По осколкам Добра

Огрон собрал волосы в пучок, жмурясь от прядок, лезущих в глаза. Мысленно он дал себе обещание, что скоро сострижет всю длину к чертям и оставит только колючий ежик. Все эти годы он отращивал волосы ради сохранения наследия своей семьи — отличительной чертой многих поколений темного рода Рогнарес был их темно-красный цвет, ярко выделяющийся на фоне бледной кожи и голубых глаз. Спустя двадцать с лишним лет Огрону стало это надоедать, и он почти хватался за ножницы, но каждый раз останавливался, слыша строгий голос дедушки: «Ты — следующий глава диаспоры, Огрон! Ты должен соответствовать роду Рогнарес!». И Огрон вздыхал и больше не трогал волосы. Он посмотрел в окно на скрытое холмом кладбище. Стоило бы навестить могилы родителей и дедушки. За эти полгода на острове Огрон был там лишь раз, когда вместе с Анаганом и Гантлосом хоронили отца Нии. Даже тогда он почему-то не подумал об истлевших телах семьи, где-то под этой землей. Огрон нахмурился, пытаясь вызвать в памяти лица родных, но ничего не вышло. У него не осталось фотографий семьи, потому что все они сгорели в войне. Сейчас прошло слишком много времени, чтобы он мог вспомнить, как они выглядели. В сознании остались лишь строгие нравоучения дедушки, крепкие руки отца, сжимающие меч, и теплая улыбка матери, когда она пела ему колыбельную в детстве. И если раньше такие скудные воспоминания приносили боль и разочарование, то теперь Огрон смирился и радовался даже этим коротким мгновениям. Из дурмана тоски его вывел шум шагов. Он повернулся к лестнице и увидел в проходе барона Эзрана. Парень выглядел так неуверенно, будто не выучил билеты для экзамена. — Как вы? — тихо спросил Эзран, уставившись на Огрона исподлобья. Огрон пожал плечами: — В целом, неплохо. Кое-где синяки и ссадины, но это пустяки. Жить буду. А зачем вы почтили меня своим присутствием? Он тут же осекся, подумав, что, возможно, его слова прозвучали слишком издевательски. Но Эзрана, казалось, ничего не смутило. Он отвел глаза и тоже пожал плечами: — Да я… Мы с Гантлосом обсуждали состояние Черного Круга. — Ммм… И что обсудили? — Что теперь будем делать. Надо распределить новых повстанцев на работу, выделить им вещи и дом… Ну, и так далее. Нимфа еще спит, Думан тоже. Сердце сжимается от укола тревоги. — А Ния? Эзран снова пожал плечами, стискивая зубы: — Я, конечно, не врач, но судя по лицу доктора Ллойда, что-то не так. Он не говорит, что именно, но по ней видно, что она тяжело болеет. Огрон кивнул, обрабатывая информацию. Вроде все шло относительно неплохо, они продвинулись в сфере повстанчества… И все же беда настигла их с опозданием. Он помнил, что Ния потеряла много крови — очень много. Они боялись, что она не придет в себя из-за открытых ран, тем более, живот — не самое удобное место для ранений. А в лагере нет действительно сильных препаратов. Огрон посмотрел через плечо Эзрана, лихорадочно пытаясь придумать, что делать. Он прошел в свою спальню и открыл шкаф. Поднял стопку чистой одежды и вынул сложенную пачку денег — все, что Анаган смог выторговать у землян за продукты, выращенные на острове. Он занимался этим тайно на протяжении нескольких месяцев. На всякий случай, как здраво говорил Гантлос. Вот и этот случай. Огрон переоделся в более легкую одежду — темно-серую футболку, свободные черные джинсы и ветровку. Засунув деньги в карман, он вышел к Эзрану. — Думаю, стоит пополнить запасы антибиотиков и прочих лекарств, — сказал он просто. Вдвоем они быстро сходили к доктору Ллойду — тот громко ворчал на них, но все же состряпал список необходимых лекарств и всучил его Огрону. Как и сказал Эзран, доктор вел себя странно, немного боязливо, отчего и был в таком скверном настроении, и Огрон был бы слепым, если бы не заметил настолько очевидной проблемы. Вернее, он еще не знал, в чем заключается причина молчания старика, но догадывался, что это связано с Нией. Еще недавно ее показатели стабилизировались, она вышла из сна, но вдруг ее резко подкосило — это бросалось в глаза. Старик Ллойд не сможет долго молчать и скоро все расскажет. Главное, чтобы Ние не стало критически плохо. Эзран приставил к пальцу Огрона иглу и уколол. Выступила капля крови, которую барон подцепил ногтем и отправил сразу в рот. Его глаза окрасились алым, зрачки сузились, а из-под верхней губы показались длинные клыки. Эзран отвел жуткий взгляд от Огрона и тихо спросил: — Куда вы отправитесь? Огрон задумался на пару секунд, перебирая варианты. На Земле он знал не так много городов, которые были бы достаточно маленькими, чтобы суметь затеряться среди толпы и не мозолить глаза феям. Внезапно в памяти всплыла Гардения. Но там очевидно было много солдат Ордена, которые искали земную фею, поэтому… Огрон вздохнул. Да, в одиночку так делать не стоило. Не стоило идти в кишащую безумными феями Гардению и подвергать себя опасности. И пусть почти все они были достаточно слабыми, чтобы увидеть его чары, но их было много. Ужасно много, и это создавало риски. Не стоило идти в Гардению. Перед взором мелькнул образ тихой девушки с лавандовыми глазами. В памяти всплыли ее теплый голос, осторожные, но умелые руки. Огрон сдержался, чтобы не закатить глаза. Он слишком хорошо понимал, что будет отвлекаться. Ведь сердце на секунду сбилось с ритма, когда он вспомнил имя той девушки. Это красный сигнал. Опасность. Огрон взглянул на себя в зеркале. С виду ничего необычного. Возможно, он себя накручивает, и сердце сбилось не из-за теплых чувств, а из-за естественных процессов в его организме. Ему ведь довольно много лет. Он уже опытный в делах любовных, и не поддастся на какие-то воспоминания. Он не мальчишка, чтобы влюбиться с первого взгляда! — Гардения, — выдохнул Огрон и зажмурился, прогоняя ворох ненужных мыслей. Когда портал открылся, он быстро шагнул внутрь, даже не попрощавшись с бароном. В глаза ударил солнечный свет. Огрон накрыл лицо рукой, чувствуя, как обжигает его белую кожу. Он закрыл портал зарослями и немного постоял в раздумьях. Хотя было очень тепло, он не решился снять ветровку. В ней он чувствовал себя защищенным. Огрон решил надеть личину, которую всегда использовал для вылазок на Землю, — высокий, чуть загорелый парень с темными короткими волосами. Он засунул руки в карманы ветровки и пошел вперед, стараясь копировать походку подростков, которые встречались на пути. В Гардении была середина дня. Поэтому на улице было немного людей: в основном, мамы с колясками и школьники. Огрон спокойно прошел почти через весь парк, невольно наслаждаясь происходящим вокруг. На детской площадке смеялись дети, на лавочках весело болтали их мамы, старики подкармливали голубей и уток на озере, под сенью деревьев целовались парочки. Все это было так обыденно. Так правильно и хорошо, что Огрон на мгновение прикрыл глаза, позволив себе представить, что он тоже часть этой обыденности. Что ему не нужно нести ответственность за целый лагерь людей, не нужно волноваться о том, как победить Орден Света, не нужно рисковать собой на миссиях. Впервые за два десятка