Как тебя забыть?!

— Арс, у нас осталось 9 часов, — шепчет школьник на ухо психологу. — Да, Тоша. Может, стоит хотя бы треть этого времени поспать? — улыбнулся Арсений. — Пойдем? — Нет, — Антон только сильнее обнял Попова. — Давай здесь спать? — Я могу уснуть прямо здесь, но тебе тут будет неудобно. — Мне очень удобно, — Антон, точно котенок, поерзал немного и улегся головой на грудь брюнета. — Ты будешь спать на мне? Здесь? — будто уточнил психолог. Антон утвердительно промычал. — Давай я тебя в комнату отнесу?       Но Антон не ответил. Тихо засопел, крепко прижавшись к Попову. Арсений выдохнул, осторожно поднял Шастуна и понес в спальню, чтобы аккуратно уложить на расправленную кровать.       Электронные часы показывали 3:06. Попов вздохнул. Антон так переживает из-за его отъезда. Но как его успокоить, если он сам себя накручивает? Арсений правда не знал. Если бы он был бы психологом… Нет, безусловно, он психолог, но будь он им по своей воле, он, может быть, и знал бы, что нужно делать. Но увы.       Арсений укрывает сжавшегося в калачик подростка одеялом и ложится рядом. Антон тут же придвигается ближе, размещая голову на плече старшего, а руки на его груди. Арсений повернул голову, прижался губами ко лбу спящего Шастуна, а, отстранившись, прошептал: — Я тебя никогда не забуду. Я буду любить тебя всю свою жизнь. Я обещаю.

***

      Солнце еще не успело осветить всю комнату, а стало только едва заметно выглядывать из-за горизонта. Антон, проснувшись раньше психолога, начал тыкаться носом тому в шею. — Арс, — мяукнул школьник. — Арс, — повторил юноша. Арсений поморщился и повернул голову, встретившись с зелеными глазами. — Доброе утро, — улыбнулся Попов, оставив поцелуй-касание на светлой родинке на кончике носа парня. — Доброе… — задумчиво произнес Антон в ответ. — О-ой, ну давай не с утра пораньше, — посмеялся психолог. — Давай до того, как я поеду, будем думать о хорошем? — Угу, — кивнул подросток, но по его глазам было видно, что это выше его сил. Арсений вздохнул и снова поцеловал парня, но на этот раз в губы. — Ладно, давай вставать, — Попов хотел сказать, что ему нужно еще вещи дособирать, но не стал. Это ни к чему.       Антон вызвался приготовить завтрак. Арсений возражать не стал, а пошел в душ.       Когда Попов открыл дверь ванной, в нос сразу ударил запах специй. — Что готовишь? — спросил брюнет, зайдя на кухню в одних штанах. А чего стесняться-то? — Омлет, — хмыкнул школьник и вздрогнул, когда на его талии оказались руки психолога, а сам он пристроился сзади. — Я только его и умею готовить, — немного виновато добавил Антон. — Смотри, как это правильно выглядит, — шепнул на ухо юноше мужчина. У Антона от этого голоса все тело мурашками покрылось. От Арсения пахло крепким кофе и водой, а горячее дыхание просто добивало, окончательно снося крышу. — Правильно, — глупо повторил школьник. — Давай, не спали нам завтрак, — добавил Арсений и ушел, видимо, за футболкой. — Вкусно? — Антон не может начать есть, пока не убедится, что Арсению нравится. А вдруг тот ест из жалости? Поэтому парень чуть ли не заглядывает психологу в рот, чтобы понять, понравилось или нет. А Попов будто издевается и молчит. — Ну скажи уже! — Да вкусно, вкусно, — смеется Арсений. — Доволен? Теперь кушай, малыш.       Антон тупит взгляд, услышав, как брюнет назвал его, а затем расплывается в довольной улыбке, смущенно опустив взгляд в тарелку.

