По осколкам Добра

— Вы уверены? Эта сцена повторялась. Барон смотрел на магов с недоумением и потаенным страхом. Он уже задавал этот вопрос три дня назад, когда они отправлялись сорвать фестиваль мира и единства. Тогда он лишь боялся, что они могут не вернуться. Теперь все было иначе. Эзран знал, что во второй раз точно будут жертвы. Он уже проходил через все стадии принятия неизбежного и осознавал, как же это мучительно: терять кого-то в несправедливой войне без возможности даже узнать об этом. Вернее, узнать-то можно, но только через несколько часов, когда обговоренное время истечет и к порталу никто не вернется. Огрон понимал страх Эзрана. Теперь понимал слишком хорошо: сейчас тревога была как никогда обоснована. Ния выбралась из Ордена живой лишь чудом. Но как правило, второй раз в одном и том же деле повезти не может. Все может стать хуже. Огрон уже двадцать лет жил с мыслью о смерти, но именно сейчас отчетливо чувствовал ее дыхание у затылка. В глазах Эзрана отразилась целая гамма чувств: — Вас могут поджидать! Они усилят охрану после прошлого раза! — Усилят, — не стал спорить Огрон. — Но мы не можем не пойти, барон. Не сейчас, когда мы так далеко продвинулись. Нас уже ждет Флора, а она потенциальная нимфа. Мы должны переманить на свою сторону инженера и фею технологий, которые помогут усилить защиту острова. Мы можем получить сильного союзника — Солярию. — Можете, но это не факт, — возразил Эзран, сжав кулаки. — Да и король Радиус… Он не станет сотрудничать с восстанием. Он ослеплен своей властью и находится под контролем Ордена. — Но он любит дочь, и вам это прекрасно известно. Ради нее он пойдет на все. Огрон не лукавил, приплетая к родительской любви короля юного барона. Это было частью непростой жизни Эзрана, частью, которую нельзя было просто стереть. — Вы ведь знаете, — начал Огрон, видя как меняется выражение лица Эзрана. — Что ваши родители и брат боролись за свободу темного народа. Они боролись храбро до самого конца. Они проложили наш путь к этому моменту, понимаете? Впервые за двадцать лет восстание вышло вперед! Мы наконец на шаг ближе к победе, чем Орден Света! Мы не можем отступить! Иначе все наши жертвы до этого будут напрасными. Внутри медленно поднимался пожар. Огрон стиснул зубы, стараясь держать себя в руках. Он чувствовал, что должен убедить барона, что должен вцепиться в этот шанс и не упускать! Восстание сделало такой шаг не ради того, чтобы отказаться от своей цели. Если они пойдут в Орден, то смогут ослабить Фарагонду еще сильнее. Она будет в бешенстве и начнет делать ошибку на ошибке. — Успех любого восстания состоит в стратегии и влиянии, — сказал Огрон. — Если на нашей стороне будет нимфа, то это изменит все. Если будут сильные феи Энчантикса, то это укрепит новое сознание людей: магия не является символом добра или зла. Это прямой путь к завершению войны, барон. Нам нельзя медлить! Эзран скривил губы, опустив глаза. Задумался о Солярии — родной планете, которая лишила его дома. В баронстве Витард находились могилы его семьи и многих других предков славного рода. И все же, он не знал, что стало с его владениями. Их могли разделить между другими знатными домами, а поместье… Место, где он вырос и которое поклялся защищать, могли уже разграбить! Могилы его родителей и брата разорили, кости растащили дикие звери, все семейные реликвии присвоил себе дворец… Как он мог дать согласие на то, чтобы маги Черного Круга спасли и привели сюда принцессу Стеллу?.. Она отдала приказ напасть на его поместье. Она привела туда отряды солдат. Она воспитана, как самая совершенная кукла Фарагонды. Но Эзран отчасти был обязан жизнью Стелле. На самом деле, Огрон преувеличил роль его семьи в борьбе с Орденом. Все, что баронство могло предложить восстанию, это финансовая поддержка и только. Делать что-то самостоятельно было опасно и могло поставить на них крест, но прошлые барон и баронесса были полны решимости победить Свет, за что вскоре поплатились вместе со старшим сыном. Они действовали смело, но все же безрассудно, поставив под удар не только себя, но и ближайших слуг. Странные махинации с деньгами, закупка оружия и металла, шпионаж в королевском дворце — все это быстро вышло на поверхность. Семью Витардов арестовали и приговорили к казни. Эзрану было четыре. Маленького милого ребенка запреметила королева Луна, которая тогда еще не была в разводе с Радиусом, и растрогалась: малыш был всего на год младше Стеллы. Луна убедила мужа пощадить Эзрана, воззвала к его отцовским чувствам — и это сработало. Последнего представителя рода Витардов было решено отправить назад в баронство, чтобы он вырос на должном обучении и встал во главе территории. Доверить эти владения кому-то было сложно, дробление земель было муторным делом, которое могло спровоцировать борьбу среди знати, поэтому все осталось в руках маленького наследника. Повезло, что король любит свою дочь. И повезло, что он увидел в Эзране ребенка, которым он и являлся, а не предателя родины. Казнить его за преступления семьи было бы слишком жестоко. И все же Эзрану было невыносимо вспоминать о королевской чете Солярии. Когда он только принял титул барона, то поклялся им в верности… А они убили его родителей и брата. Кроме тоски по тому теплу и любви, которых его лишили, в Эзране появилась жажда мести. — Я понимаю, что вы негативно относитесь к принцессе, но если не мы положим всему этому конец, то кто? Эзран поднял голову, посмотрев в потолок. — Вы еще не восстановились после прошлого раза, — тихо сказал он. — Как вы выживете? Огрон помассировал забинтованное плечо. У Гантлоса рана была не такой большой, но она была глубокой, и ему тоже было трудно поднять руку. Про Анагана, которого бинтовали и зашивали несколько раз, и говорить нечего. Даже у Ривена была эластичная повязка на запястье, потому что он потянул его, помогая делать убежища. — Быть повстанцем значит идти на риск. Мы не можем стоять здесь, пока там… Нас ждет будущая нимфа. Это уже достаточная причина, чтобы идти. Если мы можем переманить к себе еще Винкс, то почему бы нет? Это сделает нас сильнее. Эзран отрывисто выругался, проведя рукой по лицу. Он подманил к себе Ривена и сжал его здоровую ладонь, протыкая указательный палец иглой. — Хорошо, я все сделаю, но… — Эзран отвернулся от Огрона, чтобы не выдать свои истинные эмоции. — Вы обязаны вернуться! Хотя бы в этот раз без потерь.

***

Блум сильно удивилась, увидев профессора Палладиума в комнате симуляции поздней ночью. Он сидел в кресле, сгорбившись, положив руки на пульт управления и глядя вникуда. Его светлые волосы были растрепаны, а под глазами залегли тени от усталости. — Я думала, мне показалось, — сказала Блум, подойдя к нему со спины. Профессор вздрогнул, будто только сейчас услышал ее шаги. — Ой, простите! Палладиум осмотрел ее с ног до головы, задержавшись на лице. Затем он произнес глухим голосом: — Я слышал о том, что случилось с мисс Стеллой. Примите мои соболезнования. Блум кивнула скорее на автомате, ради вежливости. Внутри затягивался огромный узел, норовивший лопнуть в любой момент, выпуская наружу все сдерживаемые эмоции. Ее мутило от осознания того, что теперь многие будут выражать ей соболезнования. Да, уже сейчас, хотя Стелла пока считается живой. Ее сердце все еще бьется, но пора начать принимать тот факт, что она не протянет до утра. — Перенесите меня в Орден, пожалуйста. Я должна попрощаться с ней. Язык обожгло ядовитое «должна». На самом деле, Блум не хотелось идти в Орден Света. Не хотелось видеть Стеллу тем, что от нее осталось после падения со второго этажа. От одной мысли о том, что Блум придется зайти в палату и в последний раз увидеть лучшую подругу, ее ужасно тошнило. Психика не справлялась. Депрессия вернулась, а теперь еще и булимия. Она не ела нормально уже почти три дня. Ее воротило от всего вокруг, но она еще держалась. Блум приложила руку ко рту, тяжело дыша. Она встала по центру комнаты симуляции и поймала взгляд Палладиума из-за стекла. Он что-то нажимал на пульте управления. Заработали турбины, тихим гулом обдав Блум сзади. Она поежилась, чувствуя, как тонет в липком, но спокойном страхе. Все рушилось. О, как же все рушилось! Она вновь встретилась глазами с профессором. Он смотрел на нее с непередаваемой надеждой. Блум зажмурилась, лишь бы не чувствовать эту горечь и усталость. На плечи давила ответственность за весь гребанный мир. Она чувствовала, что сгорает в вихре из чужих ожиданий. Она хранительница Светлого Огня Дракона. Она должна защитить мировое равновесие, ведь ее магия обязывала встать на стражу вселенной. Просто потому что это Огонь Дракона. Это ее бремя. Я этого не выбирала. Я этого не хотела. Профессор Палладиум ждал от нее каких-то действий, слов, которые покажут, что она готова выступить против Фарагонды. Но Блум лишь отвернулась от него, стараясь не сломаться под грузом ответственности. Ей стало еще хуже, и она побледнела. Ей придется всех спасать. Как всегда. Как положено ее магии. И неважно, что Блум никогда этого не хотела и даже случайно не выбирала такую жизнь. Иногда происходит что-то, что не зависит от человека. Что-то несправедливое, что-то, что может сломать его душу окончательно. И с этим нужно просто смириться. Блум не выбирала быть самой сильной феей Магикса. Но ей придется взять себя в руки и повиноваться судьбе. Ее могут бросить все вокруг, но она обязана выдержать и подняться вновь. Когда Блум открыла глаза, то уже была в Ордене Света в зале девяти нимф Магикса. Величественная статуя Дафны с раскинутыми в стороны руками впервые показалась ей уродливой и лживой. Дафна бы не стала покровительствовать Ордену Света. Ее образ нагло использовали, чтобы прикрыть кровавые секреты Фарагонды. Блум вышла из зала. На дворе уже было слишком поздно, поэтому все спали, кроме караульных. Они стояли вдоль коридора, не двигаясь. Будто тоже были статуями. Огромные окна и античные колонны, подпирающие сводчатые потолки, вдруг стали сужаться, сжиматься, словно она была внутри монстра, который пытался переварить ее. Белые стены, белый пол, белый потолок, белые узоры на колоннах — все сверкало в лунном свете. Чистота? Благословение Дракона? Добро? Белый, до скрежета в зубах чистый цвет казался издевкой. Блум слабо усмехнулась, теперь видя в нем