лет Огрон окунулся в спокойную мирную действительность, которой был лишен еще в подростковом возрасте, когда по его душу пришла война. Он уже и забыл, как это чудесно — просто идти по улице и наслаждаться прогулкой. Огрон присел на свободную лавочку и расслабился, подняв глаза к небу. Оно было необычайно красивого голубого цвета. Чистое и спокойное, каким и должно было быть. Огрон улыбнулся краем губ, впитывая в себя теплое солнце. Как же он скучал по хорошей погоде! Он встал и направился к пешеходному переходу, мысленно уже выбирая из прохожих, к кому он подойдет, чтобы спросить про ближайшую аптеку. И вдруг его остановил жалобный писк. Огрон остановился, растерянно осматриваясь вокруг, не понимая, откуда идет звук. Спустя долгие пять секунд до него дошло, что это что-то сверху, на верхушке дерева, под которым он и стоял. Там, почти сливаясь с зелеными ветками, притаился маленький пушистый комочек с блестящими синими глазами. Он тихо пищал, а когда заметил, что Огрон обратил на него внимание, усилил свои стенания и встрепенулся. Из-за листьев высунулась крошечная мордочка с округлыми ушками и розовым носиком. Малыш снова запищал, но теперь явно в сторону ничего не понимающего Огрона. Тот просто стоял и пытался осознать, в какую попал ситуацию. Огрон огляделся, надеясь, что жалобное мяуканье заметит кто-то еще, кто-то более подходящий, чем темный маг, но как на зло все прохожие куда-то исчезли, а те, которые еще были в парке, шатались по другим углам и будто специально делали вид, что не слышат надрывный писк с дерева. Огрон знал, что это не его проблема. Он вообще никак не связан с этим зверьком, который по глупости застрял на дереве и решил просить о помощи именно мимо проходящего повстанца. Сколько себя помнил, Огрон никогда не питал теплых чувств к животным. Он не ненавидел их, просто не видел в них ничего милого, из-за чего остальные расплывались в розовых соплях. Теперь же перед Огроном, судя по всему, был котенок. Синеглазый и очень-очень-очень громкий. Огрон почесал затылок, прикинув, как достать малыша, не привлекая внимания. Рядом была проезжая часть и пешеходный переход — там много свидетелей. И в парке нет-нет, да кто-то ходит. В основном, мимо него бегали дети, но Огрону не хотелось стать кумиром мелких спиногрызов. Магия могла выдать его по всем фронтам. Естественно, он — огромный мужик — не полезет на дерево за котом! Как бы тот жалобно не мяукал, Огрон до такого не опустится! «Или опущусь?..» — вздохнул про себя маг. — Другого выхода нет, верно?» Его затопило смущением. Он снова огляделся, подгадав момент, когда вокруг не будет ни души. Снова задрал голову, сощурившись: котенок сливался с темными ветвями, и увидеть его можно было только по ярким синим глазкам. Огрон откашлялся, чувствуя, что потом проклинет себя за подобные действия, вытянул руки вперед и тихо сказал: — Ну, давай прыгай, что ли?.. Я туда не полезу! Можешь даже не стараться! Котенок замолчал, продолжая прожигать его глазами, и снова спрятался в листве. Через пару секунд, когда Огрон уж было решил, что зверек испугался и решил провести остаток жизни на дереве, тот высунулся и неуверенно мяукнул. Огрон приподнял брови: — Я тут долго стоять не буду, у меня полно других дел. «Боже, что я делаю?! Сколько мне лет, чтобы заниматься спасением животных?!» Котенок словно понял его и весело мяукнул. Из листвы на секунду высунулся тонкий пушистый хвост, скрипнула ветка — и вот, зверек спрыгнул, прицелившись в раскрытые ладони мага. И по закону жанра, естественно, приземление прошло не слишком идеально. Огрон не думал, что падающее тело котенка обладает такой силой, что заставит его потерять равновесие. Маг отшатнулся на согнутых ногах и завыл от боли: зверек впился когтями в его ладони, чтобы удержаться. Задние лапы мотались, свесившись с соединенных рук Огрона. Он подбросил котенка, чтобы лучше взять, игнорируя возмущенное мяуканье. Ладони теперь саднило. Огрон получше перехватил крошечное тело, встретившись с пронзительными синими глазками и влажным розовым носиком на темной мордочке котенка. — Учитывай, что это великая честь — быть спасенным мной, — сказал он, глядя на зверька. — Я постараюсь игнорировать тот факт, что ты уличный кот с кучей блох на шерсти! Только попробуй заразить меня! Огрон смутился и зажмурился на пару секунд. Он напомнил себе, что на дворе все еще был полдень. Он был в парке, где бегали дети и взрослые. И своим общением с котом он подвергает себя опасности! Ему никак нельзя привлекать к себе внимание! «Дожил, — вздохнул про себя Огрон, прижимая котенка к себе и наблюдая, чтобы он не выпал из его рук. — Теперь с животными разговариваю! Надо взять отпуск, а то совсем сойду с ума!» Он огляделся, не зная, что теперь делать со спасенным зверьком. И этот малыш, как на зло, не сводил с него внимательного взгляда и будто ждал чего-то. Пальцы Огрона ощущали каждую косточку на тельце котенка. Его темная шерсть была свалявшаяся и грязная, в глазах был какой-то гной. И что-то внутри мага — наверное, жалость — не позволяло ему просто отпустить котенка и пойти дальше по своим делам. Огрон смущался внезапного порыва, но продолжал бережно нести зверька. Он спас его. Это же значит, что почти приручил, да? Огрон помотал головой, прогоняя странные мысли. Он никогда не питал теплых чувств к животным и никогда не хотел спасти каждую бездомную кошечку или собачку. Так что на него нашло сейчас? Глаза наткнулись на светло-розовую вывеску с изображением кошачей лапки. На другой стороне улицы находился небольшой зоомагазин под названием «Любовь и звери». Огрон взглянул на котенка, который спокойно лежал в его руках, прижавшись мордочкой к сгибу локтя. — Не ветклиника, конечно, но есть шанс, что тебе там помогут, — сказал он и направился к пешеходному переходу. — Господи, я реально сбрендил, раз болтаю с котом…

***

Рокси почти час боролась с неожиданно сломавшимся кондиционером. В магазине стало слишком жарко, и она открыла все окна, чтобы не запариться до прихода начальницы. Кейтлин должна была прийти через несколько часов, когда разберется с поставками корма для попугаев. На складе случилась заминка, и хозяйке срочно пришлось уйти, оставив Рокси одну за кассой. Кое-как настроив старенький кондиционер, Рокси устало опустилась на табуретку. Тишину помещения прерывал монотонный голос диктора из небольшого телевизора под потолком над дверным проемом за стойкой, который вел на склад и кухню. Посетителей в обед не было, да и день выдался на редкость теплым для конца зимы. Все предпочитали гулять и наслаждаться солнцем, а не коптиться в зоомагазине. Рокси редко снились сны. А если и снились, то это были либо кошмары, либо далекие образы из раннего детства, сотканные в основном из ее звонкого смеха и силуэта женщины с длинными черными волосами и белой кожей. Она даже помнила ее аромат — едва уловимый запах моря и солнца. Рокси догадывалась, что это ее давние воспоминания о том времени, когда мать еще жила с ней и отцом, но Клаусу никогда об этом не рассказывала. Он и