Ladies and gentlemen, will you please stand?

      Губы Ойкавы приоткрылись в немом выдохе, дрожью прошедшемся по раскаленному воздуху спальни. Мышцы живота сократились, бедра непроизвольно дернулись навстречу руке в погоне за стимуляцией, и вместо искушающего поцелуя в шею у него получилось лишь что-то вроде иллюзии касания. Иваизуми провел ладонью еще раз, вдохновленный беззастенчиво честной реакцией Ойкавы, и был вознагражден щекотной прохладой – это очередной выдох Ойкавы приземлился чуть повыше того места, где блестела в свете люстры его слюна. Так звучал в одночасье выскользнувший у Ойкавы из рук контроль, и Иваизуми бы слушал это часами, если бы такие концерты его самого не доводили до состояния легкого помешательства.       Уткнувшись лбом ему в плечо, он опустил взгляд туда, где его рука скрывалась под несколькими слоями одежды Ойкавы. Почему-то одно это заставляло Иваизуми хотеть встать с кровати, подложить под колени подушку и довести дело до конца за несколько минут. Может быть, он даже спросит у Ойкавы, что он об этом думает, ночь ведь обещала быть длинной.       – Подай, пожалуйста, – он махнул свободной рукой в сторону оставленного на тумбочке открытого тюбика. В другой ситуации появившаяся у него одышка могла бы вызвать липкий прилив жара, но Ойкава, с его натянутой в струну спиной и вновь обретенной способностью шевелить губами, не оставлял в этих четырех стенах места для чего-то настолько напрасного, как смущение. – Спасибо, – его губы отыскали влажный висок Ойкавы, и именно с этим ласковым жестом его руку обдало свежестью геля. – Подожди немного, пока нагреется, – только и успел он договорить, прежде чем Ойкава украл у него остаток воздуха, притянув к себе за подбородок.       Поцелуй был на вкус как тост с авокадо и мятная жвачка, сочетание, которое Иваизуми доселе не мог себе представить. Кровать прогнулась под ними, когда Ойкава, приподнявшись со своего места, навис над Иваизуми, словно и ему было мало просто сидеть друг напротив друга, и Иваизуми чуть не испачкал постельное белье, облокотившись сзади, чтобы не упасть.       – Тоору, – он щелкнул резинкой белья Ойкавы, и это немного привело того в чувство. Их глаза встретились, одни темнее других, и от однозначного желания, застывшего во взгляде напротив, Иваизуми почувствовал, как напряглись сами по себе мышцы плеч. – Если хочешь, можешь сесть мне на колени. Только аккуратно.       – Я думал, ты скажешь про лицо. Уже подготовился выгонять тебя из комнаты, – его усмешка сработала все равно что еще одна горелка в механизме вечного огня под названием сердце. – Не смотри на меня так, – отмахнувшись, Ойкава взобрался на кровать, и чистая рука Иваизуми рассеянно опустилась ему на поясницу. – Выглядишь, как будто ты и правда не против.       – Я открыт к предложениям, – сказал он, вновь приподнимая резинку белья. Иваизуми еще не успел его коснуться, а Ойкава уже прильнул к нему, зарывшись пальцами в волосы на затылке. От его тела исходил такой же жар, какой Иваизуми чувствовал у себя под кожей. Его рука гладко скользила вниз и вверх, создавая шлепающие звуки, которые в интимной тишине ласкали барабанные перепонки.       Вновь пристроив голову чуть повыше ключицы Ойкавы, Иваизуми прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях в подушечках пальцев, на приятной тяжести тела на своих бедрах, на приглушенных звуках, наполнявших спальню. Задевшие ухо зубы Ойкавы заставили его сбиться с ритма, шумно втянуть через нос воздух.       – Смотри на меня, – прозвучала его просьба, бескомпромиссно и без прикрас. Не оставив Иваизуми и полсекунды на то, чтобы осознать смысл произнесенных им слов, Ойкава в который раз за сегодня заставил Иваизуми встретиться с ним взглядом. – Вот так.       