Помощник Ким

      Молчание бывает разным, и чаще всего, оставаясь наедине с Тэхёном, Чонгук не испытывал каких-то затруднений, даже если они не разговаривали, будучи занятыми каждый своим делом. Но сейчас, здесь, в машине, на протяжении всего пути до Пусана, молчание между ними иначе как тягостным назвать было нельзя. И нет, Тэхён не строил из себя обиженного: вполне дружелюбно и спокойно отвечал на вопросы, даже спорил с навигатором периодами, однако от его обычной болтливости не осталось и следа. Чонгук не идиот, вполне осознавал, чем именно умудрился задеть Тэхёна, только вот не считал, что был не прав в своих высказываниях, хотя резковат — возможно.       Ну, а кто на его месте думал бы иначе? Слишком уж подозрительно выглядело внезапное желание взять отгул, как по заказу после закрытого долга. Что тому стоило просто сбежать, позабыв про все их договоренности? Вот именно, что ничего. А Чонгук… Ему хотелось бы доверять Тэхёну полностью, действительно хотелось бы, но он на практике прекрасно знал — обещания, не закрепленные подписями на бумаге, ничего не значат.       А еще отчего-то было страшно: вдруг Тэхён и правда уйдет. Насовсем… И, конечно, дело ведь в том, что Чонгук по сути инвестировал в того немалые деньги, разумеется, исключительно в этом. Никаких других причин. И нет — это не привязанность, которую он не желает признавать. Да?..       — Давай поговорим, — попросил Чонгук, продолжая внимательно следить за дорогой. — О вчерашнем, в смысле, — пояснил, видя, что Тэхён не спешил отвечать.       — Зачем? — оторвавшись от молчаливого созерцания видов за пассажирским окном и остро глянув на него. И тон такой, что становилось понятно — действительно обижен.       — Затем, что если есть проблема, то ее стоит обсудить, а не замалчивать, — испытывая легкие вспышки раздражения от необходимости озвучивать и без того очевидные вещи.       — Я повторю свой вопрос — зачем тебе это, Чонгук? Нахуя со мной что-то обсуждать или искать пути решения проблем? Кто мы с тобой друг другу, чтобы этим заниматься? Я работаю на тебя, мы иногда трахаемся — и на этом все. Мы даже не друзья. — Кольнуло. Неприятно. — А судя по тому, насколько ты мне не доверяешь, даже ими мы никогда не станем. И в итоге разбежимся каждый жить своей жизнью, когда вся эта свистопляска закончится. Так на кой черт тебе что-то со мной обсуждать и что-то там решать?       — Злишься, — констатировал Чонгук. А в ответ получил хмыканье и закатанные вверх глаза. — Ладно, давай по твоим правилам: ты сам сказал, что ты работаешь на меня, более того, моя жизнь и здоровье могут напрямую зависеть от твоих действий, именно поэтому я считаю нужным поговорить.       Раздражение так и витало в воздухе, казалось, оно заполнило собой салон машины, заставляя их обоих сжимать зубы, сдерживаясь, чтобы не наговорить ничего лишнего. Он отдавал себе отчет в том, что не стоит ссориться с Тэхёном, понимал, что действительно перегнул палку накануне, однако не считал, что в целом поступил неправильно. Грубо? Возможно. Но вполне честно.       — Какой же ты настырный, пиздец просто, — выдал Тэхён недовольное. — Хочешь поговорить? Ну, давай. Говори.       Засранец. Это нормально, что встряхнуть своего помощника хотелось так же часто, как и заняться с ним сексом? Опыт прожитых лет подсказывал Чонгуку, что к своему подчиненному он не должен испытывать ни одного из этих желаний, но теперь уже поздно.       — Так ты злишься? — подавив порыв сказать что-то грубое, он повел разговор в нужном направлении.       — Злюсь, — ответил тот краткое.       — Расскажешь, почему? — К счастью, вести переговоры Чонгук умел прекрасно, а там зачастую требовалось проявить недюжинное терпение.       — Хм… — Тот приложил палец к губам, во все стороны источая сарказм. — Может, потому, что мой начальник — тот еще мудак? О! И правда из-за этого. — А Чонгук не выдержал и, на секунду оторвавшись от дороги, бросил на Тэхёна строгий взгляд. — Ну что ты так смотришь? Я еще вчера сказал тебе это. Как с кошельком тогда, так и с этой поездкой, ты оба раза продемонстрировал, как ко мне относишься. — Он открыл было рот, чтобы объясниться, но ему не позволили. — Да-да, — протянул, — знаю я, что у тебя куча поводов, чтобы мне не доверять, и даже принимаю этот факт. Только это не означает, что мне нравится подобное отношение.       — Тэхён, ты до встречи со мной был не слишком-то законопослушным. Ты вор и…       — И угонщик, да. А ты — наделенный властью богатенький мудак, который использует в своих интересах и вышвырнет как ненужный мусор после.       — Что? Да с чего ты взял? — Нет, ну это уже переходило все границы!       — О, что такое? Неужели не нравится подобная характеристика? — Чонгук поджал губы, осознав, что этот гаденыш нарочно выводил его на эмоции. — Не ты ли недавно пафосно вещал, мол, «давай не будем вешать ярлыки друг на друга», а потом что сделал? Правильно. Именно то, чего просил не делать.       Резонно. Чонгук вздохнул. Медленно-медленно выдохнул, внутренне признавая правоту Тэхёна. Все же он не имел права высказываться столь резко, если уж хотел сохранить с этим человеком хорошие отношения.       — Я пытаюсь, Тэхён, — признался в итоге. — Правда, пытаюсь.       — Да нахуй мне твои попытки? — вызверился тот. — Ты или делаешь, или не делаешь. И если уж реально не собираешься мне доверять, то ради бога, не надо устраивать драму с этим твоим «давай обсудим, давай поговорим» и бла-бла-бла. Потому что я на данный момент от тебя зависим по полной программе и даже на хер послать не могу, не говоря уже о том, чтобы втащить как следует. А значит, разговора на равных не выйдет, пока я не верну тебе деньги или не отработаю долг. — Припечатал тяжелым тоном и снова замолчал почти до самого конца пути.       У Чонгука же настроение испортилось окончательно, ибо не признавать то, что Тэхён был по-своему прав, не выходило. И вроде и себя корить не за что. Но при этом чувство вины и не думало уходить, копошилось внутри, не отпуская.       — Останови, — попросил Тэхён, когда они уже въехали в Пусан.       Чонгук предпочел не спорить и просто припарковался рядом с небольшим цветочным магазином. Это сюда Тэхёну было нужно?       — Сейчас вернусь.       Чонгук остался сидеть в машине, недоумевая, что тому могло понадобиться в цветочном. Нет, логично, что цветы, но для кого? А тот вернулся спустя несколько минут с большим букетом нежно-розовых пионов и без объяснений вбил в навигатор адрес.       — Нам сюда.       — Понял.       Он рассудил, что сам все увидит скоро, а потому не стал задавать лишних вопросов. Да и по лицу, как и по поведению Тэхёна, было заметно, что тот не слишком-то расположен к объяснениям. А еще, кажется, не слишком доволен тем фактом, что везет его именно Чонгук. Скрывает что-то? Не хочет, чтобы он знал?..       Когда они въехали на парковку у здания с вывеской, гласящей, что это дом престарелых, у Чонгука в груди зашевелилось неприятное предчувствие. И осознание, что он, кажется, провалился по полной программе — и со своими подозрениями, и с тем, что вчера — да и сегодня — наговорил Тэхёну. И когда тот вышел из машины, то Чонгук просто молча последовал за ним, желая узнать, зачем они сюда приехали.       — Здравствуйте, — поздоровался Тэхён с женщиной на ресепшен. Или это регистратура? Черт его знает. — Меня зовут Ким Тэхён, я хотел бы… — тот бросил взгляд на Чонгука и поджал губы, недовольный тем, что он стоял здесь и слушал, — хотел бы оплатить долг за пребывание здесь моей бабушки, а так же оплатить следующий месяц.       Черт.       — Да, конечно, одну минуту, — девушка улыбнулась и защелкала по клавиатуре.       