На доверии

Разговор с Алишей мучал Тайлера полдня. Крис и раньше говорил, что точно не поедет на каникулы домой, а теперь, при вскрывшихся фактах о его жизни, не было сомнений, что он остался на кампусе. Чем он занимался? Тайлер не верил, что ему было действительно стыдно за то, что он слил в сеть видео, где они занимались сексом. Все эти слезы и просьбы простить — спектакль. Кристиан был слишком умен и хитер, чтобы плакать из-за такого пустяка. Он наверняка восстановил свой аккаунт и уже продавал новые фото в приват. Тем не менее, Тайлер маялся и мучился. У него болело, словно его в одночасье раздавили, смяли и бросили так, на произвол судьбы. Он скучал и злился на себя за то, что скучал. Переживал за него, хотя четко знал, что переживать не стоит. Вспоминал, брезгливо отгонял воспоминания, и вспоминал снова — по кругу. Час он провел в зале, но так и не успокоился. Не помог и ледяной душ, после которого выходить в холодный декабрьский день, пусть и в дубленке, было откровенно холодно и противно. Он выкурил две сигареты, стоя у общежития, в котором жил Кристиан. Все окна были темными, и в стеклах отражалось серое зимнее небо. Голые ветви деревьев и коричнево-бронзовые крыши тянулись к пасмурным облакам; на улице было абсолютно тихо, безлюдно и неуютно. Медленно, все еще обдумывая свои действия, он миновал коридоры и поднялся на третий этаж. У двери остановился. Потом решительно и громко постучал — нет ответа. Зачем-то нажал на ручку. Дверь вдруг поддалась. Из комнаты пахнуло духотой, масляной краской, болезнью и алкоголем. Тайлер заглянул, не надеясь застать там никого, но к своему удивлению рассмотрел силуэт под скомканным одеялом. Внутри царил бардак: перевернутый стул, смятые и разбросанные рисунки, размазанная по столу черная краска, сваленная кучей одежда на полу и в ногах на узкой постели. И, конечно же, бутылки и банки. Жестяные из-под пива, брошенные у двери, стеклянные от крепкого алкоголя на подоконнике и у постели. На вершине всего — полный Егермейстер у подушки. Крис лежал на боку, лицом к стене, свернувшись комком и поджав колени к груди. Непривычно маленький и жалкий. Лицо его было отекшим, с синевшим на скуле синяком, волосы неопрятно спутались и слиплись. Смотреть на него было тяжело и гадко. Тайлер оттолкнул ногой бутылку и прошел к окну, наступая на обрывки бумаги. Дернул тяжелую, рассохшуюся раму, впуская свежий зимний воздух. Кристиан не шевельнулся, несмотря на шум и ледяной сквозняк — он спал, рвано дыша через приоткрытые, потрескавшиеся губы. Совсем непохожий на себя. Тай испытал к нему неприятную смесь жалости и отвращения. Вот теперь он верил в гетто и мать-алкоголичку. Он не стал сразу писать Алише. Вместо этого потряс Кристиана за плечо. Тот отозвался сдавленным мычанием, а потом медленно заморгал, просыпаясь. Когда его взгляд сфокусировался, он резко вдохнул и испуганно дернулся. — Тай? Ч-что ты… тут…— его язык пьяно заплетался. — Заткнись, слышать тебя не хочу, — зло перебил его Тай и перевернул на спину. Ночная рубашка у его шеи была влажной от пота, волосы топорщились, изо рта пахло перегаром. Тай грубо подхватил Криса подмышки, стаскивая с кровати, и попытался поставить на ноги. Он не хотел ничего ему говорить, объяснять и, тем более, — нести на руках. Он и так был всегда слишком мягок с ним, а прожжённые шлюхи, бляди и лгуны этого не заслуживали. — Отъебись… от меня, — Крис принялся вяло сопротивляться и попытался оттолкнуть. — Пошел ты… знаешь, куда… Тай встряхнул его, игнорируя протесты, и поднырнул под его рукой, чтобы помочь стоять. Бессмысленная, тупая возня и его безвольное тело утомляли. Под хныкание, протесты и слабое сопротивление Тайлер выволок его из комнаты в коридор, по большей части таща на себе. Со