На доверии

Выяснить, где жил профессор Гаррисон, оказалось не так уж сложно. Тайлером руководили злость и жажда мести; он отдавал себе отчет в том, что это худшая мотивация из возможных, но не мог отступиться. Ему казалось, что если он разберется с этой проблемой, в их с Крисом истории наконец можно будет поставить точку. Профессор Гаррисон снимал квартиру на цокольном этаже старинного дома в старой части города. На тихой улице с одинаковыми тесно прижавшимися друг к другу домиками с уютными крохотными садиками перед ними было безлюдно; уже опустились сумерки, но еще не зажглись фонари, скрывая Тайлера от посторонних глаз. Эндрю, прибывший по такому делу из Лондона раньше положенного срока, отправил смс, что профессор Гаррисон сидит в библиотеке, обложившись материалами к лекциям, и не думает уходить. Тай без зазрения совести перешагнул низкий каменный заборчик и исчез за молодой раскидистой магнолией, которую буквально через месяц-два украсят большие розовые цветы, знаменуя приближение весны. Ему повезло, не понадобился гаечный ключ, который он захватил из машины для борьбы с окном — рама была чуть приподнята на проветривание. Тай явственно осознавал, что может перечеркнуть себе будущее этим поступком, но адреналин и чувство вседозволенности брали верх, будто это не он недавно истерил из-за слитого в сеть ролика, где даже не было видно его лица. Он взялся ладонями за облупившуюся деревянную раму и дернул вверх. Окно поддалось, с жалобным звоном дрогнули стекла. Тай лег животом на подоконник и протиснулся в получившийся проем, нагло вторгаясь в прохладу и сырость небольшой темной спальни. Здесь было совсем не так, как он ожидал, куда более скромно; простое серое постельное на двуспальной кровати, минимум вещей, много папок и книг на столе, календарь на месяц на стене, испещренный жирными пометками черным маркером. На коротком письменном столе стоял стационарный компьютер с большим монитором. Неприятно пахло сыростью и чем-то кислым. Первым делом Тай проверил ящики стола — ничего интересного, сплошные бумажки, заметки, снова книжки, на этот раз художественные. Потом включил монитор: компьютер приветственно засветился голубым и потребовал пароль. Тай попробовал все, что им с Эндрю пришло на ум: дату рождения профессора, его инициалы, фамилию, случайные, очевидные комбинации — не подошло. В отчаянии, он перевернул бумажки в столе еще раз и даже заглянул под кровать. А потом его осенило: тот самый имейл, состоявший из рандомных букв и цифр, как раз был очень похож на случайно сгенерированный компьютером пароль. Тай не без труда отыскал в телефоне скриншот с тем злосчастным письмом и ввел. Как ни странно, это сработало. Медленно загрузился рабочий стол, и Тайлер прикусил язык, чтобы не ахнуть от восторга. Перед ним было все, нутро человека, его самые тайные желания, его работа, его жизнь и его личность. Теперь он понял, почему Кристиан так удивился, что Тай никак не отреагировал на то, что тот залез в его телефон; в современном мире личный девайс зачастую говорил о владельце больше, чем что бы то ни было, и один случайный взгляд внутрь чужой электронной души мог разрушить не одну жизнь. Здесь было все: от материалов к лекциям по политологии до фотографий мальчиков, таких, как Крис — юных, красивых, сексуальных, попавшихся на крючок легких денег и собственных амбиций. Не пришлось тратить много времени, чтобы стереть фото Криса — они были собраны в отдельную папку без названия, и Тайлер снес их все разом, безжалостно и решительно. Прочие оставил и даже сделал фото на телефон, специально захватывая в кадр вкладку с открытым университетским имейлом и личным кабинетом на сайте университета. В какой-то момент Тайлер напрягся и прислушался; внутри дома что-то скрипнуло и прошуршало, но как и бывает во всех старых зданиях. Он выдохнул, выравнивая сбившееся от страха дыхание, и приступил к финальной части плана. Открыл чистый лист Ворд, вставил туда картинку из интернета с фотографией цветных фунтовых купюр, сдобрил это парочкой фотографий мальчиков из архивов и украсил портретом самого Гаррисона — тот делал снимок на документы и