Сахарная Вата, Клише и Винтовка

      Сквозь мутные грязные окна кое-как пробивался яркий солнечный свет, когда до слуха доносилось звучное стрекотание цикад. Да такое громкое, что отчётливо расслышать его можно было даже за закрытой дверью, из чего можно было сделать вывод, что лето нынче становится всё жарче с каждым новым днём, несмотря на фантомную прохладу прошлых суток. —Двадцатый аванпост, приём.       Радостно поют птички, сидя на многострадальных проводах, и мягкие лучики греют их невесомые пушистые пёрышки. —Двадцатый аванпост, ответьте, приём.       Под гнётом ветерка шуршит листва раскидистых древес, играючи друг с другом перешёптываясь: быть может, они лихорадочно гадают о том, с кем крутит роман белка, живущая в дупле соседнего дерева? Или, возможно, они частенько выслушивают свежие сплетни от пролетающих мимо говорливых сорок да ворон. А могут ли быть о ком-то ещё их шумные песенки? Кто знает-кто знает, какими секретами друг с другом делятся листья задорного жаркого лета. —Ну давай же...—В хриплом голосе слышится слабая надежда—Давай...       Ещё и тёплый зефир путешествует по округе, разгоняя пушистые облака по лазурному небу. Тишь да гладь–и уютная благодать.       Но, к огромнейшему сожалению, не везде всё так хорошо и радостно, и подтверждает то внезапно раздавшийся оглушительный треск: это одно несчастное устройство связи улетело куда-то в стену подвального помещения. —Грёбанная рация,—Зло прорычал Чара, массируя ноющие виски—Ебучий сигнал, чтоб его.       Дремлющая рядом кошечка, свернувшаяся в пёстрый клубочек у ног алоглазого, подняла голову с пушистыми ушками и недоумённо мурлыкнула.       Естественно, так бездумно рвать единственную ниточку, соединяющую тебя с цивилизацией–это, мягко говоря, глупо. Но, уж извините, кое у кого тут накипело, потому расплачиваться за грехи придётся бедной технике. Собственно, как можно было догадаться, парень уже какое-то время пытался по рации связаться с аванпостом, дабы уведомить своих о том, что он впринципе относительно жив, однако же результата он не добился ровным счётом никакого.       Приподняв края чёрной футболки, Чара опустил взор на свой перебинтованный живот. Одно хоть радует–медленно, но верно он шёл на поправку. То бишь, рана потихоньку затягивалась, а самочувствие улучшалось. Не хочется это признавать, но та зомби действительно умеет оказывать сносную медицинскую помощь. —Тц-ц...—По привычке почесав пушистую красавицу за ушком, русоволосый вдруг задумался, и неосознанно на глаза ему попалась фиолетовая тетрадь, которую обыденно незнакомка оставила на подоконнике рядом с аптечкой.       Что интересно, "спасительница" за последние четверо суток на глаза нашему герою не показывалась совершенно, а приносила ему консервы с водой и меняла бинты лишь по ночам и ранним утром, пока тот спал. В остальное же время русоволосый её не видел–и это очень даже хорошо, ведь ему бы не шибко хотелось вновь пересекаться с этой странной тварью.

Но вчера зомби так и не пришла. И сегодня–тоже.

       "Понятное дело,"—Фыркнул про себя парень—"Сто процентов меня кинуть решила. Уж извините, но в бескорыстную помощь от этих мразей я не верю."       Но, несмотря на такие сильные заявления, где-то на краю подсознания парень всё же понимал, что как-то странно это всё. Та зомби ведь выглядела довольно искренней, да и стала бы она за ним просто так ухаживать? Спорный вопрос, весьма спорный.

Может, случилось что-то?