А Чонгук прикрыл глаза и опустил голову вниз, пережидая очередную вспышку вины. Значит, вот зачем Тэхёну потребовалось занимать деньги у ростовщика, и вот почему тот согласился на предложение Чонгука о работе. Он понятия не имел, сколько стоит месяц пребывания в доме престарелых, но подозревал, что немало, тем более это место выглядело довольно дорого. Никакой тебе облупившейся краски или стертого пола, все достаточно новое и, судя по виду, довольно качественное. Да и вежливая, дежурно-отработанная улыбка девушки, обращенная к Тэхёну, наводила на некоторые мысли.       — Ким Тэхён, собственной персоной, — раздался низкий, но все же женский голос и, обернувшись, Чонгук увидел, как в их направлении идет строго одетая пожилая леди.       — Госпожа Лим, — Тэхён поклонился и попятился назад, явно желая сбежать от пробирающего тяжелого взгляда этой женщины. — Здравствуйте.       — Ну, привет, — та подошла и внезапно влепила Тэхёну смачный подзатыльник. Чонгук распахнул глаза и уже сделал шаг вперед, намереваясь отчитать за столь вопиющее действие, как та заговорила куда теплее, заставив его замереть на месте. — И не надо мне выкать. Какого черта, Тэхён? Совсем забыл про бабушку.       — Да не забыл я, — буркнул тот, пряча глаза. — Занят был…       — И чем же, интересно? — Она вздохнула. — Ладно, неважно. Хорошо, что приехал сегодня, она на днях спрашивала о тебе.       — Вспомнила? — заметно обрадовавшись. — Правда? — А глаза сияли радостью.       — Ненадолго, — отрезала госпожа Лим. И радость в глазах Тэхёна поутухла. — Послушай, — та подцепила его за предплечье и отвела чуть в сторону, но Чонгуку было слышно, о чем они говорят. — Я тут танцы с бубном танцевала, чтобы убедить нашего директора ничего не предпринимать по отношению к тебе. Сыпала обещаниями, что ты все оплатишь, Тэхён, но он не в восторге. И это мягко говоря, — она смотрела сочувственно, однако говорила достаточно уверенно и твердо.       — Простите, — Тэхён снова поклонился. — Я больше не допущу просрочек платежей, правда.       — Ох, ребенок… — Лим вздохнула. — Ты понимаешь, что не тянешь финансово? И я не знаю, как долго еще смогу тебя покрывать. Может, тебе стоит выбрать другой дом престарелых? Понимаешь же, что наши цены не для простого обывателя и…       — Нет! — Перебил Тэхён резко. И тут же, устыдившись своего тона, добавил куда как тише: — Я не стану. Нет. Я точно знаю, что здесь вы позаботитесь о ней, что не причините вреда, не обидите. Нет, слышите? Просто… госпожа Лим, пожалуйста, — выглядя так отчаянно, что у Чонгука защемило где-то под ребрами, — просто прикройте меня еще пару раз, если я налажаю с платежами. Но я сделаю все, чтобы такого больше не повторилось, обещаю.       И вновь согнулся в поклоне, на этот раз замерев в полусогнутом положении. И… Смотреть на это было больно. Потому что разгильдяй Тэхён, по-своему гордый, с характером, принципами, способный заткнуть даже Чонгука, сейчас буквально умолял о том, чтобы его бабушку не выгоняли отсюда. Просил так искренне, что это не могло не тронуть. Надо ли говорить, насколько стыдно в эту секунду было Чонгуку? А он ведь, помнится, проезжался по умственным способностям Тэхёна, издевательски расспрашивая, как тот додумался занять денег у тех, кто может его убить за неуплату. Боже, какой же он идиот!       — Не больше недели-двух, — со вздохом ответила Лин. — Если еще раз просрочишь больше, чем на месяц, директор терпеть не станет, ясно? Неделя или две максимум. Это все, что я могу тебе обещать.       — Спасибо, — Тэхён выпрямился и улыбнулся женщине. — Большое спасибо.       Когда она ушла, перед этим бросив внимательный взгляд на Чонгука, а Тэхён, вернувшись на ресепшн, все же внес плату, он решился подать голос.       — А кто эта женщина? — поинтересовался осторожно, отдавая себе отчет в том, что Тэхён имеет полное право послать его далеко и надолго.       — Заместитель директора, — прозвучало неохотно. — Строгая, но довольно добрая, несколько раз мне помогла тем, что… ну да ты и сам все слышал, наверное.       — Слышал, да. А ты... — начал было, но не успел договорить.       — Вам нужно два пропуска? — поинтересовалась девушка у Тэхёна, а тот глянул на Чонгука как-то испуганно и растерянно, словно вот вообще не знал, что делать.       — Мне можно с тобой? — самому Чонгуку было интересно познакомиться с его бабушкой, хотя он не мог даже себе ответить, зачем ему это нужно. Просто… Он ведь катастрофически мало знал о том, как жил Ким Тэхён до встречи с ним, только общую информацию. А тут такая возможность увидеть близкого для него человека, заглянуть во что-то личное, пускай и одним глазком.       — Этот вопрос нужно было задавать до того, как в приказном порядке самолично везти меня в Пусан, нет? — огрызнулся тот в ответ, иронично заламывая одну бровь и вновь стыдя Чонгука. Черт. Давно же ему не было так совестно.       — Нужно было, — признал он повинно.       — Айщ! Черт с тобой, — и повернувшись к девушке, попросил: — Можно нам два пропуска?       А дальше, пока шел за уверенно шагающим по коридорам Тэхёном, Чонгук не удержался от расспросов.       — Сколько стоит пребывание здесь? — Судя по тому, что здание изнутри напоминало скорее отель, нежели больницу, точно немало.       — Дохрена, — коротко ответил тот. — Тебе еще рано подобным заморачиваться, поверь, — и хохотнул.       — Ты из-за этого влез в долги? — задал он вопрос, ответ на который уже знал. Тэхён кивнул, предпочитая не вдаваться в объяснения. — А почему не заберешь бабушку с собой в Сеул?       — Потому что не могу обеспечить ей должный присмотр и уход, — отрезал. — Хватит, а? Сам все увидишь.       Было очевидно, что Тэхёну не хотелось говорить на эту тему, тот вообще неохотно пускал в свое — личное. Прежде Чонгуку приходилось довольствоваться лишь короткими оговорками, наподобие того раза, когда Тэхён рассказал, что ест быстро, потому что знает, что такое голод. Но при этом тот не вдавался в подробности, не говорил — когда, почему и как долго приходилось голодать, лишь обозначил сам факт. Так и сейчас — тот бы ничего не рассказал Чонгуку, не напросись он в эту поездку сам.       Комната, в которую они вошли, оказалась довольно большой и вполне уютной. Чонгук заприметил на стене несколько детских рисунков, засохшие пионы в вазе на подоконнике и раскрытый альбом с фотографиями на столе. Бабушка Тэхёна — пожилая, совершенно седая женщина, сидела у окна и подняла на них светлые глаза, стоило им войти.       — Ох, какие красивые молодые люди ко мне пожаловали, — она улыбнулась, с интересом глядя на них.       На первый взгляд казалось, что она вполне здорова, никаких признаков болезни Чонгуку сходу заметить не удалось.       — А это вам, госпожа, — Тэхён протянул пионы, присев на корточки.       — Спасибо, — прижимая букет к себе. — Сегодня какой-то праздник?       — Ваш день рождения, — прозвучало в ответ, и Чонгук услышал, как дрожал голос Тэхёна. Тот улыбался. Тепло и нежно. Изо всех сил скрывая, что ему больно. — Забыли?       — Ох, — она всплеснула руками, — и правда вылетело из головы. Я в последнее время такая рассеянная стала. Это Тэхён попросил вас передать цветы?       Что?.. Чонгука озарило догадкой о том, чем может болеть бабушка Тэхёна. А тот лишь подтвердил его мысли, ответив:       — Да, — кивнув. — Он сам не смог прийти, поэтому попросил нас.       — Вот же несносный мальчишка, — со вздохом. — И откуда у старшеклассника деньги на такой букет, скажите? Опять подрабатывает, вместо того чтобы учиться? Вот выгонят из школы! Как потом будет? Ох…       — Да вы не переживайте, — взялся успокаивать Тэхён. — Он хорошо учится.       