лицемерие. Все вокруг было обманом. Все это время она находилась в опасности, игнорируя простую истину — Фарагонда просто запудрила ей мозги. Вместе с этой мыслью пришло разочарование в себе. Неужели она такая слабая и безвольная, раз повелась на рассказы о долге феи и истинном Добре? Она ведь воспитана на Земле, где нет разделения на Тьму и Свет. Где не было влияния Фарагонды, где было больше свободы… Но попав в мир фей, Блум очень легко поддалась на манипуляции Фарагонды. Буквально сразу. Неужели радость от того, что ее мечта исполнилась, затмила ей разум? Как она не поняла, что директриса Алфеи совершает преступления чужими руками? Почему она не сопротивлялась, даже когда понимала, что Фарагонда говорит странные и жестокие вещи? Я сильная фея-марионетка. Вот и все. Настоящей силы воли во мне нет. Блум смахнула слезы, чувствуя, как ее еще больше затягивает в болото вины. Она заново увидела стены Ордена Света — и поняла, что это ловушка, в которую она шагнула по собственной воле. Все солдаты и кураторы были идеально воспитанными марионетками Фарагонды, которая дергала за ниточки и управляла ими. Она так сильно подчинила их себе, что они больше не понимали, что именно они делают. Просто следуют ее приказам, даже не задаваясь вопросом: а это точно те ценности, которые они защищают? Блум невольно подумала о Валторе. Как он еще держится в этом мире? Как он пережил ложные обвинения в гибели Домино и долгое заточение в Омеге? Семнадцать лет в глыбе льда — в пору и с ума сойти, но Валтор отлично справился и вернулся в строй. Откуда в нем такая сила? Ради чего он живет, если все потерял? Ответ пришел сам: ради нее. Ему больше незачем жить, кроме мести команде Света и защиты Блум. Валтор всегда тайно охранял ее. Всегда слушал и пытался помочь. Он оставался на ее стороне, хотя она столько раз отталкивала его. Он считал, что из-за него она пострадает, но на самом деле он был единственным, с кем она чувствовала себя в безопасности. Блум стала подниматься по лестнице, касаясь ладонью гладкого камня. Каждый шорох стен отдавался уколом страха в сердце. Она буквально чувствовала, как над ней заносят топор, который отрубит ей голову. Правая рука невольно сжала запястье левой, зная, что там находится метка демона. Она каким-то образом утешала Блум. Мысли невольно привели ее к моменту в купели, когда они едва не поцеловались. Она отчетливо помнила, как он столкнул ее в воду — специально, чтобы отвлечь от боли. Блум видела сочувствие в его глазах, видела, что Валтор хочет помочь… И все же, она нагло использовала его. Так откровенно рассматривала его в купели, игнорируя голос разума, который твердил ей, что если бы у нее было хоть немного совести, то она бы уже была у Стеллы. А она пришла к Валтору. Вопреки тому, что ей следовало пойти к умирающей фее солнца, как настоящая подруга, она почему-то оказалась рядом с ним. Блум помнила глубокий взгляд небесных глаз. Помнила, как его руки прижимали ее бедра к его, чтобы она случайно не захлебнулась. Помнила скрытый жар его кожи. И как томно он смотрел на нее и называл милой. Блум пришлось остановиться и выдохнуть пару раз, чтобы прийти в себя. Только влажных фантазий ей не хватало! Она переходит черту морали! Стелла. Сейчас главное — Стелла, а не какой-то там неудавшийся поцелуй! Решив, что подумает о возможном влечении к Валтору потом, Блум тряхнула головой и пошла дальше. Сердце грохотало в ушах, пока она пыталась найти новый повод занять себя мыслями. Все, что угодно, лишь бы не закапывать себя виной из-за произошедшего с подругой и при этом не казаться себе эгоисткой. На субъективный взгляд Блум, конечно же. Она вдруг подумала о том, что Валтор почти признался в том, что не убивал ее родителей. Он не отрицал своей любви к Домино. Он искренне удивился, когда узнал, что Марион жива. Блум совершенно не верила в его обвинения. Валтор просто не мог погубить королевство. Он слишком его любил, чтобы вот так вот растерзать. В тот день на Домино прибыла команда Света, чтобы отразить атаку Ведьм-Прародительниц, но они появились слишком поздно, о чем горько сожалели. Так Блум говорила Фарагонда. По ее словам, она была близка с Орителом и Марион и искренне сожалела об их смерти. Блум мельком взглянула на мраморную фреску, где изображалась очередная победа Света над Тьмой. Ей стало противно даже смотреть на эту откровенную ложь. Команда Света не спасла Домино. Они даже не пытались. Влияние и слава спасли их от тюрьмы, но не теперь… Теперь Блум понимала, что каждое слово Фарагонды было ложью. А еще директриса любила повторять, что ни одна ложь не продержится долго. «Я докажу это, — усмехнулась Блум. — Если они все сфальсифицировали, то должны были остаться доказательства. Хотя бы что-то, что докажет ложь!» Огонь Дракона радостно вскипел, поддерживая ее идею. В душе поднялось что-то новое и яркое — Блум обрела решительность. Фарагонда все еще думает, что она ее марионетка. Это можно использовать, чтобы порыться в здешних документах. Возможно, есть что-то в старых записях. Нет, для начала Блум должна узнать, как именно погибло ее королевство. Нужно осторожно выведать у Валтора… А если он опять закроется в себе? Прикинуться дурочкой и спросить у Фарагонды?.. «Нет, это будет слишком подозрительно. Лучше обратиться к Саладину, он ведь тоже состоял в команде Света. Или… Мисс Гриффин?» Кажется, у Блум выстраивался четкий план. Все еще шаткий и странный, но он вселял уверенность. Кто-нибудь из специалистов по старой дружбе отвезет ее в Омегу. А перед этим она посоветуется с профессором Палладиумом. Ведь должен быть способ освободить мисс Гриффин без заклинания Омеги. Или хотя бы возможность поговорить. Хоть что-нибудь. Первый шаг — узнать о дне гибели Домино. Тогда она сможет понять, какие именно доказательства нужно искать. Она восстановит репутацию Валтора. Походка стала жестче. Плечи расправились. Блум ощутила небывалый прилив сил. Ее магия радостно вспыхнула, требуя спаведливости… Нет, мести за свою противоположность! Она желала поставить на колени всех тех, кто ложно обвинил его в предательстве и убийстве! Блум быстро стерла улыбку с лица, чтобы никто не увидел ее крамольные мысли. Никого вокруг не было, но она все равно держалась осторожно: за ней все еще могли следить. Она остановилась перед дверьми в больничное крыло. И все воодушевление тут же исчезло. Внутри все сжалось от холода. Блум толкнула двери и вошла внутрь. В самом дальнем конце коридора на лавке сидела Лейла, сложившись в три погибели. Лампа горела только рядом с ней, а в остальном крыле было темно. Лейла вздрогнула, услышав шаги. Она подняла голову, и Блум мысленно ужаснулась: на лице принцессы Андроса не было ни малейшей эмоции. Она была бледной и болезненной. Глаза покраснели от слез. Лейла впилась взглядом в растерянную Блум и вдруг произнесла: — Ты опоздала! Блум ахнула, накрыв рот ладонью: — Ч-что?.. — Она еще жива, не делай вид, будто тебе не все равно. — О чем ты?.. — Ты видела время?! Блум провела рукой по спутанным волосам, не зная, что ответить. Она не понимала смысл претензий. — Я пришла, как только смогла, — сказала она, не глядя на Лейлу. — Ты хоть спала? — Какой к черту сон, Блум?! — голос Лейлы сорвался на последнем слове. — Стелла… Она… Спрыгнула со второго этажа, а ты… Где тебя носило все это время?! Ты должна была сразу прийти сюда! — У меня была причина… — Эгоизм не причина! Лейла вскочила на ноги и обвиняюще нахмурилась: — Ты!.. Где ты прохлождалась, пока Стелле так плохо?! Я знаю, что у тебя нет никаких дел в Алфее, тебя освободили от всего из-за больничного! Так почему ты не пришла сразу?! Блум шокированно сглотнула. Язык будто прирос к небу. Она не знала, что сказать, поэтому лишь отошла чуть назад. — Лейла… — голос звучал жалко. — Прости, но я… Прости, ладно? Я не хотела заставлять тебя волноваться… — Прости?! Это все, что тебе есть сказать?! Лейла надвинулась на нее, яростно сжимая кулаки. — Ты знала, что ей плохо?! Знала, что она хочет покончить с собой?! — ее голос сочился ядом и гневом. Блум зажмурилась, зная, что кричать не стоит. Лейла в бессилии — ее можно понять. Но поддерживать беспричинный взрыв ярости она не станет. Мысленно досчитав до трех, Блум открыла глаза и посмотрела на подругу с болью: — В этом нет нашей вины. Иногда такое случается: нашим близким больно, и они решают справиться с этим подобным образом… Но Лейла не оценила ее желание спокойно все обсудить и поддержать друг друга. Ее затрясло от ярости: — Ты в своем уме?! Для тебя это просто случайность?! Стелла ведь твоя лучшая подруга, как ты можешь говорить о ней так?! — Лейла, мне тоже больно и страшно за нее… — Тогда почему ты пришла только сейчас?! На дворе почти одиннадцать ночи, какого хрена ты шаталась не пойми где несколько часов?! — Может, мы перестанем зацикливаться на этом?.. — А что ты предлагаешь обсудить?! То, как мы теряем друг друга по очереди?! Кто следующая — я или ты?! Лицо Лейлы будто потрескалось. Всегда непоколебимая, она вдруг накрыла голову руками и заплакала, рухнув на лавочку. Блум понимала, что сейчас Лейла не примет поддержку, поэтому осталась стоять перед ней. — Для меня нет ничего важнее, чем клуб Винкс, — тихо сказала фея Огня Дракона. — Я люблю вас всех, и для меня эта дружба бесценна… — Ты лжешь. Блум замолчала, удивленно посмотрев на Лейлу. — Посмотри правде в глаза, Блум, — в глазах Лейлы вспыхнула усталость. — Клуба Винкс уже давно нет. Как только мы вступили в Орден Света, все стало рушиться. Мы стали отдаляться друг от друга. Это уже безвозвратно, Блум… Мы продолжаем цепляться за теплые воспоминания, когда мы еще были простыми студентками, продолжаем жить вместе, но давай будем честны хотя бы сейчас: мы теперь чужие. Смысл держаться за прошлое, когда мы несчастны в настоящем? У Блум упало сердце. Она побледнела, глядя на Лейлу блестящими от слез глазами. Когда все пошло не так?.. Когда она что-то упустила?.. — Этот разговор назревал давно, но я не думала, что он будет вот… Таким, — Лейла повела плечом, намекая на ситуацию со Стеллой. — Хочу, чтобы ты поняла: это не обязанности Ордена разрушили Винкс, а мы сами. Возможно, это из-за взросления, уж не знаю. Но приходить каждый вечер в комнату, где кто-то есть, но ты ему не нужен, — это больно. Мы вроде бы все еще подруги, все