Из-за освещения или еще чего. Огрон пожал плечами, рассеянно выдыхая: — Ладно, это уже не имеет значения. Мы выяснили главное: Орден оккупировал Землю, потому что до них дошло, что там легко могут спрятаться повстанцы. — Но они все еще сопротивляются! — вставила Ния, пытаясь как-то сгладить углы. — Вспомни, как Клаус орал на эту фею! И Рокси! И полиция приняла меры! Пока что не все так плохо, и земляне пытаются сохранить независимость! Гантлос прервал ее восторженный тон: — Не думаю, что это надолго. Мы с Аном слышали, как горожане обсуждают, что правительства крупных стран Земли подписали договор с Магиксом. Очень странный договор. Улыбка сползла с лица Нии. Она напряженно поджала губы, уставившись в пол. — Дай угадаю: они хотят земные ресурсы? — Все верно. В разговор наконец вступил Эзран, у которого лицо по бледности напоминало приведение: — Но зачем? В Магическом Измерении куча других планет, более выгодных для Магикса! — Фарагонда не хочет тратить свое. Она хочет выжать все из никому не нужной Земли, — вздохнул Огрон, чувствуя, как та хрупкая надежда, что в нем еще была, разбивается на сотни осколков. — Это даже ожидаемо. Магикс всегда считал Землю планетой второго сорта. Земные феи никогда им не нравились, потому что с ними было трудно договориться, а обычных людей без магии на Земле гораздо больше, чем волшебников. Такая планета не нужна Магическому Измерению. — Но все же Фарагонда зачем-то пришла на Землю, — сказал Эзран, посмотрев на Нию: — Неужели за тобой? К чему была эта программа обмена? — Уж точно не за мной. Она уничтожила всех эмпатов, а мое существование — это чистая удача, — невесело улыбнулась Ния. — Предлагаю снова рассмотреть версию с земной феей. — Да нет их. Они все заточены в магической тюрьме! — вспыхнул Анаган. — Мы всех поймали! Всех, кто был на острове! Ния с отчанием посмотрела на всех. Она бессильно прислонилась боком к подлокотнику дивана, поджав колени. Голова уже кипела от всех этих многочисленных гипотиз. — Как вы их заточили? — спросила она. — Как вообще можно быть увереным в том, что вы поймали прям всех фей? Она ждала ответа от Огрона, но тот, к ее удивлению, кивнул на Гантлоса. Тот взмахнул рукой с усталым вздохом: с безымянного пальца правой руки слетело маленькое темно-фиолетовое кольцо, которое сразу же увеличилось в размерах в несколько раз. — Это Черный Круг, — сказал Гантлос. — Это самый могущественный артефакт Тир-Нан-Ога, который подчиняется только темным магам и ведьмам Земли. Другие темные не могут им воспользоваться из-за особенностей земной магии. Черный Круг может сделать все, что угодно. Буквально. Для него не нужны никакие особенные заклинания. Он работает от воли владельца. От желаний. От эмоций и чувств. Нужно лишь придать им форму в своем воображении. Я, Огрон, Анаган и Думан пожелали, чтобы Круг создал такое место, откуда земные феи никогда не смогут сбежать. И он создал второе измерение — копию дворца фей. Из него нельзя выйти, туда не проникает свет, а единственный способ выбраться — отменить заклинание Черным Кругом. Но мы пошли еще дальше: ключами от тюрьмы стали самые могущественные артефакты земных фей — Белые Круги. — Типа Черный Круг, но для фей? — хмыкнула Ния. Гантлос кивнул: — Именно. Черный Круг привязал к тюрьме Белые Круги. А затем ее портал поглотил всех земных фей, что выжили в последней битве у дворца. Земные феи полностью исчезли с острова. А потом мы уничтожили Белые Круги. Конечно, это было уже лишним, но… — Нам хотелось уничтожить все следы фей на Земле, — закончил за него Анаган. У всех троих магов глаза грустно потемнели, но в них также пылала потаенная ненависть. — Поверь, то, что они с нами сделали, с нашими семьями… Мы еще пощадили этих чудовищ! Ния сочувствующе вздохнула, уже и не зная, что сказать. Она понимала магов. Даже слишком из-за своей силы. — Это и правда