      Ответ придумать у русоволосого не получилось, ибо живот резко и неприятно скрутило, но на сей раз–слава всем богам–от голода.       "Блеск, просто супер,"—Вздохнув, Чара хрустнул пальцами—"Лады, делать всё равно нечего, придётся идти на разведку."       Как говорится, вспоротый живот–это не оправдание ленивого бездействия, потому наш герой твёрдо решил хотя бы впервые за несколько дней на улицу выйти. Но стоило ему только попытаться встать на ноги, как в глазах заплясали странноватые белые огоньки, а колени предательски задрожали.       По-видимому, сказываются последствия долгого пребывания в состоянии полулежачего овоща. Пора бы это исправить и привести себя в изначальную форму, ибо организм успел отвыкнуть от ритма постоянной борьбы за собственную жизнь–а от такого отвыкать опасно.       Черепаховая кошка испуганно мяукнула, когда Чара едва не упал от бессилия–благо, что сумел вовремя ухватиться за шершавую стену.       "Ну и куда ты в таком состоянии собрался?"—Внутренний голос раздосадованно цокнул, в то время как азартный шёпоток откуда-то из нутра возразил ему гневным—"Еда–дело святое. А помереть от голода для бывшего рейдера–это такой себе конец."       Бывший рейдер... Это слово заставило парня непроизвольно дёрнуться и мысленно стукнуть самого себя за такие идиотские думы. Пора бы уже давно отпустить прошлое.       Первым делом русоволосый сделал то, что хотел сделать ещё с самого начала прибывания в этом месте: надел куртку, всё это время одиноко висящую на вешалке–и та сразу почувствовалась второй кожей. —Как же я по вам скучал, любимые мои,—С несвойственной ему нежностью мурлыкнул алоглазый, наконец-то снова коснувшийся острых лезвий своих ножей, спрятанных во внутреннем отделении кожанки—Соскучились? Ну что же вы, не грустите: папочка снова с вами!~

Дожили. Совсем уже умом тронулся наш горемычный.

      В любом случае, к вылазке он подготовился: быстренько ножи заточил, бинты поменял, да и размяться успел. И всё-таки, пред самым выходом его внимание снова привлекла фиолетовая тетрадь.       А ведь с той зомби и правда могло случиться что-то серьёзное, раз она вот уже двое суток не показывается на глаза.       "Да понял я, понял!"—Зло скрипнув зубами, молодой человек всё же взял тетрадь и лежащую рядом с ней ручку с собой, спрятав их в очередной тайный карман своей чудо-кожанки—"Прекрати уже давить на меня, совесть! Аргх, какого хера я впринципе должен сопереживать этому ходячему трупу–у неё же даже мозгов нет..."       ... По крайней мере, не должно было быть. Конкретно нашего героя очень напряг тот факт, что она умеет читать и писать. Столько вопросов, но так мало ответов. Однако же, зацикливаться на этом всём Чара не собирается: через несколько дней он уже окончательно поправится, а это значит, что можно будет наконец-то покинуть это злосчастное место и навсегда забыть об этой странной... Штуке.       А железная дверь, к слову, на которой всё это время была священная обязанность защищать раненого, не так уж и тяжело открывалась: достаточно было просто посильнее надавить и дёрнуть ручку. Не лучшая мера предосторожности, но в такой-то ситуации грех на что-то жаловаться. —Ну что ж, пора выдвигаться,—Уже было собиравшийся выходить из просторного помещения Чара столкнулся с проблемой в виде кошки, что очень активно и настойчиво цеплялась лапками с острыми коготками за тёмные штаны—Что, хочешь пойти со мной?       Когда же негодница, отстав-таки от его одежды, принялась скрести уже по железной двери со звонким мяуканьем и энергичным блеском в глазах цвета песчаного изумруда, ласковую улыбку русоволосый сдержать не сумел. —Ладно-ладно, свободолюбивая львица, запереть тебя здесь было бы преступлением,—Хмыкнул он и приоткрыл тяжёлую дверь—Дамы вперёд.

***

      Солнце сегодня действительно припекает не по-детски: на улицах пустующего города все обитатели призрачных дворов попрятались в разваливающиеся дома, что отлично способны спрятать от безжалостных лучей. Но с испепеляющим жаром так резко контрастировали маленькие речушки, оставшиеся после сезона ливней, что невольно можно затаить дыхание, глядя на то, как в водной глади маленьких канальчиков отражается сочная древесная листва цвета чистейшего хризолита. Да уж: за всё прошедшее время этот город превратился в самые настоящие джунгли. —Тц. Мы же вроде в Америке живём, а не в Африке,—Фыркнул Чара, с предельной осторожностью озираясь по сторонам—Так, где-то здесь сто пудов должны быть какие-нибудь магазины. Очень надеюсь, что осталось хоть что-нибудь съестное, потому как в противном случае мне придётся пустить тебя на корн-дог, это понятно?       Шаг за шагом опережающая его черепаховая кошка, понятное дело, ничего ему на это не ответила. И, тем не менее, шерсть на её сломанном хвостике встала дыбом. —Просто шучу.—Пожал плечами русоволосый и довольно ухмыльнулся—Вот мы и на месте.       Вдребезги разбитая витрина, валяющиеся всюду разломанные стелажи и безмолвные, давно сломанные кассовые аппараты–именно в таком обличии предстал этот маленький магазинчик.

Но кое-что заставило Чару насторожиться.