еще говорим, что мы клуб Винкс, но это уже не коллектив дружбы, знаешь? Теперь, когда мы говорим «Винкс», то имеем в виду, что мы солдаты и те самые героини, которые победили Даркара. Мы перестали разговаривать, перестали заботиться, перестали делать все… Да что уже тут говорить? Это просто пытка — жить в одиночестве среди друзей. Лейла замолчала, давая словам осесть между ними. Блум провела рукой по лицу, чуть дернув волосы, чтобы боль привела ее в чувства. Ей казалось, что она сейчас потеряет сознание. Но этого не происходило, счастье забвения не помогло ей избежать необходимости отвечать. Пришло время разговаривать о том, что происходит с ними. И как бы страшно и трудно это ни было, она обязана ответить. — Я знаю, Лейла, я понимаю тебя, — шепотом сказала Блум, опустив стыдливо глаза. — Я знаю, что меня негласно выбрали лидером, и я должна была следить за тем, что происходит с Винкс, но я… Не знаю, может, эта роль не для меня? Я страшно устала нести ответственность в одиночку, и я должна была сказать об этом раньше, чтобы не доводить до такого, но… Я решила, что это неважно. Что мои проблемы решатся сами собой, нужно просто не выставлять их на обозрение. Я лишь не хотела тревожить вас такими пустяками. — Это не пустяки, — возразила Лейла. Она уже не выглядела разозленной. Скорее забитой. — Флора и Муза тоже замалчивали то, что их волновало, и что теперь? Они сбежали и предали Свет. Разве это стоит того, чтобы молчать?.. Глаза Блум расширились от шока: — И Муза?!.. Но как?! — Тебя не вызывали на допрос? Я только вернулась с него. Муза и Ривен пропали три дня назад в Магиксе. Никто их не видел, а исченовение заметили только сейчас, когда вся суматоха из-за сорванного фестиваля улеглась. Еще ничего не известно, но ты и сама понимаешь: скорее всего, они повторили судьбу Флоры. Блум рискнула и села рядом. Их плечи слегка соприкасались. — Ты ненавидишь их за побег? — тихо спросила она. — Я должна. Они предали нас, предали мисс Фарагонду. Они перешли на сторону врагов, а что может быть хуже этого? Блум, им стало плевать на Винкс, вот они и бросили нас так легко, — Лейла фыркнула с раздражением, но в нем чувствовалось больше горечи, чем ненависти. — У них должны быть причины… — Такие причины, которые они не доверили нам? — Ты ведь сама говорила, что мы отдалились друг от друга. Возможно, они испугались, что мы не поймем их. Лейла отвернулась, стирая предательские слезы: — Блум, это все затянулось… Я устала. Правда устала строить догадки, придумывать оправдания для них… Я больше не могу. То, что с нами случилось, не исправить никак. Сначала Флора, потом Муза… Текна лежит в коме, Стелла умирает… Останемся только мы с тобой? Ты уверена, что мы выдержим?.. Научимся доверять друг другу заново? — Я бы хотела вернуть нашу дружбу, Лейла. Я все еще хочу защитить тебя. — И что? Блум кивнула: да, она знала, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. И Лейла, очевидно, устала настолько, что уже не хотела никакой помощи. Но Блум не могла оставить ее один на один с Фарагондой. — Муза ведь твоя лучшая подруга, — тихо сказала она. — Неужели ты так просто от нее откажешься? — Она от меня тоже отказалась, — ответила Лейла шепотом. Она звучала разбито. — Я не знаю, хватит ли у меня сил понять ее поступок. Я ни в чем не уверена. Даже в тебе. — Почему? — Ты говоришь о возвращении доверия, но станешь ли ты доверять? Я до сих пор помню ту ночь полгода назад, когда тебе приснился кошмар. Я помню, как мы вытягивали из тебя правду клещами. Ты поклялась, что больше не будешь терпеть до последнего и станешь делиться с нами своими страхами. Но ты ведь продолжаешь все скрывать. Блум почувствовала укол обиды и стыда. Да, она знала, что ее желание справиться со всем одной нездорово, но перебороть себя пока еще не могла. И все же это звучало обидно. Она не удержалась и едко заметила: — Ты ничем не отличаешься. Лейла резко развернулась к ней и нахмурилась: — И что дальше?! Я делала это ради того, чтобы ты наконец перестала чувствовать себя обделенной и тоже стала бы говорить о своих проблемах. Мне казалось, что если я замолчу и уйду в тень, то ты наберешься смелости и расскажешь о том, что тебя так гложет! Блум удивленно вскинула брови, даже не зная, что ответить. Она подозревала и раньше, что Лейла намеренно превратилась в тень, перестав делиться сокровенным, но не думала, что это из-за нее. Блум вытянула ноги, устало вздохнув: — Прости, Лейла… Я подвела нас всех. Чуть помолчав, она тихо продолжила: — Ты права: у меня есть секреты от Винкс. Я не рассказывала их, не потому что не доверяла, а потому что хотела уберечь вас. Больше всего на свете я боюсь, что вы пострадаете из-за меня. Если вы исчезнете, то зачем мне и дальше оставаться здесь? Только ради вас я еще держусь. Они помолчали, думая каждая о своем. И вдруг Блум почувствовала, как Лейла крепко берет ее за руку. Она вздрогнула и удивленно спросила: — Лейла?.. — Я тоже виновата в том, что случилось, — виновато сказала фея волн. — Прости, я почему-то не подумала о твоих чувствах. О том, что тебе тоже тяжело. Мне казалось, что жизнь несправедлива только ко мне. — Это не значит, что ты не имеешь право злиться. Твои чувства не менее важны, чем мои или чьи-то еще. Тебе тоже трудно. Лейла вдруг взглянула на нее и всхлипнула, закрывая лицо руками: — Я все детство была одинока, пока не встретила Винкс… Я не хочу снова остаться одна! Блум притянула ее к себе и обняла. — Не останешься. Я всегда буду с тобой, клянусь жизнью! Она знала, что пока не готова рассказать Лейле о Валторе и о Фарагонде. Правда слишком разнилась с привычной реальностью. Но теперь Блум понимала: если вдруг что-то случится, то подруга выслушает ее. Она хочет ее выслушать, хочет помочь и защитить точно так же, как и сама Блум. Даже если не поймет, Лейла примет ее. Успокоив фею волн, Блум выпрямилась и наконец посмотрела на дверь в палату. Сердце похолодело. — Ты уже была у Стеллы? — спросила она. — Я видела, как ее завозят туда на каталке, — ответила Лейла. — Но сама еще не заходила… Страшно. Блум поднялась и открыла дверь. Ей нужно было увидеть Стеллу. Она знала, что это будет тяжело, но долг подруги обязывал ее. И все же Блум была не готова, когда взгляд впился в тело на каталке. Ее сознание заполнил ужас. Стелла была белой, как мел. Все ее тело было покрыто гипсом, кроме правой руки, которая безвольно свешивалась с края. К груди и шее тянулись многочисленные трубки и датчики, провода переплетались вокруг ее головы, ярко выделяясь на фоне потускневших светлых волос, растрепанных по подушке. Они слиплись от потемневшей крови. Рядом каталкой стояла капельница с белым раствором, на тумбе лежал использованный пакет крови. Стелле пытались сделать переливание, но, судя по всему, ничего не вышло. Половину ее лица скрывала кислородная маска, на которой появлялись следы пара — хоть что-то говорило о том, что Стелла еще жива. Блум пришлось вцепиться в косяк двери, чтобы не упасть. Всегда яркая и веселая, теперь Стелла лежала под аппаратами, которые горели красным, предвещая ее скорую смерть. Из нее уходила жизнь. — О Дракон… — ахнула Лейла из-за спины Блум. — Ты не можешь исцелить ее?.. Блум покачала головой, чувствуя, что даже ее магия ограничена в вопросах целительства. — Я могу исцелять душу от проклятий, но не… Не от этого. Вдруг прямо напротив каталки Стеллы открылся портал. Блум и Лейла зажмурились на пару секунд от яркого света. В палату вошло несколько солдат в форме Солярии во главе с королевой Луной. Увидев дочь, она рухнула на колени рядом с ней и горько зарыдала. Корона из лунного камня упала с ее головы, с тихим звоном ударившись об пол. Прекрасное лицо королевы покраснело от слез, когда она стала целовать неподвижную ладонь Стеллы, умоляя: — Во имя Великого Дракона и Луны Солярии, верни мне мою дочь! Моя милая Стелла… Она не заслуживает такого! Я же говорила Радиусу, что это место опасно! Почему он оставил тебя здесь?!.. Блум бросила взгляд на Лейлу, а затем они обе посмотрели в коридор, боясь, что кто-то может услышать слова Луны. Блум поняла, что такая реакция — это уже привычка, сформировавшаяся за полгода нахождения в Ордене. Ей стало не по себе. По всему этажу прокатилась сирена. На нее обратили внимание только стражники королевы и Блум с Лейлой. Луна продолжала биться в истерике возле умирающей дочери. — Ваше Величество, кажется, на Орден Света напали, — сказала Лейла, снова переглянувшись с Блум. — Вам нужно спрятаться! Королева подняла на фей заплаканные глаза. В них было столько материнской боли, что Блум и Лейла чуть не задохнулись. — Я останусь с дочерью, — твердо сказала Луна, прижимая к своей щеке руку Стеллы. — Пусть только попробуют забрать ее у меня! — Тогда солдатам лучше встать снаружи, чтобы не подпустить к палате преступников, — заметила Блум. Королева согласно кивнула и махнула стражникам, чтобы они следовали за феей Огня Дракона. Они с Лейлой вышли. — Это повстанцы?.. — неуверенно спросила фея волн. — Почему они напали именно сейчас, когда Стелла умирает? — Не думаю, что это как-то связано, — ответила Блум, хотя в ее голове тоже на миг промелькнула надежда, что это Флора пришла на помощь. — Давай спустимся вниз. Рыдания убитой горем Луны преследовали ее до тех пор, пока они с Лейлой не покинули больничное крыло. Краем глаза Блум заметила солдат Ордена — всего четыре. Они казались странными и незнакомыми… Будто форма была им не по размеру. У них не было оружия. И они опустили головы, когда быстро проходили мимо. Лейла нахмурилась и окликнула их: — Эй! Куда вы направляетесь?! Она хотела подойти к ним, но Блум резко схватила ее за руку и кивнула на лестницу. — Пойдем к куратору, — сказала она, разворачивая Лейлу от застывших солдат. — Их прислали, чтобы защищать Стеллу и Текну. Она настойчиво подтолкнула фею волн вперед, продолжая говорить о том, что солдаты пришли сюда не просто так. Напоследок Блум не сдержалась и кинула короткий взгляд через плечо, встретившись с изумленными глазами Ривена. Она не понимала, что он здесь делает, но сердцем чуяла, что… Да, Ривен на другой стороне. И ей стоило поддержать его и тех темных… А это определенно были темные повстанцы. Они пришли туда, где находится больничное крыло, — это что-то да значило. Пожалуйста, спасите Стеллу!

