На доверии

Тайлер забронировал номер в Хилтоне на все выходные. Прогноз погоды радовал, хотя поездка выпала на первые числа ноября. В Борнмуте обещалось солнце. Он не случайно выбрал небольшой курортный городок на берегу Ла-Манша: в детстве он часто приезжал сюда с отцом, пока была жива бабушка. Мама и папа уже тогда разбежались, но отец все еще жил в Англии; позже его увлек помпезный, нарядный Рим, и Тай остался совсем один. Поэтому в одиннадцать часов утра пятницы его Рендж Ровер, тяжело переваливаясь по разбитой брусчатке, подъехал ко входу величественного желто-коричневого здания, где занимались студенты с творческих направлений. Алиша смоталась в Лондон еще вчера, на какое-то важное семейное мероприятие, поэтому он высматривал в толпе одинаково старомодно-пижонских тренчей, пиджаков и плащей другого творческого человека. Кристиан как всегда выделялся на фоне остальных. Тай впервые увидел на нем простые голубые джинсы, слишком светлые для дождливого ноябрьского дня, и белоснежные кроссовки. Под небрежно болтающимся на плечах коричневатым пальто на нем была свободная белая рубашка, в руке — кожаная дорожная сумка. Другой рукой он держал над головой тетрадь большого формата, прикрыв лицо от мелкой, колючей мороси, словно козырьком. Тай разблокировал двери, и Кристиан погрузил вещи в багажник, а сам скользнул к нему на переднее. Удивленно осмотрелся, провел ладонью по темной панели из эко-кожи и дерева впереди себя. Спросил: — Сам выбирал? — Да, — Тайлер кивнул и завел мотор. — Отец купил мне её. — У тебя хороший вкус. Куда мы едем? — Ты же хотел сюрприз, вот тебе сюрприз, — он улыбнулся. — Ты бывал хоть где-нибудь на побережье? — Пару раз в Портсмуте. Я предпочитаю Сен-Тропе, знаешь ли. Тай хмыкнул. Конечно, в этом он и не сомневался. Кристиан был так же далек от чудесных пасторальных пейзажей английской провинции, как он сам — от настоящей живописи. Они без труда выехали на А34, трассу, тянувшуюся вертикально с севера на самый юг, от Манчестера до Саутгемптона. Им, к счастью, до побережья было не так далеко — этим же утром Тай простоял в Лондоне в пробках почти столько же, сколько они мчались по гладкому серому асфальту сквозь кусты и поля, изредка сменяющиеся небольшими домиками маленьких городов. Пробка была только на въезде в Борнмут. Кристиан уже догадался по дорожным знакам, куда лежал их путь, и теперь с любопытством разглядывал в окно пейзаж. Здания становились выше, дома обретали старинные фасады, город стремительно терял типично английские черты и делался самобытно-южным, холмистым, цветным и тесным. Впереди, над пальмами, причудливо уживавшимися с пожелтевшими и осыпавшимися деревьями, мелькнула и пропала темная полоска Ла-Манша. Рассмотреть море подробнее удалось уже в отеле: Тай взял номер с видом, зная, что Крису понравится. И правда, тот сразу прошествовал к балкону и отодвинул стеклянную дверь, впуская в просторную чистую спальню порывистый ноябрьский ветер. Тайлер занес их вещи, бросил пальто Криса на кровать, осмотрелся, и только тогда последовал вслед за ним. Отвлек от созерцания пасмурно-синего водного простора над узкой линией города, обнял со спины, прижав к своей груди, будто пряча его от холодного безжалостного ветра. Ткнувшись носом ему в волосы, негромко спросил: — Нравится? — Да, — просто ответил Кристиан. И на этот раз Тай был уверен, что улыбка на его губах — не поддельная, и в коротком «да», больше искренности и правды, чем в том, что Крис ему когда-либо говорил. Только сейчас Кристиан Бейл был с ним самим собой, настоящим, восторженным мальчиком перед необъятной стихией, творцом перед красотой природы. — Пойдем на набережную, — попросил он. Тай поцеловал его в висок и вздохнул: — Давай поедим для начала. Мы оба с самого утра на ногах. Кристиан цокнул языком от досады, но нехотя согласился. Когда они наконец вышли на набережную, солнце уже садилось. Вперед, в море, тянулся широкий пирс с небольшой постройкой в конце, по обе стороны от него раскинулась песчаная линия пляжа, чистая и широкая, с мелким рыжеватым песком. На берег накатывали волны с белыми гребешками; море здесь было неглубоким, поэтому вода пенилась и шуршала, выбрасывая на берег ракушки и водоросли. Кричали чайки, кружась над водой, пахло солью и свежестью. Тайлер отстал на шаг от кутавшегося в пальто Кристиана, позволив ему