***

      Чемодан собран. Арсений готов ехать. Антон готов плакать. Все прекрасно. Брюнет проворачивает ключ в дверной скважине и убирает в карман. — Итак, Тош. Ты готов? — уточнил психолог. — Не очень, — хмыкает подросток, а голос того звучит до того жалобно, что Арсений сочувственно улыбается и притягивает к себе юношу. — Две недели — это совсем не долго, — шепчет на ухо парню Попов. — Я вернусь. Обещаю. — Ой, давай не здесь, а то я начну плакать раньше времени, — грустно посмеялся Антон. — Ну хорошо, — поддержал его мужчина, отстранившись. — Готов ли ты пройти длинный путь до Стаса, а потом до перрона пешком? — уточнил брюнет. Его машина уже была припаркована у вокзала. — Всегда готов! — Шастун прикладывает руку к голове, а Арсений смеется и легонько стукает того по лбу. — Без головного убора честь не отдают.       Антон лишь фыркнул.       И все-таки пешком идти действительно лучше, чем на машине. Можно посмотреть вокруг. Увидеть красоту природы и улиц. Насладиться компанией любимого человека и еще раз убедиться, что этот человек просто безупречен. Ну и что может пойти не так?       Однако у Антона в голове целый список того, что может пойти не так. И в каждой концовке он умирает в одиночестве, а у Арсения жена и дети. Ну, это если в конце Арсений выживает…       Попов не дает поводов усомниться в его верности, но Антон — тот еще параноик, а потому Арсений старается его успокоить любыми способами. — Приходи на этот мост каждый день и звони мне, — брюнет указал на перила моста, где когда-то Антон сидел, свесив ноги. — Будем общаться каждый вечер, хорошо? — Хорошо, — кивнул Антон. — А не боишься, что я с него сигану, пока тебя рядом нет? — с усмешкой спрашивает подросток. Но вот Попову нисколько не весело. — Боюсь, конечно. Но я надеюсь, поводов не будет, — Арсений задумчиво смотрит на небо. — Ты не резался больше? — Нет, — тут же отвечает школьник. Больше он не резался. Он вообще боится боли, если кто-то не знал. А после случая в ванной… Он старается не контактировать с острыми предметами. — Я не хочу снова пролежать в крови, — фыркает подросток, поежился. — Ты о чем? — нахмурился психолог. — Ой. Да забей, — отмахнулся Антон. — Не думай, что я забуду. Мы это еще обсудим, — предупредил брюнет. — Я потом расскажу, — кивнул Шастун, надеясь, что психолог вообще забудет про это.       До поезда оставалось пару часов, но спешить не было нужды, а потому пара шла медленно и нерасторопно, обсуждая каждую снежинку, на которую наступят.       Однако рано или поздно они должны были дойти до квартиры историка. — Привет, Стас! — поприветствовал друга психолог. — Да уж, давно не виделись, — хмыкнул Шеминов, осознавая, что с их последней встречи прошло чуть меньше суток. — Здравствуйте, Станислав Владимирович, — громко отчеканил Антон. — Ну, Тох, мы же не в школе, — улыбнулся историк. — Давай «Стас»? — Хорошо… Стас, — попробовал Шастун. — Ну вот и договорились, — хлопнул в ладоши Шеминов. — Ну что, тушканчик, смог ты уломать Арса на секс? — Я вообще-то здесь, — сказал Попов. — Да он мне только прочитал лекцию о своих принципах и о том, как он осуждает секс до совершеннолетия обоих партнеров, — закатил глаза школьник. — Ну, Арс как обычно в своем репертуаре, — кивнул Стас. — Стас! Ну правда, не забывай, сколько ему лет и сколько мне. — Я-то помню, Арс. А вот ты, видимо, нет, шестнадцать Антону уже есть.       Нет, Антон, конечно, не против, если Стас сможет уговорить Арсения взять Шастуна на каком-нибудь столе, но все же обсуждать это сейчас не очень хотелось, потому они быстро сменили тему. Вернее, тему сменил Арсений, но все же.       Из квартиры историка Антон вышел с приподнятым настроением, однако стоило ему выйти на улицу, как он тут же вспомнил, что эта встреча была прощанием с Поповым. Школьник остановился, облокотившись плечом на стену, дожидаясь следом идущего психолога. — Застегнись, Тош, — попросил брюнет, выйдя из подъезда следом. — Мне жарко, — фыркнул подросток. Арсений вздохнул. — Жарко в январе? Чего это вдруг? — приподнял бровь мужчина, надвигаясь на парня. — Да ходит здесь один горячий психолог, — улыбнулся Шастун. Арсений оказался близко. Настолько близко, что Антон был вынужден прижаться к стене спиной. — Неужели он настолько горячий, что это повод не застегивать куртку в такой мороз? — уточнил психолог, просовывая часть молнии в замок, застегивая одежду до самого подбородка, заставляя школьника задрать голову вверх. — Он прекрасен, — выдохнул Антон. Арсений медленно приблизился к его лицу, желая сорвать поцелуй, но дверь подъезда запиликала, и парням пришлось воздержаться от ласк. Оба скорее пошли в направлении перрона.       До отъезда оставалось всего 7 минут, когда они стояли на платформе, дожидаясь поезда. — Готов? — уточнил психолог, будто он мог что-то сделать, если Антон скажет «нет». — Физически да, а вот морально, — Антон опустил взгляд. Кажется, теперь он плачет. — Иди сюда, — Арсений стиснул юношу в объятиях, пытаясь подавить боль обоих. Они стояли дальше всех, чтобы снующие люди, также ожидавшие поезда, их не видели. — Пора уже плакать? — спросил Антон, скрывая всхлипы. — Нет, Тош. Пора прощаться.