так больно переживал побег супруги, и дочь не хотела сыпать соль на раны расспросами о матери. Отец лишь пару раз, в порыве гнева, обмолвился, что та женщина была жалкой предательницей, которая не любила его никогда — даже не познакомила со своими родными. Насколько Рокси знала, мать исчезла, когда ей было чуть больше года. Это было просто так. Без видимой причины. Ранней осенью, пока отец был на работе. Мать оставила маленькую Рокси одну в доме и ушла навсегда. С тех пор, Клаус ненавидел жену и отказывался даже говорить о ней. Он не настраивал Рокси против матери, но по его мрачному взгляду и холодному тону всегда было ясно, как именно он к ней относится. Тем более, она оставила маленького ребенка в доме. Что могло быть хуже?.. Рокси не понимала, почему так часто думает об этом в последнее время. Наверное, ей было больше не о чем думать. Жизнь трещала по швам: бар отца терпел убытки, феи продолжали разгонять клиентов с пляжа своим присутствием, а сама девушка регулярно ссорилась из-за этого с Клаусом. Рокси настаивала, что бар надо продать и переключиться на что-то еще, но Клаус и слышать не хотел об этом. Он достаточно долго шел к тому, чтобы открыть свое дело, и она отчасти понимала его нежелание расставаться с делом всей жизни, но с другой стороны, они все равно идут ко дну. Долги по счетам растут, а Рокси должна хоть как-то закончить колледж… Учеба в Америке никогда не была бесплатной, поэтому, естественно, долг по учебе тоже не уменьшался и давил на плечи Рокси, хотя она понимала, что его должен оплачивать отец. Это ведь он настаивал на том, чтобы она поступила на менеджмент или управление персоналом, чтобы после работать в его баре. Сама Рокси хотела иного… Она хотела работать с животными. Ей пришлось отказаться от своей мечты ради отца, ведь профессия ветеринара — это «не солидно!», как говорил Клаус. Во время поступления Рокси была юной и неопытной, денег своих у нее тоже не было — вот она и оказалась там, где отец согласился отплачивать учебу. Она слишком хорошо знала его трудный характер (и как он нашел себе жену с таким-то характером?), поэтому предпочитала не спорить. Единственный раз, когда она пошла против Клауса, — когда устроилась на работу в зоомагазин. Хотя бы так Рокси могла быть ближе к своей отдушине — животным. И хотя отец часто припоминал ей, что она поступила неразумно и лучше бы посвятила все свое свободное время после колледжа работе в баре, но Рокси твердо стояла на своем. Если бы не «Любовь и звери», она бы уже сошла с ума от жизни с отцом. Рокси прислонилась виском к стойке и задремала. И она увидела очень странный сон… Вокруг было темно и сыро. Рокси нахмурилась, осматривая тусклые шершавые каменные стены и грязный пол, покрытый мхом. Она сделала шаг вперед, пытаясь коснуться хоть чего-то, но, по ощущениям, осталась стоять на месте. Атмосфера была жуткой и давила на нее. В лицо дунул ветер, растрепав длинные волосы. Рокси вздрогнула, когда на полу перед ней расплылось пятно света. Послышался странный гул и шорох шагов. Рокси увидела, как появляется тень. Она подняла голову, и все внутри сжалось. В каменном проеме стояла девушка, примерно возраста самой Рокси. За ее спиной разливался теплый желтый свет. Сама незнакомка была очень бледна и будто бы истощена. Ее лицо было нездорового серого оттенка, щеки — впалыми, а глаза сверкали расплавленным золотом за стеклами очков. Даже с такого расстояния Рокси видела, что у девушки тремор рук — они были такими худыми и слабыми… Да и платье на ней висело, словно мешок. Грязное и поношенное, оно не выглядело, как обычная человеческая одежда. У девушки были длинные светло-розовые волосы, заплетенные в растрепанные косы. Губы были тонкими и покусанными. Они были темно-красными от запекшейся крови. Девушка с надеждой посмотрела на Рокси и сложила ладони вместе. Ее голос был тихим, похожим на шелест листвы: — З-з-здравствуй… Рокси вздрогнула, сжав кулаки. Незнакомка выглядела так, словно ее сдует легким сквозняком. Такая хрупкая и тощая — как она вообще стояла на ногах? И что с ней случилось, раз она в таком состоянии? — Привет, — Рокси учтиво кивнула, внимательно наблюдая за дрожащей девушкой. — Тебе холодно? — Н-нет… Я просто… — девушка обняла себя за плечи и съежилась. — Поверить не могу… У меня получилось… Моя магия… Р-р-работает! Я с-с-смогла! Девушка вдруг всхлипнула, закрыв лицо ладонями. Она не просто плакала. Она была в истерике! Рокси подошла к ней и протянула руку, но незнакомка отшатнулась в ужасе: — С-стой! Я д-д-должна быть скон-скон-сконцентрирована, чтобы не р-р-разорвать контакт с тобой! Рокси опустила руки, немного смутившись: — Хорошо. Тогда я… Могу тебе помочь? Я, кстати, Рокси. Незнакомка вытерла ладонью слезы и посмотрела на нее, склонив голову, словно ребенок: — Рокси… Рокси, значит… Красивое имя. Она посмотрела куда-то позади себя, где был яркий свет, и вдруг встревожилась: — П-п-пожалуйста… Спаси нас! Рокси нахмурилась, не понимая, что происходит. Кто эта девушка и почему она просит о помощи именно ее? — Может, ты лучше обратишься в полицию? — предложила она. — Если твоей жизни грозит опасность, то полиция справится гораздо лучше меня! Девушка задрожала еще сильнее, схватившись за косы. Она вдруг замотала головой, повторяя шепотом: — Я не хочу, не хочу, не хочу, не хочу… Т-только не сейчас! Н-небула все испортит! Она н-н-не долж-должна увидеть трещину! Рокси всерьез забеспокоилась о ментальном здоровье этой девушки. Кажется, ее избивают и морят голодом, раз она так странно себя ведет. Очки слетели с ее носа, шлепнувшись на грязный пол. Незнакомка вдруг отчаянно взглянула на Рокси и взяла ее за руки: — Рокси! Ты должна меня выслушать! Г-г-госпоже совсем п-п-плохо, а Н-небула не разрешает ее лечить! Освободи нас, Рокси! Стены вокруг вдруг стали меняться, расплываться, как вода, и через пару секунд Рокси уже оказалась в небольшой тюремной камере. Она поняла это по ржавой решетке и каменным стенам с тысячами зачеркнутых палочек. Кто-то считал дни своего заточения, чтобы не потерять чувство времени. Незнакомка бросилась к вороху тряпок у стены, на которых лежала пожилая женщина. У нее были длинные седые волосы, слипшиеся в колтуны. Кожа была нездорового землистого цвета, испещренная глубокими морщинами и пигментными пятнами. Ее спящее лицо блестело от пота. — Госпожа! — воскликнула розоволосая девушка, взяв старуху за руку. Она посмотрела на испуганную Рокси: — Вот видишь! Ей все хуже! Прошу, Рокси, помоги нам выбраться! Я з-з-знаю, что т-т-только ты сможешь! Рокси покачала головой: — Я ничего не понимаю. Как я могу помочь? — Н-н-найди Белый Круг! Попади на Тир-Нан-Ог! Открой тюрьму… Рокси, спаси… Все вдруг потемнело. Рокси оглушило истошным воплем незнакомки. Она будто вынырнула из холодного омута. Прозвенел колокольчик на двери в зоомагазин, и Рокси дернулась, сбрасывая оковы сна окончательно. По шее стекал холодный пот от увиденного сна. Она тряхнула головой, поднимаясь на ноги. Надо было срочно прекращать спать на работе! Тем более, у нее клиент!

