Skater-boy

      Чуть приоткрыв глаза, Минхо жмурится от темноты и немного приподнимается, смотря на соседнюю кровать. К удивлению парня, она пустовала, из-за чего Минхо напрягся.       — Чонин? — позвал он, но ему не ответили, и парень быстро схватил телефон. Яркий экран заставил отдернуться, но Ли настроил яркость и стал искать номер младшего. Уже звоня, парень вздохнул, потому что друг долго не брал, но все же ответил, хотя в телефоне была слышна лишь тишина. — Йенни, ты где? Время видел? — взволнованно спросил Ли, и послышался прерывистый вздох.       — Прости, хен, я скоро приду, ложись спать, — ответил младший сиплым голосом. Минхо немного нахмурился от этого, но кивнул.       — Хорошо, только давай быстрее, я волнуюсь, — проговорил Хо и сбросил, смотря на кровать младшего.       Чонин пришел спустя час и зашел в квартиру совсем тихо, хотя на пороге оказался пойманым Минхо. Старший включил свет и вгляделся в лицо друга, который опускал голову. Минхо подошел к младшему и поднял его голову, замечая красные глаза. Брови тут же сошлись к переносице, и, сложив руки на груди, парень чуть наклонил голову.       — Что случилось? Почему плакал? — спросил он с волнением и даже каплей злости.       — Не плакал я, аллергия началась, — показав желтые от пыльцы руки, Ян снял кроссовки и вздохнул от неменяющегося выражения лица друга. — Правда, всё хорошо.       — Тогда почему так поздно пришел? — все продолжал расспрашивать.       — Загулялся, хотел один побыть и устал в конце концов, мы пахали в этом месяце, как не знай кто, — положив руки на плечи старшего, Чонин вопросительно кивнул, прося прощения, а Минхо угукнул.       — Раз уж мы начали, я еще кое-что хотел бы спросить, — начал Ли.       — Спрашивай, отвечу на любой вопрос, — улыбнувшись, Ян немного отстранился.       — Что у тебя с Сынмином? Насколько вы близки или были близки? — в миг лицо Чонина помрачнело, и он, громко сглотнув, опустил голову. — Прошу, Чонин, только не ври, — положив руку на плечо друга, Минхо немного ее сжал. Чонин молчал, и в какой-то момент послышался всхлип. По щеке младшего скатилась слеза, и Чонин, быстро стерев влагу, поднял голову.       — Прости, хен, но я не готов, — честно признался он и вновь опустил голову. Минхо кивнул и, вздохнув, притянул младшего к себе, заключая в объятия, пока тот прижимался к груди друга и тихо плакал.       — Я подожду, если захочешь, я всегда готов поговорить, — поглаживая Чонина по голове, Минхо задумался о важной вещи.

***

      — Что с тобой? Ты странный со вчерашнего дня, — спросил под ухом Хенджин, видя, как друг смотрит в пустоту.       — А? Нет, ничего, — наконец обратив внимание на старшего, Мин кивнул, как вдруг увидел проходящего мимо Чонина. Сынмин качнулся вперед и уж было хотел пойти за ним, но Хенджин перехватил его руку и остановил, пока другой провожал взглядом младшего.       — Что происходит? Зачем ты за Чонином хотел пойти? — не понимал Джин.       — Мне нужно с ним поговорить… — начал Мин, но тут же замолк, вспоминая слова младшего в ресторане. Эти воспоминания заставили парня сжать руку и закусить губу. В момент Сынмин зарылся в волосы и повернулся к окну, тяжело дыша.       — Сынмин, объясни, почему ты так себя ведешь? — видя, как друг чуть ли не с ума сходит, Джин облокотился о подоконник и заглянул в его глаза, которые горели от отчаяния.       — Я люблю его, — проговорил Ким и повернул голову к шокированному старшему.       — Что?       — Уже 4 года, — дополнил он.       — Что?! — более шокировано спросил Джин. — 4 года? — Мин кивнул и вздохнул.       — И мы встречались, но…       — Вы встречались?! — чуть ли не прокричал Джин, но, стихнув, раскрыл рот. — А почему расстались? — приняв ситуацию, старший встряхнул головой.       — Я… по пьяни изменил ему, — развернувшись, Сынмин закрыл лицо, но через пальцы увидел, как Чонин идет обратно, сидя в телефоне. — Он даже видеть меня не хочет, что уж про поговорить, — тяжко выдохнув, Сынмин сжал кулак и слегка ударил по стене.