***

— Ты уверена, что хочешь этого, принцесса? — уточнила Таня, крепче сжимая ладонь Иры. — Ну конечно! Я уверена, что мои родители, если им будет не все равно, не будут против наших отношений.       Они обсуждали, стоит ли рассказывать родителям о их отношениях и не будут ли те против. Таня хотела рассказать прямо сегодня же, но вспомнила, как злился отчим Сережи, увидев лишь объятия с парнем. А что будет с ней? Ну нет… Родители не желали ей зла никогда! Да и до этого момента она была уверена как никогда. Но в последний момент как-то замялась, чего не скажешь об Ире, которая по-настоящему цвела в отношениях с Фишер.       Ира решила, что если Таня переживает, то они могут, конечно же, не спешить с признанием, но Таня сказала, что сделает все, что только пожелает Кузнецова.       Их беседа прекратилась на том, что сегодня Ира расскажет о Тане родителям, а с родителями Тани Кузнецова только познакомится, чтобы прочувствовать почву.       Таня выглядела просто превосходно. Черные брюки, красивая, белоснежная рубашка с такого же цвета, как брюки, галстуком, а аромат ее парфюма прекрасно дополнял образ. Правда, всю эту красоту скрывало длинное пальто, но оно было не менее красивое. Почему-то она посчитала, что немного официальности покажет родителям Иры, что она не какая-то там, у которой ветер в голове… Она очень хотела произвести положительное впечатление на Кузнецовых, чтобы они не были против этого союза. Хотя Таня знала наверняка, что Ира не отвернется от нее. По крайней мере, в это хотелось верить всем сердцем.       Ира же была одета не так модно. На стройных ножках красовались весьма потертые и не самые широкие джинсы, которые носили все истинные фанаты группы The Beatles. Как бы Таня ни уговаривала Иру сходить в магазин и прикупить ей что-то поинтереснее и эстетичнее, но девушка стояла на своем, мол, это ее родители, они ее даже оценивать не станут. Под самой классической зимней курткой скрывался самый классический свитер с высокой горловиной.       Со стороны девушки выглядели то ли очень забавно, то ли очень гармонично. В общем-то, прохожим было все равно.       Направляясь к многоэтажке, в которой жила Ира, Таня с каждой секундой волновалась все сильнее. А вдруг не одобрят? А вдруг Таня им не понравится? А вдруг… — Расслабься, — улыбнулась Ирка своей самой доброй и ободряющей улыбкой, что Таня невольно улыбнулась в ответ, а волнение действительно поубавилось.       Ира нажала на кнопку вызова лифта и выдохнула. — Все будет хорошо, — проговорила Кузнецова. Кого именно она пыталась успокоить, было непонятно. Однако Фишер уже не так сильно переживала.       В лифте были только они вдвоем. Ира чмокнула Таню в щеку, стараясь тем самым ее приободрить, хотя сама из-за этого действия сжалась от смущения.       В основном в их отношениях все поцелуи были за Таней, Ира только отвечала на них или задорно хохотала, когда Фишер расцеловывала ей все лицо. Сейчас же Ира осмелела и решила так поддержать подругу.       Тане этот поцелуй помог. Вышли они в обнимку. Точнее, рука Фишер была на талии Иры, а у той ноги подкашивались, пока она поправляла помаду, что смазалась от последующего после ее чмока поцелуя.       Ира сглотнула и снова выдохнула. Накрыла ручку двери ладонью и, надавив, потянула ту на себя. Дверь с тихим скрипом открылась, и девочки прошли в крохотную прихожую. — Мама, папа, — крикнула Ира. Обычно она так никогда не делала, но вчера она предупредила, что придет не одна, а познакомит кое с кем. — Мы пришли.       С кухни доносился звук воды, льющейся из-под крана, но вмиг перестал. На пороге появилась немолодая, но красивая женщина. — Мам, это Таня… — сказала Ира, но замялась, не зная, что говорить дальше. — Ой, я и забыла, что у нас гости! Ну, Ира, проводи гостью на кухню, там познакомишь, не в прихожей же этим заниматься.       