На его лице застыл отпечаток любви Иваизуми, такой узнаваемый и безупречный. Глупо, но что-то вроде гордости примешалось в коктейль чувств при виде собравшегося над верхней губой пота, подрагивающих бровей и закушенной изнутри щеки. Ни один сантиметр его кожи ниже шеи не был виден, но что-то внутри Иваизуми все равно потребовало провести вдоль лопаток в поддерживающем жесте. Не в силах найти правильных слов, он потянулся ближе, чтобы запечатлеть осторожный поцелуй на подбородке.       Когда зажужжал оставленный в подушках телефон, Иваизуми не обратил на него внимания. Перед ним разворачивалась кульминация их сегодняшнего фильма, сюжет близился к наивысшей точке, и фокус внимания сузился до размеров спичечного коробка – таков был размер последних крох внешней брони Ойкавы, стекающей с него прямо сейчас вместе с потом. Забавно, что несколько месяцев назад Иваизуми сбивал ее с него словно спесь, а теперь терпеливо позволял ей упасть подобно шелку.       Тело Ойкавы напряглось в последний раз, и Иваизуми посильнее взялся за его толстовку сзади, как будто оргазм и правда мог заставить его выпасть у Иваизуми из рук.       – Извини, что... – не договорив, он только выдохнул куда-то Иваизуми в плечо, и горячий воздух оставил после себя гряду мурашек. – Я схожу за салфетками, только... приду чуть-чуть в себя.       – Ты куда-то спешишь?       Плечи Ойкавы содрогнулись в ответной усмешке, а следом уже его руки обвили торс Иваизуми, заключая в запоздалое объятие. Так-то лучше.       – У тебя три пропущенных от Маттсуна, – сказал Ойкава, и в это же время до Иваизуми вновь дошла вибрация телефона. – Опять он. Ответишь?       Вот уж не самый притягательный вариант развития событий. Где-то здесь Иваизуми обычно предложил бы Ойкаве лечь на кровать по-человечески, тот пошутил бы про его больную поясницу, а после этого они бы еще час-другой проболтали о прошедшей неделе. Вместо этого Иваизуми попросил Ойкаву принять звонок и поставить на громкую связь. Телефон грязными руками он точно трогать не собирался.       – Маттсун, ты на громкой связи, со мной Тоору, – успел он предупредить, когда из динамиков донесся приглушенный звук клубной музыки.       – Фу, Ива, – его голос намекал скорее на усталость, чем на отвращение, но Иваизуми решил это никак не комментировать. – Надеюсь, вы закончили то, что не дало тебе ответить на пятьсот моих сообщений и три предыдущих звонка.       – Что-то случилось? Ты ведь на работе?       – Да, – Иваизуми почти наяву видел, как Маттсун потер при этих словах переносицу. Так всегда делал его отец, когда заставал их в детстве с несделанным домашним заданием, и Иваизуми вдруг понял, что ему совсем не понравится то, что он сейчас услышит. – Макки тоже здесь. Он напился, я не хочу сажать его одного в такси. Сможешь отвезти его ко мне домой?       Ну конечно.       Удивительно, как три короткие реплики могут вызвать столько вопросов, но у Иваизуми не было ни сил, ни времени, ни желания на то, чтобы формулировать их из чистого недоумения в слова. Он сказал только:              – Буду через час, – и жестом попросил Ойкаву отключиться.       Ойкава, оказывается, рисовал у него на бедре какие-то фигуры, Иваизуми заметил это, только когда он перестал. Его ладонь приятным грузом легла обратно на талию, большой палец пересчитал ребра.       – Я могу отвезти тебя домой по пути в клуб, если ты не хочешь ночевать с Макки, но к Маттсуну я его не повезу.       – Я поеду с тобой. Подержу Макки пакет, чтобы он не испортил тебе задние сиденья, – при мысли об этом Иваизуми не смог не поморщиться, и Ойкава тут же поймал его на этом, щипнув за нос. – Представим ненадолго, что мы родители подростка, сбежавшего ночью в клуб.       – Я его убью, – бессильно покачал головой Иваизуми. Когда он покупал машину, никто не предупреждал его, что в комплекте идут вот такие ночные приключения. Ойкава только улыбнулся да поцеловал его напоследок в щеку, а потом выпутался из объятий, и Иваизуми тут же пожалел, что не может попросить его остаться в спальне еще на пару минут.       – Дай мне десять минут, и можем ехать.       По пути в клуб они не получили ни одного звонка от Маттсуна, что немного успокаивало, но никак не помогало Иваизуми перестать душить руль собственной машины. Если повезет, за этот час у Маттсуна получится влить в Макки пару стаканов воды, может, Макки даже стошнит разок-другой в туалете, тогда не придется беспокоиться за сохранность чехлов.       На входе их встретил широкий вышибала, с которым Иваизуми не был знаком, потому что за последние несколько месяцев на работе Маттсуна ни разу и не появлялся, но тот только окинул их равнодушным взглядом и пропустил внутрь. С тех пор как они с Ойкавой впервые тут побывали, ничего не изменилось. Даже рой беспокойных мыслей был все тот же, как будто фраза "время лечит" над Макки просто посмеивалась откуда-то из-за барной стойки.       – Где он? – первым делом спросил Иваизуми. Второй час ночи не располагал к вежливым светским беседам.       – Я отправил его в туалет освежиться, – Маттсун поставил перед ними по бокалу с соком, и Иваизуми смерил его бескомпромиссным взглядом. – Что? Я ведь не могу всю ночь за ним по пятам ходить, – по его поджатым губам можно было догадаться, что сказать ему было что, но слова эти он посчитал явно не подходящими ни этому месту, ни времени. Впрочем, с Маттсуном так часто. Еще в школе из него самое важное было клещами не вытянуть. Или это только Иваизуми так казалось. – Ойкава-кун, извини, что выдернул вас.       – В следующий раз будешь думать, прежде чем наливать ему коктейль за коктейлем, – огрызнулся Иваизуми и, не дожидаясь ответа, припустил в сторону сортиров. В последний момент до него долетели обрывки голоса Ойкавы, который, наверное, решил взять на себя роль миротворца, и это оставило в груди какое-то неприятное чувство. Не стоило его, наверное, во все это втягивать.       Войдя в туалет, Иваизуми почти ощутил что-то вроде дежавю. Единственная кабинка была закрыта, но напротив раковины, склонившись, стоял Макки. На нем были старые джинсы и новый джемпер, который Иваизуми до этого ни разу на нем не видел.       – Макки? – он подошел поближе, встретился глазами с отражением Макки в зеркале. – Тошнит?       – Ива? Ты откуда тут? – несмотря на бледноватый цвет лица и затуманенный взгляд, язык Макки не предавал. Он медленно обернулся, как будто чтобы не испытывать лишний раз вестибулярный аппарат, и оперся о раковину руками.       – Маттсун позвонил. Поехали домой.       – Не хочу, – он глупо мотнул головой, совсем по-детски надул губы.       – Тоору тоже приехал, он ждет нас у бара. Поехали, Макки, уже поздно и ты явно давно выпил свою норму.       – Тоору тоже здесь?       Будь это упоминание Ойкавы или бара, но после этого Макки больше не спорил. Взяв его за запястье, Иваизуми позволил Макки вести их сквозь толпу. Он достаточно твердо стоял на ногах, что вселяло надежду на то, что Маттсуну хватило ума позвонить прежде, чем стало совсем поздно.       – Тоору, ты правда приехал, – Иваизуми не видел его лица, но готов был поспорить, что Макки расплылся в глуповатой улыбке. Ойкава ответил ему усталым кивком и предложением выйти на свежий воздух. Когда их спины скрылись в толпе, Иваизуми обернулся к Маттсуну. Тот натирал бокалы, напряженно сверля какую-то точку на танцполе.       – Я знаю, что ты сейчас скажешь.       Забавно. Даже Иваизуми сам понятия не имел, что тут можно сказать. Что всего этого можно было избежать, включи хоть один из них свои мозги? Или что ему вообще-то тоже чертовски тяжело видеть их в таком раздрае? Что он хочет лучшего для каждого из них, но что поделать, если лучшее для одного обернулось худшим для другого?       – Нам нужно об этом поговорить, – наконец выдохнул он, потом опомнился, что Маттсун его наверняка не расслышал, и повторил. – Завтра мы об этом поговорим. По-настоящему, Маттсун, а не как ты любишь, все вокруг да около и ничего по существу. И это не просьба. Мне все это надоело, так что, хочешь ты этого или нет, нам придется это обсудить.       У Маттсуна не осталось времени ответить – к бару подошла шумная компания людей, и Иваизуми принял это за знак к тому, что и ему пора выбираться из этой толчеи.       Ойкава переместился на заднее сиденье, где они с Макки полушепотом что-то обсуждали. Макки уложил голову Ойкаве на колени, и тот методично массажировал ему скальп, как однажды показывал ему Иваизуми. Усевшись за руль, он забрал у Ойкавы ключи, но не спешил заводить двигатель.       – Если не хочешь платить за чистку салона, лучше сядь, Макки.       – Меня не тошнит.       – Сядь, говорю. Я не поеду, пока ты не сядешь.       Лишь дождавшись, пока щелкнут ремни безопасности, Иваизуми тронулся с места. Несмотря на бурлящее под кожей раздражение, его здорово клонило в сон, но благо дороги в такое время суток были свободны от пробок. В голову лезли дурацкие вопросы о том, почему он так долго игнорировал все, что происходило с его друзьями, почему не предупредил Макки, когда стало очевидно, что они с Маттсуном хотят принципиально разных вещей. Уж ему-то со стороны должно было быть очевидно, что ничем хорошим это не закончится. А теперь, если Макки не возьмет себя в руки, им с Маттсуном не отделаться от чувства вины.       – Рано или поздно он одумается, Макки. Он очень за тебя переживает, это о чем-то да говорит.       В зеркале заднего вида Ойкава внимательно следил за молчаливо уставившимся в окно Макки. Надо было попросить его не вмешиваться. Ойкава, конечно, хотел как лучше, но поощрять заведомо невзаимные чувства казалось еще более жестоким, чем прямо сказать, что лучше бы Макки выкинуть Маттсуна из головы.       – Не одумается, – вдруг произнес Макки. Потом судорожно втянул воздух, и Иваизуми пожалел, что не может толком его разглядеть. – Он мне давно уже сказал, что такие отношения ему не подходят. Аромантичность, или как-то так это называется. Кто ж знал, что я в него влюблюсь.       После его слов внезапно стало очень тихо. Тихо и тяжело. Вот как. Забавно получается, что можно дружить с человеком больше пятнадцати лет и не знать чего-то настолько важного.       – Ты это сейчас серьезно? – спросил он, потому что натянутая до предела струна в его груди этого требовала.       Макки чертыхнулся, и через мгновение Иваизуми краем глаза увидел его удивленное лицо.       – Ива, я забыл, что ты здесь. Не говори ему, что я тебе сказал. Он об этом не распространяется. Я пообещал тебе ничего не говорить.       Это почти вызвало у него усмешку. Вот так новости. Может, вот так Макки себя чувствовал, после того как узнал, что Иваизуми несколько месяцев не мог ему рассказать, что уезжает учиться в Токио? Чертова карма.       – Слышишь, Ива? – Макки подергал его за рукав куртки. – Я тебе ничего не говорил, ладно? – от него здорово пахло алкоголем, но даже так Иваизуми не мог пообещать ему ничего не говорить Маттсуну. Протрезвев, Макки и сам поймет, что это было бы нечестно. Так что, пересекшись взглядами с Ойкавой, Иваизуми только похлопал Макки по руке и нажал на газ.