***

      Кажется у всех людей есть такой друг, который читает вас насквозь. Он может понять ваши чувства, всего лишь взглянув на ваш взгляд, услышав ваше цоканье или заметив, как появилась какая-нибудь морщинка на вашем лице. Он сразу поймет кого вы любите, а кого ненавидите, кого хотите обнять и затискать, а кого убить мучительной смертью. Но вы этого не поймете, точнее поймете слишком поздно, а когда поймёте этого человека уже не будет, потому что ваш друг его убил, ведь он знал ваше желание, когда вы этого не знали. Он знает какой вы напиток любите, а какой терпеть не можете, какой фильм готовы пересматривать всю жизнь, а какой готовы сжечь, лишь бы его никогда не показывали на экранах города, а то и страны. Он знает всё о вас, хотя вы ничего ему не говорили и задается вопрос: «откуда?». Ответа нет. Потому что все очевидно. «Просто понял, увидел». Как же бесит, но как же классно быть таким человеком. В случае Минхо таким человеком является его брат. Именно он одним взглядом может прочитать всех людей, такое чувство, что у него есть сверхспособности читать мысли и не только их, и когда Минхо приходит к нему, чтобы поворчать вдоволь, лишь слышит: «Хватит ныть, ведешь себя как маленький» не со злости конечно, скорее как стеб, но как же Минхо бесится. А как же Феликс кайфует. Не передать словами каким же он довольным себя чувствует, когда старший Ли, бурча ругательства себе под нос, обиженно плюхается на диван и складывает руки на груди, пока Феликс тихо хихикает, уже проанализировав ситуацию, которая приключилась с братом.       Когда Феликс предположил, что между Чонином и Сынмином есть какая-то связь, в голове Минхо стала выстраиваться дорожка, которая раз за разом пополнялась новым камушком и плиткой. Он хоть и не знал всей истории, точнее вообще ничего, ему было дико обидно за своего друга, который теперь до поздна где-то пропадал и уходил с работы раньше старшего. Не поговорить, не отдохнуть, не побеситься, не покататься.       — Что мне делать? — отчаянно проговорил Хо, а его сердце уже хотело выть от безысходности.       — Оставь его в покое, он же сказал, что когда будет готов, расскажет, — вздыхая, ответил Феликс и поставил перед братом чашку чая.       — Такое ощущение, что я этого не дождусь, уж легче у Хвана выпотрошить правду, я уверен, Сынмин ему все рассказал, — недовольно поморщив нос, Минхо взял чашку в руки и немного отпил, слыша смешок брата.       — Ну-ну, я посмотрю, как ты со своим безумным отвращением к Хенджину, будешь у него выпытывать правду, — посмеялся Ликс и заглянул в телефон на пришедшее сообщение. — Кстати, ты когда последний раз с Чаном виделся?       — С Чаном? — увидев кивок, старший задумался. — Ну, может, года 3 назад, мы как поступили в универ, так и забыли про всех, а что?       — Чонин с ним, — оповестил Ликс, вздохнул от понимания, что старший так и не забыл его, и слегка опустил уголки губ.

