По осколкам Добра

Блум нажала на справку, скрыв ее жуткую правду. Дышать стало вдруг тяжело, словно на шее затянули удавку. Она отшатнулась, до крови прикусив губу. Затем сделала пару вздохов, прогоняя цветные точки перед глазами. И в голове, среди вороха бесконечных «это не может быть правдой», возникла иная мысль. Это было ожидаемо. Она не вызвала у Блум нового испуга или отрицания. Наоборот, эта мысль спокойно легла на дно ее сознания к другим таким же крамольным. Она не в первый раз подумала о Фарагонде что-то плохое. Да и на фестивале мира и единства тот повстанец публично обвинил совет Магикса в том, что это они убили нимф. Нимфы были давно мертвы. Это факт. Но как они погибли, Блум не знала. Вернее, она никогда не задавалась этим вопросом. И похоже, что никто этим не интересовался. Либо Фарагонда стерла все записи о нимфах, либо людям действительно было плевать, почему их великие защитницы так быстро умерли. Блум постепенно успокоилась. Огонь внутри вспыхнул, подстрекая ее к действиям. Она все-таки пришла за доказательствами. Нужно найти что-то еще. Блум снова подошла к карте и нажала на метку где-то в районе Дремучего Леса на границе с горами. Памятка выдала короткое: «повстанцев нет». Видимо, Фарагонда отмечала территории, чтобы найти лагерь восстания. Блум заметила крест прямо в озере Рокаллучи. Ей пришлось глубоко вдохнуть, чтобы прогнать страх и нажать на него. Ей очень не хотелось видеть какие-либо связи Дафны с Фарагондой. 20 сентября. 20ХХ. Дафна стала духом озера. Нужно устранить проблему, но я не знаю как. Что эта девчонка может сделать, имея способности духа?! 24 сентября. 20ХХ. Она не выходит на контакт, как и ожидалось. Я должна, как можно быстрее найти Светлый Огонь, чтобы Дафна не добралась до нее первой. 27 ноября. 20ХХ. Дафна стала затворницей? Не могу понять, как озеро с ней связано? Миф о подводном дворце-защитнике оказался правдой? Я не смогу до нее добраться?! 28 ноября. 20ХХ. Водная гладь озера стала барьером. Я не могу пройти через него. Дафна что-то задумала? Блум впилась ногтями в запястье, чтобы сдержать весь ужас, который поселился в ее сердце. Зато теперь она точно знала, что дворец в озере Рокколучи защитит Валтора от ищеек Ордена Света. Значит, Дафна на их стороне. Последняя запись была сделана полгода назад: 21 августа. 20ХХ. Дафна ушла в мир мертвых. Наконец-то! Она сказала, что Валтор может вернуться. Настроила Блум против него. Это даже лучше, чем я ожидала. Дерзкая принцесска оказалась полезной. Теперь можно не беспокоиться на ее счет. Блум от меня не уйдет. Блум закрыла вкладку. Ей пришлось провести руками по волосам, чтобы немного успокоиться. Ее уже трясло, но она не могла уйти. Не сейчас, когда она так близка к цели. Она уже знала, что Дафна никогда не была на стороне Фарагонды. Дафна обманывала ее, чтобы та не причинила вред Блум. Подводный дворец был тому доказательством. Блум отошла от карты, решив исследовать то, что было на столе. Это были неизвестные ей реактивы, из некоторых шел ядовитый дым. Ее внимание привлекли странные записи в старом раскрытом блокноте. Блум поднесла к нему световую сферу, чтобы лучше разглядеть. Это были грамовки различных ингредиентов. Некоторые были зачеркнуты несколько раз. 12 грамм сока календулы. Нет, 24 грамма слез единорога. 25 грамм измельченного корня мандрагоры. 8 капель отвара мандрагоры! 47 грамм змеиной крови. 50 грамм яда скорпиона! «Что это за зелье? — нахмурилась Блум, листая блокнот. — Никогда такого не видела!» Вскоре она стала читать другие слова. И они заставили ее сглотнуть. Эксперимент номер 1. Неудачно — смерть подопытного… Эксперимент номер 15. Неудачно — смерть подопытного… Эксперимент номер 157. Неудачно — смерть подопытного… Эксперимент номер 228. Неудачно — подопытный впал в кому… Эксперимент номер 279. Неудачно — подопытный потерял память… Эксперимент номер 314. Неудачно — подопытный лишился зрения и голоса… Блум закрыла блокнот. Ей было невыносимо читать дальше. Она положила блокнот во внутренний карман, решив, что записи сойдут за доказательства. Но этого было мало. Затем она наткнулась на закрытую книгу на краю стола. На ней были следы от сигарет, царапины, а корешок вообще был порван. Блум притянула книгу к себе и открыла на титульной странице. На ней черными каллиграфическими буквами было выведено: «Дневник исследований магической физиологии и алхимии для научной диссертации Гвеневры Ларсон. Науч.руководитель: профессор магической физиологии Ллойд Вудс» Блум задумчиво провела по имени Гвеневры. Вот значит как. Это научный дневник той самой женщины с фотографии — Гвен. Неужели зелье, которое пыталась сделать Фарагонда, взято из этих записей? Можно ли считать их доказательствами злодеяний Фарагонды? Блум пролистала несколько страниц, чтобы понять, чем занималась эта Гвен. Что-то подсказывало ей, что Фарагонда не могла общаться с кем-то нормальным. Наверняка, в Гвен тоже было что-то безумное. Первые заголовки казались совершенно безобидными: исследования магических систем фей, ведьм, магов, измерение волшебного потенциала, зависимость превращений от уровня стресса, укрепляющие зелья при магическом голоде. Но большую часть Гвен уделяла довольно необычной теме: репродуктивной системе волшебников. Она подробно расписывала влияние магических каналов в духовной оболочке на работу яичников и матки. Затем она исследовала, как мужские половые органы и уровень спермотозоидов зависят от уровня магии. Как итог, Гвен создала специальный курс зелий, чтобы повысить вероятность забеременеть у волшебников. Блум удивленно хмыкнула: она знала, что пару десятков лет назад одаренных магией было гораздо меньше, чем сейчас. Текна когда-то рассказывала ей об этом. Но не сказала, кому обязан магический мир появлением особых зелий: только благодаря работе Гвен популяция волшебников стала расти. Это было удивительно. Кажется, эта женщина была очень талантлива в алхимии. Но затем… Заголовки стали более угрожающими. Блум чуть не вскрикнула, когда увидела маленькую приписку к исследованию об искуственном расширении магических каналов: «Если поставить эксперимент на детях, результат будет положительным?!» Блум пришлось сесть на холодный пол. Так было легче читать этот жуткий дневник. Гвен была тем самым сумасшедшим ученым с непомерными амбициями, который в конце фильма сжигает весь мир ради своих исследований. С каждой страницей записи становились все более жестокими. Эффект будет дольше, если