***

Пятнадцать минут назад. Огрон, Анаган, Гантлос, Ривен и Диджит достигли западной стены Ордена Света за двадцать минут. Уже было достаточно темно, чтобы их не заметили через окна. Пикси сама напросилась с ними, аргументируя это тем, что она сможет быстро убедить Текну пойти с ними. Огрон согласился, а Муза попросила Диджит взять с собой на всякий случай мешочек с сонной пыльцой Пиф. Диджит просканировала стену с помощью мини-компьютера и спустилась в ребятам, спроецировав галограмму на траву. Это было схематичное изображение первого этажа в неоновом зеленом цвете. Кое-где были пульсирующие красные точки. — Это караульные, — сказала Диджит, указывая на них. — А прямо перед нами — черный вход. Сканер обнаружил цепочку мощных заклинаний по всему периметру. Это значит, что если вы используете темную магию, то защита активирует сигнальные сирены по всему зданию. Вас обнаружат. — Ясно, тогда не используем магию без крайней необходимости, — Огрон посмотрел на каждого. — Будет неплохо, если мы вырубим несколько стражников и переоденемся в форму. Тебе хватит пыльцы, Диджит? Довольная тем, что маг назвал ее по имени, пикси радостно кивнула и достала мешочек с пыльцой: — Да, я взяла много! Согласно расчетам, этого хватит, чтобы усыпить пятнадцать человек! Огрон кивнул и обратился к Ривену: — Как нам лучше пройти в больничное крыло? Специалист склонился над сканом и указал на дверь внутри Ордена: — Это вход на лестничную клетку. Мы поднимемся на третий этаж, пройдем через совмещенный зал и окажемся в больничном крыле. — Хорошо, тогда начинаем. Нужно расчистить путь Флоре, чтобы она быстрее попала к Стелле. Гантлос и Ривен, как единственные, кто могли более-менее поднимать руки и не жмуриться от боли, подошли к скрытой в кладке двери и слегка приоткрыли ее. Диджит залетела внутрь первой. На пути у них было восемь стражников, которых ей надо было усыпить пыльцой. Если они будут достаточно тихими, то в соседнем коридоре караульные их не заметят. Диджит коротко постучала, парни едва расслышали ее. Уже через секунду все были внутри. Огрон старался сосредоточиться на миссии, но мысли все равно возвращались к тому факту, что спустя двадцать лет они наконец попали в Орден Света. Он чувствовал себя дураком: будучи руководителем восстания, он не нашел штаб Фарагонды. А ведь он был не так далеко от Алфеи. Неужели Огрон так никогда бы и не понял, что искать нужно прямо под носом?.. Они оттащили уснувших стражников, спрятав их за гобелены у стены. Предварительно они переоделись в форму Ордена. Это скроет их хотя бы на время. Диджит опустилась на плечо Гантлоса (все пикси выбирали его негласным защитником и средством передвижения), что-то вбивая в мини-компьютер. Она жестом подозвала остальных ближе и вывела в воздух галограмму, на которой было написано: «Ведите себя тихо, иначе солдаты в другом коридоре придут на шум! Судя по их переговорам, смена караула через двадцать минут!» Маги переглянулись: хотелось выругаться. Двадцать минут?! У них двадцать минут на то, чтобы вывести из Ордена Текну, Тимми и Стеллу?! Это еще не считая того, что им в обязательном порядке нужна Флора! Диджит выключила компьютер и указала чуть дальше по коридору. Ривен понимающе кивнул и медленно пошел первым, стараясь не шуметь. За ним пошли Анаган и Огрон, а замыкал цепочку Гантлос с пикси на плече. Она держалась за его воротник. Из-за плотных туч выглянула полная луна и осветила высокие витражные окна. Стены, пол, потолки, фрески — все оказалось чистейшего белого цвета. Впереди ребята увидели закрытый магической пленкой витраж. Стекло в нем было разбито, а мелкие осколки все еще блестели на полу. Сверху по остаткам окна тянулись толстые трещины до самого потолка. Что же разбило стекло? Что-то настолько огромное?.. Огрон заметил темные засохшие пятна на паркете. Кровь. Здесь произошла битва?.. Пятна были свежими, поэтому Огрон понял, что об этом им рассказывала Ния. А витраж разбил Валтор в форме чудовища. Ривен медленно открыл дверь на лестничную клетку и замер: скрип петель разнесся громом по тихому коридору. Их могли услышать караульные. Анаган подтолкнул Ривена, мотнув головой. У них и так было в запасе только двадцать минут, не стоило терять драгоценное время. Ривен кивнул и стал подниматься по лестнице, мысленно считая этажи, чтобы выйти на нужном. Огрон пропустил вперед Ганта. Диджит слетела с его плеча и поравнялась с Ривеном, чтобы первой проверить этаж на наличие посторонних. На последнем пролете они столкнулись с двумя стражниками, которые курили у поручней. Встреча была настолько неожиданной, что маги Черного Круга и Ривен растерянно замерли на последней ступени, чуть не столкнув друг друга. Диджит успела вовремя спрятаться за спиной Гантлоса. Компания из четырех солдат и так привлекала внимание, а наличие рядом с ними пикси так вообще натолкнет стражников на настоящие подозрения. Лучше не рисковать. Ривен быстро сориентировался, заметив, что стражники на ранг ниже его, и спросил первым: — Что вы здесь делаете?! Прохлождаетесь на дежурстве?! Солдаты закашлялись, выронив сигареты, поспешно затоптав их ботинками. — Простите, командир! Больше такого не повторится! — сказал один из них, опустив глаза. — Где вы должны стоять?! — продолжал Ривен, пока за его спиной неуверенно мялись маги и не понимали, что происходит. — У палаты той феи, что попала в кому несколько недель назад. Да мы вышли-то на пару минут! Она никуда не сбежит, с ней, как обычно, тот придурок! Ривен не подал виду, что взбесился из-за того, что солдат назвал Тимми придурком. Он впился в обоих яростным взглядом и выплюнул: — Ну так шуруйте на первый этаж! Если здесь нечего охранять, как вы считаете, то лучше бы пошли караулить черный вход! Помнится, через него сбежала та ведьма?! Так почему вы еще здесь, а?! Рев подействовал, и обоих стражников сдуло на первый этаж. Ривен устало выдохнул, чувствуя, как его потряхивает от адреналина. — А ты это ловко, — отметил Анаган, и Ривен аж вздрогнул. — Минус два ненужных препятствия, хорошая работа, солдат! Ривен кивнул, смахнув пот со лба от испуга: — Спасибо. Они беспрепятственно вошли в просторный зал, отделанный в стиле ампир — военные победы Света на фресках, фигуры нимф на пилястрах и символика Ордена на потолке. — Галерея побед, — прокомментировал Ривен, включив фонарик в руке. — По всему Ордену таких залов полно. Галерея героев, галерея памяти, галерея жертвенности и еще куча всего. Фарагонда поддерживает боевой дух солдат, где бы они не были. — Мы почти дошли? — спросил Огрон, сняв шлем Ордена. В нем было жарко. — Да, вон наша дверь. За ней больничное крыло… Ривен хотел сказать что-то еще, но его прервал оглушительный звук сирены. Из потолка выдвинулись лампы, которые стали мигать красным и слепить глаза. — Кто-то использовал магию?! — гневно спросил Огрон, осматривая лицо каждого. — Но это не мы! — растерянно сказал Анаган, переглядываясь с Гантлосом. — Еще темные?.. Огрон стиснул зубы. Только не это! Только не повстанцы из Муравейника! И как на зло из больничного крыла вышли две феи. Маги резко опустили головы, чтобы их не узнали и быстро обошли их. — Эй! Куда вы направляетесь?! — окликнула их одна из них. Ребята нерешительно застыли, не зная, что делать. Напасть первыми?! Попытаться запудрить мозги?! Неожиданно им на помощь пришла вторая фея. Даже издали Огрон видел ее длинные огненные волосы. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, где видел эту фею. — Пойдем к куратору. Их прислали, чтобы защищать Стеллу и Текну. Фея вдруг насильно потянула подругу к выходу, словно… Пыталась защитить повстанцев?! Ривен испуганно посмотрел на Огрона, сжимая кулаки. Рыжеволосая фея посмотрела на них в последний раз, прежде чем захлопнуть двери и увести свою мнительную соратницу. — Это были Блум и Лейла, — произнес Ривен, все еще пребывая в шоке. — Блум узнала меня. Точно узнала. Огрон покачал головой, сбрасывая ненужные мысли: — Идем дальше! Нам нельзя медлить! Ривен открыл дверь. В больничном крыле было темно. Оно освещалось только сигнальными лампочками. У дальней палаты стояло несколько стражников, но что сразу бросилось в глаза, так это странная рыцарская форма с золотым отливом. Огрон схватил Ривена за рукав и остановил, прежде чем он привлек к себе их внимание. — Королевские гвардейцы Солярии, — шепнул парню маг и перевел взгляд на Диджит: — Тебе хватит пыльцы? Пикси молча кивнула, достав мешочек. Она поднялась к потолку и быстро подлетела к стражникам. Они успели услышать звон крыльев, взглянуть на напряженных магов Черного Круга и Ривена, но Диджит уже распылила пыльцу. Солдаты возмущенно вскрикнули, замахнувшись на нее копьями, но уже через секунду один из них упал пластом. Раздался звон шлема. Остальные стражники, сонно зевая, один за другим спотыкались о спящее тело и складывались пирамидкой. Последний солдат сопротивлялся активнее всех. Видимо, сквозь пелену магического сна, он осознал, что обычные воины Ордена Света не стали бы его усыплять, отшатнулся к двери и уткнулся в нее лицом, схватившись за ручку. — Ваше Величество… — пробормотал он, прежде чем сполз на пол. Ривен и Огрон убрали солдат с прохода. Огрон махнул ему и Диджит: — Ищите Текну и Тимми! Если не получится их убедить, то срочно бегите к порталу. Сами. Не ждите нас, не тратьте время напрасно. Ривен кивнул, и Диджит рванула быстрее него, навстречу хозяйке. Он едва поспевал за ней. Огрон взглянул на закрытую дверь в палату. — Мы будем ждать Флору? — спросил Гантлос. — Да… Больше мы ничего не можем. — А если она не сможет прийти? Не успеет?.. — Тогда оставим Стеллу здесь. Ничего не поделаешь. Он открыл дверь и вошел внутрь. За ним столпились Анаган и Гантлос. У постели Стеллы на коленях сидела женщина с длинными растрепанными волосами. Возле ее ног валялась корона в виде полумесяца. Ее спина мелко тряслась от рыданий. Огрон застыл почти на входе, впившись глазами в несчастное заплаканное лицо женщины. Конечно, он догадался, кто она. Для этого не нужна была ни корона, ни королевский наряд. Достаточно было только того факта, что она нежно прижимает к себе руку Стеллы. Магам стало неловко — впервые в жизни всем коллективом. Во всем Ордене их разыскивают, шумит сирена, но… Они сейчас здесь. Беззащитны против горя матери, которая плачет над умирающей дочерью. — Что вам нужно? — спросила Луна, вмиг выпрямившись и накрыв руками тело Стеллы. Ее глаза блеснули подозрительностью: — Я никуда не пойду! Я останусь с дочерью! Вы не отнимите ее у меня! Только не снова! Она перевела дыхание и встала. Ее трясло, пока она выходила вперед. Она накрыла Стеллу своим телом и отчаянно прошептала: — Вы больше ее не получите! Моя дочь верила вам! А вы… Вы убили ее! Королева продолжала молча рыдать, закрывая собой ребенка. Волосы упали ей спереди, закрывая половину лица. — Ваше Величество, — тихо сказал Гантлос, выйдя вперед. В глубине его глаз читалось сочувствие. — Мы пришли, чтобы помочь. — Не подходите к ней! Только через мой труп! — на секунду Луна выпрямилась, и в ее голосе прорезалась королевская строгость: — Вы, подонки, можете больше не расчитывать на поддержку Солярии! За то, что вы сотворили с моей Стеллой… Будь я королевой Магикса, вы бы уже все горели в огне! Огрон положил руку на плечо Гантлоса. Поравнялся с ним и с надеждой взглянул на королеву. — Мы не солдаты Ордена, — сказал он. — Мы из темного восстания. Полгода назад на Солярии… Это были мы. — Полгода назад… — прошептала Луна, вспоминая. — Точно!.. Бойня у поместья Витард. Внезапно ее глаза расширились от ужаса. — Вы… Вы не получите ее! Нет, вы не посмеете убить ее! Королева снова заслонила собой Стеллу. Огрону вдруг стало жаль ее. Эта женщина была настолько сильной и готовой пожертвовать собой ради единственного ребенка, что даже у него, заядлого вояки, это вызвало восхищение. — Мы пришли помочь вашей дочери, Ваше Величество, — мягко сказал Огрон, чуть сощурившись. Главное, не спугнуть королеву. Надо сделать так, чтобы она доверилась им.

