Помощник Ким

      Чонгук оглядывался в мастерской, боясь перевести взгляд на Тэхёна — слишком сильно тянуло к нему. А тот, как назло, стоял совсем близко: хватило бы пары шагов, чтобы подойти вплотную.       — Шумит на протяжении всего времени или когда набираешь скорость? — задал тот уточняющий вопрос.       А Чонгук буквально на ходу сочинил причину своего приезда сюда, просто не сумел найти в себе решимости сказать все, что собирался, и потому понятия не имел, когда там у него «шумит».       — М-м-м… второе? — И куда девалось все его красноречие и способность юлить, не меняясь в лице? Он чувствовал себя как влюбленный подросток и так сильно нервничал, что его малость потряхивало.       — Это вопрос? — Тэхён подошел еще ближе и все же поймал его взгляд.       — Утверждение, — а голос хриплый-хриплый.       — Хм, — тот не отпускал его взгляда, смотрел пронзительно, удерживал, не позволяя отвести глаза и на секунду. Чонгук тонул, как загипнотизированный, не в силах сопротивляться. — Стучит? Щелкает? Может, свистит?       — Я… — Он сглотнул. Собственная грудная клетка вздымалась от частого, сбитого дыхания, а мысли истерично метались в голове. — Соврал, — признался в итоге. А на лице Тэхёна появилась такая светлая понимающая улыбка, что паника схлынула, вот так, в одно мгновение. Он просто успокоился. Сразу. И продолжил уже куда увереннее: — Соврал, что у меня что-то там сломалось, потому что не знал, как начать разговор, как объяснить, зачем вообще приехал.       И, судя по шкодливым огонькам в глазах Тэхёна, сказанное не стало для того открытием.       — О, и зачем же ты приехал на самом деле, господин Чон? — и улыбнулся еще шире, гаденыш, так радостно, что даже ворчать не хотелось. Он, если уж совсем искренним быть, где-то в глубине души переживал, что Тэхён просто спокойно продолжал жить без него. Эгоистично? Наверное. Но как же страшно ему было увидеть не более чем вежливый интерес или вовсе безразличие.       — Я уже начинаю жалеть, что протрезвел перед тем, как сюда ехать, — он взлохматил свои темные волосы, безбожно портя укладку. — Ты же и сам понимаешь — зачем, да?       — Ну ты даешь, — Тэхён хохотнул. — Приехал, значит, ты, а рассказывать, зачем — должен я? — В такой формулировке и правда звучало не очень. — Ладно-ладно, не надо так беспомощно смотреть, как котенок, честное слово. — Что общего между ним и котенком, Чонгук решительно не понимал, но Тэхёну, наверное, виднее. — Давай я расскажу про себя, а ты потом отметишь, что совпало? — И не дожидаясь его ответа, продолжил: — Уехать от тебя оказалось чертовски трудным решением. Мне тебя не хватало, я скучал, постоянно думал о тебе, вспоминал… всякое, все, что было между нами. Отчаянно хотел увидеть тебя снова, хотя бы просто увидеть, понимаешь? Но думал о наших изначальных договоренностях, а еще о том, что, раз ты меня не остановил, значит, так и надо было. Я честно считал, что эти чувства пройдут, нужно лишь немного времени, однако с каждым последующим днем становилось все более тоскливо без тебя. И теперь, когда ты стоишь тут передо мной, весь такой красивый, мне настолько похуй на все эти договоренности, я счастлив до усрачки и…       — И, кажется, влюблен, — перебил Чонгук, делая шаг навстречу Тэхёну. — Не понимаю, что с этим делать, но точно знаю одно — я очень-очень хочу попробовать. Отношения. С тобой, Тэхён.       — На сколько процентов совпало? — поинтересовался, обдавая теплым дыханием губы Чонгука.       — Практически полностью.       — Практически? — чуть наклонив голову и глядя с капелькой иронии.       — Я, помимо перечисленного, зарылся в работу, пытаясь отвлечься, по итогу почти не спал, а сегодня и вовсе решил напиться…       — Тц, ты невыносим! Стоило только оставить тебя без присмотра, как ты сразу нахуевертил. Как ты вообще умудрился собственный бизнес до таких высот развить, а?       — Сам не знаю, честное слово, — изо всех сил сдерживая смех, но уголки губ все равно подрагивали, что наверняка было прекрасно заметно Тэхёну. — Ты больше не оставляй без присмотра — и все будет отлично.       — Ну, раз ты настаиваешь… — с напускной задумчивостью. — Много выпил-то, горемычный?       — Почти всю бутылку вина, — чистосердечное.       — И как смог протрезветь?.. Ты же от глотка уплываешь, а тут — бутылка!       Тот даже отступил на шаг, оглядывая Чонгука с головы до ног, словно бы ища малейшие признаки того, что он все еще пьян. А он смотрел в ответ. И находил Тэхёна до умопомрачения красивым. И плевать, что тот облачен в рабочую одежду, не особенно чистую футболку. Плевать, что нет укладки, волосы встрепаны, а на лице подсохшие пятнышки… наверное, масла или еще чего. В эту минуту Тэхён казался Чонгуку самым прекрасным, и почему он прежде сумел разглядеть его привлекательность лишь после того, как облачил в дорогую одежду? Слепой был, не иначе. А может, просто не хотел видеть?       — Контрастный душ и какое-то совершенно жуткое варево от Хосока, — его все еще внутренне передергивало, стоило только вспомнить вкус. — Мерзость, но мозги мгновенно на место ставит. Хотя, что там было, я спрашивать не стал, предпочитаю не знать. Но. Зубы я после этого почистил, даже дважды! Так что можешь целовать.       — Оу, можно, да? — чужие плечи подрагивали от беззвучного смеха.       А Чонгук только сейчас в полной мере осознал, что именно ляпнул. Всегда же следил за своим языком! А теперь разучился.       — Я не… ты неправильно понял, я хотел сказать…       — Ой, помолчи лучше, — вновь приблизившись к нему вплотную, Тэхён не позволил договорить. Одна рука легла на плечо, обжигая прикосновением даже через рубашку, вторая — скользнула по задней части шеи, тот зарылся пальцами в волосы на затылке, и от этого простого действия Чонгука прошибло мурашками. Он, совершенно не отдавая себе отчета, прикрыл глаза, впитывая ощущения, которых ему так сильно не хватало, и послушно разомкнул губы, когда по ним скользнул язык.       Поцелуй не был настойчивым. Или грубым. Тэхён словно бы спрашивал разрешения, трепетно изучал его по новой, медленно, смакуя каждую секунду, и Чонгук, который всегда любил чуть более грубо, на этот раз наслаждался заданным ритмом: цеплялся пальцами за предплечья Тэхёна, прижимаясь к нему всем телом, и чувствовал, как внутри будто какие-то тиски разжимались. Оказывается, он даже физически страдал все это время, просто не обращал внимания. А теперь, осознав, что Тэхён с ним, что тому его точно так же не хватало, ощущал, как отпускает все то, что давило и сжимало где-то в груди.       — Как же сильно я скучал, — произнес тот, разорвав поцелуй и прижавшись своим лбом ко лбу Чонгука.       — Я тоже, — глубоко вдыхая естественный запах Тэхёна с нотками бензина и еще чего-то непонятного. — Очень. — И обнял, прижал к себе, оглаживая ладонями чужую спину.       — Испачкаю тебе рубашку, — негромкое.       — Плевать. — Ему и правда были не важны такие мелочи. Да, черт, даже если бы Тэхён был с ног до головы выпачкан в машинном масле, Чонгука бы это не смутило. — Просто не останавливайся.       Слух уловил смешок, а затем на шее сомкнулись зубы, несильно прикусывая кожу. Чонгук запрокинул голову, сжал губы, но все равно не сдержал сдавленного стона, когда между его бедер протиснулось колено Тэхёна. Тот надавливал на пах, продолжая терзать шею, и одновременно тянул за волосы на затылке, сжимая их в кулаке.       — Даже твои просьбы звучат как приказ, — усмехнувшись. А затем, сдавив щеки Чонгука одной рукой, Тэхён вновь напористо ворвался в его рот, толкаясь языком. И на этот раз не было никакой нежности: тот голодно прикусывал губы, зализывал собственные же укусы и тяжело, сбито дышал, так что Чонгук телом ощущал, как часто вздымалась и опускалась чужая грудь. Опустив обе руки вниз, Тэхён смял его ягодицы сквозь ткань брюк и потянул на себя, буквально вынуждая проехаться пахом по втиснутому бедру. — Поехали отсюда? Не могу больше ждать, хочу тебя.       — А… — он выдохнул, собираясь с мыслями. И, полыхая щеками от прилившей к ним крови, все же произнес: — Зачем нам куда-то уезжать?..       Тэхён удивленно поднял брови, а глаза на секунду расширились. По губам скользнула хитрая улыбка, такая провокационно-шкодливая, что Чонгуку тут же захотелось взять свои слова обратно.       — О, что я слышу, господин Чон? Неужели мистер «секс в машине — это отстой» и «сексом на работе заниматься нельзя» сам предлагает заняться им прямо здесь?       — Тебе же нравится, — ответил, прилипнув взглядом к припухшим губам Тэхёна. Тот еще и нижнюю закусил, заставляя мысленно поскуливать от возбуждения.       — А тебе — нет. Поэтому…       — Ну, знаешь, — краснея, кажется, не только щеками — румянец по ощущениям даже на шее расцветал, — Чонгук развернулся на месте и, сделав шаг вперед, оперся ладонями о капот своей машины, — запертая автомастерская без людей и без камер — вполне себе компромисс. — И прогнулся провокационно. Господи, когда он в последний раз делал что-то подобное? Да и делал ли вообще? Стыдно. Но как же чертовски хорошо.       — Ты… Я… — И шумно выдохнул. — Пиздец-пиздец. Дай мне секунду, — Тэхён рванул запирать двери и ворота. Бегом рванул, такой своей реакцией вызывая улыбку у Чонгука. А когда вернулся, притиснулся к нему сзади и зашептал в ухо: — Блять, у меня крыша едет, когда ты такой… — Оглаживая бока, сдавливая пальцами талию, опустил ладони ниже, чтобы смять бедра, и толкнулся вперед, вжимаясь в его задницу пахом. Толкался, имитируя секс, но у Чонгука уже от этого твердел член, упираясь в ширинку довольно узких брюк. — Если ты мне сейчас скажешь, что готовился, то я тебя вылижу, клянусь…       — Готовился, — признался, сгорая от предвкушения. Чонгук видел их отражение в лобовом стекле, да — довольно нечетко из-за неяркого освещения, однако память услужливо дорисовывала образы. И от этого контраста между ними, от того, как он сам, одетый в брендовую рубашку, такие же брюки и идеально начищенные ботинки, гнулся и извивался, выставляя задницу под руками Тэхёна, что был в рабочем комбинезоне, его окончательно вело. Это возбуждало. Заводило до безумия.       Тот наощупь нашел пряжку его ремня и расстегнул, затем так же быстро расправился с молнией и приспустил брюки вместе с бельем, оставляя висеть на бедрах. Надавил на поясницу ладонью, вынуждая Чонгука практически лечь на капот, от чего член оказался зажат между холодной лакированной поверхностью и его собственным телом.       — У меня слюни текут, серьезно, — заметил, раздвигая его ягодицы в стороны и скользя большим пальцем по все еще немного раскрытому анусу. — Значит, готовился к сексу, точно не зная, будет ли он? Звучит горячо… Только представлю, что ты думал обо мне, пока промывал себя, а потом вставлял в себя пальцы… Ёбнуться можно.       — Я рассудил, что… — Чонгук сорвался на шумный выдох, ощутив первый мазок языка, — что… если все получится, а я не готов, будет… будет… Черт, да! Глубже! — А Тэхён, нарочно издеваясь, кружил языком снаружи, лаская чувствительную кожу. Но ему нужно было больше. Сильнее.       — Что рассудил-то? — обдавая влажную от слюны кожу своим дыханием. — Ответь нормально, Чонгук. — И в этот раз толкнулся языком внутрь, шире раскрыв его руками.       — Я… что… — он зажмурился. Как можно ответить нормально, когда там внизу Тэхён имел его своим языком, присасывался губами и старательно вылизывал, мыча от удовольствия и хлюпая слюной от усердия?       — Ты решил, что если все получится, а ты не готов… — подсказал тот, повторив его слова. А сам при этом надавливал пальцами под яичками, пуская по телу Чонгука яркие вспышки удовольствия.       — Так… ах! Так будет куда хуже, чем если я… — Он так и не смог договорить: снова застонал, громко, звуча так сломленно. Боже, как же сильно он по этому скучал!       Брюки все же съехали вниз, сложившись в ногах неопрятной кучей, рубашка липла к влажному от пота телу, Чонгук ёрзал вперед-назад, потираясь истекающим членом о капот машины. А Тэхён все продолжал смачно, шумно его вылизывать, ничуть не стесняясь тех мокрых звуков, что эхом отбивались от стен полупустой мастерской.       — Блять, снимай, — оторвавшись от него, тот сначала стянул с него один ботинок, чтобы достать штанину, затем второй. Избавив его от брюк, отшвырнул их в сторону и, взявшись за правую ногу под коленом, заставил поднять ее и закинуть на капот. — Вот. Так-то лучше.       