Skater-boy

      Если бы Чонин дал подсказку или хотя бы немного намекнул на то, что у Сынмина есть шанс, старший так не убивался бы каждую ночь. Сон пропал ещё после того разговора в ресторане, но, кажется, мало кто заметил его круги под глазами. Ощущение, что он вообще никому не нужен. И если бы он услышал это от Чонина, стало бы гораздо легче быть и понимать, что кроме себя никто больше Сынмина не спасет. Хотелось кричать на Чонина, молить, чтобы он сказал эти два слова, но как же тяжело, в принципе, что-то ему говорить, видя в его глазах только свое ничтожное отражение. Ни капли сожаления, ни капли тоски. Ни капли любви. Любовь… Вообще, почему Сынмин на нее еще надеется? Он же столько косяков успел наделать, что теперь не исправить положения, не вынырнуть из этого моря проблем.       Этот холод пробирает до костей. Вспоминая ту безразличную пелену, Сынмин смотрит в потолок и не обращает внимания на слезы, такие горячие, пленяющие и ужасные. Он уже и не помнит, когда в последний раз спокойно засыпал, не вспоминая того дня. Ким снова и снова возвращается в тот день и проклинает дебильную надежду на что-то хорошее. А ведь он клялся. Так горячо и красноречиво говорил, что никогда не полезет в постель к другому человеку. Да о чем он вообще думал, когда все это делал? Алкоголь настолько сильно затуманил разум, что Ким просто не понял, что сделал. Но сейчас нет смысла обдумывать сделанное, что было, то прошло. Сынмин аккуратно поднимает над собой свою руку и разглядывает кольцо. Долго. Настолько долго, что казалось оно сжалось от столь пристального взгляда. Стянув украшение, Мин приподнимается на локти, аккуратно отодвигает ячейку в тумбочке и кладет кольцо на самое дно, чтобы попробовать наконец забыть всё, что связанно с младшим. Хочется стереть память и никогда ее не возвращать. Просто забыться. Парню однозначно нужен отдых. Отдых от всего, и от универа, и от Чонина, и от улицы в целом, поэтому, взяв телефон, парень быстро пишет сообщение другу с новостью о том, что он немного «приболел» и предупреждает, что дня так 4 не будет посещать лекции. Лишь сейчас он кладет телефон на тумбу, подключает его к зарядке и отворачивается в другую сторону, чтобы наконец лечь спать.

***

      — Хен, — издается эхом. — Ты мне…       — Отвали от него, придурок, — усмехается какой-то голос. — Ты ему не нужен.       — Он давно тебя забыл, — и такой задорный смех разносится, от которого по телу несется рой мурашек.       — Ты сам все испортил, — голос Чонина такой тихий, его почти не слышно на фоне смеха каких-то людей.       — Сам все испортил, сам все испортил, — радостно смеется парень, повторяя слова все писклявее и противнее.       — Сдайся, Ким Сынмин! — проговорил какой-то знакомый голос. — Ты потерял его доверие, — перед глазами промелькнуло знакомое лицо давнего друга, который слегка приподнял голову и усмехнулся. — Я его заберу!       Сынмин резко вскакивает. По его лбу на висок стекает капля холодного пота, все тело потряхивает, а сердце бешено скачет в груди, отчего возникает ощущение, что скоро ребра сломаются и плоть разорвется. Противный стук отпечатывается в висках и слышен в ушах еще долгие и такие уничтожающие секунд 15. Парень пытается восстановить дыхание, пока на телефон не приходит сообщение.