***

Пока Черный Круг, Ривен и Диджит пробирались в Орден Света, Флора и Думан миновали озеро Рокколучи. Они шли быстрым шагом, но иногда останавливались, чтобы перевести дух и обсудить план действий на свежую голову. Они условились, что пройдут к тому черному входу, из которого когда-то сбежали. Место было удобное, знакомое, тем более, оттуда быстрее добираться до больничного крыла. Внутри бились два чувства — дикий страх, потому что Флора добровольно возвращалась в свою клетку, и безумный восторг: солярийцы живы! И они скоро встретятся с магами Черного Круга! Флора попросила Думана собрать ее волосы, чтобы они не мешали осматривать местность. Они решили передохнуть на озерном пляже. Одежда уже была грязной после нескольких часов хождений по пыльным пещерам и лесу. Флора подтянула сапог, застегивая его плотнее, чтобы он не сполз с нее, если вдруг придется бежать. А бежать точно придется. Наверное, когда они так близко к Ордену, то стоит лучше думать о плане, о том, что нужно спасти Стеллу, уговорить Текну бежать и найти повстанцев… Но Флора почему-то наслаждалась прикосновениями Думана, пока он заплетал ей косу. — Рад вернуться к друзьям? — спросила она, прикрыв глаза. — До сих пор не могу поверить, что увижу их, — честно ответил метаморф, фиксируя волосы резинкой. Он уткнулся ей между шеей и плечом, выдыхая. — Такое странное чувство… Словно это все сон — они, ты… Не может быть все так хорошо. — Пока рано говорить «хорошо». Но мы уже так близко к цели. — Да, это… Завораживает. Чуть помолчав, Думан нежно поцеловал ее в шею, заключая в объятия: — Ты меня завораживаешь, незабудка. Флора чуть усмехнулась, борясь с желанием раствориться в его руках. Хотелось вдоволь наслаждаться конфетно-букетным периодом, но их отношения, увы, выпали на войну Света и Тьмы. Вместо поцелуев под луной — побеги от властей. Вместо свиданий — миссии по спасению мира. — Можно я скажу одну очень глупую вещь? — осторожно спросил Думан. Она почувствовала, как он напрягся. — Сейчас она глупая, но со временем — если у нас будет это время — она станет… Нет, она уже имеет для меня важность. Будь моя воля, я бы уже… Знаю, тебе это может показаться глупым, ведь мы знакомы всего полгода, но я… Честно, я уже не представляю своей жизни без тебя. Флора накрыла его руки своими, чтобы придать сил. Она понимала скрытый смысл в словах Думана. Если у них будет время — если у них будет будущее, где они не погибнут… Конечно, она понимала, что шансов мало. Возможно, сегодня что-то случится, и один из них погибнет. Возможно, это их последний разговор. Флора вспомнила, как впервые увидела Думана. Не в тюрьме Ордена, нет! На Солярии, когда он и его друг пришли за Нией. У Думана тогда был ирокез, темный макияж и куча амулетов на одежде. Он показался ей тогда злым, жестоким темным. Однако когда она услышала, как тепло он обращается к Ние, как защищает ее, то невольно дымка в ее сознании рассеялась, и она рассмотрела в нем не просто темного мага, а человека. Он тогда тоже увидел ее впервые, но почему-то спас, не задумываясь о себе. И это говорило Флоре больше всяких слов и предрассудков. Обычно в отношениях именно она была той, кто отдавала много любви, стараясь не требовать взамен. А Думан буквально купал ее в своих искренних нежных чувствах, готовый ради нее на все. — Наверное, я идиот, раз так думаю спустя пару дней отношений, но… — Думан продолжал неуверенно и тихо. — Я так люблю тебя. Если вдруг это наш последний разговор, то я хочу, чтобы ты знала точно: я полюбил тебя еще тогда, когда встретил на Солярии. Я будто сразу почувствовал, что не смогу забыть тебя. — И поэтому ты спас меня? — спросила Флора, прижавшись губами к его скуле. Он посмотрел на нее серьезно, но с большой любовью: — Ты первая, кто поверила нам. Даже если сама этого тогда не осознавала, но ты… Защитила нас от солдат. Скрыла. Когда ты это сделала, я клянусь, я чуть не выбежал к тебе с вопросами. Но сейчас я знаю, что ты очень смелая и справедливая. И мне очень повезло, что моей первой любовью стала именно ты. — Погоди-погоди… Как первой?.. — Ну, я был ребенком, когда началась война на Тир-Нан-Оге. Потом как-то не до любви было. Кругом бои, потери и кровь — не в кого влюбляться. А тут ты появилась — самая лучшая из всех девушек, что я встречал. Флора польщенно улыбнулась и покраснела. Страх перед Орденом вдруг отступил, и она действительно почувствовала, что Думан прав. Она сильнее, чем могла себе представить. Даже магия будто стала мощнее от ее веры. Думан вдруг неуверенно кашлянул. Ах, да, он все хотел сказать ей что-то важное. Флора повернулась к нему и уверенно улыбнулась: — Давай договаривай и пойдем. Осталось немного. Может, это подождет, пока мы не окажемся в безопасности? — Н-нет, лучше сейчас, — растерянно выдохнул он и покраснел. — Если уж мы в таком положении, когда не знаешь, умрешь ты сегодня или завтра, то я хотел бы знать… Я в курсе, что мы знаем друг друга только полгода, встречаемся официально и того меньше, но ты бы… Думан вдруг замолчал. Его глаза засверкали золотом, уши покрылись мехом и вытянулись, как волчьи. Он испуганно взглянул на Флору и резко встал на ноги, утягивая ее за собой. Думан посмотрел куда-то в заросли и крикнул: — Выходи! Я тебя учуял! Флора замерла, мысленно молясь, чтобы это был кто-то из их знакомых, кто-то из магов Черного Круга… Но из леса вдруг вышел высокий человек с длинными белыми волосами. Он был очень худ, на лице его выделялись высокие скулы и мертвенная бледность. Незнакомец, напротив, не выглядел напуганным. Увидев яркую реакцию Думана, на его лице появился довольный оскал. — Какая милая феечка, — прошелестел ядовитый голос. Мужчина подошел к ним ближе — Думан загородил собой Флору и встал в боевую стойку: — Не подходи к ней! Незнакомец лишь сильнее ухмыльнулся: — Я и не думал, что по пути встречу бывшего капитана разведки. Да еще и с феей. Она та самая, которая сбежала, верно? Он снова сделал шаг вперед. Думан оскалил клыки и зарычал. — Флора, делай, что должна, ясно?! — рявкнул он, приготовившись к прыжку. — Не вмешивайся! — Нет, я тебя не оставлю! — возразила фея природы, поняв, что незнакомец определенно хочет их убить. И Думан это знает. В глазах мужчины заплескалось безумие. Он широко улыбнулся, заметив испуг Флоры: — Какая интересная у тебя магия… Фей Энчантикса я не пробовал больше двацати лет. Стоит оставить брату немного. — Ты и пальцем ее не тронешь, Кастор! Пора тебе получить по заслугам! Маг хаоса развел руки в стороны. В его ладонях заклубился красный дым. Глаза сверкали жаждой убийства. — Это я возьму реванш, — сказал он и запустил заклинание в Думана. Флора успела отбежать ближе к озеру. Она превратилась за долю секунды и взмыла в воздух, уворачиваясь от дымовых щупалец. Думан боролся на земле в облике огромной мантикоры. Он размахивал ядовитым хвостом, жаля чудовище из красного тумана, которое призвал Кастор. Думан перепрыгнул через несколько щупалец и превратился в гриффона. Он взлетел к Флоре и отразил несколько атак на нее. Он снова закричал: — Ты должна лететь! Поторопись, они ведь ждут тебя! — А как же ты?! — Флора оплела Кастора растениями и, пока тот боролся с ними, подлетела к Думану. — Мы должны вместе! Думан превратился в человека с кожистыми крыльями и длинными темными когтями. Он притянул Флору за талию и коротко прижался к ее губам — отчаянно, но решительно. — Без тебя Стелла не выживет, — сказал метаморф. — Я должен отвлечь Кастора. Он убьет тебя, он маг хаоса! Незабудка, тебе нужно спешить! Возможно, ребята уже там! Хотя бы ты должна добраться до убежища! Флора сморгнула слезы. Она слышала о судьбе магов хаоса, когда только попала в Орден Света. Их всех убили, потому что… Она уже забыла причину, но отчетливо помнила, что их поселение было уничтожено. Так что Кастор правда хочет убить ее, чтобы отомстить за своих. Плакать нельзя. Сдаваться тоже нельзя! Флора кивнула, понимая, что Думан прав. Ей стоит поторопиться, пока Кастор все еще борется с растениями. Ее сила Энчантикса нужна Стелле. И все же… Как она бросит здесь Думана?! Он же точно погибнет! — Нежность, посмотри на меня, — Думан поцеловал ее в последний раз. — Я хочу, чтобы ты выжила! Улетай! Он камнем обрушился на Кастора. Тот закричал, выбираясь из пут. Красный дым стал больше, чудовище — злее. Над озером прокатился рык. Думан снова сменил облик на какое-то животное, но Флора уже не видела его из-за густого дыма. Она прикусила губу до крови и кивнула самой себе: нужно идти к Стелле. Крылья понесли ее к Ордену Света. В голове сложился новый план — хлипкий, почти невозможный, но она вложила в него всю надежду. Думан — сильный маг! Он долго протянет в схватке с Кастором. Она обязана успеть прийти к нему на помощь с подкреплением! Флора снизила высоту, поравнявшись с нужным этажом. Она не понимала еще, с какой стороны попадет внутрь и куда идти дальше, но решила, что разберется на месте. Сейчас главное — успеть к Думану. Она выпрямила руки, образовав небольшую сферу. Оставалось еще несколько метров до окна. Заклинание направилось вперед. Флора успела зажмуриться, чтобы осколки не попали в глаза. Ладони обожгло болью, висок саднило особенно сильно — в него отлетел большой кусок стекла. В голове тикали часы, отсчитывающие время для спасения Думана. Сквозь звон в ушах прорвался звук сирены, и она удивленно моргнула, приземлившись на холодный пол. Стеклянная крошка хрустнула под ногами. Вокруг все пылало сигнальным красным. Кажется, Фарагонда усилила защиту Ордена… Черт! Флора обратилась обратно