Дважды - навсегда

— Как давно ты очнулся? — Мин Лино разминает шею. — Не знаю. Может пару часов назад, — Хан глядит на дверь. — Тут нет, блять, часов!       Джисон резко встает с пола. Его хрупкая фигура отбрасывает размытые тени на стены комнаты, пока он судорожно передвигается кругами. Лино, сидевший в центре, отодвигается спиной назад и утыкается в кровать. Он хочет сесть на нее, но попытка приподняться прерывается вспышкой боли в руке. Мин осматривает свою правую кисть: палец согнут неестественно. Вывих. Он выдыхает, зажмурив глаза. — Меня убьют? Боже, неужели я это заслужил? — истерика Джисона стремительно набирает обороты: он не прекращает передвигаться беспорядочно и говорить чересчур громко.       Лино понимает, у Хана паника. Очень хотелось бы успокоить его в данной ситуации, однако они оба здесь. Они оба в этой темной комнате. И факт того, что Мин смиренно сидит и, кажется, думает над всей ситуацией серьезно, а Джисон снуется по комнате туда-сюда, бесит невероятно. Хан еще и очнулся раньше, явно у него было больше времени к осознанию ситуации. — Ты успокоишься или нет? — стараясь не срываться на крик, произносит Лино.       Хан взглянул на Мина. Джисон смаргивает слезы и дышит сбивчиво. Его грудная клетка вздымается и опускается с периодом в секунду. Хан теребит пальцы, а руки отчаянно цепляются одна за другую. Его ноги до сих пор не слушаются владельца, они шаркают туда-сюда, создавая неприятный звук. — Мне тоже страшно! Но твои крики ничем не помогут, может даже наоборот! Вдруг, кто придет.       Мин действительно раздосадован. Хан опешил от тона парня, однако это сработало. Его дыхание стало чуть размеренней, а ноги прекратили бесить уже привыкший к темноте взгляд Лино. Джисон оседает на кровать рядом с головой парня, чуть потряхиваясь. — Прости, — шепотом.       Наконец-то. — Толку с твоих извинений. Помоги мне лучше, — голос Мина стал ровнее.       Джисон извиняющимися глазами следит за рукой Лино. Тот тянется к своей грязной футболке. Он приподнимает край синей ткани левой рукой, положив кусочек в свой рот. Лино натягивает футболку, и слышится треск ниток. Он выплевывает ткань и оборачивается в сторону Джисона головой. — Возьми, помоги мне.       Хан принимает в руки полосу ткани и застывает в ожидании следующих указаний. — Я вправлю себе палец, — Мин приподнимается на левой руке и садится рядом. — Подожди.       Лино поворачивается корпусом в сторону Джисона и, обхватив палец правой руки, несильно зажмуривается. Его лицо изображает гримасу боли, а губы выпускают неприятный стон, смешанный с шипением. Он приоткрывает рот и, все еще жмурясь, говорит, сморщив нос: — Обвяжи, — тихо, но с ноткой властности. — Пожалуйста.       Джисон послушался. Он натягивает ткань между руками, предварительно зажав ее пальцами. — Тяни сильнее. Нужно зафиксировать положение, — привычно говорит Мин.       Хан обматывает палец сымпровизированным эластичным бинтом и завязывает тот в узел, чтобы давление не пропало. Джисон отпускает руки Лино и поднимает взгляд на лицо напротив. Хан подумал, что Мин не выглядит испугавшимся. Его взор спокоен. Карие глаза, на секунду встретившие Хановы, блеснули с озорством во мраке комнаты. — Спасибо, — Мин отворачивается и пялится на дверь.       Хан, смотревший в висок парня, нахмурился. Он не злится больше и не истерит. Его голову занимает любопытство касаемо Лино. — Как ты сделал это? — Джисон указывает на палец Мина, немного сгорбившись. — Я врач, — Лино вернулся в прежнее положение, — а это обычный вывих, — он поднимает руку и слабо трясет ею, расслабляя лицо. Он выглядит уверенным. — Это может пригодиться, — из Хана, наконец, стали вылетать полезные мысли. — Мало ли, что с нами тут сделают, — он притих. — Ты помнишь хоть что-нибудь? — Лино обратился к парню, меняя тему. — Как ты попал сюда? Что делал до похищения? — Если честно, я мало чего помню. Я приехал в родной город недавно, чтобы навестить одного человека, — Хан поднимает глаза. — Дядю. Он умер. — Мне жаль. — Это было давно, — Джисон мотает головой в жесте «все в порядке». — Так вот, я немного запил, и я думаю, что из-за того, что я был пьян последнюю неделю, сейчас я вряд ли что смогу вспомнить. — Ты выглядишь как ребенок. Я бы не подумал, что ты можешь оказаться запойным.       