Помощник Ким

      Иронично, что он отчетливо помнил наставления Тэхёна про «выкидывай работу из головы», которые тот ему дал, но нарочно их игнорировал. К счастью, после подписания договора с Каном-старшим о передаче его компании Чонгуку дел навалилось столько, что времени оставалось разве что на сон, и то не всегда. Вот и пахал сутками напролет как проклятый, пугая подчиненных собственной нездоровой работоспособностью да фиолетовыми синяками под глазами. И в один из дней, когда должно было пройти очередное важное собрание с главами отделов, Чонгук, посмотрев на свое отражение в зеркале, понял одно — ему нужно заехать к Хосоку.       — Мать честная! — выпалил тот, ошарашенно разглядывая его. — Ты из какой могилы вылез, дорогуша?       — Работы много, — только и буркнул Чонгук, не желая вдаваться в подробности.       Прав был Тэхён, назвав Хосока не только его стилистом, но и другом по совместительству, потому что так просто сдаваться тот не собирался.       — Настолько много, что ты решил вообще не спать? — звуча возмущенно. Когда Хосок по-настоящему злился, в его голосе прорезывались слишком высокие нотки, и это могло означать лишь одно — тот действительно в ярости. — Тэхёна на тебя нет! Уж он-то быстро затащил бы тебя в постель!       Ёкнуло.       И даже не от того, насколько многозначительно это прозвучало, а просто от одного упоминания имени.       Чонгук усиленно гнал от себя все мысли о Тэхёне, закапывался в работу с головой, лишь бы не думать о нем, но окружающие каждый раз умудрялись ему напоминать. Он понимал, что сам виноват: и в том, что позволил себе настолько сблизиться с этим человеком, пустил того куда глубже, чем планировал изначально, и в том, что потом просто отпустил Тэхёна, даже не попытавшись… а черт знает, что сделать. Предложить отношения? Дружбу с привилегиями? Или просто периодический секс где-то на нейтральной территории? Чонгук, на самом деле, на любой вариант бы согласился, лишь бы тот хоть краешком оставался в его жизни. Но он не предложил. А теперь и вовсе не позволял себе искать Тэхёна, искренне полагая, что так правильнее, ведь тот сам принял решение уволиться и съехать из его квартиры — Чонгук не прогонял.       — Впереди выходные, за которые я намереваюсь отоспаться, а потому очень тебя прошу, давай обойдемся без нравоучений. Просто приведи меня в порядок и все.       Хосок поджал губы и смотрел явно нецензурно, всем своим видом выражая неодобрение, но все же, сжалившись, махнул рукой.       — Черт с тобой, — указывая на кожаное кресло перед зеркалом, — садись. Сделаю из тебя конфетку, но, клянусь, этим же вечером я самолично проверю, чтобы ты отправился домой вовремя.       Для споров и пререканий момент был явно не подходящий, а потому Чонгук благоразумно промолчал, посчитав, что ему важнее привести себя в порядок перед собранием, нежели доказывать, что имеет право сам распоряжаться своим временем. Да и Хосок больше не выговаривал, работая молча. Правда, в отместку пару раз дернул его за волосы чуть сильнее, чем требовалось, да то и дело выдыхал раздраженно, но эти мелочи он как-нибудь уж переживет.

