Помощник Ким

      То, насколько он был наивен, считая, что сможет ограничиться одним бокалом, Чонгук осознал только тогда, когда вторая бутылка вина показала дно, а он сам открывал третью. Точнее — пытался открыть. Координация дала сбой, и у Чонгука ни черта не выходило. Тэхён, который, конечно, был слегка выпивши, но на порядок трезвее него, следил за манипуляциями со штопором какое-то время, но вскоре не выдержал.       — Дай сюда, а, — забирая у него вино и ловким движением откупоривая бутылку. — Кажется, кто-то совсем не умеет пить.       — Есть такое, — Чонгук откинулся на спинку дивана в гостиной, запрокидывая голову. — Всегда очень быстро пьянею, а это недопустимо, учитывая род моей деятельности. Поэтому обычно я делаю маленькие глотки на всякого рода встречах и мероприятиях, позволяя себе максимум два бокала, чтобы сохранять трезвость рассудка.       — Пиздец, чувак. Вот ты вроде пьян, а речь все так же хорошо контролируешь, — с нотками приятного восхищения проговорил Тэхён.       — Навык, — хмыкнул Чонгук, принимая почти до краев наполненный бокал.       Речь-то, может, он и контролировал, а вот взгляды и желания — получалось с трудом. Или совсем не получалось. Потому что расслабленный Тэхён сидел на диване рядом с ним, то и дело зарывался в свои светлые волосы пальцами, зачесывая пряди назад, отчего мышцы на руке напрягались, а острый кадык особенно четко выделялся на слегка изогнутой шее. Этот зараза подогнул под себя ноги, расставив колени в стороны, а Чонгук был вынужден бороться с тягой прикусить чертов кадык зубами, касаясь кожи языком, и самому растрепать чужие волосы, путаясь в них пальцами обеих рук, оседлав бедра Тэхёна. Черт возьми! А еще запах. Его собственный гель для душа, которым тот, очевидно, воспользовался, ощущался совсем слегка, куда больше он улавливал запах самого Кима: естественный солоноватый аромат тела, который хотелось вдохнуть глубже, ощутить острее. Чонгук уже сто раз пожалел, что сел рядом, а не устроился в кресле напротив, посчитав, что так будет меньше возможности смотреть на Тэхёна. Какое чертовски недальновидное решение.       И голос.       Почему Чонгук прежде не обращал внимание на его звучание? Отчего не заметил этой восхитительной хрипотцы, когда Тэхён чуть понижает тон? Почему не расслышал того, насколько красив его грудной смех, от которого Чонгука по позвоночнику вниз опаляло жаром? Слушал бы и слушал.       Запястья. Блять, это вообще его погибель. С самого начала подметив, что Тэхён не накачанный ничуть, но крепкий, жилистый, он понял, что тот далеко не слабак. Но глаз даже не зацепился за то, какие идеальные у того запястья — Чонгука так и подмывало коснуться их губами, отчего он то и дело сглатывал копившуюся во рту слюну. Как вообще можно было быть настолько слепым? Или, может, он просто не хотел смотреть на выпачканные в бензине и автомобильной смазке руки, считая это зрелище неприятным?..       Минус в карму.       И этих минусов, похоже, набралось уже немало, иначе как объяснить этот акт кармического воздаяния? Ким Тэхён — вор, бандит, угонщик и бог знает что там еще по списку, с которым они временно вынуждены сотрудничать, одним своим видом сводил с ума, лишая воли. Абсурд. Несусветная глупость. Это вообще последний человек, с которым Чонгук предпочел бы сблизиться. Но собственному телу было плевать — оно реагировало на присутствие Тэхёна совершенно однозначно.       — Бля, чувак, — выдернул его из несвоевременных размышлений раздавшийся неожиданно слишком близко голос Тэхёна. — Льется же!       Чонгук проследил за чужим взглядом и только сейчас заметил, что с края бокала, который он держал в руке, чуть наклонив, вытекало вино, пачкая красными каплями и его белые домашние штаны и такую же футболку.       — Корявый, — Тэхён наклонился к нему, приблизив лицо, а Чонгук, глядя на него все сильнее расширяющимися глазами, разомкнул губы, шумно выдыхая. Еще капельку ближе и… нет, он не будет думать о поцелуях с этим человеком! Плохая, плохая идея! Но не думать не получалось — влажные от вина губы были так близко, что Чонгук почти решился податься вперед, но… Тэхён просто наклонился и сделал щедрый глоток из его — Чонгука — бокала. — Кажется, тебе надо наливать до половины.       