очень… мощный артефакт, — сказала она, глядя на вращающийся Черный Круг. Касаться его она не хотела. — То есть, с помощью него можно совершить, что угодно? Это прям как джин из лампы? — Ну, в твоем понимании, да. — Тогда… Почему вы не пожелаете, чтобы Орден исчез или чтобы темные и светлые прекратили ненавидеть друг друга? — Если бы все было так просто, — печально вздохнул Огрон. Он кивнул Гантлосу, чтобы тот объяснил. — Любое мощное заклинание постепенно разрушает Черный Круг. С Земными феями было проще — их было гораздо меньше, поэтому никакого урона для артефакта не было. А здесь… Целое Измерение. Не один народ, а два… Слишком много людей нужно изменить, чтобы все было как надо. Наш Черный Круг на такое явно не способен. Он уже использовал почти всю энергию для создания тюрьмы. Больше мы так рисковать не можем. Ния кивнула: хотя с трудом, но она уловила суть. — А можно сделать еще один Круг? — спросила она. — Ну просто… Эти артефакты ведь кто-то создал? Анаган и Огрон переглянулись с тревогой и посмотрели на Гантлоса. У того будто все застыло перед глазами. Он казался неподвижной статуей, которая смотрит в никуда. Ния тоже не на шутку забеспокоилась, пытаясь понять по чужим эмоциям, что ей делать. Наконец Гантлос нашел в себе силы ответить: — Моя семья создавала волшебные круги. Сначала были только Черные, потому что секрет их изготовления передавался по линии темных магов. А потом мой отец женился на маме — светлой фее. Он научил ее тайной магической технике своего рода, и она тоже смогла создавать Круги, но уже для фей. Вот только они и не думали, что их свадьба была спланирована специально для того, чтобы феи узнали секрет волшебных Кругов. Когда мама узнала об этом, то решила уничтожить свои артефакты, но было поздно. Королева фей забрала Белые Круги, и началась война. Отец успел передать Черные Круги мне, но в битве уцелел лишь один. — А ты… — Нет, мне… не успели передать секреты рода. Я не могу сделать новый Черный Круг. Ния молча кивнула, решив больше не донимать Гантлоса такой личной темой. Зато теперь стало ясно, почему именно он, а не Огрон, хранит у себя Черный Круг. А земные феи сейчас где-то в паралельном измерении, копии их дворца… «Вот оно!» — ахнула Ния, аж приподнявшись на диване. Маги и Эзран с интересом посмотрели на ее вмиг ожившие глаза. — Что-то придумала? — спросил Огрон. — Хочу просто уточнить. Когда вы создавали тюрьму, то туда затянуло всех фей, что были на Тир-Нан-Оге, так? — Ния чувствовала, как из нее буквально бьет ключ гениальных мыслей и зацепок. Гантлос растерянно пожал плечами: — Так. И что дальше? — А если какая-то фея в это время была не на острове? Огрон отрицательно покачал головой: — Земные феи ненавидели Магикс. Это было буквально в ДНК каждой из них, да и нас тоже. А еще остров нельзя было покинуть во время военного положения, в то время королева земных фей Каталина запретила любые связи с правительством Магического Измерения. Слишком уж гордая была старуха, даже свою дочь воспитывала, как солдата. А за побегами внимательно следили, и всех рискнувших убивали на месте. — Я не говорю про Магикс, Огрон. Я говорю про Землю. Можно ли было выйти в мир обычных людей? Анаган вдруг впился рукой в плечо Огрона, раскрыв глаза: — Ох ты ж блять… Эзран непонимающе моргнул, переводя взгляд с одного темного мага на другого. У всех троих брови ползли вверх, а рты раскрывались в беззвучном шоке. Ния буквально заблестела от гордости, как начищенный медный таз. — Значит, можно было? — уточнила она. — Да! Конечно же… Ебать-копать, Огрон! — Анаган едва ли не заголосил от догадки. — Феи ведь выходили в мир людей! Они ведь… Ну скажи же! Гант! Гантлос медленно кивнул, с уважением посмотрев на радостную Нию: — Да, это имеет место быть. Земные феи чаще всего беременели от обычных мужчин, и если рождалась девочка, то ее забирали на остров. — А