***

Огрон вошел в душный магазин, придерживая одной рукой котенка. Тот любопытно вытянул шею, осматривая новое для себя место. Огрон проскользил взглядом по полкам и стеллажам с кормами для животных, игрушками, лежанками и лекарствами и остановился на девушке за стойкой. У нее был заспанный вид, будто она только проснулась. На ней был забавный розово-зеленый фартук с отпечатком лапки, как и на вывеске. Она провела рукой по лицу, прогоняя усталость, и уставилась на котенка в руках мага. Не на Огрона. На котенка. Светло-фиолетовые глаза девушки удивленно блеснули, а губы расплылись в улыбке: — Какой милый! Огрон поспешно откашлялся, почувствовав волну жара на щеках: — Да это не мой… Я подобрал его в парке через дорогу. Он вдруг нахмурился, понимая, что девушка кажется ему очень знакомой. И вдруг она встретилась с ним взглядом. Девушка замерла, шокированно приоткрыв рот. Огрон отметил, что для простого человека у нее слишком необычный цвет глаз. Но, возможно, это линзы. Он вспомнил вечер в баре на пляже. Хрупкую девушку, которую едва не убила фея. Ее теплые руки, обрабатывающие его ожог. Огрон тяжело сглотнул. На краю сознания маячили строгие голоса магов Черного Круга и Нии, которые твердили, что не стоило накладывать на себя ту же личину, что и в прошлый раз. Его узнала та девушка. Нельзя было второй раз попадаться ей на глаза. Тем более, с его странной реакцией организма. Как только он узнал Рокси, то сердце сбилось с ритма. Он замер перед стойкой, держа в руках котенка. — Я подумал… Хм… Может, вы занимаетесь лечением? Огрон кашлянул, чувствуя, как внутри все переворачивается от смущения. Он не мог связать и двух слов в присутствии Рокси. Она смотрела на него, кусая губы, будто не могла подобрать слов. Кажется, они оба развели из этой встречи страшную драму, хотя еще ничего толком не произошло. «Боже, мне не пятнадцать, чтобы вести себя как влюбленный школьник!» — раздраженно подумал Огрон. Ему давно не пятнадцать, чтобы расплываться лужей перед симпатичной девушкой. Как он мог так глупо влюбиться с полпинка?.. Рокси собрала длинные волосы в хвост резинкой, которая все это время была на ее запястье. Она крепче затянула рабочий фартук и протянула руки к Огрону. — Я немного разбираюсь в лечении животных, — неловко сказала Рокси, глядя не на Огрона, а на котенка, который вдруг стал тянуться к ней в ответ. Огрон посадил его на стойку, и тот сразу прижался мордочкой к ладони Рокси, тыкаясь влажным носом в ее пальцы. Лицо девушки тут же преобразилось, став более расслабленным и улыбчивым. Она почесала котенка за ушком и вынула из полки позади себя небольшую коробку с уже использованными лекарствами и другими принадлежностями для осмотра животных. Рокси достала что-то вроде фонарика и осмотрела глаза котенка, прощупала его тело на переломы и… не переставала улыбаться. Огрон осадил себя. Нельзя так пялиться на нее! Это же просто улыбка! Да, очень красивая и сверкающая, но он должен помнить о том, кто он и кто она! Он — темный повстанец, у которого куча проблем, связанных с организацией революции в Магиксе! Она — земная девушка, у которой из забот только учеба и работа! Они из разных миров. Им нельзя быть вместе. Он подвергнет ее опасности, если будет встречаться с ней снова и снова. Если связь между ними будет крепнуть, то наступят последствия. Рокси может пострадать. А Огрон будет винить себя в этом до конца своих дней. — Его стоит искупать. Огрон вздрогнул, осознав, что Рокси смотрит прямо на него. На ее щеках вспыхнул легкий румянец. — То есть, он здоров? — уточнил Огрон, делая вид, будто за окном происходит что-то очень интересное. Он чувствовал на себе взгляд Рокси, и это сбивало его с толку. — Вполне. Довольно неплохо для уличного зверька, — ответила Рокси. — У нас здесь есть детская ванночка и шампунь, как раз от блох. У него их вроде нет, но для профилактики не помешает. С глазами будет сложнее: у малыша, кажется, конъюктивит. Но у меня есть нужные лекарства, так что все в порядке. Огрон кивнул: в горле будто образовался ком. Да что с ним, в самом деле?! Когда в последний раз он робел перед девушкой? Стоило уйти из зоомагазина. Сейчас же, пока она его не узнала. Или пока не сказала об этом вслух… Нельзя дать его чувствам стать настоящими. Пока он глава восстания, то не может позволить себе такую роскошь, как влюбленность. Рокси ушла в помещение для персонала за ванночкой и шампунем. Огрон получил секунду для передышки и расслабился. Он взглянул на дверь: это был самый удобный момент, чтобы скрыться и больше никогда не встречаться с Рокси. И все же он стоял, как вкопанный, не в силах даже шагу сделать к выходу. Послышался шум воды и тяжелый вздох Рокси. Огрон чуть не ударил себя за то, что его чуткий слух уловил это. Котенок мяукнул, привлекая внимание, и ударил его лапкой в руку. Огрон закатил глаза, проклиная и этот день, и этого кота, и свое желание сходить на Землю и купить антибиотики для Нии… Черт бы побрал его неспокойную душу! Огрон обошел стойку и постучал в стену, рядом с проемом: — Тебе помочь? — Да, если несложно! Огрон вошел в комнату и увидел, что Рокси стоит возле крана с водой и наполненной светло-фиолетовой ванночкой. Он подошел, поднял ванночку и перенес на стойку, где их ждал котенок. Тот от любопытства чуть самостоятельно не навернулся в воду, пытаясь посмотреть, что внутри ванночки. Рокси поставила рядом бутылку шампуня, которую котенок незамедлительно обнюхал. Она заметно расслабилась, сосредотачиваясь на маленьком зверьке, и почесала его за ушком, получив порцию мурлыканья. Каждый раз, когда Рокси взаимодействовала с животными, ее лицо расцветало. И расцветало что-то внутри Огрона, за что он хотел врезать себе по голове. — Коты ведь не любят воду, — заметил он, встав по другую сторону от ванночки. — Как ты хочешь его помыть? — Нужно лишь задобрить его как следует, и он не будет вырываться, — ответила Рокси, протягивая котенку лакомство. — К каждому можно найти подход. «Ко мне ты уже, кажется, нашла!» — Огрону больших трудов стоило сдержать эти слова