зая

плотная, тяжелая ночь. висящие чёрные шторы. беспокойный влажный сон. у чонгука потеют ступни. он вытягивает ноги под пушистым одеялом в полудреме, напрягает мышцы, потягиваясь всем телом, и в следующий момент сбрасывает напряжение в мышцах, слегка причмокивая губами от сладкой неги. чонгук почти что спит: в своей дремоте он кладёт руку на живот, подбивает подушку под голову и чуть поворачивается вбок, не просыпаясь окончательно. он лёг в кровать меньше трёх часов назад, уставший, но в весьма хорошем настроении. закрыл шторы, плотно сдергивая их вместе и проверяя на щели света посередине и по бокам, расстелил кровать с белоснежным постельным бельём и заснул. но сон его не был долгим. через пару часов он начал метаться по подушке, ложиться то набок, то на спину и беспокойно некрепко спать. он мог бы и вовсе проснуться, однако совсем скоро его дыхание стало ровным, мерным, и он опять погрузился в глубокий сон. на часах стукнуло четыре утра. первое прикосновение показалось лишь плодом воображения, чем-то, на что можно не обращать внимания во сне. чонгук не любил пижамы, оттого чувстовал простыни и одеяло каждым сантиметром своего тела. второе было чуть более ощутимым, всё ещё непонятным и необъяснимым. с третьим настойчивым и вполне реальным прикосновением, которое уже невозможно было игнорировать, чонгук распахнул свои глаза. только проснувшись, он ещё не понимал, что происходит. но на следующий раз он гулко застонал и заметался на подушках. — тш. — едва слышно послышалось в тишине его спальни. будто кто-то не хотел, чтобы он издавал лишние звуки. возможно, ему это послышалось, а возможно кто-то и вправду не хотел, чтобы он шумел. лежал тихо. не шевелился. и наслаждался. одновременно с непониманием происходящего чонгук чувствовал, как чьи-то невидимые пальцы прикасаются к его члену, оглаживают, надрачивают его. на миг в голове проскользнула мысль остановить незнакомца. для этого необходимо было только протянуть руку и дотянуться до чужой, схватить её. он же боксёр, в конце концов. тогда почему сонная дрянь в виде него так откровенно течёт от дрочки его члена? почему тот, кого он не разглядел в темноте ночи, решил доставить ему удовольствие? почему он настолько разморен сном и всем этим, что просто не хочет ничего предпринимать? ну же. затуманенный, почти не соображающий мозг, кажется, сдался. чужие пальцы оглаживали его член, одеяло чуть съехало вниз, оголяя пресс. движения нарастали, темп увеличивался, чужая ладонь доставляла всё больше удовольствия. — блядь. — тихо вскрикнул парень, резко хватаясь руками за простынь и закусывая губу. он чувстовал, что близок к разрядке. удовольствие приятными волнами накатывало на него, одна больше предыдущей. чонгук повернул голову вбок, тяжело дыша. чужой палец провел по влажной головке, огладил яички, посылая табун мурашек по всему телу. а вскоре ему опять надрачивали всей ладонью, заставляя подмахивать бёдрами от удовольствия. чонгук отнял руки, тут же вцепляясь в простыню обратно, не зная куда деться. он метялся головой по подушке, не понимая, как будет лучше. он был на пике и чувстовал это, оргазм был так близко. капля пота стекала по напряженному виску, мышцы красиво перекатывались под кожей, чонгук то напрягал, то сжимал живот. он подмахивал бёдрами, желая урвать чуть больше удовольствия, чем имел сейчас. совсем.. — мх, блядь. совсем скоро. — сука, — тихо тянул гласные парень, подмахивая бёдрами в последние секунды своего удовольствия, прежде чем оглушительно кончить в чужую руку. чонгук упал бёдрами на кровать и обмяк после оргазма. его ноги дрожали, его член всё ещё выплескивал наружу тёплое и вязкое белое семя. руки всё ещё держали простыню. но кто это. как только он захотел подняться с кровати, невзирая на слабость, чужой басистый, но будто флиртующий голос резко раздался над его ухом. — не за что, зая. и исчез.