***

      На улице поздний вечер, почти ночь. Над дорогой ярко горят фонари, освещая не то улицу, не то темные мысли парня. Холодный ветер дует прямо в лицо и заставляет дрожать руки. Ноги вроде пока под контролем, но и это не точно, потому что, оттолкнувшись один раз, он случайно наступил на самый край скейта, резко тормозя. Парень оказался на асфальте. Таком твердом, сухом, пустом. Такими же пустыми сейчас казались его душа и мысли. Плевать на боль, что разнеслась по вискам и всему телу, плевать на звонящий в кармане телефон и плевать на пару проходящих мимо людей, которые странно на него смотрели. Плевать на все ему сейчас хотелось. Хотелось сильнее оттолкнуться и разбиться на этом чертовом скейтборде, который связал Чонина с Сынмином крепкими узами такой несчастной любви. Ведь все началось именно с него.       «Ян катиться по прямой дороге, в его наушниках играет энергичная песня Гарри Стаилза, а теплый ветер ранней осени обдувает черные, как смоль, волосы, слегка их путая. Хороший день и хорошее настроение для того, чтобы просто покататься по городу.       Вот, проезжая по парку вдоль деревьев, Чонин слегка засмотрелся на скачущих по веткам белок и даже не заметил, как на дорожку вышел человек. Бум. Бах. Болезненные мычания, шипения, даже несколько матов. Чонин, приземлившись на пятую точку с закрытыми глазами, открывает веки, трет больное место и лишь удивляется, замечая знакомое лицо.       Сынмин сидит на траве и трет расцарапанную ногу, слегка шипя и похныкивая. Он поднимает взгляд на свою беду в виде Яна и застывает. Тот самый загадочный, необщительный скейтер свалился на его голову. Точнее наехал прямо на него. Скейт валяется где-то сбоку от Мина, и тот лишь берет его в руки и толкает, да так, что он оказывается возле ноги младшего, который аккуратно встает и отряхивает штаны от пыли. На коленке есть небольшая дырка, но сама нога не пострадала, но вот нога Кима…       — Прости, — лишь бросил Ян и подал руку. Мин кивнул и схватился за ладонь младшего, с трудом поднимаясь. По телу раздалась жгучая колющая боль, нога покосилась, но Сынмин во время перенес вес тела на другую ногу и смог сдержать равновесие. Видя такое состояние Кима, Чонин немного ругается про себя и качает головой. — Давай помогу до дома добраться, — сказал он, так уверенно схватил руку старшего и перекинул ее через свое плечо, что старший и понять ничего не успел. Чонин говорил все так четко и коротко, что Мин просто не знал можно ли с ним завести диалог, но бросил эту идею, когда младший проигнорировал его вопрос.       Добравшись до дома старшего, Чонин помог ему подняться до лифта, а там и дойти до самой квартиры. И все было бы хорошо, если бы Чонин потом просто ушел, попрощавшись, но его съедала совесть и неловкость, поэтому, когда Сынмин открыл дверь в квартиру, Чонин провел его внутрь и посадил на стульчик рядом со входом.       — Можно поинтересоваться, где находится аптечка? — культурно спросил младший, а когда ему тихо показали на контейнер в шкафу, быстро достал его и достал оттуда вату с перекисью. Он обрабатывал бережно, нежно, а Сынмин не мог не смотреть на парня, который был до безумия молчалив. Это молчание в какой-то степени сводило с ума, так медленно и эффективно.       — Чонин ведь, да? — все же решил спросить Ким, а ему ответили кивком и быстрым взглядом. — Прости, я не увидел, как ты едешь, поэтому и…       — Просто будь в следующий раз аккуратнее, не каждый, как я, будет тебе помогать добираться до дома и обрабатывать раны, будь это кто-то другой, уверен, покрыл бы трёхэтажным матом, — пробурчал Чон и, складывая вещи обратно в аптечку, глянул на старшего. Тот покивал и немного прикусил губу, что не прошло мимо глаз Нина, но он тут же встал и положил аптечку на место.       — Спасибо, — тихо поблагодарил Мин и посмотрел в эти бездонные глаза, от которых по телу побежали мурашки. Младший кивнул и тут же схватил скейт с порога. Он, не проронив ни слова, просто вышел из квартиры, а там и из дома и покатился прочь, пока Сынмин сидел на стульчике и пялил в одну точку, переваривая произошедшее»       — Хочу вернуться в тот день, — немного с улыбкой прошептал Нин и закрыл глаза. Из уголочка выкатилась прозрачная капелька, так напоминающая дождь, и капнула на асфальт. Еще одна, и еще. Дорога начала намокать, соль смешивалась с обычной водой, одежда мокла. Все вокруг запахло сыростью. Капли падали на лицо парня, мочили волосы и скейт рядом. Стало холодно, и на душе, и на улице от сырости, но у парня не было сил подняться и спрятаться от дождя под какой-нибудь крышей. Остался лишь он один.       — Чонин! — вдруг крикнул кто-то, но Ян не отозвался. К нему подбежали, и сильные руки начали поднимать его с асфальта. Нин и не помнит, как оказался в квартире Чана, но тот недовольно сидел напротив кровати и, скрестив руки, ждал, пока младший объяснит свое действие.       — Какого черта, Чонин?! — сердито пробурчал Чан и встал, чтобы потом дойти до младшего.       — Кто меня сюда привез? — вспоминая тот слегка знакомый голос, Нин трет висок и чуть приподнимается, облокачиваясь о спинку кровати.       — Чанбин, он как не зря кстати оказался рядом, пока ты там на дороге валялся, — оглядывая младшего всего, Чан покачал головой и выдохнул. Взволнован. Чонин покивал и немного прикрыл глаза, полностью расслабляясь. Он чувствовал жуткую пустоту внутри себя и просто не мог показывать какие-либо эмоции только из-за этого. Так бы он улыбнулся, поблагодарил бы старшего и, в принципе, поддержал диалог, но сейчас не может.

***

      Поздней ночью Минхо крутиться от тихого шума. Парень приподнимается и замечает, как на соседней кровати лежит младший, вздрагивает и всхлипывает. Быстро дотянувшись до светильника на тумбочке, Ли зажег свет и встал, подходя к другу.       — Йени? — прикоснувшись к плечу младшего, позвал старший, а тот вздрогнул и резко развернулся. Устав от такого состояния Чонина, Минхо вздохнул и сел рядом, смотря в его красные глаза. — Я не могу смотреть на тебя такого, расскажи, что случилось? — Ян молчал, немного кусая губу. По щеке вновь побежали капли грусти и боли, а сам младший закрыл глаза и опустил голову, позволяя эмоциям окончательно овладеть собой. Он задрожал сильнее, его губы немного приоткрылись и затряслись, душа разрывалась на куски. Чонин просто не мог терпеть больше.       — Я устал, хен, — тихо проговорил он и закрыл лицо рукой, потому что эмоции с новой силой стали вырываться наружу. — Устал от своих чертовых чувств к Сынмину, — более громче произнес, а Минхо округлил глаза. Он не задавал вопросов, желая, чтобы Чонин сам все рассказал. — Уже 3 года я не могу его забыть, а сейчас особенно, — младший сжался и начал делать прерывистые вздохи, пытаясь успокоиться. Сейчас он понял, что нужно сказать старшему, что произошло, иначе тот точно накинется на Сынмина, не зная причины. — Мы встречались 3-4 года назад, все было хорошо и даже отлично, пока… — остановился он и заплакал сильнее, вспоминая тот вечер. — Сынмин не признался в измене… он пытался со мной поговорить, но я не могу… — выпустив весь воздух, Нин поджал ноги и зарылся в волосы.       — Йени, послушай меня сейчас, ты можешь заблуждаться, не доверять человеку, бояться снова ощутить боль, но ты не можешь всю жизнь бегать от самого себя, ты любишь Сынмина, и страх снова быть преданным естественно никуда не делся, если он хочет все вернуть и что-то для этого делает, можно довериться, но не до конца, а если это повторится, забыть человека навсегда, прервать все связи и никогда не возвращаться к воспоминаниям, — пододвинувшись ближе, Хо поднял голову младшего и положил свои руки на его плечи. — Я думаю, он любил тебя всегда и после вашего расставания. Я не знаю, что произошло в тот день, но если он сам признался в своей ошибке, значит доверяет тебе и дорожит, нелюбящий человек не стал бы рассказывать, а особенно надеяться на лучшее после этого, — кивнул старший, а Чонин, шмыгнув носом, опустил голову и уткнулся ею в плечо друга, пока тот поглаживал его волосы.       — Я так по нему скучаю, хен, — тихо признался Ян и вздохнул, дрожащей рукой протирая щеки.       — Тогда действуй, Чонин, ради своего счастья, мне правда больно видеть тебя таким, — проговорил Хо, немного улыбаясь. На его душе почему-то стало спокойнее и легче, а когда младший совсем успокоился, все тревоги сразу улетучились. — Только не бойся.