Мелкая щетина на лице Джисона была единственным маркером его «взрослости». В остальном его не отличить от подростка. Пухлые щеки, мягкие пушистые волосы и щенячий взгляд. Его хрупкость в физическом плане могла быть расценена как подростковая худоба, а его переменчивость в эмоциях — как последствие переходного возраста. — Мне 27! — он попытался сделать голос глубже, но вышло плохо и очевидно.       Лино усмехается по-доброму настолько, насколько может в сложившейся ситуации. В комнате ненадолго виснет молчание. В такой ситуации не знаешь, с чего начать. Как осмотреться правильно? Придумывать план побега нужно уже сейчас? Или необходимо ждать действий со стороны похитителя? Голова Джисона начинает закипать от вопросов. Может стоит пустить все на самотек? Ждать помощи или просто умереть?       Опережая любое, пока не состоявшееся, действие Хана, Лино встает с кровати и приближается к двери. Он начинает водить здоровой рукой по ней, будто ища тайник. Безрезультатно. — Железная. Насчет выбить не уверен, — Лино отходит от нее и садится обратно на кровать. — Мне кажется, дождаться похитителя самый разумный вариант сейчас. — А если он придет, и мы больше друг друга не увидим? Или не увидим больше никого?       Мин ничего не отвечает, лишь сочувствующе глядит на Хана. «А что еще остается?» — вопрос клином в голове каждого. Действительно: ничего. — А ты? Помнишь что-то? — съехав на край кровати, спрашивает Джисон. — Ну, про свое похищение? — уточняет.       Лино задумался, уставившись в пол. — Помню только, как уснул у себя в квартире, — говорит спустя пару секунд. — В среду, кажется. — А у тебя есть жена там? Семья? Кто-нибудь будет искать тебя? — Нет. — А родители може- — Нет, — Лино не дает закончить фразу. — У меня тоже.       Хан грустно потупил взгляд. — А ты шишка какая может? Что тебя сюда упекли, а я так помешал где? — Джисон уже активно жестикулирует. — Шел пьяный, увидел чего ненужного — и вот, я здесь. — Я? — Лино испустил смешок. — Я работаю в государственной больнице. Кому я нужен?       Лицо Хана изменяется с обвиняющего на виноватое. Он немного мычит, и вроде хочет сказать хоть что-то, но его обрывает звук.       Слышатся шаги, и оба парня пригибаются. Глаза Хана расширяются и лихорадочно бегают по комнате. Он прикусывает нижнюю губу, неосознанно пытаясь сконцентрироваться на боли. Звук приближается. Джисон вцепляется в кровать и напрягается, а Мин придвигается ближе к стене и сглатывает.       Когда к двери приставляют ключ с внешней стороны Джисон дергается, выдыхая рвано. С каждым поворотом в замке атмосфера накаляется все больше. Лино поджимает ноги к груди, а Хан готов оторвать трубу железного корпуса кровати для защиты. Дверь открывается со скрипом в сопровождении тихого скулежа страха.       На пороге затхлой комнатки показывается человек в медицинской маске. В темноте трудно разглядеть черты его лица, но его смольные волосы сразу же бросаются в глаза. Он достаточно сильного телосложения. Неизвестный закрывает дверь, демонстрируя спину в футболке. Она черная, как и все, что есть на нем. Кажется, что он это темнота. Он это плод фантазии Джисона, который среди ночи увидел блики из окна и подумал, что это белки чьих-то глаз. Хан поверил бы в это, если бы обладатель ледяного взгляда не повернулся к кровати. Он стукает железной дверью, заставляя парней содрогнуться. Обернувшийся человек направляется в сторону Лино. Без слов и страшных запугиваний незнакомец, не объясняя ничего из происходящего, хватает того за руку и тянет за собой. Мин начинает сопротивляться. Джисон же не может пошевелиться: его тело сковывает страх. — Пх, — Лино стискивает зубы, пытаясь вырваться.       