оставил на рабочем столе. "Возвращаю должок," — напечатал он крупным шрифтом вверху. — "Тронешь его еще раз, и я превращу твою жизнь в ад." Конечно, хранить нюдсы совершеннолетних людей, какого пола бы они ни были, на личном компьютере не являлось преступлением; но вкупе с должностью и явным интересом к студенту, скриншоты бы наделали много шума. Удовлетворенный, Тайлер выключил монитор и поспешно выбрался в окно — ему казалось, что прошло больше часа, целая вечность, но на самом деле только-только зажглись фонари. Его еще мелко потряхивало от нервозности, но он был доволен собой. Тайлер не сомневался, что его проникновение возымеет эффект: больше всего такие мерзавцы боялись быть уличенными в своих слабостях. Конечно, он ничего не сказал Кристиану. И не собирался говорить. Просто испытал спокойное, в корне неправильное и неприемлемое, но такое приятное злорадство, когда четвертого января ему позвонил Эндрю и объявил, что получил имейл от администрации университета, что профессор Гаррисон больше не будет вести занятия, и они уже ищут замену. И все бы ничего, да только "точка" в отношениях с Кристианом Бейлом никак не ставилась. У Тая в столе лежали его обнаженные фотки, глубоко в шкафу — его рисунки, которые он почему-то не вернул вместе с вещами, а в мыслях стоял его образ. Резкое и болезненное расставание слишком ранило его, слишком задело, и теперь терзало, болело где-то глубоко внутри. Он хотел обладать Кристианом; хотел удивлять его и заботиться о нем, хотел, в конце-концов, как прежде просыпаться с ним в одной постели и переписываться в течение дня. Но вместе с тем боялся, что все еще любит того Кристиана, которого никогда не существовало, и разочаруется в том, кем он являлся на самом деле. Тем не менее, в одиннадцатом часу Тай набрал его номер. Долго слушал гудки, удивленный, что Крис не заблокировал его. И, виня себя за это, испытал облегчение, когда тот взял трубку. — Чего тебе, Тайлер? — Привет, Крис, — выдохнул он, давя глупую улыбку. — Я почти сплю, — голос его был хриплым и недовольным. — Мне завтра рано вставать. — Знаю. Поэтому и звоню, — коротко ответил Тай. — Могу подвезти тебя. Все равно я тоже поеду на выставку. — Как-нибудь обойдусь. — Сам потащишь картины? — Их уже отвезли в галерею без моего участия, — объяснил Кристиан. Потом сдался: — Ладно. Выставка открывается в одиннадцать, но я хочу быть там к девяти, чтобы убедиться, что все в порядке. Если ты проснешься так рано, приезжай. — Проснусь, — уверенно подтвердил Тайлер. Кристиан хмыкнул и положил трубку. Следующим утром, в семь часов, когда все вокруг тонуло в зыбком тумане и предрассветной дымке, Тай зевал, сидя в машине около старого корпуса общежития. Как ни странно, город не спал: кто-то спешил на работу, кто-то уже проснулся, и в окнах горел свет. Мимо проносились редкие машины, крупные крикливые чайки вились над мусорными баками, тихо шелестело радио. Вскоре из старинной коричневой арки, увитой сухой лозой, появился Кристиан. Он торопился, почти бежал, сунув одну руку в карман распахнутого пальто, а другой прижимая к боку сумку для ноутбука. На нем были замшевые лоферы, которые наверняка скользили по грубой брусчатке дорожки, зауженные темные брюки и белая рубашка, на этот раз аккуратно заправленная; шарф сбился, открывая шею; волосы, явно до этого идеально уложенные, мгновенно растрепал свежий ветер. Крис дернул ручку двери и запрыгнул в машину, тяжело дыша сквозь разомкнутые губы. С ним в салон влетели холод, аромат бергамота, ванили и чистоты, и почти стершаяся горечь табака. Только теперь Тайлер обратил внимание, как раздута его сумка. — Что там у тебя? — удивленно спросил он, оглядывая юношу. Его щеки порозовели от бега и холода, делая визуально младше, а серые глаза буквально светились в неярком свете. Кровоподтек на скуле побледнел, и теперь лишь легкой синевой проступал сквозь тонкий, почти незаметный слой крема. — Краски, кисточки, еще одна картина, если вдруг найдется место, — Кристиан открыл сумку, демонстрируя сваленное кучей содержимое. — Хочу поправить кое-что на холсте. — Боже, — удивленно протянул Тай. — Там и так все