***

      — Значит, ты теперь занимаешься ремонтом машин? — Чимин, как всегда, был полон энергии и чрезмерно любопытен, но Тэхён уже привык к этой черте друга. Сегодняшним субботним вечером они решили посидеть в небольшой забегаловке, где подавали соджу и недорогую, но относительно вкусную еду — то, что надо, чтобы отдохнуть после непростой трудовой недели. — Это очень круто, Тэхён! Правда, я не понимаю, как ты сходу смог настолько сильно поменять вид деятельности, — ляпнул было, но тут же сам смутился и осёкся, глянув на него огромными глазами. — То есть… Я ничего плохого не хочу сказать, ты не подумай! Действительно, здорово, что у тебя теперь есть своя автомастерская, главное, чтобы тебе самому нравилось.       — Мне нравится, — Тэхён улыбнулся. — Хотя мастерская в самой заднице Сеула, — он зарылся пятерней в волосы на затылке и взлохматил их, — предыдущий владелец предупредил, что она окупается, но прибыль небольшая.       — Зато свой бизнес, пускай и маленький, — подбодрил Чимин. — Сам ведь говорил, что терпеть не можешь работать на дядю, а теперь вот бизнесменом стал.       — Скажешь тоже, — хохотнул Тэхён. — Я бы без тебя и без Юнги ни за что бы со всеми этими бумажками не разобрался, черт же ногу сломит в долбанной волоките. Одни налоги — это какой-то кошмар!       Чимин разулыбался в ответ. Разлив по стопкам соджу, протянул одну Тэхёну.       — Уверен, что ты во все вникнешь. Раз уж в офисе огромной компании смог изображать из себя не абы кого, а помощника генерального, так что никто толком ничего не заподозрил, то и тут сладишь. — Они чокнулись и выпили.       — Одно дело — изображать, а другое — быть, — заметил философски, подцепляя палочками мясо. — Ну да деваться мне все равно некуда: или я смогу развить бизнес и зарабатывать, или выйдет, что просто зазря просрал все деньги, что заплатил мне Чонгук, — имя сладко легло на язык, было так приятно произнести его вслух, хоть оно и вызывало грусть. — Кхм… — испытывая некоторую неловкость от какого-то уж слишком понимающего взгляда Чимина, — кстати о нем: как вообще у вас там дела?       — На работе? — уточнил. А после его кивка взялся охотно рассказывать: — Зашились. Серьезно, ты еще хоть как-то сдерживал нашего генерального, но после твоего ухода господин Чон чуть ли не ночует на работе. Нас, правда, прогоняет домой, позволяя задерживаться не больше, чем на час, но сам всегда остается. А утром, когда я прихожу в офис, он уже там — иногда и правда кажется, что вовсе не уходил.       Айщ! Ну вот стоило только оставить без присмотра, как этот невозможный человек тут же решил себя угробить! Ну что вот ты будешь делать, а? Видимо, у него на лице отразилось все то негодование, что бурлило внутри, потому что Чимин осторожно спросил:       — Не хочешь заехать как-нибудь? Я договорюсь, чтобы тебя пустили. Может, хоть ты сумеешь убедить господина Чона, что так нельзя и…       — Не хочу, — внезапно охрипшим голосом солгал Тэхён. Хотел. Черт, конечно же он хотел увидеть Чонгука, но что он ему скажет? «О, привет, а меня попросили провести с тобой воспитательную беседу»? А он, собственно, кто такой, чтобы Чонгука в чем-то упрекать? С чего того вообще должно волновать его мнение? — Не думаю, что это будет уместно, ведь я больше не его помощник.       «Ведь я ему больше вообще никто», — крутилось в мыслях, но он не стал их озвучивать.       — Это да, — Чимин заметно поник.       — Лучше расскажи, нашли нового сотрудника? — попытался сменить тему Тэхён. Сам же спросил про Чонгука и сам же теперь жалел — он в своем репертуаре.       — Не-а, — сказанное никак не вязалось с довольным выражением лица Чимина, ведь вряд ли тот радовался тому, что приходилось разгребать все дела вдвоем. — Лучше. — И вместо того, чтобы продолжить, взялся неспешно пережевывать еду, при этом косясь на него с хитрым таким прищуром.       — Интригуешь, — и аж вперед подался от любопытства.       — А то, — самодовольное. Но все же не стал дожидаться расспросов, сжалился и взялся рассказывать: — Недавно господин Чон проводил очередное собеседование, а потом злющий был, как черт, из-за того, что никто не подошел. Ну, я намекнул, что знаю человека, который идеально знает всю работу, которого не надо обучать и который точно не откажется от этого места.       У Тэхёна в голове закрутились шестеренки, ему потребовалось несколько секунд на то, чтобы сложить два и два.       — Юна? — спросил, почти уверенный в своих выводах.       — Юна, — подтвердил Чимин с улыбкой. — Правда, господин Чон сказал, что берет ее временно, но она старается за десятерых, явно чувствуя свою вину. Уверен, что наш директор в итоге простит ее.       Тэхён отчего-то тоже был в этом уверен. Да, прежде он не смог бы назвать Чонгука великодушным, однако, кажется, тот изменился. Стал мягче, что ли… Хотя, может, он и надумал.       — Это здорово, — испытывая облегчение, произнес Тэхён, откручивая крышечку на бутылке с соджу. — Выпьем за то, чтобы у Юны все сложилось.       «И у Чонгука тоже», — осталось неозвученным.       Тэхён понимал, что тому сейчас очень непросто, и еще один опытный сотрудник мог снять с Чонгука часть работы, пускай и небольшую. И как бы ему ни хотелось выкинуть этого человека из своих мыслей — ничего не выходило. Да, прошлые две недели он был чертовски занят, разбираясь с автомастерской и долбанной кипой бумажек, в которых ни хрена не понимал. Но даже так то и дело думал о Чонгуке, переживал, как у того дела и все ли в порядке, и изо всех сил давил в себе желание встретиться, пускай и на пять минут. К Чонгуку тянуло неимоверно. А воспоминания о проведенных вместе днях и ночах не давали спокойно спать, подленько так пробираясь в голову в те моменты, когда он бывал особенно расслаблен. И, наверное, Тэхён мог бы проявить инициативу, позвонить Чонгуку, увидеться с ним, попытаться сблизиться, только вот понимал, что они совершенно из разных миров. Пресловутое: «Кто он такой — и кто Чонгук?» — не давало и шагу ступить, а оттого оставалось лишь смириться и попытаться жить дальше.