в себе. Он не мог позволить себе расслабиться рядом с этой девушкой. Спустя десять минут непрерывных поглаживаний и поощрения вкусняшками Рокси кивнула сама себе и взяла котенка на руки. Тот продолжал активно ластиться к ней, поэтому никак не спротивлялся, когда она погрузила его в воду. В награду она снова дала ему лакомство и почесала подбородок: — Вот умница! Такой тихий малыш, даже удивительно! Как его зовут? Огрон сначала даже растерялся. — Я нашел его полчаса назад… Я даже не знаю, зачем снял его с дерева. Во взгляде Рокси вспыхнуло уважение: — Так вы спасли его? Обычно это делают дети или женщины, но то, что на этот раз животное спас мужчина, очень поражает. Многие бы сочли это глупостью или слабостью. Он тоже так считал ровно до того момента, как встретил котенка. Но Рокси, конечно же, об этом не узнает. И все же немного смущения затронуло его щеки. — Это пустяк, — отмахнулся Огрон, протягивая ей шампунь. Он предварительно вытащил пробку, чтобы Рокси не страдала с этим из-за мыльных рук. — Многие спасают беззащитных животных. Иначе зачем мне дана сила? Рокси позволила налить ей на ладонь немного шампуня, второй рукой продолжая успокаивать котенка, который стал недовольно фырчать. Она медленно втирала мыло в шерсть, продолжая его гладить. — Приятно встретить тебя снова, — вдруг сказала Рокси, опустив глаза. — Спасибо за то, что спас тогда. Еще раз. Огрон неловко кашлянул, отставив шампунь в сторону. Ну вот они и подшли к очевидному повороту. Рокси прекрасно его помнила. И она сказала об этом вслух. Теперь так просто сбежать не получится. — Н-не за что, — выдохнул Огрон, злясь на себя за то, что голос предательски дрогнул. — Я не мог поступить иначе. Рокси кивнула, по-прежнему глядя только на котенка: — Ту фею заставили выплатить штраф за ущерб по земным стандартам. Я даже удивилась, что ее руководство согласилось на требования полиции. — А бар? — А что бар? Феи-то никуда не исчезли. Посетителей все меньше и меньше. В целом, ситуация не изменилась. — Вы будете что-то делать с этим? Огрон осекся, поняв, что слишком глубоко копает. Как будто его это и правда волнует. Рокси пожала плечами, смывая шампунь с котенка. Вода стала темно-коричневой. Ее улыбка померкла. — Отец не хочет и слушать о продаже бара. А моей зарплаты в зоомагазине едва хватает, чтобы покрыть наши базовые расходы, — она на секунду остановилась, тряхнув головой. Губы вновь растянулись в улыбке, но уже не такой искренней и теплой: — Не переживай, мы с отцом справимся. Как у тебя дела? Как сестра? Огрон удивленно вскинул брови. Он не сразу вспомнил, что теперь по земной легенде у него есть младшая сестра, о которой он сам рассказал Рокси — Ния. — Сестра в порядке, — ответил Огрон, гипнотизируя взглядом трещины на деревянной поверхности стойки. — Я тоже в норме. Рокси кивнула. Она взяла махровое полотенце и завернула в него мокрого котенка. Он высунул недовольную мордочку и громко мяукнул. Рокси почесала его по макушке и сказала: — Ну, что ты, что ты! Самая неприятная часть уже закончилась. Осталось высушить тебя и обработать глазки! Огрон отвел глаза, чувствуя, как в груди растекается тепло от этой картины. Почему-то хотелось, чтобы вместо котенка Рокси гладила его. И улыбалась тоже только ему… «Нельзя о таком думать!» — осадил себя маг. Рокси тем временем посадила котенка на полотенце и протянула руку Огрону: — Подай, пожалуйста, синий флакон с пипеткой. Огрон послушно передал ей лекарство, решив не уточнять, что она могла бы взять его сама. Еще когда Рокси спросила, как его дела, он понял, что теперь ситуация превратилась в минное поле. И он добровольно на него ступил. Рокси обработала глаза котенка, пока Огрон относил ванночку обратно. Он буквально почувствовал на себе ее обжигающий взгляд. — Там, на верхней полке, есть открытая пачка корма и пустая миска. Возьми их, пожалуйста! Огрон делал все молча, потому что боялся своими словами вогнать себя в еще большую проблему. А оборванный разговор с Рокси явно был проблемой! Он насыпал немного корма в миску и придвинул ближе к котенку. Рокси встала напротив него по другую сторону стойки и медленно поглаживала зверька. Через пару секунд она сказала: — Я учусь на предпоследнем курсе колледжа. Скоро мне исполнится полный двадцать один год. Огрон чуть не провалился под землю. Сердце зашлось быстрее, а щеки тронул румянец. Он усмехнулся, все еще буровя взглядом котенка, а не девушку: — Справедливости ради замечу: еще никто не клеил меня настолько… Кхм, прямолинейно. Рокси резко отвернула голову, заливаясь от смущения: — Н-н-ничего я не клею тебя! Это просто вежливость… Мне что, нельзя познакомиться поближе со своим спасителем? — Не знаю, я просто… Давно не заводил новых знакомств? — Огрон пожал плечами и наконец решил взглянуть на нее. — Тебя не смущает разница в возрасте? Между ними повисла тишина. Рокси пораженно застыла, глядя на него. Ее рот слегка приоткрылся от удивления. Тишину прерывал только звук заставки выпуска новостей на телевизоре. — Я же сказала, что уже совершеннолетняя, — выдавила из себя Рокси. — Да и ты не выглядишь сильно старше, если уж на то пошло. Огрон мысленно присвистнул. Что ж, он считал, что внешне они с Рокси ну очень отличаются. Годы войны оставили на нем множество следов. А эта юная девушка перед ним была невинна и чиста, как ангел. Он не мог запятнать ее своей тяжелой жизнью и грузом прошлого. Рокси скрестила руки на груди и уставилась на него с растерянностью. — Никто и никогда за последние полтора года, как феи стали хозяйничать на Земле, не выступал против них, — сказала она тихо. — Никто не защищал меня от них. Ни у кого не хватало смелости! Поэтому твой поступок тогда в баре так запомнился мне, Огрон. Он вздрогнул, услышав свое имя из уст Рокси. Их миры не должны были соприкасаться, но он все же позволил тогда ей узнать его имя. Этого было уже не отменить, как и огонь любопытства и симпатии во взгляде Рокси. — В любом случае, — продолжила она. — Я буду благодарна тебе за спасение до конца жизни. — Я не требую с тебя плату… Я