и побежала, на ходу вызывая боевые сферы, чтобы расчистить себе путь от солдат. Сейчас ей было плевать на всех, кроме Думана, который сражался один против мага хаоса. Она была готова на любые жертвы ради него. К счастью, все стражники, что ей встречались, либо не обращали на нее внимание, потому что были заняты поисками нарушителей, либо молча таращились, как на чудо света. Видимо, не могли поверить, что она так скоро вернулась. Забежав в больничное крыло, Флора наконец выдохнула, но ни на йоту не расслабилась. Горела только одна лампа. На полу валялись солдаты в форме королевских гвардейцев Солярии. Она перешагнула их и увидела раскрытую дверь и спину с эмблемой Ордена. Магия собралась в руках быстрее, чем она успела принять боевую стойку. — Всем разойтись! — рявкнула Флора, готовясь напасть. Солдаты Ордена — их было трое, и всем им форма была будто бы не по размеру, — дружно вздрогнули и обернулись. У самого ближайшего к Флоре была темная кожа и дреды, выглядывающие из-под шлема. У второго были прямоугольное лицо и блеклые светлые волосы. А третий смотрел на нее с огромным изумлением в ледянисто-голубых глазах. Видя, что они застыли, как вкопанные, Флора разозлилась и усилила заклинание в руках, громко повторив: — Что непонятно?! Отошли быстро! Солдаты наконец пропустили ее в палату. Флора быстро прошла к кровати, где лежала Стелла. Она старалась не рассматривать ее, чтобы не ужаснуться еще больше. Одного взгляда на экран с кардиограммой и другими показателями хватило, чтобы понять, что ситуация критическая. Флора вдруг споткнулась об чью-то ногу и упала, уткнувшись лицом в шелковую ткань. Она удивленно отшатнулась, глядя на убитую горем маму Стеллы: — Королева Луна?! Луна схватила ее за плечи и тяжело вздохнула, будто ей было тяжело концентрировать внимание. Ее глаза блеснули узнаванием: — Флора?!.. Но ты же в розыске! Флора выбралась из ее хватки и решительно сказала: — Я могу исцелить Стеллу! Затем я и пришла! Позади раздался облегченный вздох: — Слава небесам, ты добралась без приключений!.. Мы уж думали, тебя поймали! Флора бросила яростный взгляд на солдата: — Заткнись! Иначе я использую вас, как заложников, чтобы выбраться отсюда, ясно?! — Мы повстанцы с Солярии. Флора шокированно раскрыла рот: — Вы?!.. Она нахмурилась, всматриваясь в их лица. И правда, было в них что-то знакомое. Возможно, форма Ордена мешала узнать тех темных, что она видела на Солярии. Или просто они изменили внешность за эти полгода. — Думан!.. — выдохнула Флора, вспомнив о нем. — Идите к озеру Рокколучи! Думану нужна помощь с магом хаоса! На лицах Черного Круга отразилась целая гамма чувств. Главным было неверие. — Думан жив?! — шокированно спросил Анаган схватившись за Огрона. — Наш Дум… Магия взвилась вокруг Флоры, следуя ее страху за любимого: — Вы должны спасти его! Быстрее! Мы вас догоним! Первым взял себя в руки Огрон. Он уверенно кивнул ей: — Делай, что должна. Портал стоит в деревне Пикси! Флора отвернулась от них, сосредотачиваясь на Стелле. Она понимала, что здесь понадобится вся ее магия. Когда стих топот магов, она положила ладони на живот Стеллы. Вдруг ей на плечо опустилась рука Луны. Королева все еще выглядела разбитой, но в глубине ее глаз таилась надежда. — Я помогу тебе! Можешь взять мою энергию для исцеления! — горячо сказала она. Флора не отказалась. Это было бы глупо. Вместо ответа она лишь закрыла глаза и начала читать заклинание, призывая все доступные ей силы природы. Яркий свет заполнил палату. Казалось, даже стены воспевали силу феи природы и помогали ей черпать магию из всего вокруг. По полу, потолку, окну — везде прокатились светящиеся зеленые нити, связывающие Флору с матерью Природой. Она молила свою покровительницу о помощи. Волосы стали легкими и обрамляли ее лицо, как облако. Глаза загорелись чистым светло-зеленым, вытесняя радужку и зрачок. Вся ее магия вдруг собралась в одной точке и вылилась потоком прямо в тело Стеллы. Послышался хруст сращиваемых костей: ребра вставали на место, конечности сплавлялись обратно. Рваные раны, гематомы, внутренние кровотечения — все заживало под натиском могущественной силы самой жизни. Флора медленно открыла глаза, чувствуя дикую усталость и одновременно странную волнующую наполненность. Она ведь потратила всю свою силу, так почему ее кожа пылает от магии?.. Флора вскочила на ноги, чуть не упав из-за головокружения. Ее поддержала Луна и помогла прислониться к стене. — Тише, дитя, ты потратила много магии, — королева помогла Флоре напиться, подержав стакан у ее губ. Флора кивнула, вытерев лицо: — Спасибо… Но почему вы помогаете? Я ведь предательница Света. — Люди, которые нарекли тебя злодейкой, довели мою дочь до самоубийства. Я не склонна доверять этим тварям, — просто ответила Луна, поглядывая на Стеллу. — Цвет ее лица улучшился. Даже румянец появился. Да ты… Луна оценивающе посмотрела на Флору, которая постепенно расправляла плечи, подстрекаемая мыслями о Думане, который пытался выжить в бою с Кастором. Взгляд феи природы снова пылал храбростью. — Ты невероятно сильна, — сказала королева, странно улыбнувшись. — Значит, слухи не врали на счет избранницы Дракона… Флора пропустила последнюю фразу мимо ушей. Она прошла к Стелле и склонилась над ее лицом. Фея солнца стала активнее дышать, ее ресницы затрепетали… Флора сняла с нее кислородную маску. Луна подошла с другой стороны и взяла дочь за руку. — Родная моя, — нежно прошептала она. — Просыпайся, мама с тобой. Стелла открыла глаза. Ее губы чуть приоткрылись. Голос звучал сипло: — Мама?.. Флора?!.. Стоп, что… Что происходит?! Королева крепче сжала ее руку и перевела взгляд на Флору: — Ты можешь поклясться, что она будет в безопасности, если… Если пойдет с вами? Стелла нахмурилась: — С кем? Мама, что с тобой?! Флора удивленно посмотрела на Луну. Не может быть… Но королева лишь грустно улыбнулась: — Я не защитила дочь от этого места. Может, у тебя получится. — Ваше Величество… — Флора нервно сглотнула. — Я сделаю все возможное, но… Как же вы? — Я королева Солярии. Я все еще имею власть. Луна не стала пояснять свои слова, но Флора поняла их. Только что темному восстанию была обещана поддержка в лице монарха Солярии. Флора помогла Стелле сесть и свесить ноги с кровати. Она быстро освободила ее от гипса и проводов с датчиками. Затем взяла за плечи и заглянула в ее испуганные глаза: — Стелла, прошу, доверься мне! Нам нужно бежать из Ордена! — Бежать?! Куда?!.. — Стелла всхлипнула. — Флора, ты же… О Дракон, ты же сбежала!.. Почему ты теперь здесь?! — Чтобы спасти тебя! Ты выбросилась из окна! Ты умирала! Стелла вздрогнула и удивленно уставилась сперва на Флору, затем на мать. Лицо Луны было печальным. — Это правда, родная, — сказала она тихо. — Если бы не Флора, ты бы погибла к утру… Орден не безопасен для тебя. Флора встряхнула Стеллу и повторила настойчивее: — Стелла, послушай: я все объясню тебе, когда мы будем в безопасности! Сейчас просто доверься! Нам нужно бежать! Срочно! Стелла облизала губы и кинула последний взгляд на мать. Луна смотрела на нее все так же. — Нужно бежать, — повторила Стелла, тяжело вздохнув. — Ты уверена, что это правильный путь? Она уже встала, неловко пошатываясь на слабых ногах. Флора, взяла ее за руку и решительно кивнула: — Клянусь своей жизнью! Луна проводила их грустной улыбкой. Она ничего не сказала на прощание, да и не нужно было размениваться на ненужные любезности. Времени оставалось мало. Стелла и Флора побежали вон из больничного крыла. Навстречу им выбежали Ривен, Текна, Тимми и Диджит. У Текны был такой же растерянный и испуганный взгляд, как у Стеллы. Но она держалась за руку Тимми — тот был очень уставшим, не брился уже несколько дней, но странным образом выглядел еще мужественнее. — Тебе стоит отрастить бороду, — бросила ему Стелла, сильно нервничая от всей ситуации. — С возвращением с того света, — сказал ей Ривен и усмехнулся. Он посмотрел на Флору: — Ты в порядке? Она кивнула и обратилась в Энчантикс: — Более чем. Идем скорее, надо спешить! В руках сверкнули заклинания. Каждому, кто встанет у них на пути, не поздоровится. — Флора, ты… — Текна остановила ее. — Тебе же плохо! Ты не выдержишь! Флора выдернула руку из ее хватки, и в глубине ее глаз сверкнула холодная ярость. Ее магия взвилась вверх, словно пламя. Глаза продолжали светиться такой силой, что Текну чуть не отбросило в стену. Только крепкая рука Тимми удержала ее на ногах. — Нужно идти, — бросила Флора, нутром чувствуя, как ее магический резерв пустеет с каждой секундой. — Вперед! Они могли расчитывать только на ее магическую защиту. Текна лишилась крыльев, поэтому в ней осталось не так много сил, а Стелла все еще была слаба после попытки суицида. В голове Флоры было пусто. Будто все происходящее было сном или плодом ее безумия. Остатки магии выливались непрерывным потоком. Это было странно, ведь раньше она бы давно свалилась от истощения. Неужели Энчантикс настолько силен, раз фея до сих пор способна защищаться? Флора действовала на автомате, повинуясь рефлексам и инстинктам, которые подчинялись ее магии природы. Будто кто-то направлял ее, давал силы, чтобы она не сдалась прямо сейчас. Ее ждали маги Черного Круга. Выжившие с Солярии. Повстанцы. Думан… Поток магии снес выбежавших им навстречу солдат Ордена. Флора сморгнула пот, заливающий ей глаза. Кожа буквально горела от кипящей в ней силы. Крылья вдруг показались очень тяжелыми… Я должна защитить тех, кого люблю. Новое заклинание полетело в отряд охранников, которые понеслись на них, выставив