***

      Прогуливаясь по парку в надежде освежить мысли, Мин смотрит себе под ноги и просто думает. Думает, когда его жизнь пошла под откос настолько сильно, за что ему приходится расплачиваться сейчас. Благо, парень больше не общается с тем «другом» и той самой девушкой, с которой он переспал, но они неоднократно всплывали в памяти, когда Мин думал, прямо как сейчас. Перед глазами снова то лицо, с хитрой улыбкой и прищуром. Раньше Сынмин этого не замечал. Стоя перед ним, он осознает, что мысли подтвердились.       — Сынмин, — кивнул парень и улыбнулся. Натянуто и так фальшиво, что свело где-то в груди.       — Чанбин, — проговорил Мин и опустил голову от воспоминаний.       — Давно не виделись, как ты? — спросил парень, осматривая давнего друга.       — Лучше, чем тогда, — усмехнулся Ким. Его резкая смена тона заставила Чанбина поменяться в лице буквально на секунду, а потом он лишь ухмыльнулся.       — Надо же, так изменился за последние годы, сближение с Чонином пошло тебе на пользу, вроде как.       — Пошло, но мы давно с ним не близки, — натянуто улыбнувшись, Сынмин последний раз оглянул давнего друга и обошел его, чтобы уйти. — Из-за кое-кого, — закатив глаза, Мин снова опустил голову. Грусть накрыла с головой. В душе было это противное чувство какого-то предательства, но, попытавшись откинуть эти мысли, Сынмин вздохнул и завернул за угол в сторону парка.       Невольно вспомнился разговор Мина с Чонином. Ким и правда готов умолять Чонина сказать, что он не нужен. Кажется, что благодаря этим словам сердце парня перестанет ныть от тоски и наконец забьется спокойно без причинения нового вреда. Он хочет забыть и забить на все свои попытки.       Может и правда стоит перестать, думалось Мину. Чонину не за чем его внимание, он и так счастлив с Чаном или еще кем-нибудь, зачем ему человек, который однажды его уже предал? Сынмину стало противно даже от самого себя. Предал… Да, он предал и значит пора отстать от Яна по хорошему, пока Мин не сошел с ума. Решение принято. Сынмин забьет, перестанет пытаться, но никогда не забудет содеянное им действие. Это уже никогда не забыть.       — Сынмин, — вдруг позвал Бин. Мин остановился и немного развернулся, смотря на бывшего друга. — Ты же не думаешь, что он простит тебя и твой поступок? Ты себе сам все испортил, — хмыкнул парень и улыбнулся так коварно. — Аккуратней, его ведь и забрать могут, вокруг много кто нацелил на него глаз.       — А он не вещь, чтобы его забирали или отдавали, пусть эти «много кто» сначала посмотрят мне в глаза и скажут, что Чонин их, посмотрим, кто выиграет, — ответил Сынмин и вновь пошел своей дорогой. Но зачем сейчас он так сказал, будто Чонин принадлежит Сынмину. Только что же Мин говорил, что забьет, а тут… Ревность совсем затмила голову. Или может это воспоминания из сна его потревожили.

***

      Джин сидит и не вдупляет, что происходит минут 10. У них пара. Совмещённая. А Сынмин и голову не повернул за все это время в сторону сидящего Чонина.       — Так! — тихо начал Хенджин и посмотрел на Чонина, немного усмехающегося с Минхо. — Что у вас происходит? Почему ты на него даже не смотришь? — не понимал он.       — Я ему не нужен, — легко произнес Мин, выписывая термины в тетрадь.       — Он тебе это сказал?       — Его глаза. Если раньше они хоть что-то говорили, то сейчас в них одно безразличие. Ему хорошо без меня, и тем более, у него есть парень, — так же легко ответил младший и всё же перевел взгляд на друга. Такой разбитый и… холодный. По телу Хвана пробежали противные мурашки, а сердце дрогнуло. Он не узнает Сынмина. Прежнего Сынмина нет. Такого доброго и надеющегося. Который любит…       — Минни…       — Хен, давай просто… забудем это, я не хочу больше навязываться, — выдохнув, Мин посмотрел на младшего и его мягкую улыбку, отвернулся и просто забил, продолжая дальше слушать учителя. Джин был в замешательстве и не знал, что ему делать, чтобы друг был счастлив, а он в первую очередь спокоен. В голову приходила лишь одна мысль.       После пары Джин, проследив за тем, куда пошел его друг, убедился в его сохранности и побежал за Чонином, пока тот шел с Минхо по коридору в сторону нужной для них аудитории.       — Чонин, — позвал Хван, а вместе с младшим повернулся Хо, который закатил глаза, складывая руки на груди. Парни остановились и, подбежав, Джин оглянулся. — Я могу с тобой поговорить?       — Ты не видишь, нам нужно на следующую пару, — скривился Ли, но неожиданно для себя удивился со слегка злого взгляда младшего.       — Я не с тобой разговаривать собираюсь, если тебе нужно, ты и иди, — съязвил Хенджин и вновь посмотрел на Чонина, который усмехнулся и кивнул.       — О чем? — коротко спросил Ян.       — Ни о чем, а о ком, — поправил старший и вздохнул. Он заметил, что Минхо как стоял, так и стоит, поэтому решил время зря не тратить и просто начал: — Я знаю, что у вас произошло и не собираюсь оправдывать Сынмина, хочу просто сказать, что ты важен для него, и он все еще тебя любит, но что-то случилось, — в голосе начало звучать мелкое отчаяние. — Он резко изменился, стал безразличным и даже не разговаривает со мной, я молчу про то, что он на тебя не смотрит, я очень не хочу, чтобы он оставался разбитым, но понимаю, что это зависит от тебя, пока не поздно, подумай, потому что я не уверен сколько еще будут длиться его чувства, по вам видно, что вы оба любите, но чего-то боитесь, либо не хотите, — оглянувшись и немного пристав на носочки, Джин нашел взглядом младшего, который спокойно сидел в телефоне, облокотившись о стену. Посмотрев на Чонина, Хенджин вздохнул и покачал головой. Он слегка улыбнулся и кивнул на прощанье, чтобы потом медленно уйти.       Как только Хван ушел, легкая улыбка младшего сошла на нет. Он проследил за старшим взглядом и посмотрел на Сынмина вдалеке. Ким выглядел спокойным, до безумия спокойным, и холод начал чувствоваться даже на таком большом расстоянии. Это насторожило Нина. По привычке прикоснувшись к пальцу, он шикнул от пустоты и перенес руку на шею, через рубашку чувствуя украшение на подвеске.       — Мда, Хван у нас теперь сводником работает, докатился, — фыркнул Хо под ухом и так недовольно закатил глаза. Только внимание младшего так и не смог привлечь, отчего его юморное настроение немного улетучилось.