использовать кровь младенцев? Можно использовать возбудители чумы, чтобы увеличить барьер зелья? Нужно попробовать на стариках! В этот раз можно допустить вероятность смерти. Так бывает. Это ради науки. «Боже, что ты за женщина?!» — с ужасом подумала Блум, приложив ладонь к губам. Она перелистнула на новую страницу и нахмурилась. Блум ожидала очередное описание эксперимента с жуткими предположениями Гвен, но на этот раз заголовок был чем-то… Явно выходящим за рамки человеческой природы. Блум не могла понять, хорошо это или плохо. Не могла же Гвен так резко отказаться от жестоких методов и вернуться к мирной науке! Проект «Ангел» Магия родственников положительно реагирует друг на друга. Соответственно, их души тоже обладают высокой совместимостью. Цель проекта: доказать взаимозаменимость душ. Это будет шагом к бессмертию. Блум пыталась прочитать текст дальше, но на нем явно была защита: буквы расплывались, сколько бы она ни пыталась сфокусировать взгляд. Гвен, очевидно, не хотела, чтобы ее достижения были присвоены кому-то постороннему. Тем более, чтобы ее записями кто-то воспользовался. Блум просканировала дневник. Она обнаружила сложную структуру заклятия, которое пронизывало последние страницы. Каждый, кто пытался прочитать записи, испытывал головную боль от прыгающих туда-сюда букв. Первые страницы тоже хранили следы этого заклятия. Видимо, Фарагонда каким-то образом избавлялась от него и пользовалась исследованиями Гвен. Нужно было взять ее дневник с собой. Блум прошла вдоль стола, рассматривая колбы и чашки с реактивами. В конце на краю лежал кусок тонкого стекла. Под ним находился вырванный, обугленный по краям лист темно-коричневой бумаги. Черным карандашом на нем был начерчен круг и фигура человека с раскинутыми в стороны конечностями. Блум наклонилась, посветив на лист сферой. Рядом с ним был прикреплен желтый листок для заметок, на котором она прочитала: «Ангел». «Что имеют в виду, когда говорят «ангел»? — хмыкнула про себя Блум, не решаясь трогать стекло. Это выглядело слишком подозрительно. — В Магиксе это что-то сродни демону? Почему здесь какая-то пентаграмма?» Теперь слово «ангел» навевало жуть. Блум поморщилась и отошла от стола. Ей не хотелось разбираться в этом ритуале. Она уже поняла, что Гвен была равна Фарагонде. Ничем не уступала. Вот Фарагонда ее и убрала. Скорее всего, подумалось Блум, директриса Алфеи давно уже убила Гвен. Зачем ей такая конкуренция? Блум снова обошла всю комнату и остановилась перед портретом Гвен. Он был в два раза выше нее, в золотой раме. Гвен была одета в хлопковое светло-зеленое платье. Она кружилась, держа длинный подол. В ее серых глазах искрилась хитрость. Блум коснулась таблички с именем и медленно провела по ней. Холод обжег пальцы. Она вздрогнула, когда, чуть надавив на металл, он вдруг провалился внутрь, словно кнопка. Край рамы вспыхнул золотой магией, и картина открылась, как дверь. Внутри было углубление с постаментом. Блум резко выдохнула… Ноги подогнулись, и она упала на колени. На постаменте была огромная стеклянная колба, напоминающая аквариум. В масляной жидкости мерзкого желтого цвета плавала голова с частью шеи. Да, голова… Деформированная, с острыми скулами, желтушной кожей. Половина волос отсутствовала, а оставшиеся были длинной жесткой щетиной, ореолом парящие вокруг лица. На щеках были глубокие вмятины, губы — зашиты, а глаза — широко раскрыты. Даже спустя столько лет они сохранили особый серый оттенок. Рядом с аквариумом, слева, лежало аккуртано сложенное зеленое платье. А по другую сторону стояла черная рамка с выведенными золотом буквами: «Я буду помнить тебя, Гвен. Все забудут, но я буду помнить. И ты помни меня в аду, заклятая подруга». Блум закрыла картину. В голове набатом билась одна-единственная мысль: ну вот и все. Назад дороги нет. Она поправила блокнот в складках кофты. Ее потряхивало, но решимость росла все больше. Жертвоприношения, жестокие эксперименты, маниакальная зацикленность на той, кого считала подругой, — все это только доказывало сумасшествие Фарагонды. Нужно было срочно спасать от нее весь мир. Блум села обратно в кресло и вернулась в Орден, в кабинет директрисы. За окном по-прежнему было темно. Даже луна и звезды были скрыты за черными облаками. Блум активировала амулет Палладиума и почти бегом преодолела весь этаж. Она уловила порыв ветра и последовала в нужный коридор. Витраж, разбитый Валтором, все еще не починили. Блум, не раздумывая, обратилась в истинную форму и полетела к озеру Рокколучи. Ей хотелось рассказать Валтору о том, что она нашла. Блум на мгновение обернулась. Здание Ордена не освещалось. Оно темнело, сливаясь с деревьями. Она задумалась, а есть ли смысл возвращаться? Блум не была глупой. Она подозревала, что еще слишком неопытна, чтобы найти все защитные заклинания. Ее присутствие можно было уловить. Возможно, амулет Палладиума скроет, что воровкой была именно Блум, но вдруг у Фарагонды есть еще козыри в рукаве, и она сможет определить вид магии? Тогда Блум точно не сдобровать. Она знала, что ее не убьют. Но ведь что-то же сделают, чтобы заткнуть ее голос разума! Но там все еще была разбитая в дребезги Лейла. Одинокая, напуганная и скорбящая по Стелле и Текне. У нее нет никого, кто мог бы поддержать. «Я не могу ее бросить, — подумала Блум с грустью. — Она ведь не справится…» Нужно было вернуться до утра, пока Лейла не проснулась. Страшно представить, если она вдруг захочет покончить с собой. А она ведь может после всего, что случилось. Блум летела низко, чтобы вдруг не привлечь внимание со стороны Ордена Света. Смотровая башня была скрыта ото всех заклинанием невидимости, но она помнила, что караульные стояли там круглые сутки. Кто знает, как они отслеживают движение в лесу. Блум приземлилась на берегу, наложилазащитное заклинание на бокнот и дневник, чтобы они не промокли, и медленно вошла в воду. Валтора не было в купели, когда она прошла во дворец. На каменном ложе лежали использованные бинты и флакон антисептика. Блум высушила себя и сбросила кофту. В ней было слишком жарко. Она взяла дневник и блокнот в руки и вышла в коридор на поиски демона. Внутри дворец девяти нимф был белоснежным. Блум невольно сравнила его цвет с жемчужиной. Кое-где были следы влаги: грибок и мокрицы. Но они не портили красоту дворца. На стенах были рисунки зверей, растений, солнца, луны и звезд. Под потолком висел длинный змееподобный золотой дракон. В некоторых местах он потемнел, но