вперед копья. Флора едва увернулась от острого лезвия. Ее подтянул к себе Ривен и мазнул кинжалом по руке солдата. Тот закричал и упал на колени. Его кровь запачкала светящееся платье Флоры и ботинки Ривена. Я слишком близка к цели, чтобы проиграть! В какой-то момент Стелла тоже стала использовать заклинания. Ее боевые сферы были слабыми из-за измученного состояния, но она держалась молодцом. Тем более, что большинство, кто им встречался, было обычными людьми, а не волшебниками. Они спустились на первый этаж. Стелла запустила заклинание, разбив защитную пленку, которая закрывала один из витражей. — Ускоряемся! — воскликнул Ривен, оборачиваясь на преследователей и запуская в них дымовые бомбочки. Когда все оказались на улице, то Флора в последний раз обернулась на Орден Света: первый этаж заполнил едкий дым. У них есть фора. Флора взлетела ввысь, запуская магию в почву. Она вновь ощутила дикую усталость, но понимала, что не может отступать. На ее зов ответили сотни растений: они вырвались буйными лианами и корнями, вздымив землю. Длинные толстые стебли оплели стены и окна Ордена Света, запирая солдат и черных роз. Их фора значительно увеличилась. Флора мысленно улыбнулась, поблагодарив природу за помощь. Крылья ее больше не держали, и она кое-как спланировала вниз. Перед глазами все расплывалось. — Я же говорила не переусердствовать! — возмущенно вскрикнула Текна. — Ты могла погибнуть! — Вы важнее, — тихо ответила Флора, заплетаясь в ногах. В следующую секунду ее подхватили на руки. — Давайте скорее! — сказал Ривен, который крепко держал ее, не давая упасть пластом. — Через озеро будет быстрее, верно?! — Согласно моим расчетам, мы окажемся на Тир-Нан-Оге через полчаса, если сократим путь через Рокколучи, — ответила ему Диджит. — Нужно нарастить скорость. Флора попыталась встать, но сил критически не хватало даже на то, чтобы открыть полностью глаза. — Думан… Думан… — повторяла она уже в бреду. Ее руку подхватила Стелла и передала немного сил. Она сама выглядела очень усталой, ее лицо покраснело от усердия, но она не могла не помочь Флоре прийти в себя. Волну темной магии фея природы ощутила так явно, что тут же выпрямилась. Она все еще была слаба, чтобы использовать магию, но… — Думан!.. — сделав пару шагов, Флора упала на колени, но ее снова подхватил на руки Ривен. — Надо помочь!.. — Все будет хорошо, ты просто истощена! — сказал он ей, прижимая крепче, чтобы она не выбралась так легко. Сквозь пелену страха и измученности она услышала голос Стеллы: — Там что-то… Кто-то?.. Кто это?! — Стелла, не беги так быстро! Стой! — Текна дернула ее за руку и заслонила собой на всякий случай. У озера Рокколучи, на песке, стояли темные маги. Лунный свет освещал их достаточно ярко, чтобы Ривен смог сразу узнать их. Гантлос мыл руки в воде. Его лицо было грязным от крови. Анаган перевязывал себе раненое бедро. Огрон сидел на пляже, прислонив к себе четвертого человека. Его одежда была пропитана кровью. — Огрон! — крикнул Ривен, привлекая внимание магов. — Можем возвращаться! Он прищурился, глядя на лицо того, кто лежал на земле. Сердце пропустило удар. — Командир Думан?!.. — неверяще ахнул Ривен. К нему подошел Гантлос. Ривен поставил Флору, вручив в руки мага, и сам подошел к Думану. Он помог Огрону поднять метаморфа на ноги. — Что с ним?! — спросил Ривен. Огрон повел плечом, ответив почти шепотом: — На него напал Кастор. Мы подоспели в последнюю минуту. Дум тяжело ранен, но думаю, жить будет. Мы смогли измотать Кастора, но это ублюдок скрылся. Лучше поторопиться, пока за нами не пришли… — Не придут. Сначала они должны выбраться из Ордена. Глаза Огрона удивленно блеснули: — Что вы там устроили? — Флора истощила весь резерв, чтобы призвать растения, которые закрыли все входы и выходы из Ордена. Им потребуется время. Огрон лишь почтительно взглянул на спящую от усталости Флору на руках Гантлоса. Даже сейчас он ярко ощущал весь ореол силы вокруг нее. Теперь все кристально ясно: ее магия растет по часам. Обычная фея или маг даже уровня Огрона давно бы погиб от того, что потратил всю свою силу. Из Флоры же магия била фонтаном. Огрону никогда не доводилось видеть, как медленно рождается нимфа. Он мысленно перебрал всех нимф, которых они с парнями застали, прибыв в Магикс двадцать лет назад. Вспомнил то немногое, что знал о нимфах из прошлых поколений. — Гант, — позвал Огрон. Друг тряхнул головой, продолжая пробираться через заросли: — Я слушаю. — Еще ведь никогда не было нимфы природы? Помолчав, Гантлос покачал головой: — В прошлом составе нимф такой не было. Или я просто не помню. Что-то происходит с ее силой? Ты что-то чувствуешь? Огрон удобнее перехватил Думана. Он вдруг понял, что не чувствовует себя уставшим, хотя потратил много магии. Каким-то образом он настроился на волну Флоры и подпитывался?.. — Я тоже чувствую, — негромко сказала Текна. — Она становится… Сильнее. — Да, и я! — поддакнула Диджит. — Ой, мы почти пришли! — Я тоже чувствую, — согласилась Стелла. Она держалась рядом с Текной и с недоверием поглядывала на магов. — Это что-то большее, чем просто магия феи. Анаган перешагнул корни дерева и магией раздвинул ветви. За ними находился портал на остров в дом барона. Тот сидел в кресле напротив и дремал. Когда Анаган шагнул через портал, то Эзран вздрогнул и проснулся. — Вы вернулись! — облегченно выдохнул он и вскочил. — Я позову лекарей! Думана медленно положили на диван. Он потерял достаточно крови, но еще держался. Огрон сел рядом и положил руку на его лоб. Он поклялся самому себе, что больше ни за что не потеряет своих друзей. Ни одного из них. Никогда. Он снял с себя куртку и закатал рукав кофты. У них с младшим была одна группа крови, поэтому он готовился заранее. Спустя полчаса, когда Муза и Ривен отвели Текну, Тимми и Стеллу в свободный дом, чтобы объяснить им устои лагеря и что вообще тут происходит, Огрон уже сдал кровь для Думана. Доктор Ллойд пообещал, что младший в силу своей регенерации быстро очнется, и ушел долечивать Анагана с покромсанным бедром. Флора отсыпалась в лазарете, восстанавливаясь от истощения. Ния все еще спала, но температура у нее действительно спала, поэтому ребята рассчитывали на ее скорое пробуждение, чтобы наконец поделиться радостной новостью. Гантлос сел рядом с Огроном, недовольно поморщившись, когда ему на голову приземлилась Пиф и сразу же уснула, свернувшись клубочком. — Да брось, тебе ведь приятно, что эти малявки в полном восторге от тебя, — усмехнулся Огрон. — Эти малолетние вредители оккупировали весь дом, мне уже негде спрятаться, — фыркнул Гантлос, но Пиф не прогнал. — Мне не верится, — сказал он почти благоговейно. — У нас получилось. И Думан жив, и почти все Винкс здесь… Огрон откинулся на спинку кровати, поймав его взгляд: — Да, я тоже не могу поверить. Это словно сон. У нас наконец-то есть не просто шанс победить, а нечто большее. — Думаешь, скоро на Флору снизойдет благословение? Если она так быстро наращивает силы, то… Сколько еще нам ждать? — Не знаю. Но в любом случае, мы получили могущественную соратницу. Интересно будет посмотреть на ее благословение. Гантлос слегка нахмурился: — Меня беспокоит кое-что. Ты же помнишь благословение Дафны? Мы уже тогда несколько лет жили в восстании. — Ты про то, какой силы была священная волна? — хмыкнул Огрон. — Кажется, ее могущество было так велико, что сила благословения усилила магию озера Рокколучи и… Что еще там было? — В озере появился священный дворец нимф. По слухам, он стал самым защищенным убежищем для тех, кто ищет помощи. Он может скрыть, кого угодно и от кого угодно. Дворец подчинялся воле Дафны, и поэтому после смерти ее дух обосновался там. — Это просто слухи, — возразил Огрон. — Никто не мог проникнуть во дворец после гибели всех нимф. — Может, потому что Дафна не позволяла, — уклончиво ответил Гантлос, взяв Пиф на руки. — Я начал этот разговор к тому, что мы не знаем, к чему приведет благословение Флоры. Если ее сила настолько огромна, то случится может все, что угодно. — Благословение обычно несет что-то положительное, не волнуйся. Возможно, усилится защита острова. Или не знаю… У нас появится свое священное озеро. В этот момент сквозь них прошла мощная волна магии. Это было что-то недостижимое, великое, отчего у обоих выступили слезы. Гантлос положил Пиф на постель к Огрону и подошел к окну, раскрыв его настежь. В комнату ворвался ветер. В небе над Тир-Нан-Огом возвышалась полупрозрачная светящаяся сапфирово-синим фигура в плаще — дух Оракула. Он развел огромные руки в стороны, взмахнув шелестящей тканью, снова вызвав сильный ветер. Жители лагеря удивленно пялились на него, задрав головы. День был пасмурным, но из-за света Оракула казалось, что наконец выглянуло солнце. Полупрозрачные губы изогнулись в улыбке — настолько прекрасной, что у всех замерло сердце. — Возрадуйтесь, дети Великого Дракона! Скоро вас ждут перемены, ибо создатель даровал вам свою посланницу — ту, что выше Тьмы и Света, ту, что станет вашим щитом! Она доказала свою преданность и любовь к этой Вселенной! Ей будет дарована великая сила весны — сила начала и рассвета самой жизни! Сегодня благословлена первая нимфа природы! Да здравствует святая нимфа Флора Линфейская! Оракул улыбнулся в последний раз и растворился в снопе золотых искр. Сила благословения накрыла остров, и ее отголоски достигли самых укромных уголков Вселенной. Казалось, все мироздание торжествовало из-за рождения столь сильной посланницы Дракона. Сегодня появилась долгожданная нимфа. Великая защитница Вселенной.

