Ladies and gentlemen, will you please stand?

      До знакомства с Ойкавой Иваизуми проводил утра воскресенья в спортзале. У него не было привычки спать до полудня, и это помогало занять себя чем-то в свободные часы перед тем, как откроются первые кофейни и появятся первые пробки. Немного напоминало университетские годы, когда перед парами у него откуда-то находились силы пробежать несколько кругов вокруг кампуса. Приятно было почувствовать свое тело, по-настоящему обратить на него внимание после стольких часов сидения за столом. Спорт возвращал его в текущий момент, учил, что иногда забота о себе выглядит как принудительная мера, и это нормально.       Этим утром Иваизуми как обычно завел машину в половину восьмого, но отправился не на стадион и даже не в один из тех ЖК, где гнездились их игроки. Все-таки раз в месяц ему удалось расчистить расписание так, чтобы воскресенье оказалось свободным для небольшого приключения. На встречу этому приключению Иваизуми как раз и ехал.       На очередном светофоре сверился со временем. Многие заведения были еще закрыты, так что, скорее всего, придется дойти до кафе или пекарни позже, хотя Макки, наверное, не захочет выходить из дома и предложит заказать доставку. Он вообще пристрастился к этим доставкам, как будто в самом ритуале похода в магазин или какое-то заведение не было своей необъяснимой прелести.       Вспомнив о Макки, Иваизуми дотянулся до телефона, который стоял на зарядке, и, найдя его номер в списке контактов, поставил вызов на громкую связь. После пяти гудков трубку наконец-то взяли.       – Что? – прозвучало голосом, в котором явно угадывалось, что пять гудков понадобились для того, чтобы звук рингтона пробился сквозь крепкую завесу сна.       – Я уже подъезжаю, буду минут через десять. Ты как раз успеешь умыться.       – Во-первых, – начал Макки, как будто его последующая тирада могла звучать сколько-нибудь убедительно при условии, что он зевал через каждое второе слово, – с чего ты взял, что ради тебя я стану умываться. Во-вторых, – тут он сделал паузу подольше, а Иваизуми как раз перестроился в правый ряд, – Ива, что в слове "бранч" намекнуло тебе на то, что я буду ждать тебя в восемь, мать его, утра?       Из-за сонливости, Макки звучал скорее устало, чем по-настоящему раздраженно. После его слов из динамиков послышалось шуршание ткани, так что Иваизуми догадался, что он все же встал с кровати. Или по крайней мере перевернулся на другой бок.       – Я хочу кофе, сделаешь мне?       – Знаешь что? – снова шуршание, и вот на этот раз Иваизуми был почти уверен, что Макки был уже на полпути к бодрствованию. – Сам себе его сваришь. И так на работе весь день кофе этот сраный варю, еще дома мне этим заниматься? Зачем я вообще разрешил вам всем ко мне приехать... – последнее он пробормотал уже как будто бы сам себе, и Иваизуми не без улыбки представил, как он шлепает по полу босыми ногами в сторону ванной.       – Ладно, ладно, ты главное впусти меня.       На лифте на первом этаже висела табличка с надписью "Не работает", но, к счастью, Макки жил на пятом, а не на пятнадцатом. На лестнице Иваизуми повстречался дед с двумя таксами, которые не без интереса проводили его взглядом, остановившись на пролете ниже, словно дожидались хозяина. hajiyou если что, тут лифт сломан 08:12 mattsun не говори, что ты уже у макки 08:12 hajiyou почему не спишь 08:12 mattsun потому что всякие болваны пишут 08:13       Дверь в квартиру оказалась открыта, но сам Макки его встречать не вышел. В прихожей стояла такая тишина, что Иваизуми уже было решил, что Макки, не дождавшись его, снова уснул, но на звук захлопнувшейся двери тот показался из кухни.       – У вас там лифт не работает, – сказал Иваизуми вместо приветствия. Макки, прислонившись плечом к стене, с чувством зевнул.       – Точно, забыл предупредить.       – Я уже написал Маттсуну и Тоору. Кстати, это тебе, – он протянул Макки солнечные очки, которые всю дорогу болтались на шее, и тот тут же нацепил их на нос, даром что в квартире еще даже не открыли шторы.       – Спасибо. Мы пару дней назад с ним виделись, он приезжал в кафе.       – Да? – Иваизуми включил свет в ванной и принялся мыть руки, поглядывая на Макки через плечо. Он поднял очки на лоб, избавившись от лезшей в глаза отросшей челки, и теперь следил за его движениями. За столько лет Иваизуми вполне мог сказать, что ориентируется в этой квартире так, как будто сам прожил тут не один год.       – Ты в курсе, что он бросает курить?       Если бы не ранний час, Иваизуми бы, наверное, решил, что Макки шутит. Выключив воду, он вытер руки. В ванной теперь пахло кокосом.       – С чего он вдруг решил?       – Не знаю, я не спрашивал. Просто смешно, что после стольких лет он наконец-то решил хотя бы попробовать бросить.       Иваизуми только пожал плечами. Мало ли, какие у Маттсуна могли быть причины. Может, перед сном попался ТикТок про последствия курения, он и впечатлился. В школе ему ничего не стоило начать курить, и Иваизуми уже тогда лишь неодобрительно качал головой. Кто бы что ни говорил, но у Маттсуна была своя голова на плечах, и уговаривать его, вопреки тому что думал Макки, было бесполезно. Иваизуми мог, конечно, пожурить его или позвать лишний раз в спортзал позаниматься, но по большому счету выбор всегда оставался за Маттсуном, и повлиять на это сил не было даже у Макки.       Когда кофемашина закончила цедить его первый кофе за день и Иваизуми потянулся в холодильник за молоком, Макки эдак между делом сказал:       – Может, у него кто-то появился.       Не вопрос, но и не утверждение, скорее что-то между, и сложно было даже наверняка сказать, что это прозвучало в его голосе: напускное безразличие или наоборот, честная утренняя задумчивость.       Молоко в кружке в диковинном танце слилось с кофе.       – Я могу спросить, если тебе не...       – Да ладно, – перебил его Макки, вставая со стула, – лучше никому не станет, если я узнаю.       Когда он вернулся, все еще в пижаме, но причесанный и слегка более похожий на самого себя, в кружке оставалось буквально несколько глотков. Встав на то место, где десять минут назад стоял Иваизуми, Макки спросил у него, как прошла последняя игра, и Иваизуми принялся рассказывать ему про чересчур упрямых подростков, про провальные стратегии и про то, как Ойкава приехал к нему, просто чтобы поддержать.       – Я ему с утра сказал, что нас, скорее всего, ждет разнос.       – Мысли материальны, – с умным видом ответил ему Макки, и Иваизуми не удержался от того, чтобы закатить глаза.       – Это не я на поле выхожу и творю что вздумается, а эти...       – Эти?.. – Макки сделал нетерпеливый жест рукой, но Иваизуми не нашел, как закончить свое высказывание. Тогда Макки, опершись на столешницу, скептически покачал головой. – Даже если они ноль-сорок проиграют команде из средней школы, ты не сможешь назвать их бездарями. Ты в них души не чаешь. У меня от этого мороз по коже, кстати.       Хмыкнув, Иваизуми не стал возражать. Тут это, наверное, и ни к чему. В конце концов, сложно не привязаться к команде, проработав с ней почти три года. Какими бы твердолобыми баранами они ни были, в такие тяжелые периоды, как сейчас, невольно начинаешь цепляться за все те хорошие, даже великолепные игры, которые они провели. Что-то же должно быть в них стоящего, раз в прошлом сезоне именно их команда стала чемпионом, пусть и в младшей лиге?       