оставался таким же величественным. Блум поднялась по винтовой стеклянной лестнице на второй этаж. Она оказалась в длинном узком коридоре. Здесь было девять дверей, и на каждой — свой особый символ. — Валтор? — позвала Блум, заметив приоткрытую последнюю дверь. Она прошла к ней и заглянула внутрь. Комната чем-то походила на ее собственную в Алфее. Белые стены с рисунками деревьев, бежевый книжный шкаф, прямоугольный стол с выдвижными ящиками, большая овальная кровать, телескоп и манекен, одетый в парадное золотое платье, сотканное из бусин, со шлейфом из блестящей органзы. Валтор сидел в кресле рядом с кроватью и задумчиво смотрел на бумажного журавлика. Он расправил его крылья и подбросил — журавлик неярко засверкал и завис в воздухе, помахивая крыльями. С них падала пыльца. Блум хотела подойти к демону, но ее остановил голос, неожиданно раздавшийся из журавлика. — Мой первый день в совете нимф! Я очень рада, что смогу стать частью чего-то великого! — весело прощебетал женский голос, показавшийся Блум смутно знакомым. — Через годы буду переслушивать эти записи! Вместе с мамой, папой и Блум! Ей, наверное, будет интересно, какой я была в юности! Надеюсь, Валтор не докапается до плохого заклинания! Он такой ворчун в последнее время! Надеюсь, пыльцы хватит лет на двадцать! Запись закончилась, и журавлик упал на ладони Валтора. Он поднял взгляд на Блум и сказал: — Заклинание и правда не очень. Она могла лучше… Он хмыкнул. В его словах не было порицания. Только боль. Блум огляделась и заметила несколько постеров над столом. Они были яркими и вырвиглазными на фоне пастельных тонов в интерьере комнаты. На постерах были изображены разные группы и сольные исполнители. Блум их не знала и догадывалась, что это артисты из прошлого Магикса двадцатилетней давности… Но слова «концерт на Домино» бросились в глаза. Блум прикусила губу, охваченная странным чувством. Она прошла к кровати и села возле Валтора. — Здесь… — фея огня обвела комнату глазами. — Жила Дафна? Валтор кивнул с тяжелым вздохом: — Да, это ее спальня. — Не знала, что ее живой голос так отличается от того, каким она говорила, когда была духом. — Да нет, совершенно такой же. Просто на записи она счастлива. Блум понятливо кивнула. Она снова осмотрела спальню. Здесь жила ее сестра, когда стала нимфой. Здесь ее одежда, увлечения, секреты… Но сейчас все это навевало жуткую тоску. Блум легла на кровать, сложив руки на животе. Блокнот и дневник с исследованиями она положила на подушку. Ей было странно осознавать, что Валтор знал Дафну лучше, чем она сама. Хотя это было логично: демон знал ее старшую сестру еще с детства. Блум не стала задавать вопрос, какой была Дафна. Он казался ей слишком банальным. Да и разве имеет она право бередить старые раны Валтора? Во всяком случае, обсуждать уже мертвую Дафну в ее же спальне… было как-то неэтично. Блум заметила, как что-то торчит из-под закрытого ящика в столе. Она встала и присела на корточки, открыв его. Она вытащила оттуда чуть смятую тетрадку с кольцами. Она была пыльной и погнутой. Вся обложка была обклеена стикерами и цветной бумагой. Блум сдула пыль и села рядом с Валтором. Он чуть нахмурился, увидев то, что она держала в руках: — Ох, это… Дафна увлекалась скрапбукингом. — Ничего себе, — ответила Блум и открыла тетрадь. На каждой странице была приклеена фотография и маленькая подпись. На первом фото Блум сразу узнала родителей: Марион сидела в плетеном кресле в саду, рядом с ней стоял Орител и нежно держал за руку. Веселая девчушка с растрепанными светлыми волосами в сарафане до щиколоток стояла с другой стороны и тянула к себе мужчину в темно-синей мантии королевского мага. Он выглядел удивленным такой выходкой принцессы и не смотрел в объектив камеры. Под фото пестрела подпись: «Моя семья!» Блум невольно улыбнулась. Все на этой фотографии выглядели очень счастливыми. Только Валтор, кажется, был настолько шокирован тем, что удостоился чести попасть на королевскую фотокарту, что выглядел очень комично. — Тебя будто первый раз фоткали, — хихикнула Блум, посмотрев на Валтора, который склонился над фотографией, скрывая смущенный румянец на ушах. — Так и есть, — нехотя признался он. — Дафна очень настаивала на этом, и я не успел отказать. И зачем она сохранила эту фотографию?.. — Потому что ты ее семья, разве не очевидно? Она хотела фото с близкими. Валтор резко помрачнел и отодвинулся. Он не смотрел на Блум, и она поняла, что он чувствует вину за то, что королевская семья Домино так его полюбила. Блум отложила тетрадь с фотографиями и нерешительно коснулась плеча Валтора. — Каким бы ужасным ты себя не считал, они продолжают тебя любить, — сказала она. — Тебе трудно поверить, что демонов можно любить? — А за что меня любить?.. — За то, что у тебя есть сердце. — Оно искусственное. Я создал его, чтобы выдавать себя за человека. Блум фыркнула, махнув рукой: — Я говорю не про орган! Я про твою способность испытывать чувства и эмоции. — Я не могу чувствовать, Блум, — резко ответил демон и отшатнулся от нее. — Я просто смотрел, как это делают они, и копировал. Претворялся, чтобы втереться к ним в доверие! Нет во мне ничего человеческого! Блум покачала головой: — Но тебе жаль. Тебе больно, ты чувствуешь утрату и скорбишь. Это вполне себе человеческое. — Да это опять притворство! — выдохнул Валтор и отвернулся. — Даже если я попытаюсь сделать то, что я показываю, настоящим, это не принесет ничего хорошего! В этом и суть демонической природы! Я был создан, чтобы принести хаос на Домино! Это все, что во мне есть! — Разве? Я так не думаю. — Хватит, Блум! Ты обманываешься! — Вовсе нет, — Блум придвинулась к нему и, не выдержав, коснулась щеки Валтора. Он вздрогнул, широко раскрыв глаза. — Перестань. Тебе должно хватить мозгов, чтобы понять, что ты не должна вестись и сочувствовать демону. — Так ты думаешь, что притворяешься? Притворяешься, когда скорбишь о Дафне и наших с ней родителях? Блум вздохнула про себя. Ее сердце обливалось кровью. Валтор запутался в себе. Он уже не понимал, кто он: демон или человек. Те, кто когда-то проявлял к нему доброту, погибли, и он винил в этом себя. Он не верил в то, что в нем есть что-то светлое. Валтор накрыл ее ладонь своей и медленно отпустил. Он посмотрел на нее. И в его глазах была такая тоска, что у Блум перехватило дыхание. — Я не хочу никого любить. Это слишком опасно. Ты и сама знаешь, что я монстр, который предал самое дорогое, что у меня… Нет, — его