***

      Тоска — именно то, что испытывал Чонгук, проснувшись воскресным утром. Следуя своему плану как следует отдохнуть, он запретил себе заходить в рабочие чаты или почту, даже ноутбук не открывал, чтобы не сесть работать. И буквально через силу отдыхал. Нет, здоровый десятичасовой сон действительно пошел ему на пользу — он хотя бы внешне перестал напоминать свежевыползшего зомби, только вот часы показывали еще только десять утра, а он уже не знал, куда себя приткнуть. И чем вообще занимаются нормальные люди, когда не работают?       «Готовят. Болтают на кухне. Пьют вино. Занимаются сексом. Навещают родственников. Гуляют», — перечислял ехидный внутренний голос.       Из душа не доносилось корявое пение мимо нот, на кухне был идеальный порядок, никто не таскал еду из холодильника, причем всю сразу. Запах дешевых сигарет не забивался в нос, раздражая рецепторы. Даже бутылки с вином были все до единой закупорены.       Тишина. Такая, что аж звенела.       И как он смог настолько быстро от нее отвыкнуть?       Тэхён, когда жил здесь, как-то умудрялся занимать собой все пространство. Был слишком шумным. Слишком деятельным, порой даже надоедливым. А еще всюду оставлял следы своего присутствия, будь то пятно от вина на его светлой барной столешнице, пустой контейнер из-под еды в мойке или брошенные где-то в коридоре носки. И поначалу Чонгук только глаза закатывал, списывая все на образ жизни Тэхёна, однако со временем перестал замечать подобные вещи. А теперь его же собственная квартира стала казаться слишком… стерильной? Тихой. Одинокой. Пустой без Тэхёна.       И в этой тишине, как назло, приходили те мысли, которые он усиленно от себя гнал все предыдущие две недели.       Ему не хватало не просто человека рядом, ему не хватало именно Ким Тэхёна — мелкого бандита, который постоянно выражался матом и вносил хаос в его размеренную жизнь.       Прослонявшись несколько часов между кухней и гостиной, Чонгук поднялся на второй этаж и зашел в комнату, в которой прежде жил Тэхён. Здесь, конечно, уже навели порядок, но оставленные или забытые вещи остались нетронутыми: в шкафу висели костюмы от Хосока, которые Чонгук покупал Тэхёну, на тумбочке обнаружился зажим для галстука, а в выдвижном ящике — чуть смятая пачка сигарет. В ванной нашлась чужая зубная щетка… Невольно всплыл в голове тот вечер, когда Тэхён его здесь поцеловал. Или целовал Чонгук? Неважно. Воспоминания теплом разливались по телу, а в паху тяжелело из-за легких вспышек возбуждения. Ему тогда было так хорошо. И в гостиной тоже, когда Тэхён филигранно избавился от его бывшего — как же приятна тогда была чужая жгучая ревность. А секс? На том самом диване. И в спальне был. И в кабинете на работе…       Вот и как, спрашивается, можно забыть человека, о котором буквально все вокруг напоминало?       Мысленно обозвав себя слабохарактерным глупцом, Чонгук быстрым шагом вышел в коридор, но остановился. Помялся на пороге несколько секунд, а затем, вернувшись обратно, шустро схватил из тумбочки пачку сигарет, так, будто он воришка какой, а не хозяин квартиры. Смешно. И грустно, если честно.       Спустившись вниз, свернул на кухню и достал бутылку вина. На кой черт он вообще держал вино дома, если практически не пьет? Наверное, статус обязывал. Но теперь Чонгук был даже рад собственной запасливости. Взяв было бокал, собрался налить, однако быстро передумал и первый глоток сделал прямо из горла — ужасно просто. И как можно так пить? Весь вкус ведь пропадает! Его сигареты лежали здесь же, рядом с пепельницей, но Чонгук выудил ту, что принадлежала Тэхёну. Подкурился. Медленно-медленно глубоко затянулся, чтобы не закашляться от этой дряни, и, выпустив дым, вдохнул запах. Гадость. Еще одна затяжка, еще один вдох носом, чтобы уловить запах, а следом глоток красного, которое хоть как-то перебивало вкус сигарет.       Увидь его кто в этот момент, Чонгук бы ни за что не смог объяснить причины своего поведения, чтобы не выглядеть нелепо. Потому что со стороны это и правда до ужаса глупо. И пускай. Несчастная откупоренная бутылка вина да гадкий сигаретный запах создавали иллюзию того, что Тэхён все еще здесь, будто не уходил никуда.       