Макки, откашлявшись, громко хлебнул из кружки.       – Кстати, как там Кьётани? – спросил он, и Иваизуми, приподняв брови, смерил его ухмылку неодобрительным взглядом. – Что? Просто интересуюсь здоровьем твоего знакомого, – невинно пояснил он, вероятно, потому, что со своего места Иваизуми никак не мог до него дотянуться.       – Надо было все-таки в детстве в камень-ножницы-бумага почаще тебе загадывать поесть песка, – устало выдохнул Иваизуми, и Макки загоготал.       – Не, ты меня любишь. А знаешь, почему? – Иваизуми знал, что причины никакой не было, но все равно позволил Макки договорить. – Потому что до твоих футболистов были мы. И в нас ты тоже души не чаешь.       – Вы хотя бы не проигрывали так безбожно.       – Мы, Ива, мы.       И тут ему тоже было нечего возразить.       После того как Макки допил свой кофе и вымыл обе кружки, он бескомпромиссно заявил, что в уличной одежде Иваизуми в кровать не пустит, так что они, взяв подушки, переместились на диван в гостиную. Включив телевизор на каком-то скандальном реалити-шоу, Макки подложил подушку под голову, а ноги закинул Иваизуми на колени, и тот только несколько минут спустя заметил, что по привычке принялся разминать ему стопы.       Еще через пару минут написал Маттсун. mattsun забыл спросить, что-нибудь взять? типа перекусить 08:49       – Макки, Маттсун спрашивает, что взять по пути. Я думал насчет выпечки, ты что думаешь? – для верности Иваизуми похлопал его по голой голени, но Макки и тогда не разродился с ответом. Перегнувшись, Иваизуми увидел, что глаза его были крепко закрыты. hajiyou если будет по пути пекарня, возьми что-нибудь на всех, кроме тоору он сам себе что-нибудь купит 08:51 mattsun ок 08:51       Отложив телефон, Иваизуми дотянулся до пульта и принялся листать каналы.       Разбудил его звук рингтона Макки, который тот не менял уже лет пять. Еще не сняв трубку, он уже засуетился, вставая с дивана и попутно ласково пиная Иваизуми сначала в одно бедро, а потом в другое, и благодаря этому остатки сна словно рукой сняло.       – Сейчас открою, да, подожди, – и его спина скрылась в прихожей.       Иваизуми снова откинулся на спинку дивана и, взяв в руки телефон, потер глаза. Оказывается, Маттсун писал и звонил и ему тоже, но дремота, видимо, оказалась настолько крепкой, что Иваизуми не услышал вибрацию телефона. От Ойкавы как раз несколько минут назад пришло сообщение, что они выехали, на что Иваизуми отправил ему фотографию своего заспанного лица. hajiyou мы с макки уснули [Фотография] 10:35 hajiyou если что, звони ему, у него всегда звук включен 10:36       Не то чтобы Иваизуми собирался в конец испортить свой режим сна, но с этими двумя ничего нельзя гарантировать. Если припомнить, сколько раз они засыпали друг на друге за последние несколько лет, то статистика явно окажется не в их пользу. Было в этом что-то напоминающее школу с ее выездными играми и тренировочными лагерями; что-то, тепло щекочущее грудную клетку изнутри.       – Эй, Ива, ты дрыхнешь? – громкий голос Маттсуна разбудил, наверное, всех соседей на лестничной клетке. – Проснись и пой, красавица, я иду тебя целовать.       – Только попробуй, – пробормотал он себе под нос, и Маттсун, хоть и не мог расслышать его слов, все равно рассмеялся.       – Давай я поставлю.       – И это тоже возьми.       Еще пару мгновений возни спустя Маттсун во всей своей слегка уставшей красе появился в гостиной. На его лице застыл отпечаток недавней улыбки, и Иваизуми невольно отзеркалил это выражение, пододвигаясь к дальнему краю дивана.       – Мы тебя раньше часа дня не ждали.       – И поэтому улеглись спать?       – Это случайно вышло.       – Ну-ну.       – Остальные приедут минут через двадцать, судя по тому, что мне Тоору написал.       Маттсун сел напротив него и, кивнув, спросил:       – Макки тебя в спальню не пустил, да?       – Ты же его знаешь.       Снова кивнув, на этот раз чуть более задумчиво, он перевел взгляд на телевизор. Там теперь показывали какой-то турецкий сериал с нарочито поэтичным названием, о котором Иваизуми прежде ни разу не слышал. Взяв в руки подушку, на которой лежал Макки, Маттсун прижал ее к груди, словно искренне заинтересовавшись происходящим на экране.       – Ива, я у тебя еще не спрашивал, – Макки вернулся в комнату с дымящейся чашкой, которую тут же передал Маттсуну в обмен на свою подушку. – Мы выбираем новую начинку для вафель, у нас уже есть красная фасоль, матча, карамель и клубничное пюре. Пробовали еще шоколадно-ореховую пасту, но она как-то плохо продается. Есть идеи?       – Фисташка тебе все-таки не понравилась? – вклинился Маттсун, делая глоток из кружки и от удовольствия одобрительно покачивая головой.       – Мне-то понравилась, но руководство не в восторге. Говорят, слишком банально.       – С чего вам вообще вдруг понадобились новые начинки?       – Летнее меню, – пожал плечами Макки, кладя подушку Маттсуну на колени, а голову – на подушку. Иваизуми похлопал ладонями свои бедра в приглашающем жесте, и Макки с готовностью вытянул ноги.       – Если я тебя оболью кипятком, – начал Маттсун, но так и не закончил, только откинулся назад, подальше от безмятежного лица Макки. Иваизуми, хмыкнув, поудобнее подоткнул свою подушку под спину.       – Ну так что, Ива? Есть идеи?       – Ну, раз нужно что-то летнее, то, может, что-то с мятой. Какой-нибудь сироп или паста с йогуртом и какими-нибудь фруктами, – он почесал подбородок, гадая, с каких это пор считается компетентным в вопросах гастрономического бизнеса.       – Вроде, в том году было что-то типа мята-базилик, – задумчиво протянул Макки, – может, можно было бы как-то обновить эту начинку.       – А что насчет цитрусовых? Лимон или лайм? – отозвался Маттсун, и Макки тут же набрал полную грудь воздуха для ответа.       Примерно так они и провели остаток серии турецкого сериала, под конец которой Иваизуми уже сам мог бы сходу перечислить все начинки, которые когда-либо предлагались в кафе Макки. Судя по всему, ему действительно нравилось там работать и увольняться он не собирался. Активно жестикулируя, он оживленно рассуждал о том, какая из начинок вписывается в их концепцию, а какая – нет, словно речь шла о мишленовском ресторане, а не местячковом кафе с двумя филиалами в пределах Токио. Иваизуми пару раз поймал улыбающийся взгляд Маттсуна поверх длинного туловища Макки, и на второй раз, зная, что никого этим не обманет, закатил-таки глаза.       Когда в домофон позвонили, Макки выглядел так, как будто и вовсе забыл, что они еще ждут гостей. Он сразу вскинулся, чуть не перевернув на себя холодные остатки кофе Маттсуна, и пулей улетел в спальню со словами о том, что ни одно знакомство не должно начинаться в пижаме.       – Я их встречу, – бросил Иваизуми, вставая с дивана.       – Боишься, что заблудятся на лестнице?       – С Хинаты станется.       Иваизуми вообще-то шутил, но, выйдя в подъезд, увидел только как Куроо и Ойкава, тихо переговариваясь между собой, поднимаются по лестнице. Хинаты поблизости не оказалось. Дождавшись, пока они поднимутся на пятый этаж, он уже было развел руками, чтобы спросить, куда делся рыжий концентрат энергии, но Ойкава его опередил.       – У дома кто-то гулял с собакой, Шоё задержался с ней поиграть, – объяснил он, приобнимая его за плечи. – Пообещал две минуты.       – Какая еще раз у него порода? – поинтересовался Куроо, и Иваизуми приветственно ему кивнул.       – Ирландский красный сеттер, милая девочка.       В надежде на то, что любовь к собакам не лишит Хинату чувства времени, Иваизуми не стал закрывать дверь, только прикрыл ее да облокотился на дверной косяк, наблюдая, как разуваются Ойкава и Куроо. Макки, выглянув из спальни ровно в этот момент, как самый настоящий образец гостеприимства, спросил:       – Вас разве не должно быть трое?       – Шоё сейчас поднимется. Это Куроо. Тетсу, это Макки, а там, в спальне, Маттсун.       – Привет, Ойкава-кун! Наконец-то кто-то, с кем можно по-человечески поговорить.       – Заткнись, Маттсун. Тоору, Куроо-сан, скажите, какая у вас любимая начинка для вафель? – с этими словами Макки, взяв их под локоть, повел их на кухню, Иваизуми успел только неверяще покачать головой. Поймав его взгляд, Маттсун задумчиво спросил:       – А этот Хината, он вообще как, ходячий? Может, ему надо помочь подняться?       Вот и скажите, за какие заслуги ему такие друзья?       – Маттсун, ты... – начал было он, да звонкий голос Хинаты перебил его на полуслове.       – А вот и я! Привет, Иваизуми-сан! – подобно маленькому торнадо, он тут же всучил Иваизуми шуршащий пакет, скинул кроссовки и протянул Маттсуну руку. – Привет, я Хината Шоё.       Тот, опешив, молча пожал ему руку. Вот что называется эффект Хинаты: нечасто можно Маттсуна настолько сбитым с толку увидеть. Тяжело вздохнув, Иваизуми захлопнул дверь.       – Это Маттсун, и он думал, что ты колясочник, – сказал он, покидая прихожую, которую про себя окрестил зоной неловкости Маттсуна.       – Мне кажется, я тебя где-то видел... – донеслось до него, но Иваизуми уже переключился на обсуждения чертовой начинки для вафель.       Каким-то образом стол оказался уже наполовину накрыт. Ойкава как раз споласкивал дополнительные кружки, так что Иваизуми без зазрения совести подошел к столешнице, чтобы вытащить содержимое попавшего в его руки пакета.       – Привет, – сказал он, оставляя быстрый поцелуй где-то в районе скулы. Довольное мычание Ойкавы зажгло потрескивающий бенгальский огонек у Иваизуми в груди.       – Что это на Макки нашло?       – В кафе нужно летнее меню, не забивай голову.       – Я, между прочим, все слышу. Тоору, где тут чье?       – То, что без мяса, это для Шоё, – и он ускользнул, оставляя Иваизуми наедине с прожигающим джинсы телефоном. И Куроо. Слишком проницательным Куроо.       – Ива, у тебя все нормально? – спросил он, потому что Иваизуми, верно, ни черта не умеет держать себя в руках. Бросив изображать бурную деятельность, Иваизуми сел рядом с ним за стол.       – У меня для него сюрприз, – произнес он полушепотом, наконец отводя взгляд от спины Ойкавы. Еще чуть-чуть, и прямо посередине его лопаток, наверное, появилась бы дырка.       – Сюрприз? – Куроо поиграл бровями, и Иваизуми несильно толкнул его плечом, чувствуя, как загорелось лицо. – Приятный?       – Ну конечно.       – Тогда дерзай.       – Спасибо за благословение, – фыркнул он и вновь встал, не дожидаясь, пока Куроо силой выпихнет его из-за стола. – Тоору, можно тебя на минутку?       – Ну вот, теперь нам придется бороться за твое внимание, – нарочито громко вздохнул Макки, заставляя уголки губ Ойкавы приподняться в улыбке.       – Что-то случилось?       – Нет, просто... Давай отойдем?       – Эй, в моей квартире зона целибата, услышали?       