На 20 метров дальше...

Это так… Странно? Да, странно, и другим чувством это не описать. Небо бывает таким пасмурный не часто, так ещё и такие большие, быстро двигающиеся клубы облаков, но… Были ли это облака, или же это были клубы едкого дыма, запах которого при вдохе так неприятно опалял всё внутри… Ты словно каждой клеточкой ощущаешь, как вся смола оседает в твоих лёгких, как они забиваются до самой последней клеточки, и эти мысли не дают покоя, и дышать становится всё сложнее… Самовнушение — штука сильная. Однако здесь речь уже не о самовнушении… — Вот мы и на месте… — Промямлила горбатая, темнокожая и седая старуха, слегка причмокивая впалыми от старости губами. Её старые, похожие больше на лохмотья, чем на одежду, одеяния развевались на ветру, что смешивался с мелкими крупицами свежего, едкого пепла. Он исходил прямо из-под ног, из дыры «ущелья», где раньше когда-то была деревушка, в которой жили… Не особо приятные для окружения люди. Они были подлыми, гадкими, никогда не говорили правду. Воровали, крали детей из соседних деревушек у и без этого проблемных молодых мам… Но сейчас, всё это поприще полыхает яркими языками лилового пламени. Оно такое огромное, такое яркое… Так и не скажешь, что раньше там стояли домики, в которых жили, казалось, обычные люди, но… Сейчас, не было видно даже крыш… Ни единого домика, забора… Ничего… Всё пало под крушащим всё вокруг себя огнём, что так силён и разрушителен, и… Явно оно не могло разгореться само, тем более в таких количествах. — Боже, какой ужас… — Тихо пролепетала молодая девчушка лет 17-ти, прикрывая рот маленькой, хрупкой ладошкой. Её длинная, чёрная коса развивалась на ветру, ловя на себя остатки золы и пепла, что летели мелкими ошмётками снизу. Возле неё стояло ещё четыре человека — юноши её возраста, и мужчина с ребёнком на руках. — Это же какая сила нужна, чтобы разжечь такой костёр… — Произнёс недалеко стоявший юноша, поправляя волосы цвета чёрной смолы назад. — Эта сила посильна каждому из нас, но не в такой мере… — Тихо добавила старуха, опираясь на небольшую трость, что была заботливо сколочена мастером своего дела специально для неё. — Что ещё за сила? — переспросил белокурый парнишка, глянув вниз на седую голову мудрой бабки. — Гнев… Вот что это за сила… — закончила она, хрипло откашлявшись из-за горького дыма, что словно разъедал лёгкие. — В состоянии гнева, человек способен на множество глупостей, и вот они… Последствия гнева… Ошибка, стоявшая стольких жизней… — Ч-человек?.. Так, стоп, подождите… Всё это пламя устроил… Человек? — А как иначе, мальчик мой? — седая опять причмокнула, повернувшись к молодёжи боком, и взмахнула свободной рукой, указывая на пламя снизу обрыва. — Вот, узрите, насколько страшен бывает гнев того, у кого в руках настоящая власть, сила!.. Гнев аватара! — воскликнув это, бабка глянула на шокированных людей позади себя, что пооткрывали рты, смотря на неё. На соседнем обрыве, в метрах 17-ти от них сидел сам аватар… Девушка, лет 25-ти. Она сидела на коленях, смотря на всё это полыхающее поприще, что она устроила в порыве гнева, злости, ярости и отчаяния… Фиолетовые волосы развивались на горячем от дыма сквозняке, а бело-красный грим, который наносится исключительно воинам киоши растёкся от пота и слёз, смешиваясь между собой. Тело, на котором был лишь туго завязан бинт в области груди содрогалось иногда от