***

      Снова пара. И именно на ней происходят все самые интересные события. Минхо лежит на парте, никого не слушая, просто отдыхает, но не тут то было. Преподаватель начал раздавать задания, и если бы все было, как обычно, Минхо продолжал страдать фигнёй.       — Итак, сейчас я распределю вас по парам, вы должны будете до конца месяца сделать доклад и выступить перед нами, слушайте внимательно, пары менять нельзя, — и мужчина начал озвучивать пары.       — Я сто проц с тобой, Йени, — расслабленно произнес Хо, но буквально сразу подскочил, как только услышал свое имя и…       — Ли Минхо и Хван Хенджин.       — Что?! С кем?! — шокировано спросил он и посмотрел на Хвана, который развалился на стуле с недовольным видом. В аудитории все сразу зашушукались и стали посмеиваться, сожалея то Минхо, то Хенджину.       — Ну, пиздец, — буркнул Джин.       — Какого черта? — похныкал Минхо и уткнулся в свои руки.       — Удачи, хен, — сказал рядом сидящий Чонин и похлопал старшего по плечу.       — Да тут она не поможет, я сомневаюсь, что Бог здесь что-то сможет сделать, это же самое настоящее наказание Сатаны, — буркнул Ли и начал хныкать сильней.       От этого они, конечно, уйти не смогли, поэтому через тернии и муки им все равно приходилось где-то сидеть вместе и писать доклад, искать информацию и делать презентацию. Только, где бы они не были, их ото всюду выгоняли. Из библиотеки, потому что они ссорятся слишком громко, из кампуса, потому что ссорятся и подкалывают друг друга каждые пять минут. Задолбали под дверьми шуметь!       Остается только кафе рядом с универом, где, к сожалению, не получится поорать друг на друга, а придется серьезно писать доклад без малейших ошибок, а кто грамотнее из них двоих? Правильно, Минхо. Поэтому он сидит за ноутбуком и пишет текст, который принес Хенджин из дома. Его расслабляет лишь его американо, который он заказал еще как только сюда пришел после занятий.       — Вот почему именно меня поставили к тебе в пару? За что мне такое наказание? Что я сделал такого плохого? — бубнил Хван, а под боком прошипел Минхо.       — Мать твою за ногу, — ругнулся Хо, допуская очередную ошибку в слове. Бубнеж младшего знатно подбешивает Ли, но он старается держать себя в руках, чтобы не выплеснуть на Хвана свой кофе.       — Мать мою не трогай, она хорошая женщина между прочим, такого прекрасного сына родила, — произнес Джин, смотря на старшего с прищуром.       — Прекрасного? Скорее ужасного, — немного усмехнулся Хо, так тихо, но так яро.       — Это смотря для кого, твоя мать этим похвастаться не может, — фыркнул младший и покривился.       — Замолкни, сука! — раздражённо пробурчал Ли и оглянулся, чтобы убедиться, что их не слышали.       — Я не сука, я кабель, хочешь ротиком проверь, — съязвил младший, тыкая в экран телефона.       — Если не заткнешься, проверять будет нечего, я отрежу его прямо тут на глазах у всех, если есть, что отрезать, — оглядев Хвана, Минхо скривился и отвернулся. — Ну и почерк у тебя, тебе прописи подарить?       — Мозги себе подари, — снова фыркнул Хенджин.       — Могу тебе подарить и красной ленточкой обвязать, чтобы не выпали из башки твоей дырявой, — уже более равнодушным тоном проговорил Ли и вздохнул, продолжая печатать.       — Девушке своей будущей подари ленточку, ей нужно будет глаза завязывать чем-то, чтобы не видеть всего твоего «блаженства», — вбивая в поисковик тему для доклада, Джин кидает пару взглядов на старшего, который уже будто не слышит и пытается вчитаться в текст написанный рукой Хвана. — Еще глаза себе купи, придурок, — толкнув старшего, Джин забрал листок с записями и ноутбук, быстро перепечатывая их. Минхо пока просто тяжело вздыхает и все ещё пытается держаться, отпивая немного кофе, чтобы успокоить нервы. Как назло, линзы он решил снять в универе, и сейчас, когда перед глазами все плывет в трёхкратном размере, он достает из рюкзака очки и выдыхает. Джин выпрямился и наконец нажал на точку. Только он кинул взгляд на старшего, тут же отвел его в сторону, лишь бы не пискнуть.       Он в этих очках такой милашка, пролетело в его голове, и он резко встряхнул головой, отбрасывая эти мысли.       — Закончил? А теперь отдай, ошибок там наделал, конечно, за орфографию вообще-то баллы снижают, — вытащив из рук младшего ноутбук, Ли покачал головой и начал исправлять все то, что накалякал Хван. — Тебе еще и словарь подарить нужно.       — Зануда, — буркнул Джин.       — Малолетка.       — Старикан.       — Бацилла.       — Крот.       — Хорек.       — Заяц-трус.       — Верблюд горбатый.       — Динозавр.       — Ребенок жабы.       — А вот тут обидно было, — Хенджин надул губы и сложил руки на груди, облокачиваясь о спинку стула.       — Мне тоже много, когда обидно было, но я молчал, — даже не посмотрев на младшего, Хо продолжал писать, пока ему не позвонили. — Алло, Йени?       — Хен, директор сказал сегодня раньше прийти, — озвучил Ян и немного кашлянул.       — А что случилось? Джей вроде вышел, наша смена только через два, а то и три часа, — не понял Ли и на всякий случай сохранил документ.       — Не знаю, если честно, но через час надо быть в ресторане.       — Хорошо, у тебя сегодня что? — подразумевая инструмент, спросил Хо и закрыл ноут.       — Пианино.       — Понял, тогда лечу на всех парах, — хмыкнул Ли и сбросил трубку, разминая шею. Именно в этот момент он снова вспомнил про существование Хенджина, и поэтому закатил глаза, когда встретился с ним взглядом. — Пришли мне всю информацию, я помчал, — ни пока, ни до свидания, Минхо просто забросил ноут в рюкзак и взял кофе в руку, прощаясь с персоналом.       Хенджин проследил за старшим и отвел взгляд лишь тогда, когда тот скрылся за стеной дома. В душе стало как-то непривычно пусто, а эта тишина без оскорблений давила сверху, из-за чего парень просто не смог сидеть в кафе и вылетел на улицу, идя за тот самый дом.