злорадством подумал, что ему не было бы жаль, если бы кто-то застал их так — Кристиану следовало начать заботиться о своей репутации гораздо раньше, если он боялся опозориться. Он смутно помнил, где находился общий душ. Распахнул дверь ногой, втянул барахтающегося в его руках Кристиана внутрь, отворил неаккуратно побеленную дверь в кабинку и швырнул Криса на белый поддон, чудом не ударив о стеклянную перегородку. Кристиан попытался подняться, но ноги подкосились, и он шлепнулся на попу. Поднял на Тая мутный, тоскливый взгляд. — Раздевайся, — скомандовал тот, нависнув над ним. Крис молчал и пялился на него болезненно блестящими светлыми глазами в немом протесте. Тогда Тай безжалостно включил воду. На смесителе стоял ограничитель температуры, и с потолка градом обрушились холодные брызги. Не удостоив его взглядом, Тай притворил дверь кабинки и вышел. В комнате он смог перевести дыхание. Все еще воняло краской, но стало гораздо лучше. Первым делом он распахнул шкаф и вытащил все, что считал нужным: полотенце, белье, халат, мягкие домашние штаны, какую-то косметичку с зубной щеткой. Вернулся, бросил все на колотый сероватый кафель, отметив, что Крис разделся и сидел под потоком воды, поджав колени к груди и уткнувшись в них лбом. Хотел было уйти, потом заметил забытый кем-то шампунь и бросил его туда же, к остальным вещам. Его разрывали чувства. Крис злил его, бесил, обижал одним своим существованием, но оставить его так Тай не мог. Было бы куда легче снова увидеть наглую ухмылку или хорошо отыгранные слезы и признания в любви — тогда он бы ушел, не раздумывая, с чистой душой. Но вид сгорбленной трагичной фигурки под душем, синяк на скуле и невыразимая тоска в глазах будили в нем совсем другие, нежеланные, ненужные чувства. Сострадание, нежность и вину. Тай ненавидел себя за это, но не мог остановиться. Собрал в пакет мусор и бутылки, сбросил в корзину для грязного белья одежду и постельное, щедро налил разбавителя на стол и стер черные мазки, оставленные Крисом широкой кистью в приступе истерики. Потом выкурил еще сигарету, высунувшись в окно и пытаясь унять нервную дрожь в теле. Он не мог забыть то, что было между ними, не мог выкинуть из головы, как Крис улыбался ему, как учил рисовать, рассказывал интересные факты из жизни знаменитых художников, как они просыпались вместе в одной постели и долго не хотели вылезать из-под одеяла. Помнил поездку в Лондон и маленькое путешествие к морю; тогда Крис подбегал к самим волнам и пытался сделать красивое фото морской пены, пока не промочил ноги. Ведь это не могло быть фальшью. И если Кристиан собирался покончить с Онлиф*нс, раз его это так тяготило — почему не удалил страничку? Почему хотя бы не рассказал правду о своей семье? Зачем называл ему места, где никогда не был, и говорил о вещах, о которых мог только мечтать? Было бы честнее признаться сразу, попросить помощи, на худой конец. Только теперь Тай понимал смысл тех разговоров о деньгах; расскажи Кристиан тогда, он был бы готов в будущем взять на себя ответственность за него, возможно, смог бы помочь поскорее рассчитаться с долгами. Но получилось так, как получилось. Докурив, он раздавил бычок о подоконник и бросил в звенящий бутылками мешок. Отправился в ванную, проверить, как там Крис. И с удивлением обнаружил, что тот дремал, сидя у раковины прямо на полу; уже одетый, с наброшенным на волосы капюшоном от халата. В кране бежала вода, в раковине лежала зубная щетка, у Кристиана на подбородке остался белесый развод от пасты. По крайней мере, он попытался позаботиться о себе, пока не вырубился. Тайлер не стал издеваться. Выключил воду, присел и аккуратно поднял его на руки, подхватив под коленями и поперек спины. Кристиан не отреагировал: голова