голос сорвался на миг. — Возможно, я все перепутал. Возможно, я слишком долго прожил среди людей и забыл, что не могу никого и ничего полюбить. Это была не любовь к Домино, не дружба с Орителом и Марион. Я просто запутался. Нет во мне ничего хорошего, что видишь ты. Валтор помолчал пару секунд, а затем тихо продолжил: — Нет ничего хуже, чем быть демоном. Я могу претвориться человеком, но не быть им. Он себя ненавидел. Он готов был убить себя, лишь бы не ощущать свою неполноценность, свое отличие от людей. Какая же буря была в его душе, раз он так мучился! — Сколько бы не пыталась, я не могу увидеть в тебе злодея, которого все описывали, — сказала Блум, заправив прядь за ухо Валтора. Почему-то ей хотелось утешить его, коснуться и успокоить. — Ты столько раз помогал мне: спас тогда на лестнице на Солярии, раскрыл мне глаза на Фарагонду, помог найти в себе силы, чтобы начать бороться, слушаешь меня… Мне больно слышать, как ты себя угнетаешь. — Я пытался любить, — признался Валтор, но тихо, словно этот было его личным табу. — Я пытался любить Домино — его разрушили. Я пытался любить Оритела, Марион и Дафну — они погибли! Я пытался… Я думал, что я люблю Нию, но, кажется… Я просто использовал ее, чтобы отмыть себя от грехов… Она мне так доверяла, а я убил ее собственными руками! А Дафна?.. Чем она заслужила семнадцать лет в теле духа?! Она даже умереть спокойно не могла! Я предал их всех… Им было так больно, а я даже не облегчил их страдания! Только сейчас Валтор понял, что он дрожит. Глаза сильно пекло, словно к ним приложили раскаленные угли. А перед ним стояла обеспокоенная Блум. Она наклонилась к нему и схватила за плечи. — Тише-тише, — сказала она, явно напуганная его состоянием. — Все хорошо, только дыши, пожалуйста! Валтор сделал резкий вдох, сморщившись от боли. Все это время он не дышал. Паника быстро отступила, стоило ему только выровнять дыхание. — Прости, я… — Спокойно. Все в порядке. Просто дыши. Блум села к нему вплотную, продолжая гладить по плечу. Ее голос звучал надтреснуто: — И перестань себя оскорблять! Ты не виноват в том, что тебе ввели какую-то фигню, сделав из тебя монстра для убийств! Ты не виноват в том, что Древние Ведьмы создали тебя для уничтожения Домино! Ты же не хотел делать все эти вещи! — Но я делал, — серьезно возразил Валторб — Я предал их всех. И с тобой будет так же… Если ты полюбишь меня, то тебя ждет боль… — Так! Я же сказала перестать! Блум раздраженно фыркнула и вдруг… Дала Валтору щелбан. Прямо в лоб. Она сразу же покраснела и отодвинулась от него, вдруг поняв, что их бедра соприкасаются слишком сильно. Если Валтор и был когда-то шокирован так сильно, то этот раз переплюнул все остальные. У него чуть глаза не выпали от удивления. Он ожидал всего: и причитаний, и очередного «ты заблуждаешься!», но никак не щелбан! Они пересеклись взглядами и одновременно прыснули. Это был нервный смех, и он немного разрядил атмосферу. Блум снова легла на кровать, положив ладони под голову. — Ты сам виноват! Тут уж точно твоя вина! — хмыкнула она. — Ты получил по заслугам! — Интересные у тебя методы, — Валтор закатил глаза. — И чего ты добиваешься? — Чтобы ты перестал так плохо о себе думать. Повышай самооценку, и тогда я перестану тебя избивать! Валтор лег рядом, тяжело вздохнув. Он накрыл лицо ладонью, видимо, пытаясь принять эту информацию. — Это не низкая самооценка, это правда, — сказал он тихо. — Чтобы я не делал, итог всегда один… Демоны привлекают к себе всю негативную энергию. Либо я уничтожу что-то или кого-то, либо это уничтожит меня. Блум уже устала бороться с ним. Валтор был упрям, как осел. Вместо этого она сменила тему. — А ты считал Ведьм-Прародительниц своей семьей? Валтор не отвечал где-то минуту. Он обдумывал ответ очень тщательно. — Их сложно назвать матерями, — вздохнул демон, погружаясь в воспоминания. — Они, скорее, просто мои создательницы. Надзирательницы, учителя, мучители… Они никогда не вели себя со мной, как Марион с Дафной. Так что нет, думаю, я не видел в них родителей. Блум перевернулась набок, подставив под щеку руку, согнутую в локте. Она посмотрела на Валтора сверху вниз. — Немного неприличный вопрос, — начала она. — Но как рождаются демоны? — Демонов создают. Я мало знаю об этом ритуале. Он очень сложный и требует много магии. А еще какую-то жертву. — Человеческую? — Не знаю. Учитывая, что кроме создания, ко мне еще прикрепили Огонь Дракона, думаю, жертва была огромной. Нужно отдать нечто самое ценное для любого живого существа. Из жертвы, из магии, из желания крови и создается демон. И чем сильнее порочные желания создателей, тем сильнее демон. Блум кивнула сама себе. Такому в Алфее не учили, и она была рада узнать что-то новое. — Я читала в книге о Домино, что Ведьмы-Прародительницы открывали приюты, и ты был их воспитанником, — сказала она, вспомнив о той книге, которую так и не вернула в библиотеку. — Было дело, — хмыкнул Валтор. — Но я мало знаю о том, как они жили до моего создания. Все это я узнавал уже на Домино от других людей. — Неужели они совсем тебя не любили? Мне кажется, с такой внешностью ты был очень милым ребенком… — Не был. — Что? Блум удивленно приподняла брови. Валтор повернул к ней голову и указал на себя: — Я родился уже таким. В этом теле. Первое, что я почувствовал, когда открыл глаза — боль. Белладонна вживляла в меня Огонь Дракона. Тхарма создавала мне искусственные магические каналы, чтобы я мог пользоваться магией. А Лилис вскрывала грудную клетку, чтобы поместить внутрь мою силу. Блум несколько раз открывала и закрывала рот, чтобы что-то сказать, но как на зло ничего не могла придумать. Жизнь Валтора с самого начала была наполнена болью и несправедливостью. Для нее самым ужасным было то, что у него не было детства. Он уже родился таким — взрослым. — По факту, демон — это просто оболочка. Огонь Дракона был дополнительной опцией, которую нужно было настроить. Блум тяжело вздохнула и покачала головой: — Ты не просто оболочка. Валтор грустно хохотнул, не глядя на нее: — Почему ты так настаиваешь на этом? — А ты почему такой упрямый? — Ты упрямее. — Пф! А ты раздражаешь! — Блум, — Валтор снова повернул голову к ней. Его лицо было чересчур серьезным. — Я погубил твое королевство. Не хочу погубить еще и тебя! Я не знаю, как это все контролировать, так что, пожалуйста, прислушивайся к голосу разума! Не трать время на такого, как я. — Но я буду! — Зачем? — Какая тебе разница?! Блум