Глаза защипало. От дыма, не иначе.       Господи, чем он вообще занимается, а?..       Зло затушив сигарету и со стуком отставив бутылку, Чонгук вышел из кухни, намереваясь чем-нибудь себя занять. Чем угодно! Он ни за что не будет тут сидеть и страдать, подобно пубертатному подростку! Главное — дожить до завтра, а там голова вновь будет забита рабочими задачами, и это ровно то, что ему нужно.       Решено. Он больше не будет думать о Тэхёне! Он взрослый, самодостаточный мужчина, директор огромной корпорации! И он в состоянии справиться с собственными чувствами! Да?       Естественно!       Только вот, когда спустя пару часов в квартиру зашел Хосок, бутылка вина была опустошена больше, чем наполовину, а в пачке оставалось только две сигареты.       — Я, конечно, просил тебя отдохнуть как следует, но ты воспринял это слишком буквально, — Хосок сразу свернул на кухню, стоило только Чонгуку впустить того в квартиру, и теперь стоял, оглядываясь. — Какой повод?       — У меня выходной, — проходя мимо него и приземляясь на стул, ответил Чонгук. — Что, я не могу выпить вина? — Язык слегка заплетался, и приходилось говорить медленнее, чтобы как следует проговаривать слова.       — Один? На своей кухне? Целую бутылку? Милый, выпить бокальчик-два — нормально. А вот лакать из горла в одиночестве уже моветон.       — На тебя не угодишь, — спорить, как и что-то доказывать, не хотелось совершенно.       — И то верно, — Хосок опустился на соседний стул и, взяв бутылку в руки, рассмотрел этикетку. — Ну, хотя бы вино хорошее. Хотя, судя по отсутствию бокала, тебе было неважно, что пить. Ну так что, — возвращая бутылку на столешницу, — расскажешь, отчего ты вдруг решил напиться?       Потому что одиноко.       Потому что не знал, что еще делать, кроме как работать.       Потому что у него никого нет и он сам все потерял. Проебал, как сказал бы Тэхён, и здесь это слово даже было уместнее — куда как четче отражало суть.       — М-м-м, — протянул он, задумчиво устроив подбородок на своей ладони, — сказал же, что выходной. Вот и решил расслабиться.       — Да что ты? Правда? — Тот иронично глянул на него. — Раз ты решил заниматься самообманом, тогда позволь мне порассуждать: ты влюбился. В Ким Тэхёна. Привык к его присутствию в твоей квартире, на твоей работе и в твоей жизни, а теперь, когда забить мысли бесконечными бумажками и делами не выходит, раскис. Сидишь тут, как полный кретин, куришь его вонючие сигареты и жалеешь себя — резко отупевший генеральный директор, не способный решить проблему. Занимательно. И что ты так смотришь? — отвечая на удивленно вскинутые брови Чонгука. — Грубовато вышло, да?       — Кхм, — он прокашлялся. — Есть такое…       — Так плевать, не представляешь даже, — отмахнувшись. — Может, грубо, зато доходчиво. Если ты понимаешь, что тебе нужен Тэхён, то что мешает поднять свою шикарную попку и поехать к нему?       — И что я ему скажу? — он вроде бы собирался спорить и искать причину, чтобы не ехать, но сердце в груди заходилось предательски быстрым стуком.       — Да, божечки, — Хосок закатил глаза, — скажешь «люблю, не могу, куплю все, что хочешь, давай трахаться и счастливо жить вместе». Тебе шпаргалку написать? — Скептическое. — Сообразишь, не дурак же!       — Мы изначально договаривались, что наши отношения — временные, — пробормотал Чонгук. — Тем более он сам пожелал уйти, и как я могу его…       — Он решил уйти, а ты решил не останавливать, — перебил тот. — А теперь страдаете оба, идиоты.       — А если нет? Если Тэхён не страдает? Если ему так лучше? Что я буду делать, если он меня пошлет?       — Ну, тогда приедешь сюда и откроешь еще вина. Что для тебя изменится? Один хрен сидишь тут понурый, заливая в себя алкоголь, но хотя бы будешь знать, что сделал все, что от тебя зависит.       