Помощник Ким

      Утро — сколько боли в этом слове. Тэхён всегда был совой, мог проспать до обеда, оставляя все дела на вечер, да и, эм… сфера его деятельности подразумевала работу в ночное время. Все же днем, под светом солнца и взглядами любопытных прохожих, угонять машины как-то уж совсем экстремально. Поэтому каждый раз, пытаясь встать на путь законопослушного гражданина и зарабатывать деньги честным путем, Тэхён довольно быстро с этого пути сворачивал. Нет, причина, разумеется, была далеко не в том, что приходилось рано вставать, однако в такие периоды жизни он ненавидел людей чуть больше, чем обычно.       Вот и сейчас он крыл матом Чон Чонгука, который рывком распахнул шторы, отчего солнечный свет бил по лицу похлеще, чем какой-нибудь боксер.       — Садист проклятый, — зашипел он, пытаясь спрятаться от ярких лучей. Уткнулся лицом в подушку, сильно жмурясь, да еще и одеяло сверху накинул, чтобы наверняка. Правда, помогло ненадолго. Чонгук, со свойственной тому бескомпромиссностью, просто сдернул с него одеяло, отшвырнув его в сторону.       — Поднимайся, — тоном, не терпящим возражений. — Смею напомнить, что ты мой помощник и не должен опаздывать на работу.       — А может, заодно напомнишь, нахрена я согласился на эту каторгу? — пробурчал он, все же попытавшись открыть один глаз.       — Из-за денег, которые я тебе плачу, — невозмутимое в ответ.       Ну, причина веская, чего уж тут.       Со скрипом, ругаясь себе под нос и проклиная белый свет, Тэхён все же сел на кровати и тут же сжал пальцами виски, чувствуя, как в черепушке перекатывается тяжелый свинцовый шарик и бьет по стенкам изнутри. Пиздец.       — Кажется, третья бутылка была все же лишней, — пробормотал он, силясь унять тошноту.       — Не ты ли вчера кичился тем, сколько можешь выпить, не пьянея? — саркастично заметил Чонгук.       — Выпить-то я могу, но я же не говорил, что похмелье меня не мучает, — полным страданий голосом.       Руки и ноги были ватными, голова грозила просто расколоться, во рту будто песка насыпали, а желудок выдавал голодные рулады, несмотря на тошноту. Выглядел он наверняка так же отвратительно, как чувствовал себя. А вот чертов Чон Чонгук, в противовес ему, стоял весь из себя такой с иголочки, будто и не вместе накануне пили. Идеальная осанка, небрежная укладка, костюм, все дела. Даже на лице — строгом, как всегда — ни следа вчерашних алкогольных возлияний.       — Ты точно человек, а не киборг какой? — не удержался от вопроса Тэхён.       — Если тебе это важно, то да — мне тоже дурно. Но, в отличие от тебя, я умею это скрывать, — улыбнувшись одними уголками губ. Но даже такая короткая улыбка поразительно шла Чонгуку, и Тэхён неожиданно поймал себя на том, что у него внутри что-то ёкнуло.       А потом будто щелкнуло, и воспоминания одно за другим начали всплывать в голове…       Пили. Болтали. Пили. Целовались.       Пи-и-здец.       Ебаный пиздец! Он же вчера целовал эти губы! Господи, сам затащил Чонгука на свои колени и поцеловал! А что еще хуже — с полного одобрения последнего! Чонгук не сопротивлялся, наоборот, охотно отвечал, сминая его губы в ответ. Ёрзал на бедрах, возбуждая, касался руками и, черт возьми, если бы не звонок Намджуна, то они бы точно зашли дальше. Сильно дальше. Прямо до конца — до оргазма, в смысле. И, видно, мелькнуло что-то такое на его лице (ага, паника, скорее всего), отчего Чонгук заметил:       — Мы решили, что это минутное помутнение, помнишь? — Тэхён медленно кивнул, продолжая восстанавливать в памяти события вчерашнего вечера. — А потому перестань смотреть на меня так испуганно. Выкинь это из головы и начни уже приводить себя в порядок наконец. Если поторопишься, то успеешь позавтракать, чтобы не пришлось весь день работать голодным.       Так и не дождавшись от него ответа, Чонгук вышел. А Тэхён еще несколько минут продолжал сидеть на кровати, совершенно растерянный. Это что, сейчас была забота? Такой человек, как Чонгук, неожиданно запомнил, что он там вчера нес сгоряча? Не только запомнил, но и решил не допустить повторения? Тэхён понимал, что это мелочь — что такого особенного в том, чтобы накормить человека завтраком? Только вот… Не плевать на него на этом свете было лишь Юнги. И бабуле иногда. Он не привык к заботе, пускай и такой неласковой. И теперь совершенно не представлял, что с этим делать.       А еще где-то в глубине души осознавал, что этот нелепый и никому из них ненужный поцелуй оказался неожиданно приятным, а злобный суровый начальник — чертовски горячим.       Пиздец.