И вновь склонился, чтобы присосаться к разлизанному анусу. А Чонгук не знал, куда себя девать от стыда, что приятно разливался по венам. Он весь горел. Полыхал просто. Потому что стоял в рубашке, в носках, с голой задницей и скользил по капоту собственной же машины, черт знает как задрав ногу, раскрываясь перед Тэхёном еще сильнее. Хорош генеральный директор, ничего не скажешь…       Только вот, чем сильнее гнул его Тэхён, тем сильнее становилось наслаждение, что Чонгук испытывал. Ему нравилось, что у того не было никакого пиетета перед ним, никакого смущения, ничего такого. Тэхён просто делал так, как ему удобнее. И от этого крышу рвало уже у Чонгука.       — Смазка?..       Мысли путались, однако этот вопрос он понял и без пояснений.       — В брюках…       Чертыхнувшись и отпустив его, зашуршал в поисках смазки. Чонгук уткнулся лицом в ладони, пытаясь хоть немного прийти в себя — Тэхён его только вылизал, а он уже с трудом мог соображать.       — Видел бы ты себя… — ведя ладонью по пояснице и задирая рубашку. — Это пиздец, господин Чон, — вежливое обращение звучало издевательски, но даже это безумно возбуждало. — Отымею тебя сначала пальцами, растяну под себя, а потом трахну… — прошептал на самое ухо. Тэхён жался к нему, еще сильнее вдавливая в капот. Чонгук не услышал, как тот открывал смазку, лишь почувствовал, как внутрь толкнулись пальцы. Одной рукой тот надавил на шею сзади, а второй взялся его растягивать, безжалостно раздвигая тугие стеночки. Грубо — именно так, как ему было необходимо. — Кто бы знал, что ты — весь из себя такой серьезный босс, можешь быть таким развратным, да?       Каждое сказанное слово вызывало волны удовольствия, Тэхён точно знал, что именно нравится Чонгуку, и умело подводил его к самому краю.       — Я же готовился… — выдохнул, подаваясь навстречу пальцам, насаживаясь.       — Не терпится? — спросил с усмешкой. — Так хочется члена, да?       Чонгук зажмурился, пережидая очередную вспышку жгучего стыда. Хотелось провалиться сквозь землю и одновременно с этим продолжать слушать грязные слова, что говорил Тэхён. Хотелось просить, умолять, чтобы тот продолжал…       — Да. — Короткий, но какой же трудный ответ.       — Блядство… — простонал Тэхён разбито. — Как ты это делаешь, а? Вроде из нас двоих стоишь, опираясь на капот, и принимаешь пальцы именно ты. А кроет меня.       — Хочу тебя, — взмолился. — Пожалуйста, Тэхён. — И вскрикнул, ощутив, как тот зарылся пальцами в волосы на затылке и потянул, заставляя повернуть голову вбок. Перед глазами все плыло, и Чонгук просто закрыл их, почувствовав чужие губы на своих собственных.       Целоваться было неудобно, да, черт, его положение в целом не особенно устойчивое, но в этом и заключался самый смак. Ему приходилось прилагать усилия, чтобы цепляться влажными ладонями за гладкую поверхность. Спина ныла от того, как он выгибался, ноги подрагивали от напряжения. А еще Тэхён тянул за волосы и жадно целовал, вынуждая черти как изгибать шею. Но ему нравилось. Даже сам факт того, что его не ублажают, неспешно и со вкусом, удобно устроив на мягкой кровати, а наоборот, собираются взять, наспех растянув, прогнув под себя, сводил с ума и добавлял той самой остринки, которой, как оказалось, ему не хватало.       Мокро, с пошлым звуком оторвавшись от его губ, Тэхён надавил на спину, вновь вжимая Чонгука в капот, а затем до слуха донесся звук расстегиваемой молнии. Тот не потрудился раздеться, даже лямку комбинезона с плеча не стянул, а лишь расстегнул ширинку и, чуть приспустив белье вниз, уперся горячей головкой члена в его раскрытый вход.       — Не тяни.       — А ты не командуй, — продолжая дразняще водить вверх-вниз между ягодиц.       — Не буду. Если ты… — договорить он не сумел, сорвавшись на низкий вскрик, когда Тэхён все же начал медленно толкаться внутрь. И, невзирая на некоторую спонтанность и поспешность, входил осторожно, раздвигая Чонгука под свой размер, давая возможность привыкнуть. — Да-а… Черт, как хорошо.       — Мне кажется, или ты стал чаще чертыхаться? — замерев в нем, сдавленно произнес Тэхён. Чонгук не ответил, концентрируясь на собственных ощущениях, на том, как сладко его распирало, каким заполненным он себя чувствовал. — Но мне нравится. Научил я тебя плохому, господин Чон?       От первого же толчка его протащило вперед по капоту, а стон вырвался вместе с воздухом. Чонгук подался назад, двигаясь навстречу, но Тэхён сжал его талию пальцами, не позволяя своевольничать.       — Дай мне хоть немного насладиться тобой, — взмолился, показывая, что ему точно так же хорошо, как и Чонгуку. — Я скучал, как же сильно я скучал по тебе. Иди сюда, — позвал и, ухватившись за его плечо, потянул на себя, вынуждая выпрямиться. — Как же узко… Блять, в тебе так хорошо, — шептал, притискивая к себе, вбиваясь внутрь резкими, короткими толчками.       А Чонгук задыхался. Запрокинув голову, стоял на подрагивающих ногах и, совершенно не контролируя себя, всхлипывал на каждое движение. Наслаждение било в пах, искрами разлеталось по телу, он жмурился, отчаянно цепляясь за руки Тэхёна, которыми тот удерживал его поперек груди.       — Сильнее… — выдохнул и захлебнулся вскриком, когда Тэхён подчинился.       По помещению эхом разносились пошлые, хлюпающие шлепки, их частое, сбитое дыхание вперемешку со стонами. В нос забивался приятный запах пота, низ живота сводило, твердые соски терлись о ткань влажной рубашки. Чонгук дрожал от напряжения и удовольствия и чувствовал, как потряхивало Тэхёна, который так крепко держал его, идеально просто. Сдавливал сильными руками, впивался пальцами, продолжая иметь его в одном быстром и мощном темпе. То прикусывал шею до будущих следов, то втягивал кожу, оставляя засосы — будто стремился пометить собой.       — Мне… — срываясь на стон, — мне нужно кончить.       Чонгук был уже на грани, твердый член пульсировал, истекая предэякулятом, а напряженные бедра дрожали. И Тэхён не стал издеваться — обхватил ладонью его возбуждение, лаская уверенными движениями.       — Давай, господин Чон, кончи. Вместе со мной… — И сам замер в нем, низко застонав. От этого ощущения, от того, как вибрировал внутри член, от того, как его заполняло спермой, Чонгук не выдержал и следом содрогнулся от оргазма, пачкая белесыми каплями и чужую руку, и капот своей же машины. — Ахуеть…       Звучало не особенно романтично, но очень точно, надо сказать. Потому что эмоции у Чонгука были примерно такими же.       — Надо бы привести себя в порядок, — спустя немного времени абсолютно осипшим голосом произнес он. Это как же надо было стонать, чтобы голос сел?       — Дай мне еще минутку, а? Так нравится прижиматься к тебе после секса, ты весь такой… как сказать-то? Мягкий. Не командуешь, не ворчишь, не споришь, растекаешься в моих руках. Надо почаще доводить тебя до такого состояния.       А ему и правда не хотелось спорить. Или командовать. Чонгуку до щемящей за ребрами нежности нравилось то, как трепетно Тэхён к нему прижимался. Как зацеловывал собственные укусы на его шее, как ласково поглаживал плечи и натруженную спину.       — Мне кажется, — негромко произнес тот, — я настолько быстро кончал только в пубертате. Спонтанный секс — это так кайфово.       Чонгук усмехнулся. И что-то ему подсказывало, что придется слегка пересмотреть свои привычки в будущем, учитывая эту любовь Тэхёна к сексу вне дома. Но он готов. И на это, и на… многое. Потому что возвращаться в свою квартиру, такую пустую без Тэхёна, он больше не хотел. И да — им еще предстояло притереться друг к другу, научиться жить вместе, где-то уступать. Но они смогут, Чонгук был в этом уверен.       — Не спорю. Но все же предлагаю продолжить в более удобной обстановке. Поехали ко мне, Тэхён? Я имею в виду и сейчас, и… насовсем. — Наверное, делать подобные предложения стоило не тогда, когда член Тэхёна все еще находился в нем, но что уж теперь-то? Он почувствовал, как тот на мгновение напрягся, а жалкие секунды размышлений показались целой вечностью. Но затем на шею лег еще один звонкий поцелуй, и следом Чонгук услышал уверенное:       — А поехали.