сделал это, потому что не мог позволить умереть невинному человеку. Огрон понимал, что уже вырыл себе могилу. Слишком поздно сдавать назад и разрушать то, что успело вспыхнуть между ними. «Все уже проебано, — подумал он. — Остается только плыть по течению. И черт, мне так не хочется это все заканчивать… Могу ли я хоть раз в жизни побыть эгоистом?» Он смотрел на Рокси с печалью. Он знал, что ничего хорошего из их связи не выйдет. И все же у него не хватило сил сказать «хватит» и уйти. Более двадцати лет безнадежной войны. Более двадцати лет отчаяния и жажды мести. Более двадцати лет тяжелой ответственности за других. У Огрона никогда не было отношений за это время. Ему было восемнадцать, когда на Тир-Нан-Оге началась война, а потом он оказался в восстании. Времени на девушек, естественно, не было. Влюбленность не приходила в его одинокую душу, да и ведьмы и темные магессы из Магикса как-то не привлекали… И почему-то весна пришла к Огрону именно сейчас. Когда он встретил Рокси. Если уж быть честным, то Огрон тосковал по этим бабочкам в животе, которые не бередили его душу с самой юности. — Рокси, — Огрон, почувствовал, как язык прилип к небу, и поморщился. — Я не уверен, что тебе это нужно. Я не тот человек… Правда, я не так уж хорош для тебя. — Ты спас меня. А еще спас котенка, хотя мог этого не делать. Для меня этого уже достаточно. Огрон хотел возразить, сказать, что спасение Рокси — это чистой воды состояние аффекта, которое он не контролировал. Но он не смог. Лишь растерянно посмотрел на нее и сказал: — Но ты меня не знаешь. Рокси развела руками. Котенок протестующе закряхтел, лапкой направляя ее руки обратно к себе. Рокси не удержалась от улыбки и обняла его мордочку ладонями. Затем подняла глаза на Огрона и удивленно спросила: — Что такое?.. Огрон неловко тер шею и отводил взгляд. Его бледная кожа пылала от смущения. — Ты просто… обезоруживаешь. «Своей улыбкой,» — закончил Огрон про себя. Рокси тоже покраснела. Котенок замурчал, купаясь в ее ласке. Скрипнула дверь и прозвенел колокольчик. Огрон и Рокси резко повернулись ко входу, смутившись, будто их поймали за преступлением. На пороге стояла женщина лет сорока с короткими светло-рыжими волосами и темными глазами за стеклами очков в толстой оправе. Женщина была одета в ту же форму зоомагазина, что и Рокси. Диктор из новостей неожиданно стал громче: — Напоминаем, жители Гардении! Вы должны быть осторожны и сразу же сообщить в полицию о подозрительных людях. Темные повстанцы снова активизировались после срыва фестиваля мира и единства в Магиксе! Их лидер, маг Черного Круга, Огрон заявил… Внутри Огрона все застыло от напряжения. Руки сжались в кулаки. Спокойно, он под личиной. Его чары ничем не развеять, он в безопасности!.. — Так-так-так, Рокси, — женщина лукаво улыбнулась, склонив голову набок. Она впилась оценивающим взглядом в Огрона. Рокси оробела и вдруг схватила Огрона за предплечье, чуть склонившись над стойкой. — Кейтлин, я… — в ее глазах вдруг появился испуг. — Это не то, о чем ты подумала! Рокси с ужасом взглянула на Огрона. Он напрягся, поняв, что она действительно напугана. Но почему? — Я все объясню! Кейт, он не… — Рокси растерянно заморгала, глядя, как начальница тихонько посмеивается: — Кейт? — Боже, я думала, не доживу до этого момента! — хитро улыбнулась женщина и прошла к стойке рядом с Рокси. — Дорогуша, отпусти его, он как будто сейчас с ума сойдет от твоей хватки! Она обратилась к Огрону: — Так, и кто вы у нас? — Я… Могу сказать? — он покосился на смущенную Рокси. Та неуверенно кивнула. — Я Огрон. Рокси тихо добавила: — Это он спас меня несколько дней назад. — Ой, правда?! — Кейтлин радостно хлопнула в ладоши. — Вот это история любви! Обязательно расскажу своим домашним, вы не против? Огрон и Рокси шокированно переглянулись и наперебой заговорили: — Нет, мы не встречаемся! — Какие же вы милые! — Это просто котенок. Я пришел сюда, чтобы его подлечили, — неловко сказал Огрон, кивнув на зверька, который с интересом смотрел на нового для него человека. — Еще и добрый, и зверей любит! Рокси, это твой вариант! — подмигнула девушке Кейтлин, отчего та залилась новой порцией румянца. Огрон понял, что он слишком тут задерживается и пора валить, пока его не заставили жениться. Он сделал шаг к двери и кивнул на прощание Рокси: — Мне, пожалуй, пора. До свидания. Прозвенел колокольчик, и он вышел на улицу. Кейтлин наклонилась к котенку и почесала его за ушком, хитро приговаривая: — Рокси, роскошный максимум сейчас от тебя уходит. Рокси посмотрела сначала на Кейтлин, собираясь с силами. Потом на дверь, взвешивая шансы. Стоило ли оно того? В конце концов, они видятся второй раз в жизни… И Рокси рванула за мужчиной. Он не ушел слишком далеко, словно ждал ее (или Рокси хотела так думать), и она догнала его за пару секунд, схватив за руку. — Огрон! Постой! Огрон обернулся, удивленно вздохнув. Он сжал ее ладонь в ответ, и Рокси ощутила слабую надежду. Не она одна чувствовала искры между ними. Может, Огрон тоже интересуется ею… Они смотрели друг на друга секунд десять. Затем Огрон наклонился к ней и спросил: — Ты уверена? Рокси кивнула. У нее подкашивались ноги от близости с Огроном. — Я эгоистичен. И никогда не ухаживал за девушкой. — А ты хочешь за мной ухаживать? Огрон замолчал, обдумывая ответ. Наконец он отстранился от нее и повел плечом: — Кхм… Во сколько ты заканчиваешь работу? Рокси обрадованно заулыбалась: — Я работаю в зоомагазине три дня в вечернюю смену. Завтра, послезавтра и в воскресенье. Заканчиваю в восемь. Огрон кивнул, внутри сгорая от смущения. Ну все, он сделал это. Поставил свои интересы выше восстания. Пока что катастрофы не случилось, и мир не рухнул. Рокси внезапно притянула его к себе за руку и коротко чмокнула в щеку. — Это чтобы тебе было стыдно, если нарушишь обещание, — сказала она и с широкой улыбкой убежала обратно в зоомагазин. Огрон смотрел ей вслед, краснея как подросток. Сердце трепетало от смущения. «Да гори оно все синим пламенем… Я же могу позволить себе хоть немного быть счастливым?»

