Связь

Тэхён даже не отнекивается, когда Чонгук начинает его звать в разные места. Страна, в которой ведутся переговоры, называется Флания. Она богата растительностью. Каждый десятый житель здесь занимается лекарственным делом, каждый пятый — лечебными массажами, каждый третий — готовит полезную еду. Казалось бы, невозможно в такой обстановке найти что-то романтичное до состояния непристойности. Тэхён не надеется. Но Чонгук находит. Тэхён рассматривает с опаской здание, куда Чонгук его заносит. Он что-то увлечённо говорит женщинам у входа. Затем Тэхёна ведут в одну жаркую комнату. Там на горячие камни выливают душистую воду. Мужчина, встретивший их там, указывает на массажный столик. — Раздевайся, — заявляет Чонгук. Он засучивает рукава. Тэхён стоит, смотря на него. — Давай. — Как насчёт Вас? — О, — Чонгук щурится, — хочешь, чтобы я разделся? Тэхён поднимает руку, закрывая ладонью покрасневшее лицо. — Почему мы говорили об одном и том же, но Ваши слова звучат… «так»? — Как «так»? — Непристойно, — Тэхён поджимает губы. Чонгук улыбается ему. Он всё же начинает и с себя снимать вещи. Тэхён не спешит с этим, оглядывая приготовленное единственное место. Мужчина-массажист рядом хлопает глазами под испытывающим и изучающим взглядом Тэхёна. — Что Вы задумали? — Хочу научиться делать массаж, — Чонгук звучит беззаботно. — Сестра обрадуется, если я хоть чему-то научусь в этой поездке. Тэхён выдыхает. Так причина звучит более красиво. Он всё же начинает снимать одежду. — У Вас есть сестра? — Тэхён цепляется за слово. — Да. Но она поумнее меня. Верховная судейка, — Чонгук смеётся. Он выпрямляется, поворачивая голову к снимающему с себя жилет Тэхёна. — На тебе так много слоёв одежды. В вашей стране, наверное, дорогие и длинные стриптизы. — Что? Только этот парень мог смысл их закрытой солидной одежды интерпретировать в таком ключе. Тэхён выпрямляется, внимательно смотря в глаза Чонгука. Тот подходит к нему, помогая снять рубашку. Пуговицу за пуговицей. Тэхён замирает, сглатывая. На Чонгуке нет верха. Он стоит в одних джинсах. Тэхён видит рельефы мышц, очерченные кубики пресса, но тело при этом такое мягкое, будто на нём можно сыграть, как на арфе. Татуировки у него есть и на груди. Тэхён сам щурится, когда замечает прямо у сердца замóк. — Вы «закрыты»? — звучит как метафора на то, что он такой яркий и смелый, но, на самом деле, совсем другой. — М? — Чонгук следит за взглядом Тэхёна, опуская глаза на торс. — А, про это, — касается замочка на сердце. — Метафора Вашей истинной натуры? — Тэхён не боится спросить. — Возможно, — Чонгук шепчет, обнимая его за шею. — Ключик набит где-то у меня на теле, — щурится. Он наклоняется, томно шепча: — Надо всего меня облизать, чтобы найти его. Сумасшествие. Безумие. Наглость. Тэхён не должен чувствовать себя сейчас так, будто ему приятно это знать. Но внутри него тепло внезапно усиливается. Тело вздрагивает. Тэхён сглатывает, касаясь рукой плеча Чонгука. Тэхён ненавидит то, что он тут же опускает взгляд, рассматривая весь его торс и забитый татуировками рукав, будто… Будто ищет тот ключик. Тэхён полностью уверен, что массаж делают не сидя на бёдрах, когда человек лежит спиной и смотрит на массажиста. Но он ничего не говорит, внимательно смотря на рассматривающего и увлечённого учением Чонгука, которому что-то говорят насчёт точек. — Ты такой чистый. Но кожа как мёд, — говорит Чонгук, растирая масло по его голому торсу. — Так бы и съел, — шепчет, наклонившись. — Больно невкусный для блюда, — Тэхён привыкает к общению с ним. — Не верю, пока не попробую, — Чонгук щурится. Он касается соска, внимательно смотря в глаза Тэхёна. Затем опускает глаза к губам. — Жаль, я не целуюсь на первом свидании. Чонгук выпрямляется. Он ёрзает на месте. Мужчина, который учит его искусству массажа, вздрагивает. — Я думаю, Вы сели на его достоинство, сэр, — говорит он, искренне уверенный в том, что всё ненароком. — Я знаю, — Чонгук отвечает, смотря в глаза удивлённого Тэхёна. Ну, кто бы сомневался.