грязные и сложные мысли

Серые будни. Люди приходят и уходят. Тут так темно, играет старый магнитофон. И правда, обычная жизнь превратилась в веретено, которое крутилось и крутилось, как Земля вокруг своей орбиты. Все повторялось изо дня в день. Кажется одиннадцатый класс со всеми этими экзаменами собирался совсем прикончить Антона и закопать его в могилу. Так уже делала жизнь с ребятами про которых говорили по телевизору. Бедные дети сбрасывались с крыш от нервов и криков родителей. Кстати крики родителей блондин стал слышать реже. Самое сложное время почти закончилось и теперь все восстанавливали разруху и развалины. Кирпичи и палки нужно было превратить во дворцы, а неучей недополучивших образование из-за сложных времен — превратить в нормальных людей, голова которых будет соображать хотя бы на уровне 20-ти летнего человека. Все это было тяжело. Хотя кажется времена никогда не были простыми, верно? Все времена тяжелые, зачем тогда их так называть? Есть ли степень тяжести всех времен? Война которая напрямую влияет на экономику, идет выше чем кризис, ниже или наравне? Кажется мысли Петрова в последнее время превратились в настолько густую кашу, что никакое молоко и масло не смогло бы помочь сделать их менее вязкими. Думать о том, на что ты не можешь повлиять — бессмысленно и юноша знал это, но это никак не помогало и тяжелые задачи и головоломки заполняли его мозг до самых краев, почти не оставляя места для учебы и друзей. Сестра никогда не могла отойти на второй план, но как казалось очкарику, его почти никто и ничего не волновало в последнее время, кроме экзаменов и пары человек. Отношений у него не было и, к счастью, это не заполняло его и так битком набитую голову. Тоша и правда считал, что все эти отношения бесполезная трата нервов, времени и сил. А главное денег, так что у 17-ти летнего парня все ещё не было девушки. Это не волновало его, но вот родителей и одноклассников — напротив. Конечно, некоторые подумывали о его ориентации, кто-то о том, что он слишком отвратителен для девушек. Кто-то просто-напросто считал что с очкариком дрищом никто просто не хочет иметь дела. И правда, кто захочет. Не то что у Антона были комплексы, но он начал париться над своим телом и носить ещё более мешковатую одежду. Конечно это заметили родители и друзья, но говорить ничего не стали, уже взрослый парень, сам разберется. Только вот седой не мог разобраться сам. Он не понимал ни своей ориентации, ни своих чувств ни того, что с ним происходит. Из этих тяжелых и совсем запутанных размышлений его вывел школьный звонок. Восемь уроков закончились и теперь одиннадцатый "Б" мог идти по домам. Конечно было два человека, которых оставили на дежурство, но так как Петров не входил в их число, он решил побыстрее удалиться с территории школы. Зайдя в раздевалку, надев куртку и нацепив шапку так, чтобы это казалось максимально не уродливо, перешнуровав ботинки и обмотав шарф вокруг худой шеи юноша шагнул на мороз. Очки моментально залепило снегом. Это сильно мешало, но за семнадцать лет ношения можно было привыкнуть. Стерев рукавом все снежинки блондин поежился и продолжил путь домой. Неожиданно тяжелая рука с множеством маленьких шрамов и царапин легла на плечо. Инстинкт самосохранения подействовал быстро, поэтому лучшим решением которое пришло в холодный мозг было вывернуть руку неизвестного. Сразу после необдуманного действия послышалось тихое шипение и сопение. Неизвестный согнулся пополам прижав руку к животу, и только тогда Антон смог рассмотреть в согнувшимся и шипящем теле своего друга и местного гопника Пятифанова Рому. Увидеть его здесь было не то что неожиданно, но Петров редко ходил с гопником домой, так что это вызвало скорее легкое удивление. — Прости, чего решил пойти со мной? — Тоха, блять. Ещё раз так сделаешь еблет к херам разъебашу. Просто скучно одному идти, вот и решил. Отведя глаза в сторону закончил брюнет. Кивнув на изречение товарища блондин продолжил идти вперед к своему дому не планируя начинать диалог. Ему было комфортно идти вот так в тишине. Под ногами хрустел снег, иногда с веток больших деревьев падали снежинки маленькими горками, засыпая белок или просто наваливаясь в небольшую кучку. Нельзя сказать, что эта атмосфера успокаивала, но стена из деревьев давала ощущение защиты и говорила, что если Пятифанов решит напасть на Петрова с ножом, то тот сможет убежать и спрятаться за деревьями. Мысли Антона пугали и его самого. Почему его друг вообще должен нападать на него. Он изменился. Он стал спокойнее, даже вежливее. Не перестал материться, но делал это реже как минимум в присутствии очкарика. Да, он не стал лучше, просто изменился, он вырос. Вряд-ли брюнет мог прочесть мыли юноши идущего рядом с ним, но все же решил начать разговор. Тишина, которая казалась Петрову спокойной, напрягала гопника и он не выдержав вконец сказал: "Тоха, харе молчать. Может заскочить к тебе сегодня? В игры там поиграем и все такое. На ночевку типа. У тебя же родители уехали, думаю можно затусить." И правда родители парня уехали, так что ему ничего не мешало устроить ночевку с другом. Кивнув на предложение парня старшеклассник выудил из кармана куртки ключи и открыл дверь. — Заходи. В квартире блондина было довольно уютно и тепло. Зима не обходила это место стороной, но проявляла себя в этом месте по-другому. Она не была похожа на ту страшную русскую зиму, которую все знают. Здесь она вела себя словно добрая бабушка. Походила на зиму в Америке или Великобритании. С большой горящей елкой, шоколадом, какао и пряниками. Сняв верхнюю одежду парни прошли на кухню. Поставив чайник и достав две кружки на стол очкарик потянулся за печеньем. — Овсяное будешь? — Конечно, доставай все, что есть. Я голодный как собака. Поставив на стол еду и налив горячий чай в забавные кружки, которые Оля сама расписывала, юноша приступил к обеду, который вероятно будет и ужином. Окончив трапезу и помыв тарелки, кружки и вилки друзья пошли в комнату Антона. Поднявшись в комнату они сели на кровать и достали кассету с игрой. Начался самый эпичный бой тысячелетия. Крики, мат со стороны Ромы и шипение от Антона. Катая по какой-то дряхлой версии гонок, которые не имели полного права так называться, пареньки шипели и потели как могли, стараясь выкрасть победу себе. Не двадцать и не тридцать минут ушло на то, чтобы обогнать своего оппонента. Вдруг Антон подскочил, как ошпаренный и кинулся к кассете. Слишком долго. Нагрелась так, что ещё пара минут и сгорела бы. Вытащив игру обжигаясь об толстый металл блондин поставил её на окно и выключил видик. — Все, хватит на сегодня, а то дом сожжем. — Как скажешь. Чем займемся? — Время уже позднее. Пора бы в душ и спать. Сейчас дам тебе полотенце. Спать будешь на кровати родителей? Не дождавшись ответа Антон ушел за полотенцем и пижамой для друга. Вернувшись со всеми принадлежностями Петров вручил их парню и первым отправился в душ.