Вдох. Выдох.       — Или вообще больше не наливать, — вопреки своим словам, Чонгук выпил оставшееся вино залпом, силясь скрыть свой поплывший взгляд. Ему нужно сосредоточиться на чем-то другом, на чем угодно, только не на Тэхёне.       — Это забавно, — тут же играючи возвращая себе все его внимание. — Ну, то есть, — снова взлохмачивая волосы, отчего Чонгуку пришлось едва ли не до хруста сжать челюсть, сражаясь с самим собой, — ты весь из себя такой суровый, строгий, все такое. Превращаешься в желе из-за небольшого количества алкоголя.       — Будем считать это пробным тестированием, — Чонгук выпрямился, чуть расфокусировано посмотрел на Тэхёна. — Как мой помощник, ты должен знать, сколько я могу выпить, и остановить меня, если я вдруг решу превысить собственную допустимую дозу.       — Ты опять о работе, — тот хохотнул. — Такой отстой, господин Чон. Ты вообще можешь говорить о чем-то другом?       Было бы о чем. Чонгуку порой казалось, что ничего другого в его жизни и не осталось. Работа — дом — работа дома… Он так сильно стремился подняться на самый верх этой пищевой цепочки, что несся вперед, не обращая ни на что внимания. Все его недолгие отношения и попытки построить что-то серьезнее простого перепиха для снятия напряжения, заканчивались полнейшим провалом. У него никого не было, только он сам и его цели. Однако хоть как-то волновать Чонгука это начало совсем недавно, прежде его все устраивало.       — Могу, — решив не вдаваться в суть собственных размышлений, ответил он. — О чем бы ты хотел поговорить?       Он слишком давно не напивался. Слишком давно не позволял себе быть настолько расслабленным — прав Тэхён, сейчас Чонгук ощущал себя подобно желе. Мысли лениво текли в голове, окружающее слегка плыло, но не настолько, чтобы от этого мутило. А еще ему нравилось. Правда нравилось сидеть и просто лениво болтать ни о чем с практически незнакомым человеком.       С практически незнакомым человеком, которого он одуряюще сильно хотел.       — Ну, не знаю, — задумчиво приложив палец к губам. — Расскажи о своем бывшем. Ну о том, из-за которого бросил курить.       — Темы ты выбирать не умеешь, — он хмыкнул. Но все же продолжил, подхватывая разговор: — Нечего рассказывать на самом деле. Я просто был слишком занят, чтобы уделять ему достаточно внимания. А ему по сути нужны были статус и деньги. И секс, да. Не со мной, правда.       — Хреново, — выдал краткое Тэхён и вновь наполнил их бокалы, как и обещал, налив Чонгуку только половину. — Знаешь, что тебе надо сделать? — сверкая воодушевлением во взгляде. — Снова закурить.       Чонгук упорно не видел связи. И каким изощренным способом развивалась чужая мысль, интересно?       — Я даже спросить боюсь, как ты к этому пришел.       — Да ничего сложного, — опять подаваясь к нему. А Чонгуку и отступать некуда — позади только подлокотник дивана, в который он упирался поясницей. — Ты бросил курить только ради этого придурка, так? А значит, надо снова закурить, чтобы бросить, но уже по своему желанию, понимаешь? Чтобы не оставалось ничего такого, что ты сделал для него.       — Слишком сложная логическая цепочка, — против воли растягивая губы в улыбке. — И несусветная глупость — закурить, чтобы снова бросить. — Тэхён напротив него совершенно очаровательно надул губы, заставляя Чонгука в сотый раз испытывать те чувства, которые он не должен испытывать. Господи, это просто выше его сил! — Но мне нравится. Доставай сигареты, — закончил решительно.       На самом деле плевать ему на своего бывшего — любовь, если и была, то давно прошла, не оставив за собой ничего. Может, где-то еще могло всплыть разве что задетое эго: неприятно осознавать, что ему — красивому, богатому — предпочли в постели кого-то другого. Однако этого было явно недостаточно, чтобы зацепить его самооценку, всего лишь неприятный эпизод в жизни, пройденный этап, не более. А закурить он согласился просто потому, что хотелось. Запах дешевых сигарет упорно ассоциировался с Тэхёном, который пропах ими, кажется, навечно, пропитался так, что не смыть.       — На, — протянув ему одну. А стоило только зажать ту между губ, как Тэхён щелкнул зажигалкой и поднес огонь ближе.       Чонгук глубоко втянул сигаретный дым, чувствуя, как першит горло, а по языку растекается горечь. Слишком крепкие. Но плевать.       — Ты будто и не бросал, даже и не закашлялся, — гордо произнес Тэхён, словно это его заслуга. И тоже закурил следом за Чонгуком.       — Ты рад этому? — ответил насмешливо и потянулся к столику, придвинутому к дивану, чтобы стряхнуть пепел в одну из пустых бутылок. — Учишь меня плохому, да?       Сознание поплыло чуть сильнее, все же курить, когда выпиваешь, не слишком хорошая идея.       — О, плохое — это про меня, — Тэхён рассмеялся — низко, с той самой хрипотцой, что так будоражила Чонгука. — Боюсь, я только плохому научить и могу. Что скажете, господин Чон, вас интересуют навыки карманника? Или, быть может, желаете научиться вскрывать замки? Или угонять машины?       — Если я захочу какую-то машину, то просто куплю ее, — со смешинками ответил Чонгук.       — Ну да, ну да, хорошо быть богатым, — Тэхён выкинул докуренную сигарету в бутылку, отчего до ушей донеслось шипение затухающего от остатков вина уголька. А вот желание Чонгука затухать никак не желало, наоборот, все сильнее разгоралось с каждым выпитым глотком.       — Завидуешь? — незло поинтересовался он.       — Было бы чему, — ответил тот. Слишком быстро ответил, чтобы Чонгук смог ему поверить. — Сколько бы я ни сталкивался с подобными тебе, ни одного из них не могу назвать хорошим человеком.       — Что ж, выходит, что я такой же плохой, как и ты, — прокомментировал Чонгук.       — О, плохой мальчик, значит?       Блять.       Какого черта этот разговор свернул куда-то не туда?       Чонгук прикрыл глаза, силясь унять дрожь в теле, и снова выдохнул через распахнутые губы, чтобы тут же выругаться вслух от того, что уголек забытой сигареты обжег пальцы.       — Твою мать! — одной только силой воли заставляя себя не разжимать пальцы, прожечь диван как-то не хотелось.       — Говорю же — корявый, — приблизившись к нему почти вплотную, Тэхён выудил из его пальцев затухающий бычок, обжигая прикосновением похлеще, чем сигарета секунду назад, и выкинул его все в ту же пустую бутылку. — Ты вздрогнул.       — От боли, — солгал Чонгук и тут же был пойман на лжи.       — Врешь.       — Да.       — Думаешь, я не вижу, как ты пожираешь меня взглядом, господин Чон?..       Он так не думал. Не заметить его явной тяги мог бы только слепой, и то навряд ли.       — Я пьян, — негромко, глядя в глаза напротив. — Трезвого меня ты по-прежнему не интересуешь.       — Как и ты меня, — парировал Тэхён. — Выходит, я сейчас собираюсь внаглую воспользоваться твоим состоянием?       Невозможно.       Сдерживаться, терпеть и делать вид, что ему наплевать на Тэхёна, стало решительно невозможно. И Чонгук уступил, сдавая позиции.       — Воспользуйся, — выдохнул и прикрыл глаза, ощущая на своих губах чужое дыхание. Сам подался вперед, слепо целуя, и застонал приглушенно, когда Тэхён потянул его на себя, вынуждая оседлать бедра — точно так, как и хотел того Чонгук. Зарываясь пальцами в его волосы (наконец-то!), он беззастенчиво ёрзал, толкаясь языком в рот, чувствуя вкус вина и сигарет.       Наверное, потом он пожалеет.       Даже без «наверное». Чонгук был уверен, что обругает себя всеми возможными словами, но это будет только завтра. А сегодня — сейчас — так хотелось зайти дальше: прикоснуться к этому телу, собрать стоны, даря и получая удовольствие. Черт возьми, давно его так не накрывало! Неясно, виной тому алкоголь, тот факт, что они могли сегодня погибнуть или неожиданная привлекательность Ким Тэхёна, а может, и все вместе, но Чонгук просто не мог остановиться. Он захлебывался в собственной похоти, голодно и нетерпеливо принимая все, что ему дают, но этого оказалось мало. Он сам вцепился в низ чужой (на самом деле — своей, но не суть) футболки и потянул. Пришлось разорвать поцелуй, чтобы избавить Тэхёна от этой детали одежды, а тот не сопротивлялся — покорно поднял руки, позволяя раздеть себя.       — Кто бы знал, что занудный начальник может быть таким горячим, — хрипло произнес тот, смотря на Чонгука почти черными глазами.       — Тебе не кажется, что ты слишком наглый для подчиненного? — сострил он в ответ, разглядывая поблескивающие от их смешанной слюны губы. Которые оказались еще вкуснее и мягче, чем он представлял.       — Я твой подчиненный только на работе, нет? — демонстративно устраивая свои ладони на ягодицах Чонгука и сминая их сквозь показавшуюся чертовски тонкой ткань домашних штанов.       А Чонгука вело. Он дернулся, ища трения — стремительно твердеющий член требовал внимания, ему было нужно больше, сильнее. Впиваясь пальцами в плечи Тэхёна, он приподнялся, намереваясь снова поцеловать и…       Замер, услышав трель мобильного.       Мелькнула на секунду мысль плюнуть на все и просто взять то, что ему предлагали эти руки и эти губы. Но Чонгук не был бы собой, если бы так легко плевал на важные дела.       — Черт. Это Намджун, мне нужно ответить, — скатившись с Тэхёна, схватился за телефон, чувствуя, как накатывает приступ удушливого стыда. — Да, — произнес, радуясь тому, что может сконцентрироваться на разговоре, и ему не нужно объясняться с Тэхёном вот прямо сию секунду.       — Мы нашли их, — раздался в динамике голос Намджуна.       — Допросили? — мгновенно становясь серьезным. Душевные метания — это, конечно, хорошо, но этим можно и позднее заняться.       — Естественно, — ответил тот. — Но ничего интересного выяснить не удалось. Ребята — обычные мелкие наемники, задания и деньги получают через интернет, имен своих нанимателей не знают. Мы отследили, откуда им писали, и оказалось, что это обычный клуб, где молодежь собирается вместе поиграть. Потянем, конечно, за эту ниточку, но сомневаюсь, что это куда-то приведет, Чонгук.       — Черт, — выругался он. — Значит, и здесь тупик.       — Не совсем. Как я понял, их целью было не убить Тэхёна, а скорее хорошенько запугать. Вполне возможно, что это не твои враги, а его.       — Ясно, — он сжал зубы, испытывая раздражение.       — Буду держать тебя в курсе, — попрощался Намджун и сбросил вызов.       А Чонгук осознал, что теперь он остался наедине с Тэхёном, с которым только что целовался, и теперь ему надо что-то сказать…

***

      Бля-я-я… Какой же ебаный пиздец! Тэхён и сам не мог толком ответить на вопрос, что на него нашло. Просто домашний, такой расслабленный и обманчиво мягкий Чонгук притягивал, и он не удержался. И как же хорошо, что они не зашли дальше! Звонок от Намджуна был спасительным, не иначе.       Однако где-то в глубине души Тэхёну хотелось продолжить. И попроси сейчас Чонгук об этом, он бы снова совершил эту ошибку, за которую потом точно пришлось бы расплачиваться.       — Я, кхм, — начал Чонгук, как-то даже протрезвев. — Думаю, что зря мы это затеяли. Это все алкоголь.       — Алкоголь, да, — вторил Тэхён. А внутри неприятно зудело: он, может, не образованный, но далеко не дурак, и к чему тот вел, понимал прекрасно.       — И стресс.       — Точно.       — Ты по-прежнему меня не интересуешь, Тэхён.       — Как и ты меня.       — Тогда сойдемся на том, что это минутное помутнение? — кажется, Чонгук сам не был уверен в том, что говорит. Может быть, Тэхёну это только мерещилось, но тот словно бы и сам хотел продолжить. Да ну, нет. В конце концов, Чонгук ведь мог выбрать любого партнера, на кой ляд ему сдался Тэхён, которого тот очевидно недолюбливал?       — Не вопрос, — легко согласился он, все еще фантомно ощущая чужие губы на своих.       Он уже говорил, что это полный пиздец, да?..       — Да, эм…       Неловкость настолько явно витала в воздухе, что ее, при желании, можно было пощупать руками. И с этим срочно надо что-то делать!       — Эй, чувак, не парься, слышишь? Это всего-то неловкий и не слишком-то приятный поцелуй по пьяни. Не придавай ему значения, окей?       — Ты прав. Давай мы просто сделаем вид, что ничего этого не было? — возвращая себе привычный, чуть надменный вид, а-ля крутой босс. А после кивка Тэхёна продолжил: — Вот и славно. А теперь пойдем спать, Тэхён, нам обоим завтра на работу.