***

Ния медленно открыла глаза, чувствуя, как тело ломит от усталости. Она привстала на локтях и осмотрелась: комната в доме доктора Ллойда расплывалась. Голова странно кружилась. К мокрой шее прилипли волосы от долгого пребывания без сознания. Сколько раз она падала в обморок за последние дни? Иронично усмехнувшись, Ния с трудом спустила ноги и пошевелила пальцами. Конечности казались очень тяжелыми и неповоротливыми, будто желе. Словно ее кости расплавили и оставили кожу болтаться просто так. Ния кое-как прошла к умывальнику и подставила лицо под холодную струю. Вода помогла сбросить остаточный дурман и окончательно открыть глаза. Спину ломило так, будто она неделю тоскала тяжелые мешки и заработала грыжу. Ния прижалась плечом к шкафу с лекарствами и посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела побитой. Лицо было болезненного оттенка, под глазами залегли круги, как у панды, губы потрескались от жажды, а волосы слиплись от пота. Ния тяжело вздохнула, проводя рукой по лицу. И тут же отдернула ее от кожи, шокированно раскрыв рот. У нее снова были голубые когти. Но в этот раз появилось кое-что еще: вокруг кутикулы, вверх по ладони, проходили тонкие узоры. Ния присмотрелась: синие следы блестели на свету и напоминали… Чешую. Узоры поднимались по обеим ладоням до запястий и терялись в голубоватых венах. Чудовище! Надо было убить тебя еще в утробе! Ния зажмурилась, прогоняя голос матери. Она сделала пару вздохов, чтобы успокоиться. Руки обожгло легкой болью: узоры и когти исчезли. Ния вздохнула с облегчением и снова брызнула водой в лицо. Она провела пальцами по волосам, приводя их в относительно божеский вид. Стоило бы забежать домой, сменить одежду и помыться. А потом закопать свой стыд и пойти с повинной к Огрону. Она наговорила ему много ужасных вещей, которых он не заслуживал. Ния хлопнула себя по лбу: — Вот ду-у-у-ура! Это ж надо было так себя похоронить… Я пойму, если он больше не захочет меня видеть! Она уныло посмотрела вокруг. Пока что ей не хотелось выходить на свет божий и идти извиняться. Учитывая, что ей всегда с трудом давалось признать свою вину, брать ответственность за свои слова и за то, какую обиду она нанесла Огрону, Ние категорически не нравилось. Она бы предпочла навсегда остаться в лазарете, лишь бы не встречаться с последствиями своих действий. Ния выпрямилась, удивленно отметив, что в лазарете появилось несколько ширм. И на столе были размотанные бинты с темными пятнами, пустой пакет из-под крови и использованные инструменты. «Кого-то зашивали? Сколько же крови потерял этот человек?» — удивленно отметила Ния и снова посмотрела на новые ширмы. Она нахмурилась, призывая свои силы. Магия проснулась неохотно, словно она тоже не до конца очнулась от забытья. Ее волны распределились по всей комнате, а в голове у Нии появилась полупрозрачная блестящая проекция помещения, сотканная из остаточных эмоций. Возле стола еще парил след эмоционального фона доктора Ллойда, который явно был раздражен, пока лечил очередного пациента. У ее кровати остались крупицы эмоций Огрона, Анагана, Гантлоса, Эзрана и двух других — кажется, это были Муза и Ривен. Ния впитала в себя их эмоции, приглушая тревожный голос очередного приступа магического голода. Повезло, что он был слабым, и его было легко утолить. Ния тряхнула головой, чувствуя, как силы постепенно возвращаются к ней. Ноги больше не подгибались и шагали ровно, взгляд не расплывался, и дыхание стало ровным и спокойным. Она слабо улыбнулась, радуясь, что сможет хотя бы нормально дойти до дома. Магия лениво витала вокруг, подбадривая хозяйку. Ния сделала шаг к двери, но грудь пронзило адской болью. Она ахнула и упала на колени, чувствуя, как внутри все начинает гореть. Огонь плавил ее органы и заставлял кровь кипеть. Ния обняла себя руками, пытаясь успокоиться. В голове вспыхнули сотни разных образов, которые наслаивались друг на друга, врезаясь в ее сознание, словно ножи. Стремительный поток чужих эмоций буквально прижал ее к полу. В этом потоке — темно-розовом по цвету, бурлили дикий страх и отчаяние. Помогите! Помогите мне! Я больше не могу! Я не хочу снова потерять семью! Ния ударила кулаком по доскам, собирая всю свою магию. Ее глаза вспыхнули кислотно-голубым, а на пальцах заиграли цветные искры, которые закручивались в воздухе, взяв под контроль чужой эмоциональный фон. Оковы Нии захлопнулись, приказывая незнакомцу успокоиться. Ния тяжело вздохнула, поднимаясь на ноги. Ее слегка потряхивало. Она еще никогда не чувствовала столько негативных эмоций. Они были такой силы, что сложились в слова о помощи. Неужели кому-то в лагере настолько плохо? «Но я знаю каждый эмоциональный фон в лагере, — подумала Ния, снова запуская волны магии по острову. Ей важно было прочувствовать уже знакомых людей, чтобы прогнать чужой страх. — У нас появился еще кто-то?» Но она не нашла ни один эмоциональный фон, который был бы схож с тем, что придавил ее к полу. Будто этого человека уже не было на Тир-Нан-Оге. — Странно, — пробормотала Ния и сосредоточилась на новых людях. Они находились через несколько домов от нее. И одного она узнала четко: это была Стелла. Рядом с ней было еще двое смутно знакомых Ние эмоциональных фона, а еще Муза и Ривен. Она понимала, что новенькие — это точно не Блум и Валтор, как бы сильно она не надеялась. Их эмоции она узнала бы сразу. Значит, это кто-то другой из Винкс. Магия сообщила, что за новыми ширмами находятся еще люди. Их эмоции были слабыми, поэтому Ния не сразу их почувствовала. Обычно это означало, что люди находятся без сознания. Ния тяжело сглотнула, пытаясь уловить больше эмоций. «Проще посмотреть!» — вздохнула она про себя и прошла к первой ширме. Она отодвинула ее и посмотрела на лицо девушки, которая лежала в позе эмбриона со спутанными темными волосами. Ния удивленно ахнула, чуть не свалив ширму рукой. Сомнений быть не могло: перед ней лежала Флора собственной персоной. Ния приблизилась к ней, чувствуя, как сердце грохочет где-то в горле. Флора здесь, на Тир-Нан-Оге. И это не сон! В тот же миг ресницы Флоры задрожали, а дыхание усилилось. Она медленно открыла глаза, и Ния ощутила волну родных эмоций подруги. Правда, теперь от Флоры веяло чем-то еще — чем-то божественным, что заставляло Нию трепетать перед ней. Флора попыталась встать, но зажмурилась от головной боли. Ния взяла ее за руки и помогла сесть: — Осторожнее! — Спасибо, — хрипло ответила Флора и в следующий момент охнула, когда Ния бросилась на нее с объятиями. — Я так… Скучала по тебе! Флора улыбнулась, обнимая ее в ответ: — А я-то как скучала! — Но как ты попала сюда? — Со мной связалась моя пикси и сообщила, что все поселение оказалось в лагере повстанцев вместе с