встала, хмуро глядя перед собой. Она выдохнула, успокаиваясь. Валтор молча наблюдал за ней. — Давай закроем тему, — сказала Блум. — И у тебя, и у меня есть причины настаивать на своем. Я пришла не затем, чтобы ссориться. Недавно я пробралась в кабинет Фарагонды и нашла там потайную комнату или бункер… не знаю, как назвать. Я забрала оттуда эти записи. Блум взяла блокнот и дневник с подушки и протянула Валтору. Он тоже выпрямился, принимая их. Демон бегло пролистал блокнот с пометками о граммовках зелья и неудачных экспериментах. Открыл блокнот и завис, перечитывая имя его хозяйки. — Гвен Ларсон, — хмыкнул он, и в его глазах вспыхнуло новое чувство. — Она была министром в совете Магикса и подругой Фарагонды, — сказала Блум. — Ты ее знал? — Мы часто виделись на международных конференциях по алхимии. Все говорили, что у нее безусловный талант. Но я не знал, что она связана с Фарагондой. — Фарагонда убила Гвен и хранит ее голову в каком-то аквариуме. Валтор удивленно посмотрел на Блум. Она поджала губы: — Мне пришлось это увидеть. Насколько я поняла, Фарагонда использует исследования Гвен для своих целей. Но на оставшихся страницах дневника защитное заклинание. Я таких никогда не видела. — Ну, Гвен была сильна и в магии. Она была из династии самых сильных эмпатов. Блум раскрыла дневник на последней странице с планом «Ангел» и указала на надписи. — Я хотела спросить об этом. Кто такие ангелы? Это что-то вроде демонов? — Да как сказать, — Валтор задумчиво нахмурился. — Это просто легенда. Мол, есть на свете существа с невероятной силой. Они похожи на демонов, но у них есть душа. — То есть… Ангелы — лучшая версия людей и демонов? — Вроде того. Но это просто миф. Никто никогда их не видел. Да и то, что тут написано… — Ты про взаимозаменимость душ? Валтор провел рукой по затылку, пытаясь сложить все в своей голове. Он несколько раз перечитал страницу с планом «Ангел». Наконец сказал: — Магия родственников, особенно, родителей и детей особо чувствительна друг к другу. Воздействовать на кого-то, кто связан с тобой кровью, намного легче. Твоя магия инстинктивно стремится защитить семью. Поэтому в армии родственников ставят в боевые пары — совместно их силы будут гораздо мощнее, чем по одиночке. А Гвен… — Валтор вздохнул. — Она явно хотела это использовать. Я не совсем понимаю как, но «шаг к бессмертию» уже звучит не очень хорошо. Блум сложила руки на коленях, растерянно глядя в пол: — Думаешь, она хотела, чтобы волшебники использовали кровную связь… И… — Взаимозаменяемость душ… — Звучит страшно. Это ведь… Мы об одном и том же подумали? Валтор скосил глаза на нее: — По теории Гвен, волшебники могут переселять свою душу в своих же детей. Не знаю, что тут еще можно предположить. — Такое себе омоложение, — сказала Блум. — Это она и имела в виду? Ангелы — лучшие версии себя? — А лучшая версия тебя — это твой ребенок. — Да, но это же… Кошмар. Кто на такое пойдет? — Ты явно не знаешь этот мир. — Но как можно избавиться от души своего ребенка, чтобы занять его тело и продлить себе жизнь?! Возмущаясь, Блум стала размахивать руками. Валтор взял их в свои и наклонился к ней: — Волшебники зачастую еще извращеннее, чем простые люди. Да и мы только предполагаем, что на самом деле имела в виду Гвен. Она могла не успеть осуществить задуманное. Может, никто не пострадал. Блум кивнула, постепенно успокаиваясь. Она невольно покраснела, когда ее взгляд упал на ладони Валтора, которые крепко держали ее руки. Заметив ее смущение, Валтор резко отстранился от нее, поправляя воротник футболки, будто это было самое важное в его жизни. Прийдя в себя, Блум рассказала ему о ночном происшествии — о том, как повстанцы похитили Стеллу и Текну. Рассказала о сбежавших Музе и Ривене, добавив, что парень был в составе тех, кто причастен к исчезновению фей солнца и технологий. — Кто-то из солдат говорил, что видел Флору! Скорее всего, она спасла Стеллу и Текну! — Значит, они не послушали и пошли меня искать, — вздохнул Валтор. — Теперь они все с выжившими солярийцами, верно? — Скорее всего, — согласилась Блум. — Нам тоже стоит их найти! — Зачем?.. Валтор резко помрачнел, сцепив руки в замок. — Они не жалуют демонов, — сказал он. — И я убил Нию… Не думаю, что они будут рады меня увидеть. — А если все им объяснить? Вряд ли они откажутся от помощи хранителя Темного Огня Дракона! — Огрон слишком принципиален. Он не позволит. — Мы еще даже не пытались! Валтор встал с кровати. Его плечи были напряжены. Он вздрогнул, когда Блум встала следом и позвала его: — Постой! Так ты не хочешь видеть их лиц, когда они узнают, что ты убил Нию? Ты поэтому отказываешься?.. Но ведь можно не говорить… — Давай закончим разговор. — Валтор! Постой! Блум поняла, что сказала нечто очень жестокое. Она побежала за ним и схватила за руку, остановив посреди коридора, возле лестницы. — Я не это имела в виду… Я знаю, тебе больно, но… — Я не смогу, Блум. Смолчать об этом — никогда. Я не выдержу и сам им все расскажу. Они заслуживают знать, как она погибла. — Возможно, они простят тебя! — сказала Блум и встала перед Валтором, поймав его взгляд. — Ты ведь не виноват в этом… — Я виноват лишь в том, что родился демоном. — Да нет же… — Тебе лучше уйти. Блум не выдержала. Чаша ее терпения переполнилась, и она закричала: — Да ты идиот! Как можно быть настолько непробиваемым?! Почему ты не хочешь услышать меня?! — А ты почему не хочешь услышать меня?! — закричал в ответ демон. — Потому что ты не прав! Ты не виноват в том, что случилось! — Это только твое мнение! Ты наивна и глупа! — Я?! С какого перепугу?! — Почему ты продолжаешь лезть ко мне?! — Ты первый начал изливать душу! И хочешь, чтобы я сидела и слушала тебя с каменным лицом?! — Блум толкнула его в грудь. Валтор сделал шаг назад, нахмурившись. — В конце концов, как я могу спокойно реагировать, когда ты чуть ли не оскорбляешь себя! — Да зачем я тебе?! — А сам-то как думаешь?! Ты мне дорог! Ты моя противоположность! И я тебе доверяю! — Ты идиотка, раз доверяешь мне из-за похожей магии! Блум снова толкнула его в грудь, продолжая напирать как паровоз: — Ты! Я доверяю тебе не из-за Огня Дракона! Ты слепой придурок, который может только ныть о том, какой же он несчастный! Ты хоть знаешь, как мне больно это слышать?! Я-то в отличии от тебя понимаю, что ты не такой, каким кажешься себе! Ты умеешь любить! Ты умеешь быть добрым и понимающим! Ты умеешь помогать! Ты умеешь выражать эмоции! Может, ты и был создан демоном, но