Cult

– Мамочка, мамочка! Я хочу чтобы сегодняшней сказкой на ночь был рассказ о твоём прошлом, пожалуйста! С улыбкой попросил Скид Лилу, непоседливо вертясь в постели, на что та с усмешкой взяла сына на руки. – Хорошо, сынок, надеюсь, это действительно погрузит тебя в сон! Бережно приглаживая волосы Скида, Лила погружается в воспоминания, продолжая держать лёгкую улыбку. – Сколько себя помню, нас всегда было трое. Я, Джун и Фрэнк. И нашим любимым заведением было "Мальчики и Грилли". Фрэнк очень любил еду оттуда, мы же с Джун редко когда брали перекус, ибо еда там была... - женщина слегка вздрагивает. - не слишком вкусная, мягко говоря... Но это неважно! Была иная причина, что магнитом тянула меня к этому месту, имя ей было Боб Велсеб. Я помню его невероятно высоким, полным мужчиной, которого было приятно обнимать с приятным голосом, хотя, по мнению Джун, он походил на маньяка, но, предполагаю, такие ассоциации были вызваны её впечатлительным характером. В то время мы, по моей инициативе смотрели немало ужастиков, триллеров или документальных фильмов. Джун говорила это нудная жуть, а Фрэнк говорил, что просто нудная. А у меня была тяга к этому. Почему? Хах, не зря же я упомянула мистера Велсеба. Уж не знаю почему, но маленькую меня очень привлекли жуткие истории о мистических чудовищах или же о тех ужасах, что вполне реальны...ох Замечая, что под её выразительные рассказы Скид уже давно погрузился в сон, она с теплой улыбкой кладёт мальчика на мягкую простынь и укрывая одеялом, нежно целует в лоб, покидая спальню. Опустившись в гостиную, она поднимает обрывок фотографии. В этом определенно был символизм. Если разрез живота при харакири - освобождение души, то разрыв этого изображения - попытка освободить свой разум. Очистить свою дрянную голову от воспоминаний. Воспоминаний, что грубо и навязчиво толкали её в бездонную пропасть забвения. Сожаление. Её грызло сожаление. Кидая в урну мятую бумагу, она хватается руками за голову, словно желая снять с себя скальп. Она была глупой и наивной дурой... всё могло быть иначе! Но уже никогда не будет... Увлеченность и привязанность к Бобу дала свои плоды и за день до того, как его арестовали, Лила получила в подарок медальон, что по словам Велсеба в день возраста согласия, откроет перед девушкой новый мир. Мир, где у Лилы будет всё, о чем мечтает человек. Он не солгал. Огромная власть действительно мечта любого, даже тех, кто никогда об этом не говорил. Неужто когда-то та заняла пост мэра? Нет, нет и нет, кто такой мэр, когда у руля всего стоит культ. Культ держал город под напряжением и тотальным контролем. Лиле повезло дослужиться до высокой должности, благодаря знаниям, что ненароком вложил в нее убитый каннибал. Потому та могла в полной мере вкусить деликатес, именовавшийся: "настоящая власть". Это было ужасно! Самое жуткое решение! Самое мерзкое и отвратительное! Именно так она сейчас сказала бы о своем вступлении в культ, но хуже этого может быть только пойти против культа. И Лила ощутила какого это, на своей шкуре, однако, она понимала, что шторм только начался и затишью давно пришёл конец. Боб Велсеб, наверняка, не более чем пешка, что лишь слегка припугнула женщину. Холодный пот струился по лбу от полного осознания происходящего, та не чувствовала кончиков пальцев, они онемели от животного страха за своё дитя. Скид ещё совсем кроха, а потому ему без труда можно навредить. Тело тряслось, дыхание было тяжёлым, в глазах стояли слёзы. Лишь желание сохранить спокойный сон своего ребёнка сдерживало её от того, чтобы разрыдаться в полную силу и истеричными криками и ударами о доступные поверхности. Однако вдруг раздался стук дверь. Сердце, кажется, на мгновение перестало биться вовсе. Лила замерла, вслушиваясь в тишину, что повисла после этого стука, затем, послышался глухой голос:...