самому выбрать маршрут. Ветер нещадно трепал волосы, бросал в глаза мелкий песок, но все равно от чего-то на душе сделалось хорошо. Видимо, им обоим был необходим этот глоток свежего воздуха. Кристиан выбрал скамейку с видом на воду и закат, укрытую от северо-восточного ветра информационным стендом. Пирс оказался дощатым, и было хорошо слышно, как внизу накатывают волны. Тай сел рядом, плечом к плечу, грея ладони о картонный стакан с кофе, и вскоре почувствовал, как Крис прижался к нему, придвинувшись ближе. — Знаешь, Ван Гог за всю свою жизнь продал всего четырнадцать картин, — вдруг сказал он, глядя куда-то вдаль. — Иногда я боюсь, что не продам и четырнадцати. — В его времена не было социальных сетей, — попытался подбодрить Тай. — Вот именно! Люди избалованы доступностью творчества, компьютерной графикой и искусственным интеллектом. Мне писали в директ с просьбой продать, но сливались, едва я называл цену больше пятидесяти фунтов. — Алиша не продала ни одной, а она на третьем курсе, если тебя это успокоит, — мягко произнес Тай, опустив тот факт, что Алиша вообще не стремилась продавать картины. Обычно она дарила их, и у Тая дома стояли несколько пейзажей. Кристиан промолчал и отпил кофе из своего стакана. Солнце почти село, становилось зябко, а шум волн из успокаивающего делался все более рокочущим и тревожным. Не дождавшись ответа, Тай продолжил: — Чем бы ты хотел заниматься кроме живописи? — Не знаю… Преподавать, может быть. Вообще, меня берет дрожь, когда я представляю, что должен кому-то подчиняться и перед кем-то отчитываться с девяти до шести, — он нервно дернул плечом. — Разве не ужасно? — Меня не пугает корпоративная работа. Для меня уже готово место в инвест-банке, как только у меня закончатся занятия здесь, — он мотнул головой, имея в виду университет. — Мне правда интересно попробовать себя. — Тебе действительно нравятся все эти цифры? — Крис криво улыбнулся. — Не цифры, а модели, — аккуратно поправил он. — Меня больше всего привлекает риск-менеджмент, знаешь, это когда надо учесть все возможные колебания рынка, ситуации неопределенности и прочее, чтобы наиболее выгодно инвестировать в… — Какая же скука, Боже, — Кристиан вдруг несильно толкнул его плечом и рассмеялся. — И сколько тебе будут платить? — Достаточно, чтобы со мной ты был сыт и одет, — холодно ответил Тай, не разделив его веселья. — Но не настолько много, чтобы ты жил так же, как сейчас, с родителями. Потом, конечно, я смогу заработать больше, особенно, если закончу магистратуру. Кристиан разомкнул было губы, чтобы ответить, но не успел: у Тая в кармане зазвонил телефон. Он вытащил мобильный, с удивлением обнаруживая там входящий видеозвонок от матери. Нет, он был рад с ней поговорить, но не сейчас же, тем более, по видео… — Ответь, — шепнул Крис и отодвинулся, чтобы не попасть в камеру. Тай провел пальцем по экрану и принял звонок. Мама сидела в кафе на открытом воздухе где-то в Азии: небо над ее головой было черным, вокруг светились лампочки и фонарики, суетились люди, слышались смех и звон бокалов. Она широко улыбалась, довольно моложавая для своих лет, но очень худая. — Привет. Как тебе? — она обвела камерой вокруг, но для Тая все слилось в черно-оранжевые пятна теней и отблесков света. — Привет, ма. Думал, ты в Лондоне, — коротко ответил он. — Представляешь, я познакомилась на Самуи с одним замечательным человеком, он занимается йогическими практиками и был благословлен самим Далай-ламой, — объявила она и показала в кадре какого-то бородатого типа лет сорока. Белого, англичанина или американца. Тот приветственно помахал рукой. — Так вот, я за несколько сеансов медитаций по-настоящему переосмыслила всю свою жизнь и поняла, что мой духовный дом — здесь, на Бали. Подумать только! Тут я могу спать всего по три часа и чувствую себя наполненной, как никогда. — Это все очень здорово, мам, — Тай изобразил самую вежливую улыбку из тех, на что был способен. — Но что насчет Рождества? Ты не приедешь домой? — Ох, дорогой, я совсем забыла тебе сказать, — она хихикнула и прикрыла рот ладонью. — Я сдала наш домик в Лондоне в аренду. Вот как раз со следующей недели. Все равно ты учишься в другом городе, а мне здесь нужны деньги. — В смысле… сдала? — Тай сглотнул, чувствуя, как уходит земля из-под ног. Он только сегодня утром видел их пустой дом, когда забирал