ты лучше большинства людей! Ты более человечный, чем все они вместе взятые! И даже если ты этого не признаешь, я буду продолжать так думать! И буду убеждать тебя! Могу хоть до ручки довести, но все равно буду! С каждым словом она подходила все ближе, а Валтор отходил назад. Он смотрел на нее, не мигая. Блум наступила себе на носок и запнулась. Она пискнула, пролетев мимо Валтора, но вместо холодного пола ощутила крепкие руки, держащие ее за локти. Валтор успел поймать ее. Блум покраснела, сдув со лба челку. Они стояли прямо у лестницы, и Валтор пошатнулся, чуть не улетев с ней с первой же ступеньки. Он схватился за поручень, второй рукой держа Блум за талию. Она в ответ вцепилась в воротник его футболки, заставив демона согнуться еще сильнее. Его сбитое после ссоры дыхание обжигало ей щеки. Блум не ослабляла хватку на футболке, стиснув пальцы так сильно, что они заболели. Она не сводила взгляда с его ледянисто-голубых глаз, обрамленных светло-пшеничными ресницами. Часть волос упала ему на лицо, и Блум потянулась, чтобы заправить их ему за уши. Ее пальцы коснулись подбородка Валтора. Он громко выдохнул, заставив ее зажмуриться. — Почему ты каждый раз проводишь черту? — вдруг спросила Блум шепотом. Она надеялась, что он понял смысл. Каждый раз, когда они сближались, демон резко останавливался и возводил между ними стену. Он отталкивал ее, и Блум хотела знать почему. — Потому что, в конце концов, я разрушу тебя, как и всех, кого пытался любить. — А если нет? — Откуда ты можешь знать? — У тебя же есть выбор — разрушать меня или нет. Почему ты решил, что со мной будет так же, как и с другими? Блум провела ладонью по его лбу, обведя бровь. Второй рукой она притянула Валтора к себе ближе. А он послушно нагнулся. — Просто доверься мне. Я все-таки тоже имею право выбора в этом вопросе. И я тоже не хочу, чтобы тебе было больно из-за того, что со мной что-то случится. Последние слова Блум прошептала ему в губы и поцеловала. На этот раз она четко знала, что делает. Знала, что у этого будут последствия. Но раз Валтор слишком много думал, когда она пыталась достучаться до него словами, тогда она объяснит ему действиями. Блум так сильно сжимала воротник его футболки, что скоро послышался треск ткани. Блум обвила руки вокруг шеи Валтора, чтобы не улететь с лестницы спиной вперед. Сначала демон не реагировал. Он застыл, явно пораженный таким развитием событий. Рука на ее талии напряглась, не решаясь оттолкнуть. Но Валтор не отвечал на ее поцелуй. Блум решила наконец отстраниться. Она думала, что бросит какую-нибудь глупую шутку, махнет рукой или попросит забыть об этом, но… Валтор притянул ее обратно к себе, его рука поднялась чуть выше, чтобы отвести ее подальше от края лестницы. Его губы стали двигаться в ответ, и холодный поцелуй обрел краски. Блум ощутила тепло, разливающееся в груди. Бабочки в животе, просыпающиеся каждый раз, когда она была рядом с Валтором, защекотали под ребрами. С каждой секундой поцелуй становился неистовее. Валтор будто наконец дорвался до желанного лакомства. Он стал смелее: его руки блуждали по ее телу, прижимая к себе крепче. Одна его рука запуталась в ее длинных огненных волосах, а вторая медленно поглаживала по пояснице. Блум казалось, что она тонет. Она позволила этому случиться. Сопротивляться Валтору не было ни сил, ни желания. Они отстранились друг от друга, и Блум поняла, что ее прижимают к стене рядом с лестницей. Волосы Валтора были растрепаны, впрочем, как и ее. Его лицо больше не было бледным, как снег: на нем проступил светлый румянец. А ледяные глаза были поддернуты дымкой. Валтор смотрел в ее глаза и тоже тонул. Блум прижалась затылком к прохладной стене. Она тоже была жутко красной, в цвет собственных волос. Губы горели после поцелуя. Они все еще были близко друг к другу, и их дыхания смешивались в одно. Валтор прижал ладонь к щеке Блум. Разомленная, она зажмурилась, прильнув к ней. Ей следовало что-то сказать, но она не знала что. И Валтор ее опередил. Он наклонился к Блум, приподняв ее лицо за подбородок. В его глазах блеснула грусть. — Я же говорил, — его голос пронзил ей сердце. — Ты снова повелась. Твоя наивность тебя и погубит, милая. Блум пару раз хлопнула глазами. Мозги конкретно поплыли, и она не сразу поняла смысл этих слов. Валтор отошел от нее, вытирая губы. Он снова стал безэмоциональным и замкнутым. — Между нами только возрождение Домино, — сказал демон. — Это единственное, что нас связывает. И ничего больше. Не надумывай себе лишнего. Он спустился по лестнице, оставив ее одну. Блум долго смотрела в одну точку, пытаясь осознать произошедшее. Она предполагала, что ее чувства могут быть безответными, но чтобы реакция Валтора была такой… Он всерьез считал, что его природа представляет опасность для тех, кого он любит. Он так ненавидел себя, что не считал себя достойным чьей-то любви. Валтор мог бы… Да, он мог бы просто сделать вид, что ничего не было. Мог бы тоже ляпнуть несмешную шутку. Но он выбрал поставить точку. Буквально отрезал все взаимоотношения, что успели появиться между ними. Валтор думал, что защищает ее… Но Блум было больно. Не из-за отказа, а из-за понимания. Ведь она осознавала, что Валтор, погрязший в самобичевании и вине, считает себя злодеем, которого создали во имя кровопролития. И так просто он не поймет свою неправоту. Возможно, никогда не поймет. Потому что он отказывался открыть ей свое сердце, а если и открывал, то сразу же закрывал обратно. У них мог бы быть шанс. Но Валтор его нещадно растоптал. Блум проглотила тяжелый ком и поправила волосы. Она решила, что не станет лить слезы, и спустилась по лестнице. Валтора не было в купели, но она и не хотела его видеть. Казалось, в груди вместо сердца была дыра. Блум добралась до Ордена, молча глотая слезы. Ее трясло, но она держалась. Она прошла на свой этаж, зашла в комнату… Но тут ее уже ждали. Четыре солдата из черных роз. И Фарагонда со скрещенными руками. Блум застыла, нестройно всхипнув. Она осмотрела каждого солдата, ожидая, когда кто-то начнет говорить. — Мисс Блум, — начала Фарагонда, не сводя с нее хищных глаз. Блум сделала шаг к двери. — Вы были очень наивны, решив, что я не узнаю ваш магический след в моем кабинете. Сердце пропустило удар. Блум побледнела. Ее слишком рано вычислили! — Куда вы спрятали то, что украли? Фарагонда сделала к ней шаг, махнув солдатам. Они выстрелили в Блум подготовленными магическими сферами. Фея Огня отпрыгнула в сторону, обращаясь в истинную форму. Она отвлеклась на долю секунды, и пропустила удар от Фарагонды. В ушах зазвенело, когда Блум ударилась головой об пол. Директриса подошла к ней и магией закрепила на руках антимагические наручники. Превращение тут же спало. Блум трясло от боли после удара. Она приподнялась на локтях, но на нее обрушился новый поток заклятий. Фарагонда схватила ее за волосы и притянула к себе. — Я не оставлю это просто так! — прошипела директриса. Она выпрямилась и повернулась к солдатам. — В пыточную ее! Допрашивать буду сама, без помощников! Блум хотела дотянуться до запястья и вызвать Валтора, но обнаружила, что наручники не дают ей двигать руками. Она с трудом подняла глаза на солдат, которые силком выпрямили ее и потащили к выходу. Ее ждала пыточная…