***

      — Это бесполезно, Бин, — проговорил парень, мотая головой.       — Если у тебя не получилось, Чан, не значит, что не получится и у меня, — немного усмехнувшись, Со повернулся к окну и стал разглядывать людей, что ходили под окнами.       — Это даже не из-за этого, Чонин любит Сынмина и слишком сильно, — Бан встал и подошел к другу. — Он даже кольцо не смог снять.       — Зато Сынмин смог, — посмотрев на старшего, Чанбин поиграл бровью и кивнул.       — Ты виделся с ним?       — На улице столкнулись, прямо перед тем, как я Чонина нашел, и скажу так, Сынмин остывает, — ухмыльнулся Со. — Гляди и Чонин остынет.       — Не остынет, раз три года, а то и четыре забыть его не мог, кстати, из-за тебя, — показав на друга пальцем, Чан вздохнул. — Ты не Сынмину плохо сделал, а себе, — обратно сев на стул, Бан покачал головой со всей этой ситуации. Парни замолчали, находясь в своих мыслях. Переваривая все, что сказал Со, Чан задумался. Кому сейчас лучше помочь? Давнему другу, с которым они общались чуть ли не с самого детства, или бывшему любимому человеку, который сейчас находиться не в лучшем состоянии? Чан склоняется к Чонину. Из-за одной прихоти Чанбина плохо сразу двум, а то и больше. Уж лучше помочь ему, чем другу, который может сделать все гораздо хуже.       — Чан, твои предположения, они помирятся? — спросил Бин, смотря в одну точку.       — Да.       — Думаешь? — для подстраховки спросил Со, немного закусывая губу.       — Я не думаю, я знаю, и я знаю, что не стоит тебе продолжать то, что ты делаешь, потеряешь всех, — проговорил Бан и покачал головой. Он уже не считал нужным находиться в компании друга, поэтому встал и направился в сторону двери.       — Но не тебя, — в след сказал парень, из-за чего Чан остановился и слегка развернулся.       — Не будь так уверен, если ты слишком заиграешься, я не уверен, что смогу поддерживать тебя дальше, — на последок ответил Чан и все же ушел из квартиры Чанбина. Он сразу достал телефон и пролистал номера в телефонной книжке, находя тот самый контакт, к которому не обращался довольно долгое время.       — Алле? — издался мелодичный голос.       — Ну, привет, липучка, встретиться не хочешь? — спросил парень, смотря под ноги. — Это насчет нашего дружка.       — Понял, скоро буду, — тут же ответил собеседник и скинул, а Чан кивнул и поплелся на предполагаемое место встречи.       Сидя на скамейке, Бан обдумывал план действий, который мог рассказать другу, и вздыхал. Эта ситуация его запутала окончательно. И так Чонин сейчас не знает, как себя вести, а в последнее время совсем потерял себя, и если ничего не предпринять, он попадет в ловушку Чанбина, откуда, к сожалению, не сможет выбраться никак сам. Да и помощь Чана с Минхо навряд ли поможет, поэтому сейчас то самое время для действий.       — Крис, — позвал Ли и подошел к старшему ближе, сразу пожимая его руку в знак приветствия.       — Все усложняется, — пробормотал Бан. Минхо с непониманием глянул на друга и вопросительно качнул головой.       — Что усложняется?       — Чанбин нацелен на Чонина, — коротко ответил Чан, а глаза младшего немного расширились.       — Чанбин? На Чонина? — сначала спросил он, а потом вспомнил кое-что. — Стой, Чанбин же переехал в Америку, уже вернулся?       — Еще неделю назад, но не успел он вернуться, как тут же продолжил свой план, — вымученно сказал старший.       — Так, давай с самого начала, что за план, в чем его суть и вообще причем здесь Чонин? — притормозил Ли.       — Ладно, расскажу тебе все с самого начала…       «Все началось тогда. Пять лет назад. Чонин встречался с Чаном и именно тогда Бан познакомил младшего с Чанбином. Хоть они виделись немного, но общались хорошо. Минхо, Чан и Бин были соседями и росли в одном дворе. Они хорошо друг друга знали, но не знали, что произойдет, если у одного из них кто-то появится.       Чан стал первый. Для Минхо было потрясением, что его друг детства начал встречаться с его другом из музыкального кружка. Да, Чан начал пропадать и порой даже игнорировал парней, но потом это наладилось из-за одной причины. Сынмина. Ким появился в жизни Чонина. Ян сразу предупредил Чана, что не хочет иметь с ним плохих отношений, поэтому они остались хорошими друзьями. В их компании не только Чан изменился, но и Чанбин. Со внезапно стал отстраненным и подозрительно спокойным. Позитивный и смешной человечек, от которого исходило невероятное тепло, резко стал излучать неприятную энергетику. Минхо это сразу не понравилось, поэтому он перестал с ним как-то контактировать, чему потом не сожалел.       Чан не знал, что произошло и что повлияло на Со, но он продолжал с ним общаться, надеясь, что прежний Чанбин вернётся. Этого, к сожалению, не произошло. Время шло, а Бин становился, можно сказать, коварнее. Потом все закончилось. В какой-то момент Бин просто взял и улетел в другую страну вместе с родителями, не выходил на связь и будто совсем забыл друзей. За день до его отъезда Чан как раз гулял с Чонином и узрел ту самую картину с признанием Сынмина в измене, поэтому не смог проводить друга в аэропорт. Лишь сейчас, когда Чанбин вернулся, Бан узнал правду»       — Что?! Бин тот друг Сынмина, который позвал его на тусу и привел девушку? — шокировано переспросил Минхо. В его голове все резко расплылось, и он не мог сопоставить все факты.       — Да, грубо говоря, Чанбин стал причиной расставания Сынмина и Чонина, но это сейчас не самое страшное. Чанбин хочет начать ближе общаться с Чонином, чтобы заполучить его. Он уже все продумал, и поведение Сынмина как раз то, что ему нужно, — посмотрев на яркое небо, Чан вдохнул.       — А что с ним не так?       — Если ты не замечал, это тоже расскажу. Во время того, как Чонин с Сынмином встречались, Мин подарил Чонину парные кольца из горного хрусталя, и даже после расставания они носили их. Когда я увидел, как сейчас выглядит Чонин, я, конечно, захотел помочь ему остыть, чтобы он не страдал так сильно, поэтому Чонин снял кольцо с руки, но не перестал его носить…       — А повесил на шею, — договорил Хо.       — Именно. Чанбин недавно виделся с Сынмином и сказал, что тот совсем снял кольцо и начал остывать.       — Вот про что говорил Хван, — будто на заметку пробубнил Ли, а, увидев взгляд старшего, вздохнул. — Лучший друг Сынмина говорил то же самое, только в другой форме. Он стал замечать, что Сынмин не смотрит на Чонина, как раньше, его взгляд и слова изменились, и сам он начал более равнодушно относиться к тому, что он не нужен Чонину, но это не так, — опустив взгляд вниз, Минхо задумался.       — Это Чанбину только на руку, я думаю, нужно попробовать их помирить, как можно скорее. Если Бин воплотит свои планы в реальность, то мы уже не сможем помочь Чонину, — даже с каким-то страхом озвучил старший и увидел, как Минхо закивал.       — Я попробую поговорить с Йени, но не обещаю, что он так сразу меня послушает, — тяжело выдохнув, Минхо посмотрел на часы. — Тогда я поговорю с ним на работе, как раз будет пару минут на это перед началом, — немного улыбнувшись, Ли пожал руку другу на прощанье и пошел в сторону остановки. Сегодня на автобусе, потому что скейт, как на зло, завалялся дома неиспользуемый уже довольно долгое время.       Придя в ресторан, Минхо быстро повесил кофту на вешалку и осмотрел зал в поисках знакомого человека, а не найдя его, заглянул в комнату для персонала и обнаружил там Яна, который сидел и настраивал гитару в тихом месте.       — Хен, — подняв голову, кивнул Чон и вновь посмотрел на гитару.       — Чонин, я могу кое-что спросить? — аккуратно начал Хо и присел рядом.       — Если ты по поводу слов Хенджина о Сынмине, то могу сразу сказать, что не знаю, что делать, — тут же сказал он, играя знакомую мелодию.       — Может попробуете поговорить и объясниться? Просто видно, что вам двоим тяжело сейчас, — предложил Ли.       — Думаю, я не смогу сказать или слышать про ту ситуацию что-либо, слишком больно, — спокойно сказал младший и поднял голову, смотря куда-то в пустоту.       — Наверно, нужно преодолеть свои страхи и обиды, может этот разговор все исправит, — на последок посоветовал Ли и, хлопнув друга по плечу, вышел из комнаты, чтобы подойти к стойке и начать работать.

