Гармония

Постель холодная, глаза потихоньку привыкают к темноте, потому что света не хочется, потому что в темноте не видно лиц и так даже лучше. Потому что если появится свет — за него захочется ухватиться, взять в руку и греть, попытаться впихнуть внутрь себя, чтобы осветить космические дали. У Кавеха солёные слёзы. Он тихо плачет на кровати рядом, сжимая руку Аль Хайтама своими тонкими пальцами и ревёт, в глотке застывает «плакса», так и оставшись внутри невысказанными словами, которые не нашлись в нужное время. У Кавеха в венах космос, такой лиловый и блестящий, вскрой — и все чёрной жидкостью польётся на пол, разливаясь бесконечностями, в которых ты вязнешь и остаёшься навсегда. Пока не умрешь. Там ещё его карандаши и линейки для чертежей есть, наверное тоже. Он однажды смотрел на свои чертежи и думал о том какой изящный дом получится по его прекрасным чертежам. Правда, в нынешним обществе искусство не ценится. Совсем не ценится. Также как и труды. Аль Хайтам тогда подумал, что будь он этом доме — обустроил бы его так красиво. На стену бы он повесил большую картину с каким нибудь пейзажем вечернего моря. На подокойник поставил бы два горшочка с изящными, словно живыми цветами. В коридоре стоял бы черный, лакированный шкаф в котором бы он хранил панамы и шапки. В комнате стояло бы кресло, такое большое-прибольшое, бежевого цвета. И он бы сидел и читал в нем книги по вечрем, изредко поглядывая в окно. И получился бы тогда очень хорошенький домик в котором Аль Хайтам хотел бы жить, но только если с Кавехом. И ведь действительно, зачем ему жить в прекрасном и красивом доме без него?Да, Аль Хайтам ценит что имеет хоть и маленький, но всеже уютный дом. И никакой другой ему уже и не нужен. Аль Хайтам гладит Кавеха пальцами, рассматривая темноту, которая будто смотрит на него в ответ, но может это просто Кавех, который незаметно пялится. Ничего не видно. Совсем. Только звуки всхлипов, ещё хуже ощущаются следы собственных высохших слез, потому что Аль Хайтаму наверное тоже надо поплакать. Но он не может. Уже все выплакал. Аль Хайтам приподнимается, расцепляя руки и рыщет по прикроватному столику, рука натыкается на что-то похоже на то, что нужно и он щёлкает выключателем. Ночник освещает комнату жёлтым, проецируя на потолок звёздное небо. Всхлип становится громче. Аль Хайтам на автомате поворачивает голову, Кавех приподнявшись, смотрит на потолок и у него ещё сильнее текут слёзы, потому что звёзды яркие и недосягаемые. Потому что они там, а они здесь, на земле, со своими мелкими земными проблемами. Ничто по сравнению с гигантскими планетами. — Я не умею говорить милые вещи, — голос хрипит и Аль Хайтам прокашливается, вновь возвращаясь на кровать. — Но мои чувства к тебе похожи на взрыв сверхновой. Так же говорят? Даже если не говорят. Плевать. Его чувства похожи на взрывы, которые разносят выстроенные колонны и дома в крошку, оставляя после себя пыльные бетонные обломки. Кавех смеётся, запрокидывая голову и трёт рукой нос: — О боже, это пиздецки типичная фраза, но считай, что мне понравилось. Толчок чуть не сносит его с кровати на пол. — Отвали, — в ответ фыркает АльХайтам, позволяя Кавеху положить голову на свое плечо и переплетать их пальцы. Аль Хайтам не боится будущего, потому что их путь выложен созвездиями в темноте и у него в руке рука Кавеха.