***

Муза задумчиво перебирала пластинки, вчитываясь в каждую надпись. — У тебя много пластинок Элвиса, — сказала она, поставив одну на проигрыватель. — Он был известен на Земле? Ния зашла в дом с тазом постиранного белья, поставила его на стол и прислушалась к первым аккордам. — О, «Always on My Mind», — хмыкнула она. — Хороший выбор. — Элвис был популярен? — Он был королем рок-н-ролла. А еще актером. — Тебе нравятся его песни? — Это папе нравились, — Ния пожала плечами, отчаянно делая вид, что все в порядке. — Я редко слушаю Элвиса. В основном, когда мне грустно. Муза поспешно выключила проигрыватель. Ния фыркнула с веселой улыбкой: — Да брось, песня же хорошая. Оставь. К тому же, ты похожа на фанатку Элвиса Пресли. Муза снова запустила проигрыватель. Она подошла к Ние, чтобы помочь разложить вещи. — Знаешь, — начала фея музыки. — Мне стоит извиниться перед тобой. — За что? — За то, что было в прошлом. — Между нами с тобой ничего ужасного не было. Муза пожала плечами: — Но я была безучастна к твоим проблемам. Когда ты заболела, я не позаботилась о тебе, хотя ты официально была моей подопечной. Я не подготовила тебя к занятиям, хотя это тоже входило в мои обязанности. Я даже не защищала тебя от нападок Стеллы, хотя понимала, что ее слова обижают тебя. — Все в порядке. Я тоже не была паинькой, знаешь ли. И я часто провоцировала вас. Думаю, — Ния замерла, тяжело вздыхая. — В то время я была отвратительным человеком. Понятно, что вы не хотели со мной общаться. — Эй! Не говори так! Ты хорошая! — Муза по-дружески толкнула Нию в плечо и улыбнулась: — Мы просто не додумались сесть и нормально поговорить, вот и все. — Может быть… Заметив грустное настроение Нии, Муза отложила белье и, приобняв ее за плечи, усадила на табуретку. Затем села рядом и спросила: — Ты чего? Я что-то не так сказала? — Нет, просто… Я подумала, — Ния пожала плечами. -С тех пор, как я попала к вам, внутри Винкс появился раскол. Текна права: это все из-за меня. Хлопнула дверь, и в дом вошла Флора с баулом продуктов. — Я забрала нам еды на ночевку! — воскликнула она и увидела лицо Нии. — Что случилось? — Она думает, что Текна права на ее счет! — вздохнула Муза. — Я просто взглянула на ситуацию ее глазами! — возразила Ния. — Это ведь правда, что вы стали больше ссориться из-за меня! Логично, что для Текны я — враг номер один! Муза и Флора удивленно переглянулись. На фоне продолжала играть «Always on My Mind», заменяя звук сверчков. На лицах феи и нимфы было написано тотальное непонимание. — То есть, ты считаешь, что это ты развалила клуб Винкс? — уточнила Флора. Ния утвердительно кивнула: — Да… Я же столько всякой херни наделала… — Это какой? — Ну… Сбежала посреди ночи, украла заклинание Омеги, сбежала в лес, хотя знала, что за мной охотятся, освободила преступника, присоединилась к восстанию, переманила тебя на нашу сторону, потом направила сюда Музу… — Так! — Муза хлопнула в ладоши. — Прекрати нести этот бред! Ничего ты не разрушала! Флора кивнула и, положив продукты на стол, села рядом с подругами. Она взяла Нию за руку и сказала: — Клуб Винкс распался не из-за тебя. Запомни это. Видя, что Ния выглядит максимально убито (а это означало, что она думала о словах Текны весь день без передышки и накрутила себя), нимфа природы произнесла: — Мы взрослеем, Ния. И наши взгляды могут не совпадать с тем, что думают близкие. Мы меняемся и, чтобы идти дальше, иногда принимаем тяжелые решения: например, прекратить дружбу. Это не значит, что это легко, нет. Мне было трудно оставить прошлую жизнь позади. — Да, мне тоже, — кивнула Муза. — Но я сделала это ради себя. Ради своего счастья. Я люблю Винкс, но я не хочу потерять себя из-за этой дружбы. Фло права: мы просто взрослеем. Мы меняемся, развиваемся, и это нормально, если нам становится не по пути с друзьями. Это был наш осознанный выбор — уйти из Винкс. Это не ты появилась, переманила нас и все. Это мы поняли, что больше так не можем, и ушли. «И правда, чего я так зациклилась на этом? — облегченно подумала Ния. — С каких пор я стала такой ранимой?! Тьфу, блин!» Флора приобняла ее, покачав головой: — Ну, что? Полегчало? Ния кивнула. Ураган сомнений наконец утих, и она выдохнула спокойно. Ния вдруг осознала, что сидит на кухне с девушками, которых можно назвать подругами. Впервые за шестнадцать лет жизни у нее появились близкие люди, которым она готова доверить все секреты. У нее появилась опора. — Девочки, — позвала Ния. — Ммм? — Спасибо, что поверили мне и встали на сторону восстания. Муза издала умиленное «ооооо!» и обняла их с Флорой. А Ния наконец улыбнулась — впервые за день ее не мучили мысли о словах Текны, о проблемах со Стеллой и прочее, прочее и прочее. После обнимашек Ния и Муза быстро отнесли белье наверх и вернулись к Флоре, которая уже разбирала продукты, которые получила за талоны Нии. — Надо поставить другую пластинку! — Муза наклонилась над коробкой с винилом, прикусив губу. — Кого ты тут любишь? — Бруно Марса, — ответила Ния, помогая Флоре с поиском ножей. — Там вроде должна быть «The Romantic». Поставь ее. Заиграла «Risk it all». Муза повернулась к Флоре и Нии. — Так, дайте мне тоже задание! Ненавижу быть не при деле, когда все заняты! Флора кивнула на несколько клубней картофеля: — Я не люблю чистить картошку, так что займись ей. — Воу, Фло, ты, оказывается, умеешь приказывать! — Это не приказ, а предложение! — Конечно, так я и поверила, что в тебе нет властной стороны! Ния засмеялась, глядя на их шуточную перепалку. Она не удержалась и тоже подколола Флору: — Так Думану нравятся доминирующие девушки! — Ния! Я тебя сейчас ударю! — Реально? Наш скромный цветочек умеет драться? — Вот