Мин смотрит на Джисона. Тот переводит взгляд на лицо незнакомца. Похититель спокоен и, казалось, не прилагает особых усилий, таща Мина к двери. Лино не был слабаком: ростом чуть выше Хана, а его тело обладает достаточным объемом мышц для активного сопротивления. Мин не уступал ничем похитителю, однако различия в их борьбе были чересчур очевидными. Вскипевший от страха мозг Джисона не переваривает такие наблюдения, поэтому ничего странного в этом тот не замечает.       Хан, ранее неподвижный, вскакивает с кровати. В ярых попытках помочь сокамернику он пытается оттащить Лино обратно. Но сколько бы он не дергал за руку, безрезультатно. Даже наоборот. — Отвали, — прыснул похититель.       Он отталкивает Джисона на пол и хлопает дверью, утаскивая Лино за собой. Хан пялится на дверь, пытаясь успокоить дыхание. Он не отрывает взгляда от железной преграды даже спустя два оборота ключа. Тяжёлые шаги и редкие крики за стенами удаляются, а Хан так и смотрит на дверь, будто от его взгляда она пропадет или растворится. В его груди смешались чувства: от злобы до беспомощности. Он не знает, как справится с этим ураганом внутри. Он не знает, что делать в такой ситуации. Он не знает, вернется ли Лино.       Хан поджимает губы и плачет, будучи не в силах справиться с подступающим комом в горле. Горячие капли катятся по его щекам, собираясь на подбородке в одну большую, чтобы после упасть, образовав мокрое пятно на одежде. Он громко дышит ртом, буравя дверь взглядом.       Джисон пережил что-то страшное, нечто ужасное, хотя его еще не тронули и пальцем. Пока. И это пока заставляет внутренности связываться в узел. У него затекли руки. Он сменил позу, переместив вес и сгорбившись. Хан упирается локтями в колени и смотрит в пол. Ему страшно. Мина не слышно, вокруг тишина. Джисон шмыгает носом и пытается успокоиться. — Тш-ш, — Джисон зажмуривает глаза, нашептывая себе. — Ты не останешься один.       Он заваливается на бок и сворачивается в калачик, поджимая ноги к груди. Расслабиться в такой ситуации попросту невозможно. Все его тело находится в напряжении с того момента, как он открыл глаза и понял: это не его дом.       Поскорей бы Лино вернули. Желательно, живым.       Было бы неплохо, если бы Джисон уснул сейчас, еще лучше — если бы он спал сейчас. Хан хотел бы ухмыльнуться на свою мысль, но сил осталось лишь на тихое хмыкание, больше похожее на скулеж. Он сжался сильнее, прислушиваясь к звукам.       Тишина.       Кого он обманывает. Вряд ли у похитителя какие-то личные счеты с неудачником-алкоголиком или государственным врачом. Он скорее всего конченный маньяк, жаждущий сделать с невинными людьми что-то пугающее. Изрежет, изобьет или будет пытать. Может, он захочет свести их с ума лишь ради забавы. А может все сразу?       Холодно.       Бетон твердый. Остывшие дорожки слез морозят лицо в соприкосновении с серым полом. Хан сглатывает. Он очень устал. Джисон приподнимается на предплечье. Кровь в его висках бьет мигренью из-за недавних истерик. Он жмурится и, пересиливая себя, перемещается на кровать. Ложится на самый край, укрываясь с головой, будто это его спасет. Одеяло не согревает его достаточно — он промерз до костей. Джисон не помнил, как давно Лино скрылся за этой дверью, не помнил, когда он очнулся. Он чувствовал в груди крупную дрожь, и она отличалась от той, которая проходила по его спине из-за холода. Он старается не фокусироваться на этом. Хан жмурит глаза, и его вымотанное тело позволяет ему отдохнуть, опрокидывая Джисона в сон.       Когда он засыпает, за стенами все также тихо.