мальчики?! — удивленно спросили Ния и Эзран, переглянувшись. — А мальчики не могли унаследовать магию фей. Их отправляли на Землю, в приюты или их отцам. Вот только самим мужчинам стирали память о матерях их сыновей. Ния аж поежилась от жестокого отбора. Она и представить не могла, что кто-то может взять и отказаться от своего ребенка лишь из-за его пола. Гантлос, заметив ее замешательство, лишь вздохнул: — Мало кто хотел сношаться с темными магами. Увы, феи Земли тоже не славились добротой по отношению к нам. — Так, сейчас не об этом вообще речь! — протестующе сказал Анаган. — У нас тут вон… Огрон, ведь кто-то же мог выжить из них, да?! — Если предположить, что Фарагонда ищет именно земную фею, то она явно уверена в ее существовании, — сказала Ния, снова задумавшись. Огрон вскочил, едва не сбив рядом сидящего Анагана. — У Ордена есть доступ к деревне Пикси! — сказал он, оглядев всех. — Это значит, что Фарагонда ходила к Древу Жизни! — Это типичное Древо фей, а не всей Вселенной. Там только эти крылатые, — угрюмо заметил Эзран, но его слова услышала только Ния, потому что остальные были поглощены собиранием всей картины. — Что еще за Древо такое? — спросила Ния. — На нем растут цветы. Каждый из них символизирует фею в этом мире. И если попросить Хранительницу Древа Жизни, то она может показать информацию о каждой фее, у которой пробудились силы! — ответил Огрон. — По цветку можно узнать, на какой планете находится фея. И даже город… — Тогда… Это ведь юная девушка, да? — нахмурилась Ния. — Сколько ей лет? — Минимум двадцать, — хмыкнул Гантлос. — Скорее всего, какая-то сердобольная мамаша спрятала дочь у ее земного отца перед последней битвой. Но если цветок на Древе расцвел только семь месяцев, даже нет… Год назад, то почему Фарагонда так странно выбирала девушек для обмена? Отсутствие матери — это объяснимо, а вот возраст… Вам ведь было по шестнадцать. Большой разброс. — Так, — нахмурился Огрон. — Земной фее сейчас точно около двадцати. А силы пробудились год назад… Что-то не сходится. Анаган развел руками с кислой улыбкой: — Тогда она может быть поздним цветком? Знаю, такое редко случается, но ведь иногда магия просыпается позже шестнадцати. А ведь она росла как человек. Она не знает о своей магии, а стресс от появления Ордена накладывается на это, и она неосознанно подавляет в себе силы. Магия ведь проявляется и формируется в пределах пяти лет. От шестнадцати до двадцати одного. Ведь может быть такое? — Слишком много предположений, Ан… — Но ведь это логично! — подала голос Ния. — Вы-то точно знаете, когда закончилась война. Земной фее точно чуть больше двадцати. — А вдруг ей уже тридцать? — Да ты сам подумай: стала бы фея прятать взрослого ребенка? Нет, она бы принесла дочь на остров и стала бы растить с самого младенчества как фею, вы же сами только что говорили! Если уж она скрыла ребенка, то уже в разгар войны, когда поняла, что дочь может не выжить на Тир-Нан-Оге! — Тогда почему Фарагонда ищет шестнадцатилетних? Маги и Ния растерянно переглянулись, словно кто-то мог придумать вплоне подходящую теорию и на этот вопрос, но здесь уже их мозги явно выдали максимум. Все казалось, что они вот-вот дойдут до сути, но ответ ускользнул из их рук. Снова. Эзран недоуменно вздохнул, силясь успеть за рассуждениями каждого из них. Он уронил голову на колени, чувствуя, как мозг плавится от слишком большого количества странной информации. Он вдруг поднял голову. — Кажется, я знаю ответ. Теперь уже в недоумении были остальные. Эзран аж покраснел от переизбытка чужого внимания к его персоне. — Честно говоря, — начал он несмело. — Я никогда не слышал о войне на Тир-Нан-Оге. Даже о земных феях и магах я узнал только благодаря восстанию. Раньше в моем поместье была огромная тайная библиотека, где хранились все исторические документы, приказы, письма и прочее… Там было