Музой. Стелла едва не умерла, поэтому нам пришось идти в Орден навстречу вашей спасательной группе. Мы еще прихватили с собой Текну и Тимми. У Нии чуть челюсть не отвисла от шока. — Так у ребят все получилось?! План сработал?! — Да, мы справились. Решимости извиниться перед Огроном резко добавилось. Ния ощутила такой восторг, что чуть не запрыгала от радости. — Мне снился странный сон, — сказала Флора, задумавшись. — Кажется, я видела Великого Дракона. Он сказал, что багословляет меня за то, что я стала выше Тьмы и Света, и нарекает своей посланницей. Почему ты так смотришь?.. Ния пару раз открыла-закрыла рот, удивленно хлопая глазами. Она взглянула на хрустальную статуэтку Оракула, который стоял на столе. Одного золотого шарика не хватало, их теперь было только два. — И я пропустила твое благословение?! — разочарованно вздохнула Ния. — Блин, я так хотела посмотреть на это! Флора нахмурилась, проводя рукой по лицу: — Какое благословение?.. Я так странно себя чувствую… Я думала, что у меня случилось истощение магии, но чувствую себя сильнее, чем обычно. Что произошло? — Ты разве не поняла? Тебя избрали нимфой, Флора. Фея природы застыла, не поверив своим ушам: — Меня?! Нимфой?! Как… Как принцессу Дафну?.. — Ну да, — Ния весело улыбнулась. — Мы так хотели тебя найти, как только узнали, что в Оракуле появилось чье-то имя. А нимфой можно стать, только если у тебя завершенное превращение, то есть Энчантикс. — Как вы узнали, что я получила Энчантикс? — Эм… Я случайно подслушала разговор Фарагонды и Палладиума, так что… — Ты была в Ордене?! — Не только я. Еще был Валтор! Мы с ним полздания разгромили! Флора взволнованно затаила дыхание: — Он все-таки попал в Орден… Он выжил?! — Не знаю, — Ния помрачнела. — Бой был долгим, и его тяжело ранили… Возможно, Блум его спасла. Остается надеяться только на нее. А почему ты так отрегировала на Валтора? Вы прям знакомы? — Так он ведь спас нас, когда мы сбежали. Поселил у себя. Мы объединились с ним, чтобы найти вас! Ния слабо улыбнулась. Так это Валтор помог Флоре сбежать и спрятал ее у себя. Почему-то она не сомневалась в нем. «Спасибо тебе! — поблагодарила она мысленно. — Если ты выжил, то давай встретимся поскорее!» — Ты все время говоришь «мы», — заметила Ния, склонив голову набок. — А кто еще сбежал с тобой? — Как кто? — Флора тихо рассмеялась, будто не могла поверить, что Ния не знает его. — Это же… Они обе переглянулись, услышав копошение за соседней ширмой. Раздался громкий вздох и тихий голос: — Незабудка? Флора встала на ноги и отодвинула ширму. На кровати лежал забинтованный по грудь мужчина в шрамах и травмах. Он был бледным, но ласково улыбнулся, увидев Флору. А Ние пришлось сесть на кровать Флоры, чтобы не упасть в обморок от шока. Голова закружилась, а из глаз брызнули слезы. — Думан?! Метаморф выглянул из-за спины феи природы и заулыбался еще шире: — Ния! Так ты жива! — И ты жив! — на выдохе сказала Ния, шмыгнув носом. Она перемахнула через кровать и осторожно обняла Думана. — Я же видела… Мы с Аном видели, как ты погиб! — Как видишь, я выжил. — Ты все это время находился в плену?! — Да, но благодаря незабудке я теперь здесь. Ния отстранилась, сев на кровать Флоры. Она смотрела, как фея природы хлопочет над Думаном, проверяя его бинты. Она исцелила метаморфа, облегчив его раны. Думан стал заверять ее, что он в порядке, пока Флора продолжала тихо ворчать. Но вопреки этому на ее лице сияла улыбка — нежная, осторожная, словно предназначалась только одному человеку. Думан доверчиво льнул к рукам Флоры и закатывал глаза от удовольствия. Флора же краснела, но не останавливала его. Ния с интересом склонила голову набок. Она решила не отказывать себе в шалости и активировала магию, чтобы посмотреть на эмоции этих двоих. Чужие чувства она всегда видела, как цветной шлейф. Если напрягала силы, то могла различить все грани эмоций. Прочесть другого человека для Нии не составляло труда. От Флоры тянулся светло-зеленый шлейф, от Думана — темно-розовый. И эти два цвета соединялись над головами хозяев, образуя новый неповторимый узор из нежности, страсти и взаимопонимания. Ния удивленно округлила глаза, поняв, что означает такое переплетение эмоциональных фонов. — Так вы двое, — она указала на каждого из них. — Встречаетесь?! Думан и Флора растерянно переглянулись, дружно покраснев. Здесь не требовалось ответа, чтобы увидеть правду. — Ну, в общем, да, — сбивчиво ответила Флора с улыбкой. — А что тебя… Эм… Волнует? — Да ничего, я просто удивилась. Но я любой разврат одобряю! Думан поперхнулся собственной слюной. Флора покраснела еще сильнее. Они оба возмущенно уставились на Нию, которая еле сдерживала смех. — Ну, чего вы? — хихикнула она. — Хотите благословение дам? Совет да любовь! Флора закрыла лицо руками: — Ния, в самом деле… Думан тихо добавил: — Вообще-то, благословение надо просить у Огрона. Ния кивнула, продолжая глупо хихикать: — О, а ты боишься его? Огрон не одобрит твой союз с феей, потому что не поймет? Флора закатила глаза: — Ребята! Я тоже здесь сижу! — Не переживай, я защищу тебя от грозного папки-Огрона! Они с Думаном хитро переглянулись — совсем как раньше — и дали друг другу пять. Флора растерянно покачала головой: — Да вы друг друга стоите! Ния пожала плечами, наконец встав с кровати: — Знаете, а вы милая пара. Не думаю, что Огрон будет возмущаться, особенно, когда узнает, что это ты спасла Думана. Я схожу за ребятами, ладно? Раз мы все очнулись, пора как следует познакомиться с членами команды. Ния оставила воркующих голубков и отправилась на поиски магов Черного Круга и остальных Винкс. Она сделала себе мысленную пометку: опробовать магию на других парочках в их компании и посмотреть их цвета. Все же это было действительно завораживающе. Ния бросила взгляд на дворец земных фей, который возвышался в паре километрах от лагеря. Сердце неприятно кольнуло от воспоминаний о женском голосе, умолявшем о помощи. «Кто же это?» — задалась вопросом Ния. Почему-то ей было трудно оторвать взгляд от дворца. Движимая тревогой, она отправила к нему волну магии. А вдруг ей не показалось?.. А в следующую секунду голову пронзила новая боль. Чужой гнев ворвался в ее сознание, сметая все на своем пути. Эта была ненависть. Это был страх. И это было желание мести. Эта буря эмоций принадлежала целому хору голосов, что скрывались за толщей магии Черного Круга, в созданной ею тюрьме. Ния побледнела. Среди чужих эмоций не было того отчаяния, которое она ощутила в лазарете. Была только ярость. Жгучая черная ненависть поглощала земных фей. — Но я ведь никогда не чувствовала их эмоции! — испуганно сказала Ния, не сводя глаз с дворца. — Почему сейчас?! Нужно срочно сообщить об этом магам Черного Круга!