***

      Сидя на диванчике и попивая сливочное пиво из стакана, Чонин смотрит в одну точку. Его мысли давно закрутились в голове и превратились в торнадо, убивая последние живые частички от всего. Ему так плохо давно не было. Старая боль вновь вернулась и стала с новой силой царапать и портить душу. Вместе с болью вернулись воспоминания, которые вдвойне наносили удар по хрупкому самообладанию и выдержке. Его руки начинали трястись лишь от одних всплывающих глаз старшего в памяти Чонина, и он резко зажмурился, встряхивая головой. По щеке одиноко скатилась слеза, но тут же скрылась, упав на кофту. Облокотившись о спинку дивана, Ян отпил из стакана немного напитка и закрыл глаза. Решил окончательно добить себя, вспомнив мягкие губы, что ложились на его и нежно сжимались, тонкие пальцы, не такие длинные, как у младшего, сладкий, мелодичный голос, которым старший звал Чонина и стонал на ухо, крепкие объятия со слабой улыбкой. Всё, по чему скучает парень, но понимает, что этого не вернуть, потому что сразу после вспоминает красные глаза от слез и хриплый тихий голос.       — Прости меня, Нини, я… — пытаясь схватить руку, старший шатнулся, когда Ян выдернул свою руку.       — Ты изменил мне, хотя так громко заявлял, что никогда так не поступишь, и после этого просишь прощенья? И как я после такого смогу простить тебя? — таким же тихим голосом говорил Нин, а после и слабо улыбнулся, когда в глазах читалась невыносимая боль. — Не хочу тебя видеть и слышать, отныне мы просто знакомые, которые всего лишь вместе ходили на один кружок, — убрав руку старшего, которую тот положил на запястье младшего, Нин развернулся и стал уходить, пока по щекам стали бежать слезы, прожигая кожу и все внутренности. С того дня они не виделись, Чонин перестал ходить в музыкальный кружок, не отвечал на звонки и сообщения, перестал и правда смотреть на Сынмина. Казалось бы, расстаться легко, но забыть Чонин не смог, ничего не смог и сейчас, сидя на диване, он умывается солеными каплями горя.       — Придурок, — буркнул он и, выпив остаток напитка, встал с дивана, быстро протирая глаза. Уже подходя к выходу, парень чувствует, как его резко схватили за руку и с силой потянули так, что он врезался в стену спиной и головой. Тихо прошипев, Нин зажмурился и потер больное место. Приоткрыв глаза, парень увидел перед собой знакомое лицо. — Чан?       — Привет, Чонин, — уверенно улыбнувшись, парень склонил голову к плечу и поставил руку прямо возле виска младшего.       — Чего тебе? — холодным тоном спросил Нин.       — Просто захотел проверить, как поживает мой малыш, почему рядом Минхо нет, где эта приставучка? — хмыкнув, Чан провел пальцем по щеке младшего и вздохнул, когда тот отдернулся.       — Не называй меня малышом, мы с тобой уже давно не встречаемся, — с усталостью проговорил Ян.       — Потому что ты встретил Сынмина, а так мы бы смогли провстречаться еще много, — выпрямившись, старший положил руку на шею Чонина, а потом и убрал ее. — Но как я вижу, Сынмин до сих пор не оправдал твоих ожиданий, — все время наблюдая за эмоциями и глазами младшего, Чан продолжал смотреть на него, пока не услышал судорожный вздох и не увидел то, как Чонин отвернул голову, немного ее опуская.       — Это… уже не твоё дело, — с заминками ответил Нин, а его голос дрогнул.       — Чонин, посмотри на меня, — мягко проговорил Бан, а когда не увидел никаких действий, аккуратно приподнял подбородок младшего пальцами, видя красные следы от слез. — Я же говорил, что он ненадежный.       — И просил, если что обратиться к тебе, — дополнил младший. Нежно усмехнувшись, Чан подтянул младшего к себе, заключая в объятия и гладя по волосам.       — Почему же не пришел? Я так скучал по тебе, — прошептал Чан, прижимая младшего, который крепко обнял парня, утыкаясь в плечо.       — Я… никому не говорил… это слишком…       — Больно, знаю, но всё скоро пройдет, — подбадривающе говорил старший.       — Уже 3 года не проходит, — начиная плакать навзрыд, Чонин крепко сжимал футболку Чана своими пальцами.       — Чем сильнее любишь, тем быстрее отпускаешь, но да, помучиться придется.       — Я устал от этого, — чуть ли не шепча, пробормотал Ян, вздрагивая и задыхаясь от слёз.       — Я могу попытаться помочь отвлечься, — проговорил старший и почувствовал несколько маленьких кивков.       Чонин чувствовал что-то родное, находясь в объятиях старшего. Вспоминал, как раньше надеялся на Чана с Минхо, которые были соседями, и тепло по телу пробежалось приятной волной, заставляя чувствовать себя легче и спокойнее. Чан был для Чонина больше, чем друг, и они некоторое время встречались, пока Ян не увидел Сынмина. Тогда их отношения закончились на приятной ноте, и они пообещали друг другу не забывать и обращаться за помощью, если она нужна, но так получилось, что Чонин пропал на 3 года, не выходил на связь, и только недавно Чан узнал, что он учится в институте искусств и начал зависать в одном из непопулярных, но хороших баров.       Чуть успокоившись, Нин немного отстранился и, глубоко вздохнув, кивнул с легкой улыбкой. Проведя по влажной щеке младшего, Чан улыбнулся в ответ. Его глаза то и дело плутали от губ до глаз младшего, но он понимал, что нельзя, иначе это покажется не очень с его стороны. Только он не сразу понял, что произошло и в какой момент, но лишь почувствовал холодные длинные пальцы у себя на затылке и теплые, мокрые, слегка шершавые губы на своих. Чонин сам притянул старшего и уволок в поцелуй, да так, что Чан чуть не свалился на него, пока во время не выставил руку и облокотился ею о стену. Младший хотел выкинуть все мысли из своей головы, все мысли о Сынмине, и он знал, что благодаря Чану это скорее всего произойдет, но только он немного расслабился, резко почувствовал вместо губ старшего, губы Кима, такие сладкие и любимые, по которым безумно скучает и не может выкинуть их из головы уже третий год. Под соблазном Чонин углубил поцелуй, немного толкнувшись языком в губы парня, тот поспешно их приоткрыл и пропустил младшего в свой рот, изучать все с самого начала. Его мысли вернулись на место, когда Ян почувствовал на своей талии крепкие руки старшего, и лишь тогда выдохнул горячий воздух через нос с тихим мычанием. Только Чан был лидирующим в их отношениях, только Чан смел распоряжаться действиями младшего и только Чан мог так по-собственнически сжать талию Чонина. Это заставило огонь младшего стихнуть и покорно ждать нужного момента, хотя, из-за образовавшейся привычки, этот огонек хотел возрастись в пожар, да такой, чтобы спалить всех на своем пути и резко окончательно затухнуть перед Ким Сынмином. Снова он. О чем бы не подумал Чонин, все приводится к одному старшему. О, как же он устал.       — Я не это имел ввиду, когда говорил, что помогу отвлечься, — отстранившись, хмыкнул Бан и разглядел во взгляде парня смелость. — А ты изменился, стал активом?       — С тобой не сравнюсь, — спокойно ответил Нин и увидел ухмылку. Чан вновь притянул младшего и оставил недолгий поцелуй.