холода, то ли от ещё чего, сразу не разобрать. Белоснежные, блестящие от слёз глаза смотрели туда, вниз… В этих полных ужаса и осознания очах отражалось всё понимание последствий и всего, что она натворила… Руки, лежащие на её коленях ладонями вверх были обожжены, чуть ли не обуглены. Но, боли как таковой пока не было… Нет, боль была, но… Совершенно другая… Она была… Внутри. Где-то там, внутри, в груди, где сердце. Она отдавалась с треском и шумом в голове, слово вольная птица в клетке, что не может выбраться из оков. Казалось, что кроме неё не было слышно ничего… Ни слов, ни крика, не внутреннего истерического плача… Ничего. Поднимаясь на ноги, мешковатые штаны на которых охватили их с дуновением ветра, она развернулась и пошла… Пошла туда, что она называла домом… Она шла молча, просто смотря перед собой. Ноги неповоротливо шаркали по земле, чего раньше никогда не было… Словно некая ноша мешала поднять их и идти быстрее… Она шла, пока не запнулась обо что-то… Глянув под свои ноги, она увидела… Тело. Такое знакомое и до боли родное тело в зеленом платье. Это тело упало ей прямо под ноги, а растрепанные и выпавшие из хвоста чёрные, густые волосы собирали на себя пыль с земли. Она сидела на коленях, низко склонив голову к земле, будучи в дрожи от страха и плача. — Вин, Вин, милая, прошу, прости меня, я была не права, слышишь?! Прости меня, прошу, прости! Старуха Вон тебе всё объяснит, слышишь?! Я-.. — мямлила она противным, писклявым от истерики голосом. — Я не желаю ничего от тебя слышать. — Твёрдо, но как-то подавленно прозвучал грубоватый голос сверху. Копна чёрных, словно смоль волос поднялась, чтобы взглянуть наверх, показывая своё искривлённое в плаче и истерике лицо, к которому липли пылинки и крупицы грязи. Голова Вин медленно, слегка опустилась. Её лица не было видно отсюда. Оно скрывалось в темноте и дыму всего того, что она сама и устроила. Веки её медленно опустились. От сухости, грим застывал в тех растекшихся разводах, в которых оказался из-за слёз, но… Само лицо сейчас не выражало… Ничего. Просто ничего. Белые, почти серые глаза бездушно и равнодушно смотрели на тело под собой. Тело, что когда-то было так дорого ей. Тело, которое она обнимала почти каждый день, и за которое она готова была покорить весь мир, чтобы продолжить защищать его и любить. Но сейчас, из всех этих чувств было только… Безразличие. Вин было всё равно сейчас, что с ней случится. Она просто смотрела под себя, пока черноволосая паршивка продолжала бессмысленно оправдываться, вцепившись омертвелыми, худыми пальцами в сухую, иссушенную засухой землю. Но Вин её не слышала. Абсолютно. В её голове лишь эхом отдавались её собственные голоса, в которых было ничего не разобрать. Наконец заткнувшись, существо в зелёной тряпке продолжило лежать под её ногами в слезах и соплях, прося на данный момент невозможного — прощения. Она до сих пор клонила голову в землю, думая, что это ей как-то поможет. Стоя над ней Вин сжала руку в кулах и резким рывком незамысловато взмахнула ею. Язык лилового пламени тут же явился из ниоткуда, ударив о землю, прямо перед этим жалким телом, что вскрикнуло от ужаса. Но само тело было не тронуто. Обойдя его стороной, Вин пошла дальше, не оглядываясь. Она просто смотрела вперёд… Ей вслед продолжались крики мольбы о каком-то прощении, но она не обращала внимания. И не будет обращать больше никогда.