безвольно запрокинулась, рассыпались влажные волосы. Он выглядел откровенно плохо, бледный и измученный, с припухшими от слез и алкоголя веками и злосчастным синяком. Медленно, будто боясь нарушить его сон, Тайлер пронес Кристиана по коридору и положил на кровать, головой на подушку. Чистого постельного белья он не нашел, но лучше на голом матрасе, чем на грязных от пота и пролитого алкоголя простынях. Чтобы отвлечься и не разглядывать спящего, завершил уборку, развесил полотенца на покосившихся от времени дверцах шкафа, прикрыл окно. Потом заказал еду; от стресса есть не хотелось, но низкое зимнее солнце клонилось к закату, а силы были на исходе. У Криса в комнате тоже не наблюдалось следов пищи; ел ли он что-то в последнее время, было загадкой. Тайлер не стал его будить, а оставил бумажный пакет с бургером и картошкой и стакан с кофе на столе. Сам развернул стул к кровати и сел, принявшись медленно жевать. Усталое лицо Кристиана было спокойным, мерно вздымалась грудь, подсохшие волосы непривычно легли волнами у лба. Тай неожиданно задумался о том, почему ему льстило, когда на Кристиана смотрели, но так невыносимо злили откровенные фотографии в сети. Неужели разница была лишь в наличии одежды? И так ли его возмущали именно фотографии сами по себе? Окончательно запутавшись в себе, он отправил сообщение Алише о том, что все в порядке, и поспешил уйти, пока Кристиан не проснулся. Следующая их встреча состоялась через два дня. Тайлер отчаянно старался не думать, не вспоминать, и с головой уходил в спорт, учебу и чтение. Но дурацкие образы все равно лезли в мысли. Теперь ему почему-то не думалось, что Кристиан сможет быстро взять себя в руки. Однако он не понимал, почему. Почему такой сильный, наглый и упорный Кристиан Бейл расклеился и опустил руки. Вечером двадцать второго декабря Тайлер не выдержал. Прихватил в пакете вещи Кристиана, которые он оставил у него, преодолел короткий путь до старого корпуса общежития. На улицах было людно и празднично: город нарядился в гирлянды, наполнился туристами, музыкой и ароматом выпечки; всюду на витринах были елки, искусственный снег, гирлянды и снежинки. Под дверью его комнаты был свет. Тайлер постучал, прислушался и постучал еще — вскоре раздались неровные шаги, скрипнул пол, щелкнул замок. Кристиан выглядел так же плохо. Отеки ушли, лицо стало осунувшимся, серым; на нем снова была пижама, пахло алкоголем, но уже не так мерзко. Тай приметил на столе бутылку светлого пива. — Что заставило тебя сюда притащиться? — хмуро глядя исподлобья, спросил он. — Твои вещи, — Тай бросил пакет ему под ноги и сунул руки в карманы. Его разрывали противоречивые чувства, от отвращения до выработанного за эти месяцы желания заботиться. Однако злость и недоверие были сильнее всего. — Конечно, — кивнул Крис, безразлично мазнув взглядом по пакету. — Всё? Теперь проваливай. — Не всё, — коротко ответил Тай. Он и сам не знал, что было «не всё», но не позволил Крису закрыть дверь, оттолкнул плечом, оставшись в дверном проеме. В коридоре было тихо, если кто и жил здесь в каникулы, они наверняка гуляли по городу в этот чудесный предпраздничный день. Кристиан вздохнул и сдался. Отошел на пару шагов, пропуская его внутрь, потом отвернулся к письменному столу. В маленькой комнатке был бардак, на столе лежал раскрытый блокнот с исчерканными страницами: Крис явно пытался рисовать, но психовал и уродовал рисунки. Тай не знал, что сказать, просто стоял, кусая губы и сжимая кулаки в карманах мягких спортивных штанов, и неотрывно следил за ним взглядом. Крис глотнул пива из бутылки, некрасиво, несвойственно себе утер губы рукавом и выдвинул ящик стола. Вынул из него что-то и протянул Тайлеру, не глядя ему в лицо. Тот взял, рассмотрел. Это был новый