волчица и охотница

Я тебя до одурения люблю, Я твои следы языком лизала. Детка, знаешь, я целую петлю, Которой шею ты мою обвязала.

— Ну же, Крис. Эта погоня длится добрых двадцать лет. Они обе уже не девочки, им обеим под сорок, однако запал всё тот же. Они всё ещё ненавидят друг друга до предательских мурашек по позвоночнику. Даже прижатая к стене, даже с пистолетом у бока, Пегги Хейл очаровательна — и пытается держать ситуацию в своих когтистых лапах. У нее нос испачкан кровью, а голубые глаза лучатся азартным обожанием — Крис никогда не привыкнет к этому. — Это конец, Пег. Игры закончены, — шипит она, вжимая пистолет в чужую кожу ещё сильнее. Это наверняка больно, но Пегги не жалуется. Лишь скалится довольно и зубасто и разве что хвостом не машет. Для неё игры — как всегда — только начинаются. Крис знает Пегги уже слишком много лет, чтобы не понять — она тащится от всего этого. Её пьянит недоступность Крис, пьянит собственная вседозволенность, её грудь тяжело опадает и поднимается, и ей хочется шептать «ещё, Крис». Крис всегда немного неловко рядом с ней. Руки у Пегги грубые. Они просто не могут быть мягкими, когда она столько времени проводит в ночных пробежках по лесу. Крис чувствует это, когда она безнаказанно гладит её ладонями по лицу, перебирает светлые пряди и чешет загривок, будто Крис Арджент — её вторая волчья сестра. Стоит благодарить богов, что это не так, иначе было бы снова… неловко. Пегги вся — один сплошной вызов. И эта шальная улыбка, и эта красная клетчатая рубашка, и этот вырез — она всей собой пытается подтолкнуть Крис к тому, чего она не хочет. Или очень пытается уверить себя, что не хочет. — Тебе стоит поторопиться, детка. Вдруг нас кто-то увидит? — Пегги говорит так, что становится ясно — её саму это нисколько не волнует. Зато Крис вскидывается по-новому, с новой порцией злости и раздражения. У них с Пегги всегда так, они исправно бесят друг друга уже по привычке и по какому-то негласному соглашению. Не могут иначе, не через столько лет вражды. Дуло пистолета ввинчивается под бок. Крис любит угрожать, но Пегги знает, что она не выстрелит. Крис Арджент слишком добрая, даже чтобы убить своего старого врага. — Иди-ка сюда, — Пегги манит её когтистым пальцем, и Крис, всё ещё скрипя зубами, пододвигает к ней голову. Пегги закидывает ей руки на шею, приближается и шепчет, почти касаясь губами ушной раковины. Крис чувствует её влажное и тёплое дыхание. — Мне тут твоя сестра напела на ушко, что кое-кто запретил кое-кому общаться со мной… Пегги резко отстраняется, и Крис раздражённо выпускает воздух сквозь зубы. Пегги отодвигает её на расстояние вытянутой руки, уперевшись в грудь. — Так значит твой отец снова выжил из ума и решил перебить нашу стаю? Старик Джерард не бережёт ни тебя, ни себя! — Не говори так о моём отце! — остервенело рявкает Крис, не хуже заправской охотничьей собаки, налегая на Пегги и со злобой глядя ей в глаза. Не сказать, что её это пугает. Отца Крис называют сумасшедшим. Он из тех людей, кто пичкает мясо стрихнином и разбрасывает на улицах. Из тех, кто пускает на одного-единственного волка свору собак и глумится над его попытками спастись. В городе его не любит никто, разве что Кейт — сестра Крис — относится к нему с каким-то странным обожанием. Крис не знает, чем он её подкупил, но понять сестру не может. Вместе с этим, у неё не получается и ненавидеть отца. Как бы то ни было, он всё ещё её отец и другого у неё нет. Он слишком упорно муштровал Крис всю её жизнь, чтобы она не могла не исполнять его приказы: как породистая гончая, по команде — за волком. Некоторые гончие разбивают себе лбы о деревья, когда выполняют хозяйские команды. Крис почти не сомневается, что финал у неё будет именно такой. — Он ведь так и не знает о нас, охотница. Уже двадцать лет прошло, а старик до сих пор не в курсе, что его дочь попуталась с волчьей сукой, — голубые глаза Пегги лучатся самодовольством, а улыбка во все тридцать два о самодовольстве и вовсе кричит. Это её любимый аргумент. Она говорит: «Смотри, Крис, уже пять-десять-пятнадцать лет прошло, а мы всё вместе!» — как будто ей самой нужно убедиться в этом. Иногда Пегги до чёртиков не уверена в себе. Крис рычит на неё совсем по-волчьи и посылает весь мир. Так и не разжимая сведённых судорогой пальцев на пистолете, она приближается, прихватывает Пегги за шею и сминает её кусачие губы своими. Пегги улыбается. Её руки проходятся по бокам Крис, пересчитывая рёбра, и прижимают к себе вплотную. Крис почти лежит на ней, под пальцами бьётся жилка, а под грудью — заполошное сердце. Губы у Пегги мягкие, Крис уже привыкла, что её губы гораздо мягче, чем душа. Зато рот Пегги полон зубов, и она кусается, притягивая ещё ближе к себе. Пусть они ютятся сзади заправки — сейчас всё кажется таким правильным. Свободная ладонь Крис ложится на бедро Пегги и сжимает грубую джинсу. Пегги хватает только одного горячего взгляда, чтобы бессовестно запустить руку под футболку Крис, на грудь, поверх спортивного бюстгальтера. Крис шипит сквозь зубы и прикладывается к её лбу своим. Ей нужна передышка, она явно пришла сюда не за этим — хотела убедить саму себя в этом. Однако Пегги, эта чёртова человеческая версия похоти, так зачарованно и увлечённо ласкает её грудь, попутно вылизывая ухо, что у Крис пропадает всякое желание возражать. Честно говоря, она почти никогда не может возражать Пегги. Внезапно Пегги сама отстраняется, и на её лице уже нет того выражения безграничной симпатии. Нет, она напряжённо смотрит куда-то в сторону, будто прислушиваясь. — Это твой отец, — наконец прискорбно выдаёт она, — только что хлопнула дверь его машины. Выстрел раздаётся оглушительно громко. Пегги ничего не слышит какое-то долгое мгновение — она просто хватает ртом воздух и осознаёт, что жива. Крис какое-то долгое мгновение смотрит на пистолет, будто это не её палец спустил курок. — Беги. У Крис нет совершенно никаких причин, чтобы спасать её, но именно этим она и занимается последние двадцать лет. Пегги щерится, сутулится, прижимая ладонь к боку: там, где пуля лишь немного задела кожу, практически не повредив её. Она сразу становится будто меньше. Крис ловит её долгий взгляд, прежде чем Пегги скрывается за задней стеной заправки. Крис выпрямляет спину до позвонкового хруста, выдыхает и готовится к серии оправданий: отец, она снова сбежала.

Но в моих руках оказавшийся кольт

Стреляет в тебя у первой стены.