В голове Иры эхом прозвучали слова «этим заниматься», и она невольно покраснела, но быстро отогнала от себя грязные мысли.       Втроем они прошли на кухню, где был отец Иры. Все уселись за стол, а мама налила чай и достала какой-то мешок с конфетами, которые пересыпала в небольшую корзинку, а ту поставила на стол. — Мам, пап, — выдохнула Ира. Она опустила глаза на стол, разглядывая потертую скатерть и узор на ней. Никак не могла собраться с мыслями. Они были быстрее ее, она попросту не могла ухватиться хотя бы за одну мысль. Слова не хотели строиться в предложения, а язык отказывался что-либо говорить. Кузнецова едва заметно вздрогнула, почувствовав, что под столом кто-то накрыл ее кисть своей ладонью.       Руки у Тани всегда были теплыми. А вот Ирка будто только что держала глыбу льда. Так было часто, особенно когда она волновалась. Прикосновения Фишер всегда помогали успокоиться, вот и сейчас Ира выдохнула и перевела взгляд на улыбающуюся Танечку, такую красивую… Та будто глазами сказала: — Можешь пока не говорить, если не можешь.       Однако Ира уже все для себя решила. Она снова посмотрела на ожидавших родителей. Кажется, она молчит уже о-о-очень долго. — Таня Фишер — моя девушка. А я ее. Девушка. Мы встречаемся. Вот, — оттарабанила Ирка и снова опустила взгляд, увидев замешательство на лицах родителей.       Она не может сказать, что те ее не любят. Нет, они, конечно же, любят ее и очень сильно, но зачастую будто забывали, что она у них есть. Может, это связано с тем, что Ира никогда не была многословной с ними, и те просто смирились. Может, они не знали, о чем поговорить с дочерью. А может… Ира точно не знала. Знала, что любит их, пусть часто в мыслях и злится. Знала, что всегда может к ним обратиться за помощью, будучи уверенной, что они помогут. Она обо всем этом знала и очень надеялась, что сейчас они примут ее. Такую. С изюминкой. — Ого, — спустя затянувшуюся паузу выдавила из себя мама. — Ирочка, я так рада за тебя. Уверена, что Таня очень хорошая, раз ты ее выбрала. А раз она выбрала тебя, то значит, у нее хороший вкус, — пролепетала мама. — Ир, мы очень рады за тебя, — проговорил папа следом за женой. — Я очень рада, что не разочаровала вас. И… Вы же не против наших отношений? — набравшись смелости, подала голос Таня.       Таня не боится говорить. За свою жизнь она успела не раз побывать на каких-либо интервью вместе с родителями, да и одна лично. Просто сейчас ее задача была произвести хорошее впечатление, а это было волнительнее всего. — Ну конечно нет… Да, немного обидно, что внуков нам не ждать, но мы же хотим, чтобы Ира была счастлива, — улыбнулась женщина. Таня расплылась в улыбке.       Такой счастливой она была, когда Ира согласилась с ней встречаться. Она будто заново родилась. Однако в груди неприятно кольнуло от мысли, что эта любезность наиграна, только из-за того, что она — Фишер. Но девушка быстро отогнала от себя эти мысли, стиснув руку своей пассии сильнее.       Они еще немного поболтали с семейством Кузнецовых и отправились гулять. — Я так рада, принцесса, — радостно говорила Таня. — А я-то как, — посмеялась Ира. — Так легко на душе… Ты просто обязана это ощутить. Расскажешь своим родителям? — М… — стушевалась Фишер. — Давай сначала они просто узнают, что ты есть в моей жизни. А кто ты в ней — это уже второстепенное для них. — Как скажешь, — качнула головой Кузнецова. — Я искренне рада, что мы вместе. — И я, — Таня остановилась. Следом и Ира. Таня вовлекла ее в не очень долгий, нежный и успокаивающий поцелуй, заставляя сердце заныть в сладкой истоме и забиться где-то вокруг, будто его могут слышать все. Бабочки в животе вспорхнули, а слова так и гудели в голове: я счастлива.