машину, и даже не мог представить, что там вот-вот появится кто-то чужой. — Они очень милые люди, семья из Европы, не переживай так. — А куда мне возвращаться на зимние каникулы? — Сними отель, у тебя ведь много денежек, благодаря твоему папочке, — отмахнулась она, будто это было шуткой, мелочью. — Или останься на кампусе. Ты ведь большой мальчик, придумай что-нибудь. — А мои вещи?.. — Они все сложат на чердак. Я же говорю, это очаровательная семья… — она отвлеклась и тут же появилась в кадре с другим телефоном в руке: — Улыбнись, я выложу в сторис. Улыбнись! Разговариваю с моим сыночком каждый вечер… Он молчал и смотрел в камеру до тех пор, пока она не досняла видео. Потом буркнул «пока, мам» и положил трубку. Закрыл руками лицо, устало потер глаза. Над Ла-Маншем давно сгустились сумерки, ветер утих, но безразличные к маленьким человеческим чувствам тяжелые волны продолжали биться внизу о сваи пирса. Кристиан выждал пару минут и осторожно тронул его за плечо. — Я тоже не поеду домой на Рождество. Давай отметим вместе, — мягко предложил он. — Ага… Хорошо, — рассеянно отозвался Тайлер, стряхивая накатившие чувства. Выпрямился, чтобы посмотреть на него. — Она всегда была такой? — Да. Мое появление это случайность, они с отцом даже не жили вместе. Ее всегда тянуло на приключения. — А отец? — Он никогда особо не хотел детей, я единственный у него. Он живет для себя, часто меняет женщин, наслаждается жизнью. — Он любит тебя, раз поддерживает, — заметил Крис. — Да, и я тоже люблю папу, но это любовь на расстоянии, понимаешь? Я не могу просто так заявиться в Рим к нему и его очередной подружке. Кристиан ободряюще погладил его ладонью по спине. — Идем. Пожалуй, мне хватит моря на сегодня. В тот вечер они оба так устали, что завалились спать, едва вышли из душа. Тайлер скользнул под одеяло к уже дремавшему Кристиану, погасил ночник, небрежно обнял его одной рукой и мгновенно провалился в сон. Проснулся он еще в темноте, от того, что Кристиан ворочался под боком. Ему, по всей видимости, снился дурной сон; дрожали ресницы, он кривил губы и стискивал в пальцах край одеяла. За окном были темно-синее небо, практически черное море и оранжевые отблески фонарей. — Крис, — Тай приподнялся на локте, осторожно тронул его за плечо и повернул к себе. Смахнул ладонью испарину с его лба, негромко, чтобы не напугать, проговорил: — Просыпайся. Это всего лишь сон… Давай… Тот вздрогнул всем телом и рассеянно моргнул, еще блуждая между сном и реальностью. Потом в его глазах скользнуло узнавание. — Тай, ты… Спасибо… Кристиан обвил его шею руками в слабом, сонном объятии, и Тай лег на бок, притягивая его к себе. — Я рядом. Все хорошо. Он и правда мгновенно уснул, уже спокойно, а Тай лежал и все никак не мог расслабиться. Зачем-то подумал о том, что ему сейчас ничего не стоило бы взять телефон Кристиана и попытаться угадать пароль. Поначалу Крис всегда заслонял от него экран ладонью, но в последнее время делал это реже и реже. В любом случае, Тай чувствовал, что мог бы, но все его естество было против этой идеи. Он не хотел узнавать Кристиана так. Не хотел предавать его доверие. В понедельник утром Тайлер уже сидел на лекции по макроэкономике и смотрел, как низенький профессор за массивным столом медленно переключал слайды. Ноябрь пролетел стремительно. В начале декабря учащихся в аудиториях стало вдвое меньше, все, кроме студентов-иностранцев, разъезжались по домам, чтобы встретить светлый праздник с семьей. Тай еще не знал, что станет делать: было понятно, что Рождество он отметит не за семейным столом, а в ресторане или в постели с Кристианом, но вот с местоположением кровати или заведения определиться не мог. Крис мягко намекал на Лондон, но Тай почему-то медлил, будто имел что-то против этого города, в полной мере нарядившегося к празднику. Алиша застала его поздно вечером за перебором отелей на Букинге. Она должна была покинуть город завтрашним утром, как и Эндрю — за ними приезжали родители. Тай вздрогнул, когда она окликнула его из-за двери и постучала, а потом поднялся, чтобы открыть. Девушка уже была в длинной шелковой пижаме и пушистых меховых тапках. В коридоре зябко тянуло сквозняком. — Привет. Чего не спишь? — Пойдем-ка поболтаем, я заварила чай, — вместо приветствия произнесла она. Тай только пожал плечами, прихватил с полки ключ-жетон