***

      Проснувшись на второй день, Хан не понимает спал ли он вообще.       Левой затекшей рукой он опирается на кровать, когда приподнимается. Сколько сейчас времени не ясно. Окон тут нет, а та лампа в углу горит сутками напролет. Джисон оглядывается по сторонам: ничего не изменилось.       Лино до сих пор нет.       Хан укутался в одеяло. Страх накрыл его новой волной. Он встал с кровати и начал осматривать комнату повторно. Кроме одного спального места и лампы тут не было ничего. И это раздражало Джисона. Ничего не изменилось. Он все еще тут, Лино все еще нет, а объяснять ему хоть что-то никто не собирается. Он чувствовал в себе энергию, будто его организм способен разломить стены, увалить похитителя или взломать эту чертову железную дверь. Но ничто из этого у него не получилось, как бы он не пытался. Джисон разочарованно упал обратно на подушку, скрипнув кроватью. Он попытался уснуть снова, но поток его мыслей не позволил ему это сделать, да и тишина вокруг давила еще сильнее, чем вчера.       Хан вздрагивает, когда слышит поворот ключа. Он не расслышал шагов, поэтому этот звук взбудоражил его, заставив сесть ровно. Джисон смотрит пристально на дверь, а его тело обволакивает туман страха. Сердце замирает, пока дверь не открывается, и из проема не падает тело Лино.       Боже.       Хан вдохнул громко, вжимаясь в кровать. Его глаза бегали беспорядочно: от Лино, лежащего неподвижно на полу, до похитителя. Тот показался на пару секунд и исчез, не сказав ни слова. Опять. Но Хану сейчас было не до этого.       Лино.        Джисон не знает его, но трудности сближают. А такие трудности, как у них сейчас, очень сближают. — Эй, — Хан подходит к Мину и осторожно прикасается к его волосам.       Со спины он выглядит таким же, как и вчера, не считая одежды. Футболка испачкана, как и джинсы, но на них всего лишь грязь.       Не кровь.       И это вселяет в Хана надежду. — Эй, Лино, — Джисон тормошит парня уверенней, — очнись. Ты живой?       Мин застонал, и Джисон выдохнул благоговейно. Он жив. Хан пытается перевернуть Лино, но тот лишь с трудом поворачивает свою голову.       Боже. — Боже, — эмоции на лице Джисона резко сменились. — Что они сделали с тобой?       Лино ничего не отвечает, лишь мычит что-то нечленораздельное, морщась.       Его избили. Левый глаз отек настолько, что не открывается. Нос разбит, как и бровь. Верхняя губа, и так пухлая, стала больше в два раза. Все его лицо измазано в крови, а хрящ уха сломан.       Хан поежился от этого зрелища, но не испугался. — Давай я помогу.       Джисон переворачивает Лино на спину осторожно. Он просовывает руки под поясницу и сгиб в коленях, чтобы поднять Мина, но это оказалось труднее, чем он думал. У Хана дрожат руки и ноги от перенапряжения, когда он пытается встать, чтобы донести его до кровати. Он старается честно, но у него не выходит. Он оседает снова рядом с парнем. Лино выглядит паршиво. Если откинуть кровь и побои с его лица, то мало, что изменится. Хан аккуратно заводит за ухо ниспадающую прядь каштановых волос. В лице нет ни намека на живого человека.       Хан снова вздрагивает, когда сталкивается с чужим взглядом. Медовые глаза согревают его, отстраняя от мыслей. Мин же жив. Он выжил, а раны затянутся позже, когда они выберутся отсюда. Если выберутся.       