***

— Две недели, милый, — успокаивал подростка Арсений. — Это долго. Очень долго, — хныкал парень в куртку Попову. — Мы будем созваниваться. Часто. — По видео? — По видео, — кивнул мужчина, погладив юношу по волосам. — Ну чего ты раскис. — Не хочу, чтобы ты уезжал. Не надо, — умоляюще попросил Антон. — Ну не плачь, Тош. В самом деле. Что ты как на похоронах? — невесело посмеялся психолог. Ему тоже грустно, но он же не плачет. — Я сейчас тебя при всех засосу, — фыркнул Шастун, задрав голову, упираясь подбородком в грудь Арсению, сверля того взглядом.       Попов беззвучно для окружающих, но с отчетливой хрипотцой в голосе рассмеялся и чмокнул школьника сначала в кончик носа, а затем в губы. Быстро, мимолетно. А потом еще раз. Также быстро. И еще. Уже дольше на пару секунд. А потом прямо с языком, сжимая талию парня. Оторвавшись от пухлых губ, Арсений заглянул в зеленые глаза с отчетливой дымкой возбуждения. Антон выглядел пьяным, но Попов был уверен на все сто процентов, что его парень трезв. Неужели он его опьяняет? — Как же я буду скучать по твоим поцелуям, — прошептал Антон. — Всего две недели. Это же не, например, два месяца, — попытался обнадежить Арсений. — Тоже верно, — хмыкнул школьник.       Невнятный голос диктора в динамиках объявил о скором отъезде поезда, прося всех пассажиров пройти внутрь. — Не кисни, — улыбнулся Арсений, быстро чмокнув Шастуна в родинку на носу. Парень смешно поморщился. — Пока, Тош. — Пока, — тихо сказал Антон.       Арсений развернулся и пошел по направлению к своему вагону. Антон так и остался стоять и молча смотреть на него. Ноги словно приковали к земле. А хотелось подойти, нет, подбежать! Подбежать и обнять психолога как можно крепче. И, желательно, никогда не отпускать. Но Антон тупо стоял, сверля глазами уходящего Попова.       Антон не стал вытирать слезы на щеках. Он вообще забыл о них. Сейчас в голове у него было противное ему выражение «запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда». Успеть, решиться на что-то, придумать что-то и осуществить задуманное. Ноги были хуже ваты. Коленки не тряслись, но пошевелиться Антон не мог. Стоял как вкопанный, а потом подорвался к Арсений и прямо впечатался в спину мужчины, стискивая в крепкие объятия, сцепив руки поперек торса. Арсений рвано выдохнул.       Несколько проходящих мимо людей обернулись. Кто-то посмотрел с осуждением, а кто-то с умилением. Возможно подумали, что это братья. Или друзья детства. Но Антон не думал от слова совсем. Стоял, вцепившись в Арсения, и плакал.       Брюнет осторожно расцепил руки юноши и развернулся к тому лицом. — Милый мой Тоша, — вздохнул он, обхватывая личико парня ладонями, стирая дорожки слез большими пальцами. — Не уезжай, — одними губами сказал подросток, потому что сил говорить вслух не было. — Не могу, — в тон ему ответил психолог и придвинул лицо того к себе, срывая с губ нежный поцелуй. Таким нежным он себя никогда не представлял, но с Антоном можно было только так и никак иначе. — Обещай звонить, — потребовал Антон. — Обещаю. — Обещай любить. — Обещаю, — со смешком кивнул Арсений. — Обещай не забыть, — выдохнул просьбу парень. — Обещаю, Тоша, обещаю.       Уже находясь в своем купе, сидя вплотную к окну, Арсений махал Шастуну, стоявшему прямо напротив этого окна. Антон тоже махал, но улыбнуться не мог, хоть убей. А Попов улыбался. Грустно так, но улыбался. Повода грустить не было, это всего лишь поездка к родителям. Всего на две недели, но грустно было. Было до того, что грудь рвало на части, в попытках разорвать сердце. Эмоции зашкаливали. Антон молча удивлялся, что еще не потерял сознания от их переизбытка, а Арсений просто ждал, когда поезд тронулся.       А когда рельсы заскрипели, Антон последовал за поездом, также, напротив вагона Арсения, продолжая махать. Антон кричал «обещай!», хотя мужчина его не слышал, но он его понял. И брюнет одними губами произнес: — Обещаю.