***

      Гуляя по улице, ноги сами вели его в сторону всеми известного ресторана. На часах 7 вечера, и парень вздыхает от понимания, что не может пройти мимо, не послушав прекрасной музыки. Он медленно заходит в помещение, его встречает администратор за стойкой и говорит какой столик свободен, желает хорошего вечера и провожает парня взглядом. Уже полюбившийся столик в самом углу зала, где отлично видна сцена, но где всегда никого нет, из-за желания слышать музыку громче и ярче все всегда садятся ближе. Мину не принципиально, он всего лишь не хочет быть увиденным младшим, потому что он просил не приходить, но старший не может. Он слишком любит слушать музыку Чонина, который сегодня играл на гитаре. Ян был задумчив, смотрел вниз, а иногда и вовсе закрывал глаза. Красивый. Сынмин всегда любовался его красивой внешностью и спокойным характером. С таким человеком было очень комфортно и легко. При молчании не чувствовалась неловкость, а каждое слово звучало так уверенно, что нельзя было сказать, что он врет. Чонин внушал доверие и всегда это доказывал. А сейчас между ними был лютый холод, что пробирал до костей, выворачивал наизнанку и постепенно сводил с ума. Сынмин усмирил свой пыл, перестал донимать младшего своим вниманием, а тот в свою очередь полностью перестал на него отвечать, смотреть и даже близко стоять. В самой глубине души Мин надеялся на лучшее, он мог бы снова начать верить, если бы Чонин подал хоть один знак на то, что они могут вернуть былое, но все закончилось так же, как и началось. Внезапно и негаданно.       Сынмин сидит и думает. В зале уже стало гораздо меньше людей, приближалось закрытие заведения. Чонин доигрывал крайнюю песню. Он давно заметил Кима. Точнее, он всегда знал, где тот сидит, когда приходит, поэтому сейчас увидеть его было легче лёгкого. Все бы хорошо, Чонин уже планировал, как пойдет домой, расслабленный, усталый, придет, завалится в кровать и заснет, но не тут то было. Боковым зрением Нин стал замечать, как от одного столика шел мужчина, покачиваясь и икая. Чонин понимал, что человек в нетрезвом состоянии и может кому-то навредить, поэтому старался лучше для того, чтобы скорее закончить. Тот мужчина пришел один, как помнил Ян. Ему на вид было лет 30-35, довольно высокий и красивый, но когда в нормальном состоянии. Сейчас казалось, что он потрепан жизнью, его лицо изменилось, появились отеки, помутился взгляд, и слюни скопились на губах, отчего казалось, что они потекут по подбородку. Он шел извилисто, шатаясь, в сторону, казалось, барной стойки. Это немного успокаивало, поэтому Чонин со спокойной душой играл последнюю часть песни.       — Извините, мужчина, но я не знакомлюсь, особенно с нетрезвыми, — приглушённо проговорил знакомый голосок, чем заставил снова напрячься. Чонин вмиг поднял взгляд на Сынмина и увидел, как тот мужчина подсел к парню очень близко, при этом держа руку в воздухе, будто пытаясь погладить его по голове. Скрипя зубами, Нин доиграл песню и поставил гитару рядом со стулом. Он резко встал и быстрым шагом пошел к столику, сверля мужчину недобрым взглядом.       — Прошу вас выйти из зала, — сказал он, привлекая внимание мужчины. Тот ухмыльнулся и посмотрел на парня, качаясь.       — А что если нет? — спросил он заплетающимся языком и усмехнулся. Чонин посмотрел на Сынмина и, поймав его напуганный взгляд, кивнул за себя. Ким понял без слов и тут же стал выбираться из-за стола, но мужчина, как назло, схватился за его руку. Ян понимал, что людей трогать нельзя, но ему так хотелось сейчас врезать ему, да так, чтобы мужчина свернул голову от одного удара. Выдернув руку, Сынмин тут же забежал за спину младшего и лишь слегка выглянул из-за плеча. Мужчина посмеялся. — Я понял, вы типа, — икнул. — Типа вместе, — его смех разнёсся по залу, и все начали поворачиваться в их сторону.       — Вы находитесь в приличном заведении в неприличном состоянии, прошу выйти из зала и не беспокоить людей, которые хотят отдохнуть, — спокойно проговорил Ян и посмотрел в сторону барной стойки на Минхо, который тут же побежал в сторону администрации.       — Не надо мне тут про приличия втирать, сопляк, — снова икнув, мужчина начал вставать, упираясь о стол. Сынмин схватился за руку младшего и немного сжал ткань его толстовки.       — Чонин, — прошептал Ким.       — Я разберусь, иди к Минхо и жди меня там, — серьезно ответил младший, прожигая взглядом мужчину напротив, который тянул свои руки к Сынмину, но Чонин вовремя их схватил одной рукой. — Держите руки при себе.       — Иначе что? — усмехнулся мужчина и провел по Сынмину сзади пожирающим взглядом, проталкивая язык в щеку.       — Чонин…       — Я говорю, иди, Сынмин, иначе все полетит в пух и прах, — рассерженно прошипел Нин, полностью закрывая парня собой. Тут вовремя прибежал Минхо с охранником, и пока они разбирались с пьяным мужчиной, Ли увел Сынмина по наказу Яна, который выглядел чернее тучи.       — Не волнуйся, теперь выдохнуть можешь, хоть такие ситуации происходят нечасто, Чонин знает, что делать и как вести себя с такими людьми, — проговорил Ли и немного усмехнулся, заходя обратно за барную стойку. Только ответа не последовало никакого, поэтому старший глянул на слегка взволнованного Сынмина. — Эй, не переживай ты за него так, он с кем-угодно разберется, особенно если это касается дорогих для него людей, — чуть с намеком озвучил старший и тут же отвернулся, когда Ким с непониманием на него посмотрел.       — Уведи его, Джин, в правилах ясно написано, что людям, которые мешают другим находиться в заведении, стоит уйти, а если они отказываются, то выгнать, — повторив главное правило, Нин еще немного задержал взгляд на мужчине, развернулся и пошел к барной стойке, где сидел Сынмин и тряс ногой от волнения, а когда увидел, как младший идет к нему, выпрямился, смотря прямо в его глаза. — Ты в порядке? — спросил Ян и глянул на Минхо, показывая два пальца. Ли тут же стал намешивать какой-то напиток, а младший сел напротив, вздыхая.       — В порядке, — неуверенно проговорил Ким и опустил голову, прикусывая губу. Подавая напиток, Минхо кивнул на Сынмина и глазами так и сказал «Действуй сейчас», а потом, протирая стаканы, отошел на другую сторону, позволяя парням остаться одним. Сжав кулак, Чонин вздохнул и встал, подходя ближе к старшему.       — Сынмин, — позвал он и притронулся к подбородку Кима. Тот поднял голову и показал слегка красные глаза.       — Прости, мне не следовало приходить, как ты и говорил, — проговорил Мин и развернулся на стуле. Уже встав и отойдя на два шага, он почувствовал, как его запястье нежно обвили длинные холодные пальцы и потянули назад. Он вмиг оказался в объятиях младшего и даже не мог пошевелиться от неожиданности.       — Хён, я так скучаю по тебе, — на ухо прошептал Нин и, зарывшись в волосы старшего пальцами, уткнулся ему в плечо. Только сейчас Сынмин осознал и ответил на объятия. По его щеке скатилась слеза, и он прижался к младшему.       — Пожалуйста, прости меня, Нини, я тебя очень люблю, прошу, — задыхаясь от слез, шепотом просил Мин.       — Я простил, хен, простил, — в ответ прошептал Ян и немного отстранился, чтобы быстро вытереть слёзы Мина, совсем забив на свои глаза, которые оказались на мокром месте. Ким не успокаивался, внутри него разыгрались почти все чувства, какие могли появиться. Он был рад, злился, ему было больно, и он готов был сойти с ума. Не желая, чтобы младший видел, как он сейчас выглядит, Мин обвил руками шею парня и уткнулся в них лицом, прижимаясь ближе. Чонин обнял его за талию, и все же по его щеке скатилась слеза счастья. Он так давно хотел его обнять, почувствовать это тепло и уют вновь, но так боялся. Сейчас он понимает, каким же придурком был, раз мучал не только себя, но и любимого человека, который винил себя на протяжении многих лет.       — Я так виноват, Нини, я такой придурок, — шептал старший, дрожа от плача.       — Не говори больше ничего, я так не хочу вспоминать тот день, — обняв крепче, Чонин уткнулся в плечо Сынмина. Сейчас он просто кайфовал от близости. Как же ему этого не хватало. Плечи Кима вздымались, он сам напоминал листик, такой хрупкий и казалось, что он сейчас просто рассыплется. Немного приподняв старшего над землей, Чонин перетащил его дальше туда, где их точно бы не увидели и лишь тогда отстранился. Он вглядывался в покрасневшие глаза напротив, и это напоминало их тот диалог, после которого все завершилось. Это не могло не расстраивать, но младший вовремя собрался и лишь перенес руку Сынмину на шею, пальцем стирая влажные следы с щек. Как же ему тяжело сдерживаться, особенно сейчас, когда Сынмин закусывает свою губу, чтобы поток эмоций вновь не вырвался наружу. Чонин проклинает сейчас всё, но не может терпеть. Он ждал этого слишком долго, хотя и не надеялся, что это сможет повториться. Аккуратно приближаясь к лицу Кима, младший нежно прикасается к его губам и закрывает глаза, мигом покрываясь мурашками. Они всё еще такие же мягкие, слегка искусанные, такие же дрожащие. Чонин сразу почувствовал, как Сынмин поплыл, и если бы не перехватил его, то старший давно бы шлепнулся на пол. Ким затаил дыхание и лишь зарылся кончиками пальцев в волосы парня, вызывая еще одни мурашки. Они целуются нежно, ласково и аккуратно, будто боясь потерять друг друга. Сминая нижнюю губу Мина, Чонин слегка сходит с ума от того, что не верит в происходящее. Слишком хорошо для реальности. Пройдясь языком по создавшейся ранке, младший слышит слабое мычание, поэтому с неохотой отрывается от старшего. Он оставляет на его губах пару легких поцелуев и так жмется к нему, крепко обнимая за талию, что кажется маленьким зверьком, который так нуждается в ласке и любви человека приручившего его.       — Прости меня, Нини, я так не хотел, чтобы все так получилось, я даже не думал изменять тебе тогда, но дурацкий алкоголь затуманил мой разум, ни за что больше не буду ходить на вечеринки с Чанбином, — шепчет Мин. Его сердце все равно чувствует вину за содеянное и никак не может отпустить поступок, пока Чонин мотает головой и шмыгает носом.       — Хочу просто попросить никогда такого не делать, я не хочу снова с тобой расставаться и чувствовать эту боль, — в ответ прошептал Нин и вновь шмыгнул носом, пока по щекам текли остатки слез счастья. Сегодня он будто заново родился, но для себя он понял, что это его последняя жизнь, и если шанс исчерпается, он не будет видеть смысла в остальных своих действиях.