Слова Хосока давали надежду. Ведь, а правда: будет ли ему хуже, если Тэхён откажет? Нет, не будет. Ему и без того сейчас хреново. А если согласится попробовать?.. Тогда Чонгук станет самым счастливым человеком на свете, потому что этот несобранный, хаотичный, шумный воришка — буквально лучшее, что случалось в его жизни.       — Ты прав! Поеду! — И резко поднялся на ноги, от чего голова тут же закружилась и он пошатнулся.       — Э, нет, сладкий. Ты иди-ка посиди в душе, желательно — в холодном, с полчасика. А я пока сделаю тебе свой фирменный коктейль-протрезвитель, правда, тебе не понравится вкус. А заодно узнаю, где именно находится Тэхён. Или ты собрался просто кружить по Сеулу в поисках?       Хм. Он как-то об этом не подумал.       — Твоя правда, — согласился, — надо выглядеть попрезентабельнее.       — И, дружеский совет — помойся везде, Чонгук-и, — улыбка Хосока была настолько ехидной, что хотелось стереть ее кулаком, честное слово. Ну да черт с ним, переживет. Тем более что друг был по-своему прав, мало ли, как все повернется…

***

      Воскресенье — мертвый день. По крайней мере, в его — Тэхёна — автомастерской. Ну, не хотят люди выходить куда-то в свой выходной или же предпочитают не оставлять машину на ремонт перед началом рабочей недели. А он сам был вынужден пахать семь дней в неделю: возможности платить зарплату сменщику на данный момент просто не было. Но теперь он начал подумывать над тем, чтобы устраивать себе выходной по воскресеньям — все равно ничего толком не зарабатывал в этот день.       Чтобы не маяться от скуки, Тэхён взялся за уборку. Ауди, на которой он ремонтировал подвеску, владелец забрал еще утром, и теперь в мастерской не осталось ни одной машины — вполне себе повод помыть полы, раз уж ничего не мешает. Собрав со стола брошенные там инструменты, он развесил их по своим местам, крупный электроинструмент сдвинул к стене, сгреб отовсюду выпачканные рабочие перчатки и только взялся за швабру, как снаружи послышался шорох гравия и едва заметное урчание мотора. Клиент?       Быстро вымыв руки и на ходу вытирая их о ветошь, Тэхён поспешил наружу. Сначала в глаза бросилось то, что машина чертовски дорогая, а следом он посмотрел на номер. И встал как вкопанный, будто на стену налетел.       Чонгук.       Блядь.       А он тут в испачканной, когда-то белой футболке почти без рукавов, и в рабочем комбинезоне с одной болтающейся лямкой. И стопудово лицо грязное… Пиздец же.       — Привет, — Чонгук вышел из машины, словно в противовес ему: весь такой идеальный в своих брендовых брюках, плотно сидящих на узких бедрах, и в черной рубашке с закатанными до локтя рукавами. На запястье — дорогие часы, а в вырезе рубашки заметна тонкая, поблескивающая золотом цепочка.       Ну и что? Ну и ладно. И плевать, что Тэхён на его фоне смотрелся, как бездомный. Он же работает! В автомастерской, а не в офисе. Было бы странно, реши он ползать под машиной в отглаженных брюках.       — Привет, — поздоровался, чувствуя, как сумасшедше заходится грохотом сердце. Во рту как-то резко пересохло, а ладони зазудели от пота. — Что ты здесь делаешь?       Так странно было его видеть и не иметь возможности прикоснуться. Хотелось подойти, обнять, поцеловать. С их расставания прошло всего две недели, но Тэхёну казалось, что целая вечность.       — Я… кхм, — цепляя большими пальцами карманы брюк, — хотел… — и замялся, замолчав.       — М? — поднимая вопросительно брови. Нервничает? Что-то случилось? Или… может, тот так же сильно скучал по нему, как и он сам по Чонгуку?       — Шумит, — все же выдавил из себя слова.       — Шумит? — чуть наклонив голову вбок и уже вообще ничего не понимая.       Заебись у них диалог выходил.       — В машине что-то шумит, когда еду, — пояснил, глядя на него из-под ресниц. И почему он раньше не обращал внимания на то, насколько они длинные? Насколько у Чонгука в целом красивые глаза. — Посмотришь?       — Конечно, — сомневаясь, что Чонгук сказал именно то, что хотел, ответил Тэхён. Главное, что тот приехал к нему, пускай и по такому надуманному поводу. — Заезжай внутрь, я открою ворота.