      "Я прекрасно слышу, как гудят морозильные камеры,"—Невозможно было не распознать этот давящий звук—"Откуда здесь взялось грёбанное электричество, если работать на электростанции банально некому?"       Помимо всего прочего, алый взор зацепился за плотно закрытую банку консервированной говядины. Той самой, которую ему приносила зомби. И из этого следует, что она здесь уже не раз была.       "Чем дальше в лес–тем больше трупов,"—Предчувствие подсказывало, что скоро может произойти нечто очень странное—"Не нравится мне всё это, ой, как не нравится..."       И предчувствие не подвело: мысли прервал пронзительный скрип. Как оказалось, кошка царапала одну из морозильных камер, яростно шипя и при том то и дело поглядывая на русоволосого.       Чувствуя неладное, Чара вынимает из внутреннего кармана куртки нож и медленно направляется к холодильнику. Шаг за шагом, потихоньку, неспеша...       В голове крутилось множество вариантов того, что за содержимое морозилки могло разозлить животное. И, когда же парень осторожно заглянул внутрь горизонтального отсека...

... Ни одна из его догадок не оказалась верна.

      В морозильной камере лежало тело юной девушки. Её поза была до жути... естественной что ли: такой, будто особа просто прилегла вздремнуть. Порванная в некоторых местах школьная форма обнажала неестественно голубую кожу, шоколадные волосы небольшими волнами струились к плечам...       И да, этим замороженным трупом оказалась наша Фриск. —... Нашёл.—Фыркнул Чара, не понимая, как ему на это реагировать—Если бы я был режиссёром, то без проблем добавил бы этот момент в свой ужастик.       Взвесив все "за" и "против", он открыл крышку морозильной камеры, дабы убедиться, что тело действительно... Мертво.       Но стоило ему только об этом подумать, как дрогнули ресницы с застывшим на них инеем, и глаза, мутновато-жёлтые и безжизненные, обратились к нарушителю покоя.       Проходит секунда. Две. Три.       И тут девушка резко принимает сидячее положение, стряхивая с кожи и одежды остатки льда.       Зомби выглядела достаточно растерянной, то и дело лихорадочно оглядываясь по сторонам, будто пыталась понять, где она вообще. После чего, кажется, до неё дошло, и она стыдливо прикрыла лицо ладонями. Погодите, стыдливо...? Да какого рожна тут вообще происходит?! —Больше не теряй.—Холодно прочеканил Чара и передал странной особе её тетрадь и ручку—Где ты пропадала последние два дня?       Обрадованная видом своего драгоценного дневничка, достаточно заторможенная девушка взяла тот в руки, открыла на случайной странице и принялась что-то старательно и быстро писать. Кошка же, чуть поодаль стоящая, всё продолжала тихо шипеть.       И вот, зомби наконец-то показывает собеседнику написанное.

"Извини. Кажется, когда я носила тебе еду и навещала, то случайно перегрелась на солнце, поэтому мне нужно было как следует выспаться в холодильнике."

      Звучит не очень убедительно. —Зомби словила тепловой удар?—Злорадно прыснул Чара, после чего голос его вновь приобрёл ледяные нотки—Хах, извини, но в сказки я перестал верить ещё лет в восемь.       Фриск нахмурилась и вновь взялась за ручку.

"Понимаю , что трудно представить, но в отличие от вас, мы можем гнить. Мясо портится на солнце, в то время как холод отлично препятствует разложению."

—... Ладно, допустим.—Нехотя согласился парень, сложив руки на груди—Тогда ответишь мне ещё на парочку вопросов: во-первых, каким образом здесь есть электричество, а во-вторых: какого хера ты мне в остальное время на глаза не показывалась?       Зомби помедлила. Растерянность сползла с её лица, сменившись безразличием. Написала что-то в тетради, буквально всучила в руки Чары и, так же странно и неестественно, как кукла на шарнирах, вылезла из морозильной камеры, дабы в следующую секунду развернуться и молча пойти к выходу из магазина.       А в тетради было записано всего два предложения, от вида которых, тем не менее, парень застыл на месте, как вкопанный.

"Электричество тут работает, потому что именно я его и включила. А пересекаться с тобой смысла не вижу, потому что ты–страшный."

      И листья древесные, колышась под ветром, делились друг с другом горячими слухами: о том, кого же выбрала себе в избранники белка с огненно-рыжей шкуркой; о том, как концерты цикад становятся всё громче и торжественнее, будто работа слаженного оркестра. И о том, что один не слишком обычный человек в одночасье осознал, что за ярлыком обычного трупа может быть скрыто нечто большее, чем просто безмозглый ходячий мертвец.