же заноза! Муза удивленно раскрыла рот: — Флора ругается?! О Дракон, я точно не сплю? Флора закатила глаза с улыбкой: — Если я сматерюсь при вас, вы вообще помрете от шока, да? — Я спою на твоей свадьбе бесплатно, если услышу от тебя хотя бы один мат! — Я запомнила. — Кстати, об этом, — Муза хитро улыбнулась: — Я впервые слышу об этом Думане. Рассказывай все! Мы так давно не общались, что у меня такое ощущение, будто я пропустила целую жизнь! Следующий час девушки наперебой рассказывали о том, как изменилась их жизнь за последние полгода. Флора поделилась тем, как рассталась с Гелией и в тот же день познакомилась с Думаном. Рассказывала, как долго и кропотливо придумывала план побега, как спрятала семью на другом конце Вселенной. Как ее и Дума спас Валтор, и как они узнали о том, что Стелла умирает, и пошли ее спасать. Муза говорила о том, как стала подозревать Ривена, как боялась за него и как в итоге они решили сбежать, на что их вдохновил пример Флоры. А Ния рассказывала о тяжелых временах, когда нужно было отстраивать лагерь до холодов, как долго формировалась система талонов, и что из-за этого Черный Круг был занят, и она чувствовала себя одинокой, пока не подружилась с Авой. Она также поведала о том, как попала в Орден через шкаф и подслушала разговор Фарагонды и Палладиума, и как потом оказалась в плену вместе с Валтором. — А ты крепкий орешек, — заметила Муза. — Видимо, у тебя очень большой магический потенциал, раз твое тело выдержало такие нагрузки. — Да, это здорово, честно, — согласилась Флора, пробуя салат. Она добавила еще немного соли. — Мало, кому удается взрастить такую силу. Ты будешь сильной магессой. Ния смущенно махнула рукой, покачиваясь в такт «Dance with me». Они переслушивали альбом «The Romantic» в четвертый раз. Муза начала подпевать, кружась по кухне. — Ты сейчас упадешь, — сказала Флора, поставив на стол блюдо с жареной картошкой и овощами. — Ну что, садимся? Пикси скоро должны прилететь. Ния подала ей ложки, глянула на накрытый стол и спросила: — Я так и не поняла, почему пикси живут в доме с Черным Кругом. Они не боятся магов? — Пифф в восторге от Гантлоса, — хихикнула Муза. — Он же полукровка. Пикси это успокаивает. А Тьюн нравится Огрон: она говорит, что он образец вежливости. — Думан тоже полукровка, — заметила Флора. — Пикси будет еще спокойнее в том доме. — О, правда? Это хорошо… Муза замолчала, услышав стук в дверь. Она переглянулась с девочками: — Если это пикси, то почему я не слышу Чатту?.. Ния вытерла руки об полотенце подошла к двери. Она толкнула ее вперед, выглянув наружу. — О, госпожа Агата! Девочки, знакомьтесь! Ния пропустила вперед девушку, на вид чуть старше Винкс. У нее была неестественно бледная кожа, темные круги под глазами и впалые щеки. Темно-синие глаза болезненно блестели, в темных волосах пробивалось много седины. Девушка была одета в теплое пальто и высокие сапоги. Она была растрепанна, словно только что проснулась. Агата посмотрела на Музу и Флору, и ее обескровленные губы растянулись в улыбке: — Приятно с вами познакомиться. Никогда не видела светлых так близко! Это твои подруги, Ния? — Да, это они. А зачем вы пришли сюда? Хотите чего-нибудь вкусненького? Мы тут наготовили… — Ой, нет, я просто заблудилась. Мне нужно к доктору Ллойду: он обещал сделать мне новый отвар от бессонницы. Ния быстро накинула куртку и осторожно взяла Агату за руку: — Я вас отведу! Вы пока заканчивайте, девочки! — Ладно, — промычала в ответ Муза. Когда дверь захлопнулась, она посмотрела на Флору — на той лица не было. И Муза ее понимала. Агата выглядела сильно измученной и слабой… И она была беременна! — У нее скоро роды, — вздохнула Флора, покачав головой. — Но она выглядит такой хрупкой… — Она больна? — Скорее всего. А учитывая условия лагеря, роды будут очень тяжелыми. Муза повела плечом, прогоняя странное ощущение. Ей было жаль Агату. Да, она никогда не была беременна, но ей хватило одного взгляда на ту девушку, чтобы прочувствовать всю ее боль. Ния вернулась. Она повесила куртку на крючок и села за стол рядом с подругами. Заметив их мрачные лица, она вздохнула: — Я знаю, как это выглядит. Агата чудом выжила в тот день на Солярии. Она потеряла мужа и до сих пор переживает утрату, поэтому у нее такое состояние. Тут ничего не поделаешь. Родных у нее больше не осталось. Я иногда навещаю ее, когда есть время. В любом случае, ее состояние нестабильно, и роды, скорее всего, начнутся раньше срока. Девушки кивнули, не зная, что ответить. Пару секунд они сидели в тишине, переваривая информацию. За окном послышался детский смех и звон крыльев. — Девочки! Мы пришли! — воскликнула Чатта за дверью. Флора магией открыла вход, впуская пикси. Чатта сразу же влетела в руки Флоры, заливисто смеясь. Тьюн подлетела к Музе, что-то ворча про невоспитанность. — Я так рада тебя видеть! — заговорила Чатта, подпрыгивая на коленях Флоры. — Пифф опять уснула на Гантлосе! А Амур стало лучше, и она уже по-немногу летает! А Локкет помогает в лазарете следить за Стеллой! А еще мы построили замок на пляже! А еще… — Так-так, Чатта, притормози! — улыбнулась Флора. — Лучше поешь сначала, а потом все расскажешь. Муза обратилась к Тьюн, которая села на ее плечо, разглаживая складки платья: — Как там Стелла? Доктор Ллойд что-нибудь говорил? Пикси кивнула: — Да, он сказал, что она очнется с минуты на минуту. Вам лучше подойти к нему. Стелле сейчас нужны знакомые лица, чтобы она ответила на вопросы доктора. — Тогда поедим и пойдем. Девушки кивнули приступили к обеду. Флора и Муза вдобавок кормили своих пикси, иногда переговариваясь. Ния почувствовала укол в висок и поморщилась. Что-то опять было не так. Снова в сознание ворвалась чистая ненависть, сбивающая все на своем пути. Ния положила ложку и схватилась за виски, пытаясь уменьшить боль. Она вызвала магию и попыталась поставить защиту, но тут глаза заволокло дымкой… Ненависть притупилась. Но лишь потому, что на смену ей пришли отчаяние и страх, которые снова были такими сильными, что Ния услышала девичий голос. Помогите! Умоляю, спасите меня! Если кто-то по ту сторону трещины, слышит меня! Я хочу жить! Я очень хочу жить! Если Великий Дракон меня слышит, пожалуйста, дай мне шанс! — Ния! — ахнули Муза и Флора. — Все в порядке, просто... — Ния зажмурилась по новой и стерла ладонью кровь, потекшую из носа. — Земные феи бунтуют. И все же, подумалось Ние, стоило сходить ко дворцу Земных фей. Нужно было проверить трещину.