***

      Вновь совмещенные занятия. Этот зал разлада. И кривляющийся Хван Хенджин. Да, когда парни столкнулись в столовой, Джин почувствовал незабываемые чувства. Адреналин ударил в голову от того злого взгляда Минхо и от его интонации, поэтому ему хотелось испытать еще раз его злость. Он пытался делать все самые раздражающие вещи: кривлялся, подшучивал, говорил обидные вещи, а главное флиртовал. Казалось, Минхо скала, раз терпел даже флирт со стороны младшего, но тот и догадаться не мог, что Минхо бесило обычное присутствие Хенджина. Просто пытался сделать вид, что не видит его, не замечает. Но он терпел, лишь до окончания тренировки.       Уже собравшись, Джин смотрит на старшего и так нахально улыбается, чем привлекает внимание Минхо. Ли смотрит, и его резко прошибает. Хван отправил ему воздушный поцелуйчик. Глаз Минхо немного дернулся.       Какого хрена?! Воздушный поцелуй?!       — Пока, Минхо-я, — попрощался Джин, и Минхо сорвал все тормоза. Гнев просто ударил в голову и отозвался в виске стуком. Он вылетел из зала и прижал Хенджина к стене, хватая за воротник.       — Хван, чего ты добиваешься? Ты хочешь, чтобы я разорвал тебя на кусочки? — сквозь зубы процедил Ли и смотрел в яркие глаза. Яркие от искр. К сожалению, старший был не в состоянии понять, что это за искры. Перед его глазами была пелена, на которой медленно выплывала лишь одна фраза: «Убить к чертям собачьим». И он был готов, но его резко схватили за руку.       — Минхо, хватит, — пролепетал немного испуганный Сынмин, а потом отшатнулся от злого взгляда Ли.       — Сюда хотя бы не лезь, Ким Сынмин, не знаю, что у вас произошло с Чонином, но надеюсь, что Чан сможет замазать все твои косяки, а пока просто отойди в сторону, — вновь посмотрев на Хвана перед собой, Минхо заметил в его глазах опасение, с которым он посмотрел на Сынмина.       — Хен, остынь, — вдруг издался равнодушный голос Чонина, и самый старший почувствовал такую же холодную руку на своем запястье. Ян будто окатил водой Минхо, и тот резко отцепился от воротника Хенджина, но всё так же смотрел на него с призрением и злостью. — Всё, всё, огонек, — щелкнув пальцами прямо перед лицом старшего, Чонин вздохнул и глянул на Хвана, который наблюдал лишь за Сынмином и Чонином. Ким пристально смотрел на младшего, и Чонин, быстро метнув по нему взглядом, незаметно сглотнул.       — Уходишь? — своим прежним спокойным голосом спросил Ли, а Ян кивнул.       — Чан уже ждет на улице, можешь не ждать сегодня, главное ничего не натвори, — кивнув на Хвана, Чонин хлопнул по плечу старшего и отдал ключи, последний раз кинув мимолетный взгляд на Кима.       — Понял, удачи вам, вечером позвони мне, — крикнул вслед старший и, вздохнув, посмотрел на младших, которые переглядывались.       — Кто такой Чан? — спросили они одновременно.       — Парень Чонина, — саркастично посмеявшись, Минхо развернулся и пошел в зал за своими вещами.       — Парень? — тихо повторил Джин и с грустью глянул на друга, который закусил губу и сжал кулаки. Джин и глазом моргнуть не успел, как Сынмин помчался к выходу из здания. Вылетев на крыльцо, Мин увидел, как Нин быстро целует парня и слегка кивает, улыбаясь. Ком подступил к горлу, от боли сжалось сердце. Сынмин резко развернулся, чтобы не видеть эту картину и лишь опустил голову, закусывая дрожащую нижнюю губу. Его рука сжалась, и палец оказался на тонком белом кольце, которое казалось тоже покрылось трещинами от боли. За Сынмином вылетел Хенджин и раскрыл рот, как только увидел тех двоих. Он уже догадывается, что происходит в душе друга, но все равно смотрит в его глаза и видит подступающие слезы, которые тот поспешно останавливает глубоким вздохом. Кивнув самому себе, Мин еще раз вздохнул и поплелся в другую сторону, даже не взглянув на Хенджина. Тот лишь провожал его глазами и чувствовал невероятную грусть.       — Что у них случилось, Хван? — послышался холодный голос старшего, а Джин дернулся и развернулся, смотря в такие же холодные, но глубокие глаза. — Я уверен, что ты знаешь это.       — Знаю, но не скажу, это не мое дело и уж тем более не твое, Минхо, — с каплей отчаяния в голосе ответил младший и, вздохнув, пошел за Сынмином. Ли проводил его взглядом и посмотрел в сторону, где раньше стояли Чан и Чонин, задумываясь.