много засекреченных бумаг. Но я клянусь, ни в одном фолианте не упоминался Тир-Нан-Ог. Я это все к чему веду… Орден-то знал о вашем существовании, но вот знал ли он точные годы войны? Вы ведь говорите, что Магиксу всегда было плевать на Землю. — Барон, — челюсть Анагана буквально упала на пол от удивления. — Вы гений! Огрон и Гантлос шокированно переглянулись. — Они не знают, — прошептал Огрон, не веря. — Блять, Гант, они даже… Они не знают! Они не знают ничего о войне! — И поэтому когда расцвел цветок земной феи, Фарагонда решила, что ей только исполнилось шестнадцать! — закончил Гантлос и вдруг тепло улыбнулся: — Вот здесь она и прокололась! — Так, стоп! Отставить радоваться раньше времени! — прервала их Ния, у которой вопросов становилось только больше. Маги переглянулись, чуть поникнув. Да, следовало разобраться в каждой детали еще тщательнее. — Почему Фарагонда так скурпулезно перебирала кандидатов на программу обмена? — спросила Ния. — Почему она выбрала только несколько девушек? — Эсмонд она выбрала, потому что там была земная фея. Это показал ей цветок, — медленно начал Огрон. — Но она выбирала только тех, у кого нет матери, и кому исполнилось шестнадцать. Городок ведь был маленький, да? Всего пара тысяч жителей. — Да, но неужели не было больше малолеток без матерей? И почему она не повторила программу еще раз? — Наверное, после похищения всех землянок правительство против повторения подобного. Но тут снова вклинился Эзран, который уже даже расправил плечи, чувствуя себя значимым героем в этой ситуации: — У меня есть предположение. — Давайте, поразите нас! — восхищенно произнес Анаган. Ния не выдержала и ударила его в плечо, начиная сердиться: — А когда я догадалась о земной фее, ты мной так не восхищался! Огрон дал им обоим по затылкам: — А ну, угомонились! Дайте барону сказать! Эзран снова порозовел от четырех пар глаз, что впились в него со всех сторон. — Ну… Это не точно. Просто пару лет назад я разбирал старые записи отца, которые он вел, пытаясь помочь восстанию. Незадолго до ареста он писал, что у Фарагонды явно есть какая-то цель. — Ну, это и мы знаем, — хмыкнул Гантлос. — Нет, — покачал головой Эзран. — У нее есть личная цель. Да, фактически всей этой операцией с Землей руководит Орден и корень зла в нем, но… Фарагонда хочет что-то только себе. Не правительство, не совет Магикса, не Орден Света… А только она. Может, именно поэтому она так осторожно выбирала девушек? Не хотела, чтобы министры узнали о ее поисках. Она хочет найти земную фею незаметно, чтобы тихо провернуть какую-то свою аферу, чтобы ей не мешало правительство. Огрон нахмурился, обдумывая ситуацию. Остальные нервно переглядывались, не зная, что делать теперь. — Народ, — подала голос Ния. Она дождалась, пока все не обратят на нее внимание, и продолжила: — Есть еще новость, о которой мы с Огроном забыли. Из Ордена сегодня ночью сбежала Флора. Она помогла нам на Солярии. А теперь ее объявили предательницей и ведьмой. — Что ты предлагаешь? Найти ее? — насторожился Анаган. — А что еще? — Ния уверенно кивнула: — Орден, наверняка, очень хорошо охраняется. А она смогла проникнуть в тюрьму, освободить повстанца и сбежать с ним. Я знаю Флору, она всегда продумывает все наперед. Возможно, когда она готовилась к побегу, то собирала сведения об Ордене и Фарагонде в частности. У нее может быть важная информация! Огрон покачал головой: — Ния, я все понимаю, но это все равно, что искать иголку в стоге сена. Фея может быть где угодно. И у нас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы начать ее поиски. — Давай просто подождем. Я уверена: она будет искать именно нас. Она подаст знак. — Ладно, но… Я тебя предупредил. Либо она сама выйдет на нас, либо погибнет от ищеек Фарагонды. Ния разочарованно вздохнула: она понимала, о чем говорит Огрон, но отчаянно не хотела верить в то, что