Пропустив слова Макки мимо ушей, они вернулись в прихожую, теперь пустующую. Дверь в гостиную была открыта, но Хината и Маттсун, по всей видимости, нашли общий интерес в виде видеоигр, и теперь оттуда доносились только разного рода угрозы и выкрики.       – В общем, было бы намного более эффектно, если бы у меня был физический билет, но... в этот раз так, – открыв на телефоне нужный документ, он протянул телефон Ойкаве, и тот озадаченно взял его в руки. – Это тебе.       Сперва Ойкава просто уставился в экран, потом пару раз моргнул, его ресницы затрепетали вверх-вниз. Потом поднял глаза на Иваизуми, опустил снова, взгляд забегал по экрану, читая, что там написано. Иваизуми стоически выдержал молчание. Этого момента он ждал уже несколько дней, с тех самых пор, как Хината ему написал и предложил выкупить два билета на концерт Тейлор Свифт в Аргентине этой осенью. Сказал, подруга продавала, и он сразу подумал про Ойкаву. Может, было бы лучше сделать это в другой день, когда они были бы только вдвоем, или даже дождаться дня рождения, но Иваизуми и эти несколько ночей засыпал с воспоминаниями о том, как Ойкава рассеянно подпевал в тот раз на кухне у Хинаты, легко пританцовывая на месте.       Дождавшись наконец, когда Ойкава снова на него посмотрит, понял, что все сделал правильно.       – Зай, – сказал он, хмурясь вопреки блестящим глазам.       – Угадай, у кого второй билет, – Иваизуми легко кивнул себе за спину, где Хината, судя по его возгласам, выиграл очередной раунд у Маттсуна. – Это он все устроил.       – Вы сумасшедшие, – слетело с его губ, и на этот раз Иваизуми улыбнулся первым. До чего приятно было увидеть близнеца своей радости в глазах Ойкавы. – Просто не в своем уме.       Иваизуми нечасто приходилось целовать улыбку Ойкавы, но этот раз определенно будет одним из самых дорогих воспоминаний в его коллекции. То, как он взял его за подбородок, притягивая к себе в пьянящей уверенности, что Иваизуми сделает все, о чем он попросит; как другой рукой кокетливо вернул телефон Иваизуми в задний карман джинсов и оставил руку где-то там же; как засмеялся, когда Иваизуми снял с него очки, чтобы поцеловать те места, где натирали дужки.       – Спасибо, – сказал он, с энтузиазмом принимая каждый по-детски невинный поцелуй, которым Иваизуми одаривал его лицо. – Я же теперь буду невыносимым до самого сентября, нервничать, искать подходящий аутфит, постоянно слушать ее песни...       Иваизуми только пожал плечами.       – Мне кажется, я выдержу, – серьезно сказал он, провожая взглядом дразняще выскользнувший изо рта язык Ойкавы. Его глаза все так же бегали по лицу Иваизуми, руки, переместившиеся к голове, ерошили короткие волосы. – Я закончил. Можешь идти хвастаться.       Напоследок поцеловав его в уголок губ, Ойкава выпорхнул из его рук с улыбкой чуть не до ушей.       – Хината, ты маленький интриган! Тетсу, я лечу в Аргентину!       Бормотание Куроо потерялось на фоне звонкого смеха Хинаты, который, от всей души дав Иваизуми пять, пронесся мимо прямиком на кухню, откуда теперь доносился голос Ойкавы. Только после этого Иваизуми и сам двинулся с места, уселся на диван подле Маттсуна, по-прежнему увлеченного игрой.       – Я сфотографировал вас и уже прислал тебе, – вдруг сказал он, ногой подпинывая к Иваизуми второй контроллер. – Давай, подключайся, а то от меня одного толку мало.       И действительно, стоило ему только это сказать, как экран потемнел, выводя безобразную надпись GAME OVER. Под ней – шрифтом поменьше и попроще: "Играть снова?" Взяв джойстик, Иваизуми, уже чувствуя закипающий в крови азарт, нажал "Да".