британский паспорт в синей обложке. Тай хмыкнул: паспорт как минимум был британским. Хоть здесь без сюрпризов. — И на что он мне? — Открой, — бросил Крис. Тайлер пролистал страницы, остановился на той, что с фото. Юный Кристиан был очень симпатичным, хорошенький мальчик с большими светлыми глазами и пухлыми губами на точеном, аристократичном лице. Впрочем, он не сильно изменился, разве что окреп и возмужал. — Ты родился седьмого января, — заметил Тай, внимательно скользя взглядом по строчкам. Он не совсем понимал, что искать. Про фамилию Кристиан тоже не солгал, как и про место рождения. Тай пробежал пальцем по строкам. Наконец вскинул на удивленный взгляд: — Мы с тобой одного года? — Получается, так. Расстроен, что мне не восемнадцать? — Кристиан криво улыбнулся. Теперь все вставало на свои места. Раньше Тай ломал голову, как Кристиан успел и влипнуть во взрослые отношения с богатым мужчиной, и закончить школу, и поступить на творческую специальность, которая требовала хорошей подготовки и портфолио; теперь все вставало на свои места. Злости не было. Капелька лжи в море уже не вздымала волны. — Мне плевать, — Тай пожал плечами. — Мне насрать на твой возраст, твои кредиты, твою семью. Мне просто тошно от того, что все это время я видел хорошо продуманный образ, а не тебя настоящего. — Ты серьезно? Привет, я Крис, я старше тебя, я модель онлиф*нс, в прошлом меня трахал толстый папик, а еще у меня студенческий кредит, алкоголизм по наследству и долги по мелочи. Угостишь обедом, а то я бедный? — глумливо проговорил он, привалившись бедром к столу и глядя прямо на него. — Ты бы захотел меня такого? — Да, захотел бы, — спокойно ответил Тайлер. — Ты сам себя накрутил и устроил из этого драму. Ты старше меня меньше, чем на год. Половине моих одногруппников больше двадцати пяти, потому что люди тратят годы своей жизни, чтобы оказаться здесь. И более чем у половины есть студенческие кредиты. В той же Америке — почти у каждого. Мне отвратительна твоя ложь, а не твое прошлое и твое положение. Выкладывай в интернет что хочешь, но скажи мне правду. Знаешь, я каждый день задаюсь вопросом: то, что было между нами — тоже часть твоего спектакля? Ты позволил мне все это только потому, что тебе было удобно? Кристиан молчал, плотно сжав губы, и лицо его казалось смертельно бледным. Тайлер ждал от него ответа, хоть какого-то: издевки, попытки оправдаться, чего угодно. Чего-то, что позволило бы ему продолжить диалог, вытащить из него нечто, благодаря чему он мог бы дать Кристиану шанс. В глубине души Тай очень не хотел его отпускать и искал себе хоть какое-то оправдание этого не делать. — Убирайся! — Кристиан вдруг отмер и яростно толкнул его в грудь. — Проваливай отсюда! — Ты, — Тайлер перехватил его запястья, пытаясь удержать, — лживая истеричка. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — Кристиан вырвался из его хватки и снова ударил, на этот раз по плечам, выталкивая за дверь. В какой-то момент Тайлер потерял равновесие и сделал шаг назад. Этой ошибки хватило, чтобы Кристиан с силой толкнул его еще раз и с воплем захлопнул дверь у него перед носом. Изнутри комнаты донеслись крики и грохот. Тайлер окликнул его по имени, поддал хлипкой двери плечом, но потом остановил себя и просто прислонился лбом к гладкому дереву, слушая, как Кристиан беснуется. Дождавшись, пока все стихнет, он просто ушел. Раньше они много переписывались, но с того самого момента, как Тайлер узнал о фотографиях, не обменялись ни одним сообщением. Нет, конечно, ему было с кем общаться в сети; но без сообщений Кристиана вдруг стало непривычно пусто. Тай ловил себя на мысли, что иногда по привычке проверяет телефон. Забавно получалось: Кристиан выставлял свои откровенные фото на всеобщее