Флора не справится. Фея природы была ее близкой подругой. Ния не думала, что вынесет потерю еще одного человека. «Пожалуйста, Флора, — взмолилась она. — Только выживи! Найди нас скорее! Или подай знак… Пожалуйста, спрячься именно на Земле!» — Ну, это все, конечно, замечательно, — сказал Гантлос, прерывая ее мысли. — Но основной вопрос был другой: зачем Фарагонде земная фея? Эзран неуверенно пожал плечами: — Может, в магии земной феи есть то, чего нет в магии обычной? Ния потрясенно раскрыла рот. В голове снова вспыхнула догадка. — Гант, так ты сам только что рассказывал, — сказала она, глядя на него с нескрываемым страхом. — Это же очевидно. Фарагонде нужна земная фея, чтобы использовать Белый Круг. — Но мы уничтожили все… Гантлос медленно перевел взгляд на Огрона и Гантлоса. — Я тогда не считал… Мы уничтожили все семь? Анаган покачал головой, постепенно бледнея: — Я тоже не считал, Гант. Лицо Огрона исказилось от осознания: — Твою ж мать… Если есть хотя бы один… В этот темный туманный вечер три темных мага, вампир и магесса впервые в жизни поняли: они в страшной опасности. Смерть дышит им в спины. Нет, не так. Весь народ темных в опасности. Он может просто исчезнуть. Ведь если Фарагонда найдет земную фею и Белый Круг, то она станет непобедимой.

***

Флоре снилось, будто она бежит по мрачному лесу, царапая лицо, руки и ноги об острый терновник, цепляясь волосами и одеждой за ветви и проваливаясь в мокрую рыхлую землю по колено. За ней кто-то гнался, но она видела, кто: лишь слышала агрессивное шипение и хруст веток за спиной. А когда монстр догнал ее и сомкнул свои зубы на ее спине, то Флора закричала. И затем проснулась. Ее не ослепил свет. Сначала Флора даже не поняла, спит она или наконец очнулась, но потом, проморгавшись как следует, она облегченно выдохнула: в помещении, где она находилась, просто темно. Тело ужасно болело и стягивало от усталости, но Флора смогла пошевелить пальцами ног и рук. Под ними оказалось что-то гладкое и чуть прохладное — шелковые простыня и одеяло. Флора села, облокотившись о спинку кровати, и потерла лицо ладонями. Ее все еще нещадно клонило в сон. Она ущипнула себя за щеку и сбросила одеяло с ног, сгибая каждую, чтобы размять затекшие конечности. Хорошенько похрустев шеей, Флора наконец поняла, что можно попробовать встать. Она спустила ноги на пол, вздрогнув от холодного камня, отдающего вибрацией в пальцы. Флора схватилась за балдахин и встала, неувренно пошатываясь. Ноги будто превратились в безвольные макаронины, которые плохо держали ее. Флора сделала несколько шагов и отпустила балдахин, когда поняла, что способность ходить в целом к ней вернулась. Она слепо шарила руками по темноте, надеясь найти либо выключатель, либо хотя бы свечку. Но вместо этого наткнулась на деревянный столбик… Еще один балдахин?! Убедившись, что это другая сторона и другая кровать, Флора пошарила по одеялу, надеясь, что ей повезет и она найдет спички, и вдруг наткнулась на чью-то ладонь. Она вздрогнула и отшатнулась в сторону, прижав руку к груди. Прислушавшись, Флора уловила чужое спокойное дыхание. Она села на кровать и придвинулась ближе, стараясь не разбудить неизвестного. Вдруг послышался шорох и скрип матраса — человек перевернулся на другой бок, тихо причмокнув во сне. — Флора… — прошептал он. Она ахнула, вновь найдя его руки: — Думан! Как ты?! — Как будто меня перемололи на корм для свиней… Все тело ломит. У меня… Кажется, жар. Флора нашла его лицо и приложила руку ко лбу. — Действительно… Что-то еще болит?! — Нет, но… Ох, незабудка… Ты в порядке? — Да, думаю, да, — кивнула Флора, прильнув к Думану и тихо забормотав заклинание исцеления. К счастью, на это у нее сил хватило. — Я не знаю, где мы. Здесь, кажется, нет выключателя. — А магическая сфера? — Сначала надо помочь тебя, а потом будем разбираться, как мы сюда попали. Помнишь