***

— Эй, пошевеливайтесь давайте! Выносите всё, что можете! — кричала громко и неестественно грубо тварь всевышнего, махая кулаком, в сторону людей, что были одеты в военную мантию народа огня и выносили что-то из близлежащей бедной, скудной деревушки. — Что, нравится тебе смотреть на то, как ты проиграла?! — кричала она смотря себе под ноги с этой паршивой, оскалистой улыбкой. Там, под её грязным каблуком была копна фиолетовых, спутанных с грязью и пылью волос, что была прижата к земле, без возможности двигаться. — Ты же у нас такая силачка, всегда и везде побеждаешь! А сейчас, посмотри на себя: жалкая замухрыжка, которая не может сделать ничего! Ха-ха-ха! — Этот смех… Он так противно отдавался эхом в голове Вин. Это больше не был тот счастливый и милый хохот от шуток и анекдотов, что травила ей Вин, сидя на лужайке под тем самым густым, зелёным деревом, чьи корни уходили далеко под землю… Теперь, это смех врага, смех змеи, чьи клыки впивались в самое сердце, что было разбито, беспощадно втоптано в землю… И яд этой змеи впрыскивается в уже осколки, делая только хуже, больнее… Слёзы катились по виску Вин, смешиваясь с гримом. Губы дрожали, а лицо скривилось в чувстве невероятной обиды, предательства… Она ничего не может сделать сейчас, ничего… Её нога сейчас была такой тяжёлой… Она так сильно давила, что казалось, что голова аватара сейчас просто расколется, как некачественная глиняная посудина… А ведь буквально несколько дней назад Вин могла с лёгкостью поднять это тело и пронести его над лужей, чтобы изящное платье и ноги её возлюбленной не испачкались. Но сейчас… Тяжелее, казалось, не было для неё ничто сейчас… Вдалеке деревни стоял памятник, что был виден серой точкой в клубах дыма и пыли: статуя аватара Вин, что держит на своих руках над собой огромный валун, что был раза так в 4 больше, чем она сама. Она очень гордилась этим памятником, очень… Ведь именно на нём запечатлён рекорд, который не смог побить никто в мире, кроме неё… Но… Сейчас, этот рекорд просто казался детской игрой, ничем по сравнению с грузом, что был на душе. Так больно, так горько, так обидно… Сейчас, всё закончилось. Для жителей её деревни. Рин больше никогда не вернётся туда, так как её ужасный поступок прилетел ей бумерангом. Но… Если так подумать, то кому сейчас больнее? Ответ, разумеется, очевиден…

***

— Боже, неужели она за целый месяц из своей будки вылезла… — хрипло и противно проскрипела старуха Ванг, покупивая табак из длинной трубки-мундштука, сидя на холодной каменной скамье под навесом домиков, что образовали собой закрытый двор. Она была завернута в привычные ей тряпки и шали, что пахли плесенью и водорослями из ближайшей речки, ведь именно там она свои вещи и стирает. — Потише, Ванг. Она столько пережила за этот месяц… — произнесла Вон-Ли, размалывая какие-то семена в каменной ступке. Она была старуха добрая, мудрая, не то, что Ванг. Хотя, Ванг ума не занимать. Она умела хорошо тренировать и дисциплинировать, что отлично отражалось на Вин. Она хоть и молода, но умеет держать себя в ежовых рукавицах. Как и Ванг, собственно.

***

— Так, а я не поняла! А что это за стойка такая, аватар?! — скрипела на весь дворик Ванг, похлёстывая аватара по бокам свежим сакуровым прутом. Вин за месяц ни разу не выходила из своей коморки, но тут вдруг вышла, и естественно, всё это время она не тренировалась, как привыкла обычно. Она стояла на одной руке, поджав ноги. Раньше у неё это превосходно получалось, а сейчас её что-то в сторону клонило, и она падала. Ванг от этого зверела только больше. — Да что это с тобой сегодня?! — Влюбилась, небось — Тихо посмеялась Вон-Ли, сидя недалеко и посмотрев на Вин, что сидела на земле смотря в даль, пока её продолжала отчитывать Ванг. А смотрела Винс на обрыв, что был в метрах 20-ти от их дворика. Под деревом, что стояло сбоку, стояла коротковолосая худая фигура в голубом платье, что красиво развивалось на тёплом сквозняке. Девушка издалека махала Винс рукой, очаровательно улыбаясь. Видя это, Вин совсем слегка помахала ей в ответ. Вся её голова была занята лишь ею, этой красивой фигуркой в голубом платье со светловатыми волосами, что были по длине схожи на ёжика, пока Ванг чуть ли не голос срывала, махая палкой и продолжая иногда похлёстывать обленившегося аватара. А она и не обращала внимания. Её внимание было сейчас не здесь, далеко не здесь, а лишь на 20 метров дальше…