идеально нарисовано, если ее взяли на выставку. — Не бывает ничего идеального. Разве что в глазах такого обывателя, как ты, — криво улыбнулся он. — Один художник, не помню его имени, так часто приходил дописывать свои картины в галерею, что его перестали туда пускать. Тай усмехнулся и тронулся. Англия еще не в полной мере очнулась после Рождества, поэтому путь обещал обойтись без мертвых пробок. Крис притих, отвернувшись к окну и, кажется, задремал, когда они выехали на ровную, несущуюся на юго-восток трассу. Все вокруг умиротворяло. Погасшая, зимняя природа, подернутые желтой травой поля с белесыми полосами тумана, холмы, деревья, старые, скрюченные и темные, а так же ровное дыхание Криса, шорох шин и едва различимая музыка. Тайлер так расслабился, что вздрогнул, когда Кристиан зашевелился, просыпаясь. Тот глубоко вдохнул и поерзал на сиденье, кутаясь в пальто. — Замерз? Я включу печку. — М-м, ага, — согласно промычал тот, еще не прийдя в себя. — Включи, пожалуйста. Тай зачем-то с сожалением подумал о том, что теперь некому успокоить Криса, когда тот просыпается ночью от кошмара. Впрочем, это больше не было его заботой. И как-то прежде он ведь справлялся сам. В машине стало теплее. За окном потянулся серый утренний Лондон, высокий, запутанный, полный машин, пешеходов и ярких двухэтажных автобусов. — Ты знал, что Франсиско Гойя дважды отказывали в поступлении в Королевскую академию изящных искусств Сан-Фернандо в Мадриде, — задумчиво сказал Крис. — Ему пришлось жениться на сестре художника Байеу, чтобы попасть туда. — Не-а. Тай, конечно, не знал. Глядя то в навигатор, то на дорогу перед собой, он пытался сообразить, куда ехать. — Это я к тому, что, может быть, моя жизнь не такая уж и ужасная, — медленно проговаривая слова произнес он. Тайлер очень хотел об этом поговорить, но не в тот момент, когда выезжал на перекресток, куда со всех сторон лезли машины, а навигатор безэмоциональным голосом твердил заевшее "держитесь правее". Поэтому он снял телефон с крепежа и сунул Крису в руки. — Говори мне, куда ехать. Вскоре Тай высадил его на набережной, у небольшого здания в античном стиле. Белые мраморные колонны уходили вверх, поддерживая треугольную крышу, небо над которой окрасилось в голубой; с торца, за проезжей частью и широким тротуаром текли бурные темные воды широкой Темзы. Тайлер проводил Кристиана взглядом, пока тот не скрылся в стеклянных дверях, слишком современных для величественного древнеримского *простиля. Когда Тай наконец отыскал поблизости непомерно дорогую подземную парковку и купил два стакана кофе, все студенты и преподаватели уже были на месте. Алиша встретила его в дверях и сразу потребовала свой кофе, а потом чмокнула в щеку и протащила мимо охраны и профессора по академическому рисунку, который вытаращил глаза при виде вносимых в обитель искусства стаканов с напитками. — Если что, это не я его ударил, — заранее предупредил Тай, зная, что Алиша в мелочах рассмотрела каждого студента, а Криса тем более, лишь бы никто не испортил ей событие. — Крис здесь, а не хнычет у себя в постели, поэтому с синяком он или без — уже неважно, — отмахнулась она. — Он сказал, что приехал с тобой. Это правда? На ней были тяжелые сережки-гвоздики с бриллиантами и нежно-голубое шелковое платье на бретельках, удачно контрастировавшее с шоколадной кожей, и Тай не особо понимал, как ей не холодно, но догадывался, что красота требовала жертв. В этом, да и не только, Алиша и Кристиан были чем-то похожи; а может быть, творческие люди все были такими, а потому — особенными и притягательными для него. — Правда. Но это не значит, что мы помирились, — отозвался Тай. Потом, заметив неподалеку Криса, криво улыбнулся и бросил: — Я отойду на секунду? Алиша все поняла, конечно. Хихикнула и махнула рукой — Тай собирался ей это припомнить и объяснить, что между ним и Кристианом ничего нет и не будет. Но в тот момент было важным другое. Кристиан пронырнул под красной лентой, преграждавшей вход в выставочный зал, и на ходу сунул в раскрытую сумку кисточку и тюбик. Тай не удивился, что он первым делом ринулся подправлять картину, но представлял, насколько