что-нибудь? Думан прижал ее крепче за талию и выдохнул в макушку, нежно целуя: — Только как ты героически спасла меня из тюрьмы. Саму битву помню отрывками. Нас зажали в круг, да? — Наверное… — А как мы выбрались? — А мы выбрались?.. — Я помню странный яркий свет. Он исходил от тебя, незабудка. Флора нахмурилась, выпутываясь из объятий Думана. Она села рядом с ним, судорожно пытаясь вспомнить весь их побег. На подкорке жужжала интуиция, которая явно знала что-то важное. Флора приложила руки к груди и медленно вызывала магию. Светло-зеленый луч обвился вокруг ее запястьев. Солнечное сплетение вдруг стало распространять жар по всему телу, который создавал ощущение безопасности. Глаза стали слипаться. Флора сердито потерла их, стараясь не заснуть снова. Луч магии она запустила к потолку, чтобы он служил своеобразной лампочкой. — Мне кажется, — вдруг сказала Флора, широко раскрыв глаза, когда в ее сознании ярко вспыхнули события прошлой ночи. — Думан!.. Я получила новое превращение! Я стала сильнее! — Поздравляю… Горжусь тобой, любимая, — послышался затихающий голос мага. Кажется, от жара он снова начал погружаться в сон. Флора слабо улыбнулась, наощупь погладив его по голове. Сама она осмотрела скромное убранство комнаты: две кровати с балдахином, комод и стол со стулом. И никакого окна, что навевало мысли о том, что их держат в подвале. Флора встала с кровати и подошла к столу. На нем лежали две стопки чистой одежды и записка, написанная красивым каллиграфическим подчерком: «После пробуждения примите душ. Ванна прямо по коридору и налево. Буду премного благодарен, если после грязных себя вы еще поменяете постельное белье. Грязное бросите в корзину в ванной. Еды дома нет, ждите, когда вернусь. Ваш благодетель В.» Флора нахмурилась: с каких пор у них с Думаном есть благодетель? Это он спас их от Ордена? Как так вышло? Ничего не понимая, Флора снова осмотрелась, но не нашла ничего подозрительного. Комод был пуст. Кроме сложенных вещей на столе и записки никаких других предметов в комнате не было. Флора нахмурилась, все-таки взяв в руки чистую одежду. Прежде чем выйти из спальни, она наложила защитный купол вокруг кровати Думана. Конечно, это не спасет его от всего на свете, но так ей было спокойнее. Флора осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Пусто. Только свозняк и… камень. Почему все каменное? «Я будто попала в подземелья… — подумала Флора и вдруг вздрогнула, едва не уронив одежду. — Постойте! Не может быть… Это не… Это подземелья Даркара?!» Она активировала магию, освещая себе путь, но никаких монстров, как в прошлом году, здесь не было. Однако теперь Флора отчетливо видела, что темный коридор, выдолбленный прямо в черной, как ночь, скале, буквально повторяет замок Даркара, в котором ей «посчастливилось» побывать полтора года назад. Ванну Флора отыскала без проблем, хотя и тряслась от страха. Вокруг было слишком тихо и пусто, и эхо собственного дыхаия и шагов ее пугало. Она закрылась в ванне и вошла в душевую кабину. На удивление, ванна была обычной, какая бывает у всех в Магиксе. Здесь хотя бы был свет. Флора быстро помылась, избавляясь наконец от пота и грязи предыдущего дня. Даже дышать стало легче, хоть страх никуда и не пропал. Она вытерлась полотенцем, которое висело на сушилке, и оделась в хлопковую коричневую пижаму, состоящую из футболки и длинных штанов. Теперь она действительно стала предательницей. Настоящей повстанкой. Флора почувствовала, как у не сосет под ложечкой и поспешила вернуться к Думану. Она захлопнула дверь и придвинула к ней комод, чтобы уж точно никакие злоумышленники не попали внутрь, когда она этого не ожидает. Флора легла рядом с Думаном, пытаясь не думать о таинственном спасителе. Ей было страшно узнать его личность. Она сжала руку мага, чтобы успокоиться. Незаметно для себя, Флора снова провалилась в сон.