***

      — Пока, хен, удачи добраться до дома, — немного улыбнувшись, попрощался Ян и прикоснулся ключом к домофону, открывая дверь, но не заходя внутрь. Он проследил за тем, как Чан отошел от подъезда, и побежал в другую сторону от дома, где располагался парк с искусственным озером. Пройдясь вдоль его маленького берега, он забрался на небольшой холмик и сел на траву, поджимая ноги к груди.       «Они сидели так же, смотря на розовое небо с красным ободком. С одной стороны небо темнело, с другой горело, и этот переход дня и ночи был прекрасным. Парни просто сидели и наслаждались тишиной. Чонин бросил взгляд на старшего и улыбнулся, когда тот с той же теплотой посмотрел в его глаза. Он никогда раньше не чувствовал этого дикого трепета и скачущего сердца в грудной клетке, никогда не улыбался так искренне кому-то и никогда не хотел так долго смотреть на кого-то, при этом видя ту же нежность в глазах напротив. Все казалось сказкой.       — Я люблю тебя, Чонин, — сказал старший, чем заставил того хмыкнуть.       — Взаимно, Сынмин-хен, — улыбнулся Ян и сплел пальцы со старшим. Быстро кинув на это взгляд, Мин нежно усмехнулся и вновь посмотрел в глаза младшего. Чонин перенес руку тому на щеку и провел пальцем, соскальзывая на шею. Он медленно приблизился к старшему и соединил их губы. Ох уж эти губы. Такие любимые, такие желанные, податливые и дрожащие. Ян целует аккуратно, нежно, медленно, будто у них еще сто лет впереди, а то и вечность. Сынмин тает от Чонина, прижимается ближе и тихо мычит от блаженства. У него бегут мурашки по телу от безумно холодных рук младшего, сжимается, но тут же расслабляется, когда ладони становятся теплыми»       Посмотрев в сторону на землю, Нин положил руку на траву. Внутри все заныло от тоски по тому времени, сжалось, как и рука. Парень лишь тяжело вздохнул от всплывающих воспоминаний и закрыл глаза, опуская голову. Перед ним вновь та картина, где мнется Сынмин, а потом выдает эти болезненные слова.       — Я изменил тебе… — они эхом отдались в ушах. Воздух скорее поспешил наружу судорожным выдохом, и сердце тут же пропустило удар. Горячая капелька медленно поползла по щеке и упала на штаны. — Эти слова тебе Сынмин говорил в день вашего расставания, как смело, — сквозь мысли послышался нежный голосок Чана, а Чонин не удивился и лишь посмотрел прямо, убирая руку. — Чонин, ты же любишь его, зачем его и себя так изводить?       — Я не…       — Не поверишь ему, если ваши чувства окажутся взаимны, но каждый же заслуживает второго шанса? — будто для убеждения самого себя спросил Бан и присел рядом, но с другой стороны.       — А если он и его потеряет? Нет, я не хочу вновь испытать такую боль.       — Но ты сейчас причиняешь гораздо больше боли себе, — без упреков и наездов, лишь переживания и тревога.       — Ты уже говорил эту фразу, чем сильнее любишь, тем быстрее отпускаешь, может, когда я полюблю его до потери пульса, тогда и забуду и перестану наконец страдать, — предположил Ян, смотря на отражение неба в воде озера.       — Тогда первым делом тебе надо его снять, — сказал старший, а Чонин резко повернул к нему голову со стеклянными глазами и вопросом в них. — Да, Чонин, сними его.       — Но… — посмотрев на безымянный палец с кольцом из горного хрусталя, младший почувствовал болезненный укол в бок. Внутри он чувствовал, как маленький зверек сидел, поджав ушки, и только плаксиво скулил, пока кто-то громко сказал «Не смей», и это раздалось эхом. Дрожащая рука добралась до украшения и стала медленно его стягивать. Вместе с этим зверек скулил еще громче и болезненно, начинал царапать своими коготками грудную клетку, а когда палец оказался свободным, и вовсе вонзил острый коготь прямо в сердце, отчего оно заболело. В один миг этот зверек превратился в огромного яростного зверя, когда парень увидел, как старший тянул руку к кольцу. В глазах младшего вспыхнул огонь, и он посмотрел на того с некой злостью, так и говоря убрать руки. Это всё еще сокровище для Чонина, и отдавать кольцо он уж точно не хотел, а о выбрасывать уж не было и речи. Чан, видя, как младший дорожит украшением, вздохнул и кивнул, убирая руки.       — Если хочешь забыть, перестань носить это кольцо, оно одно из вещей, которое напоминает тебе о Сынмине, — сказал он и кивнул. Младший сжал кольцо в ладони и быстро положил его в карман. Сложив руки на колени и положив на них подбородок, Чонин вздохнул и уткнулся в них лицом.       — Хен, я могу тебя попросить кое-что сделать, — спросил Нин, а, получив кивок, стал искать что-то в телефоне. — Распечатай эти фотографии, — и показал фото, где они с Сынмином. Чан вздохнул. — Ничего не говори, просто можешь распечатать?       — Ладно, — коротко ответил старший и замолчал, смотря на младшего, который не сводил глаз с неба и озера. В его взгляде была боль и невыносимая тоска, от слез казалось, что глаза окружило стекло, отражающее всю прекрасную перед ним природу. Они вновь покраснели. Нин шмыгнул носом, и бусинка прокатилась по лицу, оставляя блестящий след.       — Я настолько плох? Или может прошу много внимания? Что я сделал не так? — тихо спрашивал Чон, а по лицу все быстрее и чаще текли слезы.       — Ни то, и ни другое, — проговорил старший и подсел поближе, кладя руки на плечо младшего. — Ты не просишь внимания и не ведешь себя как-то неправильно, ты искренний и любящий человек, талантливый, а главное свободный и ни от кого независящий, многие люди не понимают таких или даже не принимают, ты не виноват в этой ситуации, — честно высказывая мысли, Чан перенес руку на волосы младшего и стал гладить его, чтобы успокоить. Пододвинувшись еще ближе, Чан прижал Чонина к себе, а тот, не боясь ничего, просто стал тихо плакать, вздрагивая и хватаясь за толстовку старшего. Только в Чане Ян находил успокоение, он доверял ему как ни кому другому, даже Минхо не знал столько, сколько знает Чан.       Он был с Чонином в тот день. Это было, как гром средь ясного неба. Чан с Чонином гуляли по парку, как вдруг младший увидел Сынмина, который идет к ним на встречу с поникшим видом. Чонину это не понравилось, поэтому он попросил Чана подождать, а тот кивнул, но когда младший отошел, проследовал за ним и подслушал их разговор, где Сынмин и признался, что изменил младшему. Чану показалось это смелым, не каждый смог бы признаться. Это заставило в какой-то степени его зауважать, но факт измены перекрывал всё. После того дня, как только Чан проводил разбитого Чонина до дома, младший не выходил на связь.