обозрение, а ему лично не прислал ни одного. Даже злополучным порновидео не поделился. Писать первым Тай не хотел. Ему надо было забыть о Кристиане как можно скорее, вычеркнуть из своей жизни, а не кормить больную привязанность. Рождество Тайлер вознамерился провести в одиночестве. Это был его первый такой праздник: прежде всегда приезжала мама, пару раз отец брал его с собой на отдых, а в прошлом году он, едва отметив с матерью в Лондоне, улетел на остаток каникул с Алишей и ее семьей. Странно, но чувствовал он себя в большей мере взрослым, чем одиноким; он и прежде умел неплохо проводить время наедине с самим собой, а теперь это умение пригодилось как никогда. Он занимался в зале на цокольном этаже нового корпуса общежития, когда дверь вдруг распахнулась. Тай, сосредоточенный на избиении груши, не сразу услышал вошедшего, и тому пришлось громко постучать по косяку. Удивительно, но это был Кристиан. Тай стащил с рук перчатки, с недоверием глядя на него, утер тыльной стороной ладони взмокший лоб. В маленьком тренажерном зале было совсем тесно и душно. — Ты пил? — с порога спросил Кристиан. Тай прищурился, пытаясь сообразить, что к чему. Крис выглядел лучше, тем не менее, казался непривычным, незнакомым. Бледный, он был одет в простой спортивный костюм серого цвета, и хотя на плечах у него было пальто, в нем будто утих тот претенциозный, пижонский лоск. Он все равно был красив, конечно, но уже не той прилизанной, тщательно выверенной красотой — просто по-естественному притягателен. — Нет, — Тайлер мотнул головой и указал на боксерский мешок рядом с собой, свисавший с потолка на толстой цепи. — Я занимаюсь спортом, если ты не видишь. — Твоя машина здесь? — суетливо поинтересовался Кристиан, облизав сухие губы. — Да, — коротко ответил он. — Около парка. Затем бросил перчатки на тренажер и шагнул к Кристиану. Весь Крис был каким-то неправильным: нервным, дерганым, нездорово-возбужденным. В голову полезли нехорошие мысли. Тай коснулся его лица, совсем как тогда, в первую их встречу, мазнул подушечкой большого пальца по потрескавшимся губам, настороженно заглянул в глаза. Крис вздрогнул, но позволил ему это прикосновение. — Ты употребил что-то? — М-м-нет, — тот отрицательно мотнул головой, и Тай отнял руку. — Пил пиво. Не суть. Поехали в Лондон. — В Лондон? — хмуро переспросил Тайлер. От него и правда кисловато пахло пивом, а еще — свежим гелем для душа, шампунем и чистотой. — Ага, — подтвердил он. — Поехали скорее. — Зачем? — Я хочу что-то тебе показать, — в голосе скользнули привычные капризные нотки. Кристиан чуть наклонил голову, выжидающе глядя на него. Тайлер чувствовал, что снова угодил в ловушку его эмоциональных качелей. Будто и не было воплей «Ненавижу!» — Кристиан ожил и явился сам, едва ему что-то понадобилось. Нельзя было вестись на эту игру, но Тай вдруг понял, что проиграл еще в тот момент, когда Крис пересек порог тренажерного зала. В конце-концов, сегодня было Рождество, и он мог сделать наглецу подарок на прощание. — Хорошо, — скрепя сердце согласился он. — Пойдем в комнату. Подождешь, пока я приму душ. Когда Тайлер вышел из душа, обернув бедра полотенцем, Кристиан послушно сидел за письменным столом, крутясь на стуле, и разглядывал статистические формулы в раскрытой тетради. Услышав его, обернулся, окинул оценивающим взглядом его обнаженный торс, бросил: — Оденься попроще. — Как? Кристиан поднялся, прошелся по комнате, распахнул шкаф. Походка его снова была легкой, по-кошачьему грациозной. Тайлеру вдруг захотелось потрогать его, смять бедра под мягкой тканью штанов, скользнуть ладонями под непривычно свободную толстовку, скрывавшую фигуру. Он одернул себя. Перед ним был актер, искусный притворщик, который за два года детально выучил, как