и двинулся за ней. В общежитии было непривычно тихо, прохладно и совсем не пахло съедобным; на кухне после отъезда стоял большой контейнер «доешьте это за меня» с едой, которую студенты не забрали с собой. Из него торчала практически полная бутылка вина. Но куда более странным было увидеть за столом в этот поздний час напряженного Эндрю. Тай молча пожал ему руку и сел, не понимая, что происходит. Ни говоря ни слова, Алиша разлила чай по чьим-то чашкам, найденным тут же, в шкафу. Таю вдруг подумалось, что друзья собираются его разыграть — такое до абсурдного странное, буквально осязаемое напряжение скользило между ними. Алиша поставила чайник на столешницу, села, откинула на плечо распущенные косички. Спросила: — Ты видел соцсети Криса Бейла? Тай догадался, что вопрос адресован ему. Бросил косой взгляд на Эндрю — тот сосредоточенно смотрел в свою чашку, но не прикасался к ней. Нервно улыбнулся: — Да. Вы ведь показали мне тогда. — Это была закуска. Мы нашли десерт, — Алиша опустила глаза, поджала губы и подцепила ногтем ниточку чайного пакетика, выдерживая паузу. — Ты знаешь, что такое Онлиф*нс? Тай знал. Вернее, представлял, хотя никогда и не видел. Он замер, заледенел, ожидая, что будет дальше. Но Алиша безразлично бросила: — Энди, покажи ему. Эндрю разом ожил, шумно вдохнул, суетливо полез в карман брюк за телефоном. Разблокировал, долго тыкал в экран, потому что не мог сосредоточиться. — Я скачал его просто ради любопытства. Очень давно. Я не смотрел там на мальчиков, это вышло нечаянно. Я вообще ни на кого там не смотрел, не заходил даже, — попытался оправдаться он и его щеки загорелись красным. Придвинул телефон к Таю и потер вспотевшие ладони. — Вот. Листай вниз. Тайлер взял телефон. Фотография была выложена позавчера. Ничего пошлого: без лица, просто красивое тело молодого мужчины, сидящего на кровати на коленях. Черные боксеры, подтянутый живот, дорожка светлых волос от пупка к паху, смятое одеяло, засос под ребром — Тай помнил, как оставлял его там. Медленно, в полной тишине, не отрывая взгляд от экрана, он пролистал ниже. Снова фото в постели, уже без белья, но пах прикрыт одеялом. Манящий изгиб бедра, округлая попа, сильные ноги. Не пошло, но так, чтобы жадно облизнуть вдруг пересохшие губы. Третье фото было сделано в полутемной душевой через стекло. Силуэт, скрытый каплями воды — ни разу не пошло. Искусная, художественная эротика, где-то между фото-выставкой и настоящим блядством. Он листал и листал, видел их все, кроме тех, которые требовали оплаты. И узнавал каждую. Не мог не узнать роскошное тело, которого касался почти каждую ночь, бедра, на которых оставались следы от его пальцев, тонкие запястья, собственную рубашку, спадающую с невинно оголенных плеч. На каждом из этих снимков был Кристиан Бейл. Не тот золотой мальчик, который фотографировался в дорогих лондонских ресторанах и на творческих мероприятиях, и не тот, кого он обнимал, когда они засыпали вместе. Какой-то другой, третий Крис, которого он никогда не узнал бы, если бы не этот вечер. Вдруг лента обновилась, закрутилось колесико загрузки. Интернет был слабым, но постепенно на экране отобразился новый пост с белой рамкой видео и треугольной кнопкой «плэй», выложенный только что. — Мы можем посмотреть? — сухо спросил Тай и кашлянул, нарушая тишину. Казалось, что за последние минуты он разучился говорить. — Да. Платить не надо. Нажимай, — отозвался Эндрю. — Интернет как всегда, блин. Тайлер ткнул «плэй», и видео резко прогрузилось и включилось. Всего тридцать секунд, отрывок, от которого перетряхнуло так, как никогда в жизни. В этот раз тоже ничего откровенно пошлого: вид сбоку, двое на постели, один в едва-едва спущенных брюках, другой раком, в рубашке, задравшейся на ягодицах. Лица обрезаны кадром. — Это же… — Алиша с энтузиазмом указала пальцем на видео и вдруг осеклась. Подняла взгляд на Тая. — Твои часы… Это были его часы. Его часы на запястье верхнего, те самые, которые были на нем и сейчас. Это он на видео трахал Криса в его постели у него в комнате в тот злополучный вечер еще далекой, беззаботной осенью. — Тай, пожалуйста… — Алиша издала истерический полувздох-полувсхлип и тронула за предплечье. Тайлер заблокировал телефон, аккуратно положил его на стол и несколько секунд смотрел в темный экран. А потом холодно и спокойно сказал: — Я убью его.