Гроза

      Мысли лихорадочно крутились в голове, перепрыгивая с одной странной догадки на другую, ещё более странную. То, что оказалось в кухонных шкафчиках Кеши, заставляло сомневаться в своём умственном состоянии. Тучка закрыл дверцы, не сводя пристального взгляда, и резко их распахнул. К сожалению, гениальная гипотеза не оправдалась, а Тучка издал странный звук, похожий на вскрик и смешок одновременно.       Перед ним, как на ладони, в маленьких белых тарелочках и прозрачных баночках предстали различные сушёные коренья, листья, цветы и остальные части растений. На первый взгляд, всё это выглядело абсолютно обыденно. И, не будь он собой, то отдал бы Кеше должное, за такую разборчивость в растениях и внимательное отношение к своему здоровью.       Если бы не одно жуткое но...       Каждый тёмный корешок и каждый листик он собрал сам, своими собственным лапами. Тучка помнил широкие цветастые поляны и мрачные ямки леса, где нашёл эти растения, когда они постепенно сохли под знойным летним солнцем.       "Откуда... это здесь?"- судорожный вопрос эхом отдавался в голове. - "Я пару часов назад заваривал чай в иглу... Всё было на месте!"       Резкий удар молнии, отбросив омерзительные тени по кухне, не на шутку испугал медведя.       "Зачем Кеше всё это? Он же не отличит одуванчик от зверобоя. И у Лисички он не мог попросить, она, конечно, отличит, но собирать не станет. Только в моём доме лечебные растения! Зачем ему это? И как? Не мог же он украсть?"       Стихия, словно могла услышать его громкие мысли, умолкла, будто соглашаясь с предположением.       "Нет! Нет! Нет! Кеша бы никогда так не сделал."- для большей правдоподобности он улыбнулся и кивнул сам себе. Страх, опасения, удушающая тревога вмиг отступили. Тучка хотел даже впустить в комнату прохладный и влажный воздух с улицы, но образ несчастного Кеши, внезапно возникший в голове, остановил его.       "Как я мог столько мешкать? Ему срочно необходимо что-то успокоительное, и от жара, и тёплый чай с ароматным мёдом (этого добра у каждого медведя навалом)."       Взяв нужное, он поспешил вниз, на помощь к лучшему другу, не в силах думать ни о чём другом.       Кешу до сих пор било дрожью, но уже частой и мелкой. Невооружённым взглядом видно, что ему было холодно и зябко на диване, а голова нещадно болела. Сердце Тучи сжалось. Резкий укол ненависти к себе заставил действовать как можно быстрее. Кешу вмиг накрыло большое и тёплое одеяло, поставилась разогреваться вода на плите, для отвара, и кружка обжигающего чёрного чая с мёдом оказалась перед носом. Бурый медведь же молча наблюдал за выверенными движениями обитателя его гостиной. Что творилось в этот момент в голове, со стороны понять было невозможно, однако изредка возникающая ухмылка наталкивала на определённые мысли.       Лишь когда Тучка закончил, он позволил себе расслабиться. Собственное легкомыслие всё ещё расстраивало, но улучшенное состояние друга почти заставляло простить себя.       Он нежно улыбнулся, взглянув на расслабленного и тихого Кешу, в глазах которого не осталось и капли страха. Стало тепло на душе.       - Тебе лучше?       - Немного.       - Немного? - Тучка подошёл и прикоснулся ко лбу, смеряя температуру. - Дрожи нет, температура спадает. Голова болит? Горло?       - Нет, - он усмехнулся, убирая белую лапку, - не волнуйся, ничего не болит.       Тучка пристально вглядывался в медвежонка напротив, силясь заметить царапины, ушибы и другие повреждения, которые мог пропустить. Смотря внимательно, пристально, сантиметр за сантиметром. Увлёкшись, он не понял, что Кеша уже несколько минут держит его лапу в своей. Мысль об этом, ускользая, вызывала улыбку на застывшем в лице. В такой момент... совершенно неосознанно Тучка хотел, чтобы время остановилось.       "Тогда я бы любовался им вечно..."       "Что?"       Мишка, наконец очнувшись, испуганно одёрнул лапу, сразу же обернулся и направился на кухню, не переставая лепетать что-то неразборчивое про воду и избегая друга.       Отвар был готов. Почти насильно напоив им упрямого больного, еле сдерживая смех, вновь проверил температуру. Вскоре Иннокентий уснул.       А Тучка поднялся на кухню. Согрел себе чай, открыл нараспашку окно. Странная тоска охватила его. Стихия больше не пугала. И, с тупой болью в сердце, он улыбнулся и сказал:       - Я не хочу, чтобы гроза заканчивалась.