***

Кувшин, которому было не меньше трех сотен лет, разбился о стену с громким звоном. Осколки разлетелись по всему кабинету, отражая белый свет луны. Фарагонда сняла перчатки и пиджак, бросив их в кресло. Она медленно прошла к стеллажу с декоративными украшениями и схватила маленькую статуэтку в виде дракона. Она разбилась под давлением каблука. Фарагонда запретила тревожить ее в такой час. Ярость кипела в ней еще ярче, чем обычно. Идеальный план, выстроенный годами, вдруг стал рушиться. Ей надо было побыть наедине с собой и понять, что именно она упустила. Какую деталь забыла продумать, как следует. В какой момент все пошло не так?! Какая переменная вмешалась в ее действия?! Она надавила носком туфли на мордочку дракона, которая уцелела, отлетев к столу. Внутри все кипело от гнева. Она хотела бы выпустить на ком-то свою злость, но все доступные жертвы и так были на последнем издыхании. Нимфея еще не пришла в себя после прошлых пыток, все пойманные повстанцы были либо при смерти, либо слишком ценными, чтобы измываться над ними просто так. Она бы могла позвать сюда Стеллу и извратить ее так, что она потом даже не поймет… Но эта тварь сбежала. Исчезла с повстанцами, хотя она была настолько обработана Фарагондой, что не могла просто взять и сменить сторону. Да еще и выпрыгнула из окна — неужели такая слабачка?! Что ее довело?! Почему она отклонилась от замысла Фарагонды?! Перед глазами все еще стояла сцена, заснятая на одну из камер, прежде чем та отключилась. Повстанцы — определенно, маги Черного Круга — в форме солдат Ордена вместе с пикси, сбежавшим специалистом с проклятым цветом волос, проникли в больничное крыло. Конечно, Фарагонда навела справки о том парне… Как же она сразу не поняла, что он темный?! Он увел у нее Музу! А потом наглым образом вернулся со своими дружками и украл Текну и Стеллу! У Текны остался нексус — корень крыльев. И пусть они уже не отрастут, но Энчантикс она могла получить. Из нее все еще можно было слепить оружие. Стелла умирала, поэтому Фарагонда просто ждала последствий от короля Радиуса, но эта девчонка… Она выжила. Кулак с грохотом опустился на стол. В голове набатом стучало лишь одно имя. Флора. Сволочь, предавшая ее ради какого-то темного! Как она посмела вернуться и использовать свою проклятую силу… Раны Стеллы были несовместимы с жизнью. Фарагонда лично читала отчет врачей. Самый лучший целитель Магикса ничего не мог сделать. А Флора… Заклинание воспламенило стол. Фарагонду захватило чувство досады. Она была далеко не глупа и осознавала, что силы Флоры давно вышли за пределы возможностей феи. Эта тварь избрана нимфой! Нужно срочно убить ее, пока общественность не узнала! Фарагонда потушила огонь и рассыпала дерево пеплом. В горле запершило от горячей пыли. — Когда все пошло не так?! Кто все испортил?! — прошептала она, снова взглянув на стеллаж. Сначала она подумала, что это Валтор. Освободился из Омеги, и тогда ее план пошел под откос! Как он смог преодолеть контроль ее сыворотки?! Он должен был убить ту девчонку! Мерзкий демон разрушил половину здания, ранил кучу солдат и испарился. Это из-за него начались все неудачи! Потом она решила, что нет… Это не Валтор. Это та девчонка, что помогла ему сбежать из Омеги. С тех самых пор, как она ступила на землю Магикса, то начала вмешиваться в план Фарагонды. Украла заклинание Омеги, сбежала, взбеленила Винкс, освободила демона и встала на сторону повстанцев! А потом явилась и переманила на свою сторону Музу! В памяти вспыхнул решительный взгляд светлых глаз. Фарагонда скрипнула зубами. Как же ее бесил этот взгляд! Ния ее не боялась и смотрела всегда так, будто знала о ее планах. Отвратительная девчонка с раздутым самомнением! Решила, что ей все позволено?! Взгляд зацепился за фотографию в золотой рамке. В груди вспыхнула ненависть. Фарагонда подошла к ней и взяла в руки. Пальцы так сильно надавили на стекло, что оно пошло трещинами. На фото обнимались две молодые женщины. Одной из них была сама Фарагонда, а вторая — красивая темноволосая волшебница в зеленом платье. Ее стиль всегда казался директрисе старомодным и чудным. На этом фото они обе счастливо улыбались. Губы Фарагонды скривились. Она ненавидела эту женщину. Ее высокомерная походка, ее лицемерная улыбка, скрывающаяся за маской доброжелательности… Все это доводило ее до дрожи. И пускай когда-то бывшая подруга давно мертва… Ее лицо до сих пор вызывало у Фарагонды ярость. Фара, в наших силах построить новый мир! Ты согласна со мной? Руки тряслись так, что фотография размывалась перед глазами. Ты моя лучшая подруга, Фара. Ты ведь всегда будешь со мной, да? — Сволочь… — выплюнула она и бросила фотографию в стену. Рамка разбилась. — Я никогда не проиграю, слышишь?! Больше не позволю смотреть на меня свысока! Страшно разболелась голова от накативших воспоминаний. Фарагонда дошла до кресла и буквально рухнула в него. — Почему ты продолжаешь мешать мне, Гвен?! Ты ведь уже сдохла, так почему вернулась?! Слез не было. Была только чистая ярость, переходящая в истерику. Фарагонда впилась ногтями в голову, пытаясь заглушить голос, который преследовал ее больше пятнадцати лет. С тех самых пор, как ей принесли доказательства смерти подруги — сердце и голову. Фарагонда вдруг почувствовала себя беспомощной и слабой. Прямо как когда она оказывалась в одной комнате с Гвен. С величественной самоуверенной женщиной, от которой всегда веяло властью и силой. Она была красива ровно настолько, насколько была жестока. Гвен казнили пятнадцать лет назад, но за последние полгода ее образ изводил Фарагонду каждую ночь. Все, потому что ее мучительница вернулась в образе своей дочери. Ния разительно отличалась от матери внешностью, но этот дерзкий взгляд и гордо поднятый подбородок… Безрассудство и смелость, которым мог позавидовать любой, — это было главной чертой Гвен. Фарагонда закрыла глаза и повторила про себя, как мантру: «Я все еще сильнее их всех. Я все еще впереди. Блум все еще в моей власти. Андрос на моей стороне. Я скоро получу Белый Круг. В конце концов, я выиграю, и все мерзкие темные исчезнут с лица Вселенной!» Она постепенно успокоилась. Да, все в порядке. Блум, по-прежнему, ее марионетка. Стоит провести еще один ритуал и заглушить в ней любой очаг к сопротивлению. Да… Надо заняться этим сейчас. Фарагонда хотела позвать помощника, чтобы он привел к ней Блум, но тут дверь открылась. Внутрь зашло двое мужчин. Один из них был изранен, но держался гордо. — Мисс Фарагонда, — лучезарно улыбнулся второй. В его глазах она отчетливо различила тягу к убийствам, ведь это было характерно и для нее самой. Она не встала, чтобы поприветствовать незванных гостей. Ей хватило пары секунд, чтобы понять, что они темные, и еще мгновение, чтобы узнать в них магов хаоса, которые теперь были главарями восстания в Магиксе. Они прошли мимо стражи и охранных заклинаний намеренно, чтобы увидеть ее. — Что вам нужно? — спросила Фарагонда, сложив руки на коленях. Марк оглядел беспорядок в ее кабинете и вновь улыбнулся: — Враг моего врага — мой друг. Слышали такую фразу? — И как это относится ко мне? — Мы с Кастором направлялись к вам, услышав о сорванном фестивале мира и единства. И по пути мой брат встретил магов Черного Круга, тем самым подтвердив наши догадки. Как видите, встреча прошла не очень. Фарагонда выпрямилась, заинтригованная: — И что дальше? — У нас есть предложение, — в разговор вступил Кастор. Он стер следы крови с лица и улыбнулся так же жутко, как и Марк. — Вам нужно убить магов Черного Круга, и нам нужно убить магов Черного Круга. Как на счет объединения усилий? — Вы предлагаете союз? — Именно. Нам всем невыгодно существование этих выродков, не так ли? Фарагонда скрестила руки на груди, раздумывая над словами магов хаоса. В любой момент чернокруговцы могли снова начать действовать, учитывая, что теперь среди них были ее феи. И нимфа. Следует убрать их раньше, чем они добьются видимых успехов и запутают народ Магикса. Не важно, почему Марк и Кастор так всполошились из-за возвращения Черного Круга. Фарагонда давно догадывалась, что в восстании не все так гладко. Главное, что она может использовать их и убрать с дороги надоедливых выживших с Солярии. И наконец закрыть этот гештальт. Она отзеркалила улыбку магов хаоса: — Заманчивое предложение. Я согласна. Совсем ведь необязательно оставлять союзников в живых, когда они станут бесполезны.