***

      Сидя за столом, Нин протирает глаза и трет фаланги пальцев. Такое ощущение, что еще чуть-чуть, и они отваляться, столько нажимать на клавиши, чтобы наконец сделать тот бит, который хочет. Он уже и забыл какое продолжение сделал, когда играл в ресторане эту песню, поэтому выдумывал все с самого начала, и это раздражало. В голове слишком много мыслей, что уж там говорить о том, чтобы сделать песню только с одним жанром. От безысходности парень облокачивается о спинку стула и вздыхает, смотря на рамку с фотографией. Взяв ее в руки, Нин немного улыбнулся.       «Проходя мимо входа в школу, Сынмин останавливается около крыльца и пишет сообщение младшему.       — Можешь не писать, — проговорил Ян спокойным голосом и спустился по лестнице. Его кудрявые волосы падали на лицо, и, встряхнув головой, он улыбнулся, смотря в глаза парня напротив.       — У меня есть сюрприз, — проговорил Мин и достал из толстовки аккуратно сложенный конверт. Он отдал его младшему, и тот, немного приподняв брови, стал его открывать. Увидев лишь маленький уголочек, улыбка расплылась по лицу Чонина, и он заулыбался, не веря смотря на старшего.       — Билеты на концерт группы Fly? — шокировано спросил он и, увидев кивок, пискнул от счастья, заваливаясь на старшего с объятиями.       Через неделю был концерт. Группа Fly была любимая рок-группа Чонина, и он всегда хотел побывать на их концерте. Сынмин исполнил его мечту, еще и сопроводил его. Они стояли и танцевали, отжигали, подпевали, а при спокойных песнях покачивались из стороны в сторону, смотря друг на друга влюбленными глазами. Они поцеловались. И сфотографировались. Это был лучший день в их жизни. После этого их отношения стали еще крепче и теснее.       Они готовы были горы свернуть ради друг друга. Они любили до безумия…»       — Я и так готов ради тебя на все, когда ты оставишь мое сердце? — любуясь фотографией, Чонин вздохнул и поставил рамку обратно на стол. И лишь сейчас ему пришла идея. Он выпрямился и сжал губы, нажимая одну клавишу. В наушниках прозвучала одна нота, напоминающая глухой стон тоски. Так одна за другой, звучали ноты, биты. Парень смотрел лишь на экран, доверяя своему сердцу и памяти. На мониторе появлялись звуковые дорожки и, увидев нужное время, нажал на конечную ноту и закончил мелодию. Надевая наушники, Нин подвинул к себе микрофон и текст песни, который распечатал давным-давно. Музыка заиграла, Чонин запел нежную, чувствительную песню. Прикрыв глаза, он вспоминал все. Так песня получилась эмоциональнее и лучше. Поэтому, когда спустя часа два, он закончил, даже не стал слушать результат.       — Как дела? — постучавшись, Минхо заглянул в комнату и улыбнулся, проходя внутрь.       — Хорошо, — ответил Нин и снял наушники с шеи.       — Дописал песню? — взглянув на монитор, Хо присел на кресло рядом, а Нин кивнул и незаметно опустил рамку с фотографией. — Можно послушать?       — Можно, — тыкнув на кнопку, Нин включил песню и заиграла спокойная мелодия. Минхо слушал с наслаждением и покачивался в стороны с закрытыми глазами. Казалось он настолько вслушался в текст, что просто пропустил его мимо ушей.       — Вау, — проговорил Хо, когда песня стихла. Чонин хмыкнул и неосознанно от волнения прикоснулся к пальцу, надеясь нащупать кольцо, но лишь ощутил пустоту и вздохнул, вспоминая, что снял его и спрятал, чтобы не потерять. — Очень круто получилось.       — Спасибо, — вздохнул Нин и немного улыбнулся, кивая.

***

      Эта картина перед глазами заставила рухнуть все, что могло. Земля ушла из-под ног Сынмина и напрочь отказывалась собираться обратно. Его одолевали множества желаний: он хотел подойти и разъединить Чонина с его парнем, хотел убежать и не возвращаться, хотел умереть, чтобы не видеть, не слышать и не чувствовать. Не чувствовать, как сердце раскалывается ещё сильней, хотя сам виноват. Не пойди он тогда в клуб с друзьями, не напился бы он крепкими напитками и не послушал бы своего «друга», который привёл какую-то девуху на тусу. Всего бы этого не случилось, если бы Сынмин согласился сидеть дома, как и сказал друг. До безумия хотелось вернуться в прошлое и исправить свои косяки. Только он понимает, что он все просрал тогда и не вернуть того времени. Мин резко отворачивается и чувствует, как в груди все сжимается и давит настолько сильно, что слезы сами начинают подступать к глазам. Вздох получается сделать с огромной силой, через боль и сопротивление. Ладонь вмиг сжимается в кулак, и большой палец прикасается к тонкому кольцу. Это происходит как ток, и Сынмин срывается с места, быстро уходя в другую сторону от входа, даже не сказав ничего другу, который встал рядом. Он и не заметил, как в раздумьях и с пеленой перед глазами, дошел до дома и зашел в пустую квартиру. Мин захлопнул дверь и скатился по ней на пол, уже не пытаясь сдерживать вырывающийся воздух с болезненным вздохом.       — Какой же я придурок, — пробурчал Ким и зарылся руками в волосы от безнадёжности, пока слезы текли по щекам. Скинув рюкзак, Мин облокотился о дверцу головой, вздыхая. Появилось дикое желание сходить проветриться безо всяких вещей и людей, потому что сидеть в квартире было слишком некомфортно и тесно. Стены давят со всех сторон и, кажется, скоро совсем захлопнут парня.       Гуляя по парку, Мин слушает тихую музыку в наушниках и смотрит под ноги. Глаза режет от слез, но, закрывая веки, ветер легко обдувает лицо, остужая жар. Под вечер в парке почти никого не было, что не могло не радовать, и, прогуливаясь возле озерца, Мин останавливается возле деревца, смотря на нежно-розовое небо. Знакомое. Хранящее самые лучшие воспоминания. Глаза невольно опускаются на холмик, почти пустующий. Ох, нет.       Сынмин снова замирает. Видит знакомый силуэт человека, который так надолго засел в сердце. Чонин в обнимку сидит с Чаном на том месте, где сидели они… Сердце опять кольнуло. Руки задрожали, ноги затряслись. Облокотившись о дерево, Мин гулко сглотнул и вздохнул, собираясь уйти, но ноги стояли на месте, будто приклеены. Через силу он смог лишь спрятаться за деревом и присесть на землю, прокручивая кольцо на пальце. Глаза уже не могут плакать. Просто душу рвет на части, но Сынмин понимает, что давно не имеет права ревновать. Это жизнь Чонина и только ему решать с кем встречаться. Сынмин упустил свой шанс, как бы грустно это не звучало.       От печальных и пустых мыслей отвлек лишь тихий звонок и вибрация телефона, который резко зазвонил в кармане. На экране появилось имя друга, и Мин вздохнул, смахивая значок вверх.       — Хен.       — Ты как, Минни? — спросил взволнованный голос старшего.       — Держусь, но ничего не вернуть, раз уж у него уже есть кто-то, я не буду вмешиваться, — проговорил Мин и посмотрел на ладонь.       — Ты точно в порядке? Не нужна моя компания? — с теплотой предложил Джин. Сынмин от этого слабо улыбнулся и прикрыл глаза.       — Просто что-нибудь расскажи, этого вполне достаточно, — ответил младший, а в трубке послышался озорной хохот старшего.       — Сейчас такое расскажу, уссышься, — и засмеялся, вызывая легкий смешок Сынмина. На душе стало немного лучше, Хенджин всегда мог рассмешить и поддержать. Именно из-за этого Сынмин ему доверился и стал общаться на регулярной основе.