***

      — Ну что там? — спросил Чан.       — Миссия выполнена, Крис, можем быть спокойны, — протирая стол, проговорил Ли и зажал телефон головой и плечом.       — Не совсем выполнена, сейчас главное, чтобы их снова не рассорил Чанбин, на этот счет у него много вариантов, — вздохнул старший, а за ним и Минхо, который уже немного подустал от всех этих разборок.       — После всего, что было, навряд ли они поверят в его бредни, я уверен, что они сейчас все разъяснят по поводу того дня.       — Очень на это надеюсь, если так будет, то Бину будет сложнее завоевать доверие Чонина, если, конечно, это вообще будет возможно, по сути из-за нашего дружка они с Сынмином расстались на 3 года, — хмыкнув, Бан зевнул.       — Не понимаю, что с ним стало, только ты познакомил Чонина с Чанбином, он тут же изменился, еще и споил Сынмина. Он вообще пить не умеет, ему наверно одного стакана шампанского хватит, чтобы опьянеть до потери сознания, — посмеявшись, Минхо вздохнул и посмотрел в сторону младших, которые обнимались тихо себе в сторонке, никого не трогая. — Я бы ни за что не разрушил такой дуэт, только жаловался бы, что Чонин про меня забывает, но на них смотришь и глаз радуется, — счастливо проговорил он и кивнул сам себе. — Ладно, спокойной ночи, и хорошей нам слежки за этими тремя.       — Ага, тут надо желать хорошей выдержки. Будем с тобой винами.