и для него, и для Алиши, и для каждого студента, которые столпились в зоне с диванчиками на входе, все это было важным. — Дай-ка, — Тайлер уловил момент, когда на них никто не смотрел, придержал его за подбородок и стер пальцем с его щеки тонкий синий штрих. — Твой кофе. Крис потер место, где Тай коснулся его щеки, и благодарно кивнул. — А себе ты не взял? — Я выпил там, — Тай махнул рукой. Потом полез за пазуху и достал из внутреннего кармана куртки завернутый в коричневый бумажный пакет брауни. Протянул ему. — Это мне? — Крис вскинул полный недоверия взгляд и ухмыльнулся. — С чего такая щедрость? — Могу отдать Алише, она тоже обожает сладкое, — Тайлер безразлично пожал плечами. Он и сам не знал, зачем купил; просто в памяти остался факт, что Крис любит брауни, и опомнился он, что этого не стоило делать, только когда выходил из кафе. — Нет уж, — возразил тот и отодвинулся, явно ненамеренный отдавать сладость. Вдруг словно из ниоткуда появилась Алиша и нетерпеливо дернула за рукав. — Тай, ты мне нужен на пару слов. Тайлер кивнул и с облегчением отвернулся. В последнее время рядом было слишком много Криса. Так много, что он стал вновь привыкать. Начало выставки ознаменовали хлопок пробки от шампанского и перерезание красной ленты. Бокалы подняли в холле, вдруг заполнившемся нарядными леди и джентельменами — родителями, спонсорами, искусствоведами и прочими светскими людьми. Тай пригубил шампанское, помня о том, что ему еще ехать назад; Алиша в своем невесомом нежном платье, словно бабочка, упорхнула к родителям, которые, естественно, были тут, чтобы поддержать дочь. В высокой арке с алевшей на полу разрезанной лентой появился профессор Олридж и пригласил всех проследовать в зал. Здесь тоже всюду были мрамор и колонны, стены украшали удивительные мелкие барельефы; но к этому дню зал превратился в настоящий лабиринт из белых перегородок, на которых висели картины студентов. Олридж рассказывал про каждую и представлял юного автора перед восхищенными зрителями. Теперь, глядя на них, улыбающихся и аккуратных мальчиков и девочек с натуральными волосами, сытыми лицами, ровными белыми зубами, в идеально скроенных костюмах и дизайнерских платьях, Тай понимал, почему Кристиан так вопреки всему тянулся к этому миру. То, что для него, выросшего в одиночестве между метавшимися мамой и папой, но в достатке, было естественным, являлось для Кристиана мечтой и целью. И он почему-то не сомневался, что это Алиша помогла ему оказаться здесь. Их водили от картины к картине: реалистичные портреты чередовались с чистой экспрессией цвета и яркими пятнами, натюрморты соседствовали бок о бок с ботаническим рисунком и морскими пейзажами. Они были красивы, наверное, если бы Тайлер мог думать о них. Но в зале, полном произведений искусства, он смотрел только на Кристиана. Криса вывели вперед, к его натюрморту, гордо занимавшему отдельное пространство. Он все еще сжимал в пальцах тонкий бокал с едва тронутым шампанским, аккуратно и непринужденно, как делал это всегда. Расслабленный, раскрепощенный он как никогда походил на того Кристиана, которого Тай видел за работой в мастерской; он нарочито небрежно расстегнул верхние пуговицы рубашки и подкатал рукава — ну точно свободный художник, оторванный зеваками от холста. Экскурсия вскоре закончилась, и гости остались предоставлены сами себе. Тайлер хотел вернуться в начало зала, чтобы еще раз подробнее рассмотреть картины Алиши и Кристиана, но в кармане зазвонил телефон — мама. Он приглушил звук и двинулся вглубь лабиринта из картин, чтобы спрятаться от лишних глаз. Мама, к счастью, звонила не по видеосвязи, но чужие уши бы мешали. Однако уединиться не вышло. Едва Тай зашел в уголок с какими-то неприметными миниатюрами, его нагнал Кристиан. Крис был взволнован. Обычно он хорошо контролировал свое лицо, но сейчас не мог сдержать улыбки. Было странно и приятно видеть его таким, и Тайлер обязательно бы порадовался за него, если бы не разрывающийся в руке телефон. — Секунду, — бросил он подошедшему Кристиану. — Я поговорю. Алло, мама? Крис кивнул и замер рядом, меньше чем на расстоянии вытянутой