Джисон мотает головой, а затем встает резко. Его брови приподнимаются, а слабая улыбка скрашивает изнеможённое лицо. Он быстро направляется к кровати и стаскивает одеяло с матрацем вниз, кладя их рядом с Мином. Тот моргает медленно, демонстрируя одобрение и благодарность. Хан перетаскивает тело Лино на импровизированную подстилку. Он расправляет матрац под ним, накрывает одеялом и подкладывает подушку под чужую голову. — Поспи, — негромко, — отдохни.       Хан садится на кровать. На ней ничего не осталось. Он ложится на твердую железную сетку, скрипнув кроватью и скривив лицо. Он слышит тихий облегченный выдох снизу и улыбается, прикрывая глаза. Лино жив. Как же Джисон этому рад. Вдвоем не так страшно, может у него даже выйдет снова уснуть.       Ключ.       Первый поворот привел Хана в чувства. Он вспомнил, где он находится. Его накрыло, и он встал резко. Сердце бьется бешено. Он кидается на пол, оттаскивая Лино подальше от двери.       Второй поворот заставил его нервничать еще больше. К нему лишь сейчас пришла мысль: он следующий. Его глаза округляются, а мозг кричит бежать или прятаться. Хан мотает головой в поисках укрытия, но единственное, что он находит, это «кровать» Лино. Он не раздумывая залезает под одеяло, за секунду до того, как дверь отворяется. Он прижимается к Мину, прислушиваясь к его сердцебиению и обстановке. Джисон зажмуривает глаза. Он не может думать сейчас ни о чем: ни о том, что его укрытие бесполезное, ни о том, что его, если захотят, из-под земли найдут в этой убогой комнате. Он напряженно сжимает Лино, не обращая внимания на его сдавленный кашель. Он лежит так достаточно долго. Хан уже давно потерялся во времени. Кажется, в этой комнате оно остановилось или зациклилось. Может они попали во временную петлю, как странные дети.       Лино продолжает кашлять, и Хан открывает глаза. Под одеялом ничего не видно. Он отстраняется от тела Мина, прислушиваясь к обстановке. Тихо. Неужели похититель не нашел Джисона. Удивительно. Хан, не теряя бдительности, осторожно высовывается из-под одеяла. Дверь открыта.       Это ловушка?       Он косится на Лино. У того взгляд не поменялся. Такой же теплый и озорной. Он будто шутит глазами, чтобы разбавить атмосферу. Хану приятно, что о нем заботятся.       Джисон встает на ноги, почувствовав мысленную поддержку. За дверью свет, который полоской вливается в комнату. Он не такой, как от лампы в углу. Он неестественно белый и чересчур холодный. Джисон аккуратно подходит к двери. Ему трудно решится заглянуть за нее. Он оборачивается на Лино, смаргивая подступившие слезы. Хан прижимается спиной к стене и оседает на пол, так и не взглянув в дверной проем. Он старается не плакать навзрыд, но и сдерживать эмоции больше не может. Ему нельзя этого делать, иначе это может вылиться в неприятные последствия.       Он дышит глубоко, пытаясь совладать с паникой и тревогой, и его взгляд снова находит Лино. Тот, почему-то, снова кашляет. — Я в порядке, — Хан шмыгнул носом. — Сейчас, позволь мне успокоиться и я загляну.       Лино не перестал кашлять.       Хан хмурится и настораживается. По нему пробегает дрожь: он сидит боком к выходу, он не видит двери.       Он выдыхает рвано и подползает к Лино молниеносно. Тот кашляет, не переставая, и, когда Хан уже под одеялом, начинает слабо двигаться. Он шевелит кистью здоровой руки, касаясь ею колена Джисона. Хан немного пугается прикосновения, но голову поднимает, все еще боясь выглядывать из своего укрытия. Он поднимает одеяло одной рукой, смотря Лино в глаза.       