нравиться мужчинам. Не было никакого «его Криса», только красивый фейковый образ. Он подождал, пока Кристиан вытащит из его шкафа черные спортивные штаны и худи с капюшоном и сдернет с крючка у двери черную короткую дубленку, которую Тай обычно носил зимой. — Одевайся. — Я думал, ты хотел отметить Рождество в центре. — Отметим. Еще как. Я подскажу, куда ехать. — Хочешь завезти меня в подворотню и устроить мне темную? — Тай хмыкнул и подвинул его локтем, чтобы добраться до шкафа. — Эй! Надевай то, что я достал, — потребовал Кристиан, преградив ему путь. — А трусы-то мне можно взять? — Тай хотел снова пихнуть его, но не стал. Кристиан вдруг оказался слишком близко, зажатый между ним и полупустыми полками. Тайлер вновь ощутил запах его волос и тепло его тела, и по рукам побежали предательские мурашки. Они были слишком близки каких-то пару недель назад, казавшихся теперь вечностью, чтобы вот так просто забыть друг друга. Тай шумно вдохнул и взял белье с полки над его головой. Крис вдруг смутился, спрятал глаза и выскользнул у него из-под руки. То ли в ранних зимних сумерках показалось, то ли он и правда покраснел. — И нет, я не собираюсь тебя избивать или что-то такое, — буркнул Кристиан у него за спиной. — Просто ты должен увидеть. Вот и все. Совсем стемнело, когда они въехали в Лондон. Тай специально взял маршрут через центр, сделав приличный крюк. В городе было ярко, празднично и красиво: улицы оделись в гирлянды, звездочки и снежинки, наполнились светящимися ангелами и елками. Всякий уважающий себя магазин соревновался с другим по красоте витрин, превращая каждую в настоящее произведение искусства. Было людно; местные давно разошлись по домам, но вездесущие туристы как всегда гуляли до поздней ночи. Хорошо, что не пошел снег, иначе город бы встал; заменой ему была то начинающаяся, то прекращающаяся холодная морось. Из центра они поехали ровно на юг. За Темзой город резко переставал казаться таким нарядным и становился мрачным и спящим. Хорошо, если работал какой-нибудь Теско — в остальном все кафе и магазины были закрыты, только в окнах жилых малоэтажных домов теплился свет, да блестели кое у кого рождественские украшения. Дома постепенно росли, дороги становились шире, и вот они уже въехали в спальный район, застроенный широко расставленными грязно-серыми многоэтажками вперемешку со старыми коричневатыми зданиями. Тайлер прежде видел такие районы только из окна машины, но и теперь не стремился оказываться в них. Однако Кристиан стал уверенно показывать ему путь, и погружение в печальные окраины столицы продолжилось. Тайлер начинал догадываться, что его ждало, но не стал поднимать эту тему. Просто молча затормозил у широких бетонных ступеней одного из многоквартирных домов, на которые показал Кристиан. Двор был темным и неприветливым, черными голыми ветвями ощетинились деревья, рядом с перевернутыми мусорными баками были свалены кучей мешки. Шум мотора спугнул куцую лисицу, теребившую пластиковый пакет в поисках пищи. Говорить что-то не было необходимости. Тай заглушил мотор, искоса глянул на посерьезневшего Кристиана и вылез из машины в промозглый сырой вечер. Мерзко пахло мусором, мочой и дымом. Было тихо, если не считать грохота посуды у кого-то на кухне первого этажа, шума телевизора, едва долетающего сверху пьяного смеха и далеких отголосков музыки. — Ой, парень! Классная тачка! — громко выкрикнул кто-то. Кристиан шуганулся, как та лисица, и Тай закрыл его плечом, обернувшись к кричавшему. В Тае было достаточно искавшего выход напряжения, чтобы нарваться, но парень в капюшоне выглядел дружелюбно. Он отсалютовал им открытой пивной бутылкой и широко улыбнулся. — Спасибо, приятель! — в тон ему крикнул Тай. Потом тише бросил Крису: — Веди.