руки, и Тай зачем-то тронул его за рукав, пытаясь сосредоточиться на разговоре. Мамина речь хлынула потоком сто слов в секунду, нарушаясь гудками транспорта и шумом шин — судя по всему, она ехала на байке по Денпасару. — Ах да, сынок, в феврале я поеду в Тибет с Томом, а потом вернусь на Бали, — наконец сообщила она, закончив поток восхищения островом, новым мужчиной и медитациями, открывшими в ней какие-то чакры. — Я понял, — коротко отозвался Тай и снова нервно тронул Кристиана за рукав, не давая тому уйти. — Зачем ты позвонила? Я немного занят. — А, я собиралась сказать, что мне нужны денежки на поездку, и вообще, я не хочу возвращаться в Великобританию в ближайшее время. — Так, — Тай нахмурился. Почувствовал, как дрогнула рука Криса; тот все еще мялся рядом, но улыбка на его губах потускнела. — Я хочу продать наш дом в Лондоне. Поделим пополам, твой папочка же записал его на нас с тобой. — Что? — растерянно переспросил он. — Ты же только что сдала его в аренду. — Ну да, но… Короче, сынок, ты взрослый мальчик, уже должен что-то понимать. Да и зачем тебе этот дом? Купишь себе что хочешь на свою половину. — Подожди… — он потер рукой лицо, не веря в происходящее. Казалось, вместе с домом разваливается и жалкое подобие его семьи. Будто не стань его — не станет и той призрачной ниточки, что прежде хоть как-то связывала его, мать и отца. Он понимал, что рано или поздно это произойдет, но… — Я уже все решила и нашла риэлтора. Она позвонит тебе. Сходишь вместе с ней завтра и покажешь дом покупателю, — мамин тон вдруг стал холодным и совершенно безразличным, хотя в голосе оставалась прежняя заискивающая мягкость. Тай ненавидел то, как быстро она умела меняться. — Все, пока. Ах, да, я сняла контейнер для хранения вещей и наняла сервис для переезда, собери свои вещи сам, если не хочешь, чтобы их забрали вместе с моими. — Пока, мам, — тихо произнес он и положил трубку. — Что-то случилось? — взволнованно спросил Крис, стоило ему сунуть телефон в карман брюк. — М-м-нет, — Тай мотнул головой и нервным жестом поправил волосы. Все мысли вылетели из головы, в ушах шумело, стало совсем не до Криса. Нужно было как-то собраться и действовать дальше. — Я не смогу подвезти тебя обратно сегодня, мне придется остаться в Лондоне. — Да… Хорошо, — тихо отозвался он. Лицо его стало совсем обеспокоенным. — Слушай, Тай, я хотел… — Что? Телефон снова зазвонил, на этот раз незнакомый номер — Тай предположил, что это риэлтор. Когда маме было что-то нужно, она делала это стремительно. — Неважно, ладно, — Крис явно передумал и потупился. Тай сбросил вызов и хотел отодвинуть его плечом, чтобы пройти — ему нужно было на улицу, на свежий воздух, покурить, сосредоточиться и только потом заняться звонками. Но Кристиан остановил его, уперевшись ладонями ему в грудь. — Погоди, — попросил он. — Слушай… Что ты сделал с профессором Гаррисоном? Мне сказали, что он уволился. — Ничего, — Тай безразлично дернул плечом. — Уволился, туда ему и дорога. — Тай, скажи мне, я прошу, — Кристиан перешел на сбивчивый шепот, внимательно заглядывая ему в лицо, и крепко схватил за запястье. — Я должен знать. Я боюсь за тебя и… благодарен тебе. Прости, что я наврал тебе про профессора Гаррисона тогда, в машине, когда сказал, что обсуждал с ним только юридические вопросы… — Я ничего не делал, — уже мягче произнес Тайлер. Кристиан шумно выдохнул и медленно разжал пальцы на его запястье. Затем вдруг тронул за плечо в тот самый момент, когда Тай вновь собирался обойти его. Приподнялся на носочках, опустил взгляд и медленно, очень робко коснулся его губ. Тайлер застыл, оглушенный этим неловким, трепетным прикосновением. Ощутил на коже тепло его дыхания, узнал запах его тела и вкус обветренных губ с кислинкой шампанского. Но не ответил. Просто стоял, заледеневший, будто статуя, пока Кристиан не отстранился. На него слишком много враз свалилось за последние дни, чтобы он мог собрать мысли в кучу и решить, как к этому относиться. — Мне нужно идти. Извини, Крис, — растерянно пробормотал он, затем мягко, но решительно отодвинул Кристиана в сторону и буквально сбежал из выставочного зала.