Вкус его любви

– Ой, мне кажется, что вы чуточку ошиблись! Как можно было полюбить именно меня? — на последних словах голос ойран знатно похолодел, а глаза сузились в явно недружелюбной улыбке. Шестиглазый лишь поставил чашку со спиртовым содержимым на котацу и кинул взгляд в сторону напарника, – Ну, ладушки, Кокушибо-доно! Мне кажется, что вам уже давно пора... Спасибо за приятный вечер и ваш визит! — Доума развеселел на глазах и сразу же начал хихихать, при этом сложив свои ладони. Кокушибо слегка пододвинулся к собеседнику и резко схватил его одной рукой за прижатые запястья. Блондин от неожиданности по-актёрски вскрикнул и потянулся назад. Первая Высшая луна грубо притянул его за свободной рукой подбородок и уставился в его глаза. Эти радужные глаза... он всегда тонул в них при любой встрече. Они были такими невинными, хоть и скрывали за собой горстку тайн. – Кокушибо-доно, вам лучше остановиться и уйти! Прошу, прекра-! — Доума не успел договорить, как вдруг Кокушибо жадно поцеловал его. Кровь струилась по их подбородкам, а раны быстро регенирировали. Ойран пытался отстраниться от пьяного ночного гостя, но всё же сила старшего по званию была намного больше, даже не смотря на то, что тот был не трезв. Кокушибо ненадолго прервал поцелуй чтоб немного отдышаться, а после он углубил его. И это то, чего он так страстно хотел? Что же насчёт Доумы? В какой-то части ему было безразлично, но всё же его разум не позволял к себе так относиться. Он пытался использовать искусство своей демонической крови чтоб создать себе хоть какое-то оружие, но все попытки были тщетными. Кокушибо повалил своего "возлюбленного" на татами и зажал его своим весом. Он отстранился от губ Доумы и начал снимать верхний слой роскошной одежды ойран. Ему стал открыт вид на бледный мускулистый торс мужчины и на его шею, которую скрывали многочисленные украшения на одеяниях. Кокушибо без раздумий начал оставлять глубокие засосы, чтобы они не регенирировали так быстро. Он зажал одной рукой рот блондина, чтоб никто из посторонних не услышал его возможные стоны. Доума мычал в ладонь своего мучителя. Он откусил и выплюнул изо рта внутренную часть ладони, дабы хоть как-то освободиться. Кокушибо почувствовал свою регенрацию, и понял, что его объект обожания пытается сбежать. За такой проступок он дал тому сильную пощёчину. Красная из-за удара кожа быстро белела обратно. – Ещё раз такая выходка – поплатишься всем, что у тебя есть. – после этих слов, Кокушибо поцеловал ударенную щеку и принялся поднимать подол пышного шёлкового кимоно. Доума пытался пинаться ногами, за что ему сломали и чуть ли не оторвали лодыжки. Под шикарными слоями ткани всё было словно как напоказ: ойран не собирался проводить с кем-то ночь, поэтому его пах "защищала" обычная белая ткань с пояском на талии. Кокушибо не стал заглядываться, поэтому он быстро припустил свой пояс, служивший ремнём. Взгляд Доумы упал на низ торса его гостя: его и так внушительных размеров член увелечился при стояке. У блондина были странные эмоции и чувства, коих у него никогда и не было. Смотря на мучителя, он понимал — если не подчинится, то ему же будет намного хуже. Кокушибо плюнул на свободную руку и начал разглаживать свой пенис. Хм, эта ночь — и вправду то, о чём он всегда мечтал? Без никакой подготовки он резко вошёл в анус Доумы. Второй начал вопить в ладонь, которая до сих пор покоится на нижней части его лика. Когда он в последний раз чувствовал боль? Наверное, когда был Шестой Высшей луной, и то не точно. Мужчина начал быстро двигаться. Каждый новый толчок вызывал у Доумы чувство боли и отвращения, но потом... ему понравилась? Да, под звуки хлюпанья крови, которая так и сочилась из-за потери девственности, он стонал в крепкую ладонь. И как же он до такого докатился? Поменяв позу, Доума схватил Кокушибо за шею и начал царапать её своими пыльно-синими когтями. Член стал более лучше проталкиваться в его нутро, задев простоту — блондин начал громко кричать и стонать, в итоге кончив на пресс своего партнёра. Ещё несколько сильных толчков, и Кокушибо тоже постиг орагазм. Он излился в Доуму, после чего он слегка отбросил его на татами. Из его анала текла смесь спермы и алой крови, ведь "внутри" пока ничего не успело регенирировать. Кокушибо оценил свои труды и молча поцеловал в лоб отрубившегося Доуму. Он подправил его одежду и отправился куда-то через окно, ведь скоро будет рассвет. Об их ночи напоминает лишь запачканный пол и недопитый саке.