***

      Тэхён ел быстро. Шипел, когда обжигался, но продолжал поспешно пережёвывать куски мяса, закидывая следом в рот листья салата. Не сказать, что это сбалансированный завтрак, но тот самостоятельно выбрал, рассмотрев содержимое холодильника, а Чонгук не стал вмешиваться — он же не нянька.       Сам же решил ограничиться чашкой кофе: аппетита не было совсем, а голова перестала болеть только после второй таблетки сильного обезболивающего. И как Тэхён — помятый и страдающий от похмелья— вообще умудрялся есть, а?..       — А говорил, что тебе плохо, — не удержался от едкого комментария он.       Ему нравилось смотреть на то, как Тэхён ест, и этот факт сбивал с толку настолько же, насколько раздражал. Какого черта, а?       — Плохо, — с набитым ртом подтвердил тот.       — Судя по тому, сколько ты ешь, не особенно заметно, знаешь?       — Тц, — Тэхён проглотил еду и, запив ее водой из стоявшего рядом стакана, продолжил: — Ты знаешь, что такое голод, Чонгук? Когда у тебя нет еды и денег, чтобы купить ее — тоже? Я никогда не упускаю возможности поесть, тем более на халяву. И не вздумай меня жалеть, ясно?       — Я и не собирался, — равнодушно ответил он, отставляя пустую чашку из-под кофе в сторону.       — Вот и хорошо, — Тэхён посмотрел на свою тарелку, на которой еще осталось мясо, потом перевел взгляд на часы. — Мы не опоздаем?       Опоздают точно, если учитывать, что Тэхёну еще нужно привести себя в порядок.       — Нет, — ответил Чонгук и поднялся из-за стола. — Доедай и одевайся.       Если вчера Тэхён смотрелся на его кухне непривычно, то сегодня стало еще хуже: совместный завтрак — это уже совсем что-то личное, с кем попало по утрам не едят. Ох, нехорошие это мысли, неправильные, да и привыкать к присутствию в его доме Тэхёна не следовало — нужно будет сегодня же найти ему нормальную гостиницу. В прихожей пиджака, в котором он был вчера, не было, и Чонгук попытался вспомнить, куда же его дел. Пропажа нашлась в гостиной, и он прошелся ладонями по карманам в поисках бумажника, но не обнаружил искомого. Странно. Чонгук точно помнил, что сунул его в пиджак, когда выходил из машины, позже бумажник тоже был там, он нащупал его, когда перед квартирой доставал электронный ключ. Чонгук бы мог оставить его на тумбочке в спальне, если бы отнес пиджак в корзину для белья, но он этого не делал. Подозрения, что закрались в мысли, были не слишком приятными, однако рубить с плеча не хотелось, именно поэтому Чонгук поднялся наверх и поискал там. И ничего. Бумажника не было ни в спальне, ни в ванной, ни в прихожей, в которую он спустился напоследок.       Черт.       И чего он, спрашивается, ожидал от Тэхёна? С чего решил, что тому можно доверять и уж тем более впустить в собственный дом? Чем, спрашивается, думал, когда приглашал к себе вора, карманника, угонщика и еще бог знает кого? Разочарование мерзкой горечью оседало на языке, а в груди вспыхнула злость, хотелось наорать на Тэхёна, а еще лучше — хорошенько встряхнуть, но Чонгук сдержался. Спокойно вернулся на кухню, где объект его безрадостных мыслей как раз ставил пустую тарелку в раковину и, протянув руку вперед, потребовал:       — Бумажник.       А в глазах напротив такое недоумение, что Чонгук даже мог бы поверить, не знай он о том, кто перед ним.       — Что? — глядя непонимающе.       — Отдай мой бумажник, Тэхён, — звеня сталью в голосе. Он злился — на себя в первую очередь, потому что доверился этому человеку, а что получил в ответ? И черт бы с ними, с деньгами, невелика потеря, но от разочарования и какой-то детской обиды на то, что его обманули, так просто не избавиться. Глупо? О, еще как. Но как бы Чонгук ни пытался задавить свои эмоции, ничего не выходило.       — Ты… — Тот поджал губы и смотрел на него с неприкрытой яростью, полыхающей в глазах. — Ты реально считаешь, что я украл твой бумажник?       — Тэхён, перестань изображать из себя святую невинность, — отрезал Чонгук, складывая руки на груди. — Вчера мой бумажник был в кармане пиджака, а сейчас я его там не обнаружил. Я поискал везде, где мог его оставить, в доме только ты и я. Сам догадаешься, почему я подозреваю тебя, или надо разжевать?       — О, ты забыл добавить, что я мелкий бандит, как ты меня называешь. А еще карманник и воришка, — ядовито произнес Тэхён. — И, наверное, еще и полный кретин по твоему мнению, раз ворую там, где живу, да?       — Давай ты просто вернешь мне бумажник, и мы поедем на работу? — предложил Чонгук, чувствуя, что устает от этого разговора. Он вроде бы прав в своих подозрениях, но Тэхён смотрел так обиженно и звучал так уверенно, что в душу закрадывались сомнения.       — Я бы вернул, будь он у меня, — не собирался уступать тот. — Где ты вчера оставил свой пиджак, говоришь?       — Я не говорил… — начал было Чонгук, но осекся. — В гостиной, — все же сдался под напором чужой злости.       — Идем, — и не дожидаясь от него действий, Тэхён просто схватил Чонгука за запястье и потянул за собой. — Ищи сам, чтобы ты не смог сказать, что я его подкинул, — требовательно, остановившись в гостиной. — Ну, что зыркаешь на меня возмущенно? Ищи давай.       — Не слишком ли ты нагло… — начал было Чонгук, но Тэхён не позволил договорить, перебив.       — Ты только что обвинил меня в воровстве, нет? Я всего лишь пытаюсь доказать свою непричастность, а потому, будь добр, завали ебальник и просто поищи. За креслом, за диваном, между подушками, или куда там еще мог свалиться твой бумажник? Давай-давай, ты, кажется, утверждал, что нам не стоит опаздывать на работу, так? А потому поспеши.       Чонгук еще несколько секунд постоял молча, решая, как бы погрубее ответить, но затем, неожиданно для самого себя, все же взялся искать. Где-то там внутри, глубоко-глубоко, ему хотелось поверить в то, что он ошибся и несправедливо обвинил Тэхёна.       Заглянув под диван и даже пошарив там рукой для надежности, Чонгук взялся ощупывать пространство между сиденьем дивана и спинкой, но ничего не нашел. Все сильнее раздражаясь и из-за поведения Тэхёна, и из-за того, что так нелепо повелся на его манипуляцию, он засунул руку между подушками и подлокотником дивана… чтобы нащупать там свой бумажник. Извлек его наружу под полным превосходства взглядом Тэхёна и из одной только врожденной вредности демонстративно заглянул внутрь, чтобы удостовериться, что все на месте. Наличка, как и карты, лежали там, где и должны были. Черт. А ведь он именно на этот подлокотник вчера кинул пиджак, вероятно, что бумажник выпал из кармана, а Чонгук потом самолично спихнул его своей задницей, пока отодвигался от Тэхёна.       Идиот.       Черт, как же неудобно получилось.       Да, у него были причины подумать на Тэхёна, но почему он даже не попробовал просто спросить, а вместо этого сходу начал требовать?       — Убедился? — обида звенела в голосе.       — Тэхён, я… извини меня, просто я…       — Просто ты решил, раз уж я вор, то ворую всегда и мне нельзя доверять, да? — звучало так горько, что Чонгук устыдился. — Не ты ли вчера просил меня не навешивать ярлыки, м? Может быть, и сам последуешь этому совету?       — Прости, — снова извинился он, испытывая самые настоящие угрызения совести.       — Иди ты на хуй со своими извинениями, — грубо ответил Тэхён. — Поехали уже на работу, — развернувшись на пятках, добавил язвительное: — Господин Чон.