Мин уже может шевелить шеей. Он смотрит вниз на Джисона правым полуздоровым глазом. — Кровать, — слабо выдает его хриплое горло. — Его нет? — глаза Джисона показывают его страх.       Лино качает головой отрицательно. Хан выдыхает и выглядывает из-под одеяла. Никого нет. — Кровать? — Джисон хмурит брови в замешательстве, смотря на Мина.       Тот снова молча утвердительно кивает головой. Джисон встает на ноги и пытается связать кровать и дверь у себя в голове. Похоже на фоне стресса его мышление деградировало до ограниченного, иначе он не может объяснить, почему ему так трудно додуматься. — Ты можешь, — Лино снова подает голос. Хан взглянул в его сторону и внимательно прислушался. — Взять корпус, — он сглатывает, — как оружие.       Точно. Кровать-то железная. — Ты прав, — произнес Хан громко, приподнимая брови.       Он подошел к кровати сбоку, пытаясь разобрать ее. Все, что у него вышло: снять изголовье. — Думаю, что этого достаточно, — Хан кидает короткий взгляд на Лино, возможно в последний раз, и направляется к двери.       Он сглатывает и резко вваливается в дверь, распахивая ту настежь. Он открывает зажмуренные глаза нехотя, но расслабляется сразу же, как привыкает к свету. — Пусто, — говорит Джисон Лино.       Он, не теряя бдительности входит в коридор и видит пакеты на полу. Джисон заносит их в комнату. Они ароматные. — Это еда, — его желудок урчит.       Они не ели больше суток. Они обязательно сделают это чуть позже. — Там еще дверь, — Хан смотрит на Лино в немой просьбе. — Что там? — Мин нахмуривается, говорить ему становится все легче. — Не знаю. — Загляни, — Мин смотрит серьезно.       Хан не хочет. Но он берет свое оружие и идет в коридор. Белый свет режет глаза. Джисон жмурится, не решаясь открыть. Он тянется рукой к ручке и сжимает ее, дрожа. Он вдыхает и выдыхает, перехватывает железо поудобней и давит вниз. Не заперто. Он осторожно открывает дверь, просовывая в проем сначала оружие, а потом и свое тело. В комнатке светло.       Джисон быстрым шагом возвращается к Мину. Тот смотрит на него с любопытством. — Там уборная.       Джисон смеется. — Мы что в отеле. Что за мудак этот чел? — он заливается смехом и злится одновременно.       Желудок снова урчит. Хан переглядывается с совсем не веселым Лино. — Будешь есть? Пить?       Мин сглатывает слюну. Конечно он хочет, но не может. Его глаза метаются. Он уже может говорить что-то несложное, но молчит. — Я помогу тебе, — Хан оборачивается и идет к пакетам, — но сначала, позволь мне отойти.       Он идет в уборную, бросив еду на кровати. Ужасно хочется пить. Джисон открывает дверь ванной комнаты и цепляется взглядом за что-то белое. Он сводит брови к переносице и нагибается к полу. Записка. На Хана накатывает интерес и замешательство. Какого хрена? Записка? Она тут была когда он приходил впервые?       Ладно, его больше ничего не удивит. А вот испугает — все.       Он поднимает ее и крутит в руках, не решаясь прочесть. Парень заходит в уборную, прикрывая за собой дверь. Джисон раскрывает ее осторожно, боясь помять.

      О чем ты жалеешь, Джисон?

(Если не ответишь до завтра: ты следующий)

      Хан складывает ее обратно и засовывает в карман молниеносно. Он закрывает глаза и дышит под счет.       Боже.       Ему становится страшнее от того, что этот почерк ему знаком.