Чонгук облокотился о стену чуть в стороне, не желая мешать. Он будто подглядывал. И чувствовал себя просто невозможным идиотом. Мудаком — как назвал его Тэхён. Потому что осуждал того за выбранный им род деятельности, относился с подозрением, навешивал ярлыки, считая ненадежным. И выходило, что все это время, живя впроголодь и усиленно пытаясь заработать любыми доступными способами, Тэхён преследовал лишь одну цель — позаботиться о родном человеке.              — Я… — заговорил, внезапно охрипше, — я тебя на улице подожду, хорошо?       Тэхён, по-прежнему сидевший на корточках, поднял на него глаза и медленно кивнул:       — Хорошо. Я побуду здесь еще минут десять. И приду.       — Всего доброго, госпожа, — Чонгук поклонился и, выпрямившись, двинулся в сторону выхода. Уже прикрывая за собой дверь, он услышал:       — Какой же симпатичный молодой человек, вот была бы я помоложе… Жаль, что так быстро ушел. А вы, кстати, чем-то похожи на моего внука…       

***

      Тэхён испытывал неловкость из-за того, что показал Чонгуку эту часть своей жизни. Он не привык вот так открываться: о его бабуле и о том, чем она больна, из его окружения знал только Юнги. А еще она снова не в себе, витает где-то в том времени, когда Тэхён еще учился в старшей школе. Раньше проблески сознания случались чаще, а теперь она практически не выходила из своих грез, а значит, Альцгеймер только прогрессирует. Еще немного, и она совсем перестанет его узнавать.       Черт.       Уже выходя из здания, он утер набежавшие слезы — не хватало еще нюни распускать перед Чонгуком. Чужую жалость Тэхён ненавидел. И в глазах Чонгука точно ее видеть не хотел.       У машины тот не обнаружился. И где его носит, интересно? Хотя, телефон вон на сиденье лежит — Тэхён увидел сквозь стекло. Странно. Взявшись за дверную ручку, он было дернул ее на себя, приоткрывая, как в спину уперлось что-то твердое, а незнакомый голос негромко произнес над самым ухом.       — Не двигайся. И не вздумай кричать — пристрелю.       Тело закаменело, по спине продрало ознобом. Пиздец!       — Если вам нужны деньги, то вы опоздали — я только что все отдал вон туда, — кивком подбородка указывая на здание дома престарелых. — Больше нету.       Он сомневался, что это грабители. Вечер, да, но место явно неподходящее для таких дел, уж он-то знал по опыту. Но помечтать же можно, да? Надежда умирает последней и все такое.       — Не деньги, — сильнее надавливая стволом пистолета, а о том, что это был именно он, догадаться не сложно. — Свой телефон оставь на машине.       Иного выбора, кроме как подчиниться, у него не было, и Тэхён медленно, стараясь не делать резких движений, дабы не пристрелили, выполнил указание.       — Хорошо. А теперь шагай вперед, — и, взявшись свободной рукой за его плечо, мужчина указал направление куда идти.       Дверцы неприметного серого фургона были открыты, внутри обнаружился скованный Чонгук, лежавший на полу без сознания. На лбу корочкой подсыхала кровь. Черт!       — Застегивай, — протянув ему наручники. А у него и выбора другого нет, кроме как сделать то, что велено. Из плюсов — Тэхён застегнул наручники спереди, было бы хуже, если бы его сковали за спиной. — А теперь лезь внутрь.       — Слушайте, — давя вспыхивающую панику, — вам ведь он нужен, да? — Имея в виду Чонгука. — Я-то вам зачем? Обычный помощник, ничего толком не знаю, лиц ваших не видел. Может, отпустите меня, а?..       Попытка откровенно глупая, но он должен был попробовать. Жить хотелось. Очень-очень. Да и спасти Чонгука у него шансов побольше, если будет возможность позвать помощь.       — Нам не нужно, чтобы ты кинулся звонить в полицию, так что без обид, дружище. Ты просто оказался не в том месте и не с тем человеком. — И добавил строже, больно ткнув в спину пистолетом: — Лезь внутрь.       «Нам». Значит, похитителей как минимум двое. Хуёво. И голос незнакомый — это не те люди, что собирались тогда прикончить Чонгука на стройке. Наемники? Или еще кто?       А не в том месте и не с тем человеком он оказался еще тогда, когда угнал машину с сюрпризом в багажнике.