***

      Притворяться, что ты ничего не видел и не знаешь очень трудно, особенно, когда это касается человека, который тебе не только дорог, но еще и любим всем сердцем. Вроде никаких изменений нет. Чонин как был таким и остался. Равнодушный, спокойный, почти не проявляющий эмоций, красивый. И обожаемый многими. Сынмин не удивляется, когда на Чонина прыгают множества девушек, лишь бы стать ближе, ничего не говорит, когда парни пытаются намекнуть ему на свои чувства, потому что младший не ответил. Ему не за чем. Он не захочет. И именно в такие моменты он выглядит тем самым доминантным альфой, который не смотрит ни на кого, кроме своей второй половинки. И когда к младшему очередной раз подходят две подружки что-то спросить, Сынмин почему-то наслаждается холодным ответом Яна. Но когда тот протирает лицо рукой от усталости на совмещенной паре, Мин чувствует невероятную боль и грусть. Кольца нет, хотя раньше Сынмин его видел. Это как очередной удар по сердцу и душе. Но старший пытается не расстраиваться, потому что помнит. Он не имеет права ревновать. Ему достаточно своего кольца, которое до сих пор говорит о его любви к младшему. Он смотрит на украшение, прокручивает на пальце и задерживается, засматриваясь в одну точку.       То же самое происходит в столовой. Сынмин ни о чем не думает, но смотрит куда-то пустым взглядом, пока рядом плюхается Хенджин с салатом и кофе. Он видит странно-тихое поведение друга и лишь проводит рукой перед его лицом, возвращая на Землю.       — Сынмин, ты сидишь так уже фиг знает сколько, на паре еще так было, так с катушек слететь не долго, — проговорил он и воткнул в сухарик вилку. От младшего послышался лишь вздох. Покачав головой, Джин принялся за еду, но не успел он и одного кусочка съесть, как тут же в столовую зашел он.       Ли Минхо!       — Ахуеть! — пробормотал Хенджин, чуть ли не давясь едой. Вместе с Чонином Минхо прошел к буфету. Но главное, как он выглядел. Черная обтягивающая водолазка, сверху серебряная тонкая цепочка, черные джинсы и до безумия красивая укладка, которая не казалась сделанной за два часа. Этот сногсшибательный внешний вид старшего, заставил Хенджина замереть и, не моргая, проследить за похитителем всего внимания.       — Ты чего? — спросил Мин, разглядывая Минхо и Чонина.       — Ты не видишь, как одет Ли? — не отводя взгляда, спросил Хван и сглотнул.       — Ну, водолазка, штаны и что?       — Водолазка, штаны и что?! Да, ты издеваешься надо мной… — пробурчал Джин и прохныкал. — У меня ебучий фетиш на парней в черных водолазках, если он еще и очки наденет, я за себя не ручаюсь, — сказал Джин, разглядывая старшего всего, с головы до ног. Как тот полез в рюкзак и достал очки. — Пиздец!        — Даже интересно, что случилось? — хихикнул Мин и подпер ладонью подбородок, рассматривая, как краснеет друг. — Тебе его сфоткать? — хитро спросил младший и увидел жалобный взгляд друга. Без разговоров Сынмин достал телефон и незаметно сделал несколько фото, сразу перекидывая их Хенджину. — Напомни, пожалуйста, что ты там говорил про свои чувства?       — А я не говорил, что я в него влюбился, у него всего лишь красивый внешний вид… — отвернув голову, Джин раскраснелся сильней.       — Ага, не ты один оценил его прикид, глянь, как смотрит их одногруппница, — показал Мин, а Джин тут же развернулся в ту сторону, смотря кто это. Только потом до него дошло, что это была проверка и, медленно развернувшись, Джин посмотрел на друга, который посмеивался, кивая головой.       — Это ничего не значит…       — Ага, — коротко кинул Мин и проследил, как Джин судорожно собирает всю посуду, относит к стеллажу с грязными тарелками и быстро направляется на выход из столовой, но резко останавливается, зажигаясь идеей. На его лице заиграла игривая усмешка, и он сначала смотрит на Сынмина, который тут же вскакивает и идет к нему, а потом в сторону Минхо и хмыкает про себя, чувствуя приятный трепет снизу живота.       — Минхо-я, классно выглядишь, — выпаливает он и подмигивает старшему. В этот момент все поворачиваются к ним, а Сынмин, подойдя ближе, закрывает лицо от стыда. Джин с усмешкой прикусывает губу, проводит по старшему взглядом и, хихикнув, начинает уходить, чувствуя, как подкашиваются ноги. Все сразу зашептались, зашушукались, а Минхо, оглядев всех, тяжело вздохнул, проклиная свой образ. Сынмин лишь в тот момент покачал головой, встречаясь со взглядом Ли, и пустился за другом, чтобы дать подзатыльник.       — Ты придурок, хен? — догнав старшего, спросил Ким и вздохнул. Только в ответ ему последовала тишина и, посмотрев на друга, он заметил какую-то искорку.       — Мне сильно влетит, если я так на тренировке скажу? — тихо спросил он, наконец посмотрев на младшего.       — Тебя убьют.       — Отлично! — воодушевленно похихикал Джин и вздохнул с облегчением. — Я быстренько в туалет сгоняю, ты пока иди к аудитории, — улыбнувшись, проговорил старший и помчался в сторону уборной, пока Сынмин стоял и ничего не понимал.       И собственно на тренировке произошла похожая ситуация. Хоть Минхо и переоделся в более удобную одежду, а то есть черную толстовку и такие же штаны, Хенджин продолжал немного сходить с ума от его красоты. Он выглядел так по домашнему, особенно в очках, и когда Минхо слушал хореографа и кивал, соглашаясь с его словами, Джин просто не мог сдержать смешка. Только после этого последовал злой взгляд Ли, который заставил Джина выпрямиться, но продолжать смеяться.       — Ему крышка, — вздохнул Хо, стоя рядом с Чонином.       — Он же этого и добивается, — прошептал Нин в ответ.       — Ну так пусть получит, раз ему нравится получать пиздюлей, — выдохнув с рыком, Минхо пошел к кулеру с водой и, набрав немного в стаканчик, отпил, слыша тихое хихиканье. — Сука.       — Минхо-я, а для кого ты так нарядился сегодня, не уж то у тебя кто-то появился? — подлетев к старшему и вырвав из его рук стаканчик, невинно спросил Хван и отпил водички, проскальзывая языком по своим губам.       — Сейчас взорвется, — отметил Нин тихо-тихо и, отсчитав 3 секунды, пожал плечами, когда услышал, как дверь хлопнула.       Минхо вытолкнул Хенджина в коридор и прижал к стене, смотря в его пылающие глаза.       — Чего ты от меня хочешь? Какого хуя ты ведешь себя, как ребенок, Хван? — грубо и зло спросил Минхо, на что услышал усмешку.       — Я говорю то, что хотят сказать окружающие, но не могут, да и тем более, ты сам знаешь, что ты охуенный, что, другим теперь нельзя по тебе течь? Может я встречаться с тобой хочу, — хихикнул Джин и, проведя пальцем по груди старшего, отвернулся, как ошпаренный. — Думал, я серьезно так думаю, боже, да я лучше умру, чем буду с тобой вместе, — и скривился, пролезая под его рукой. — Мне всего лишь нравится выводить тебя из себя, вот и всё, возомнил себя неизвестно кем, — фыркнув, Джин хотел уйти, но Минхо схватил его за руку и потянул обратно, прижимая к себе и нависая над ухом.       — Красиво играешь актёришка, но если ты продолжишь действовать мне на нервы, поверь, я не стану сдерживаться и закопаю тебя живьем, — низким грубым голосом проговорил Хо прямо в ухо младшему и, сжав его руку, оттолкнул от себя. Он ушёл очень быстро, а Джин стоял и переваривал всё, что только что случилось. Что он только что сказал? Зачем? А главное каким местом он думал, когда все говорил? В нос до сих пор бьется аромат старшего и чувствуется его дыхание. Сердце в грудной клетке готово выскочить и улететь далеко отсюда. Ладони вспотели, и парень уверен, что его уши, да и в принципе весь он, краснющие как помидор.       Весь остаток тренировки они не разговаривали. Минхо просто не обращал на Хенджина внимания, а Джин боялся на него посмотреть, потому что сердце забьется невероятно быстро. Такое тихое поведение Хвана нравилось не только Минхо, но и Сынмину, который отдыхал от стыда и неловкости, которые приходилось испытывать за друга.       Когда несколько минут не было Минхо и Хенджина, все стояли, разинув рты. Кроме Чонина с Сынмином. Они знали, что Хенджин — их ежедневная рутина, а Минхо цель этой рутины, и когда они выходят «поболтать» вдвоём, то можно даже не пытаться их разъединить. Сами как-нибудь. Поэтому даже не шелохнулись, когда их не оказалось в зале. Вот только. Кто остановит смертельную войну между Сынмином и Чонином, которую они устроили взглядами. Наверно никто и не видел, что эти двое пялились друг на друга все время, пока не было их верных друзей, но это и хорошо. Видя тот самый щит в глазах Яна, Ким сжимает челюсть и опускает голову от стыда. Ему не только стыдно, но и больно. Он так давно не видел теплого взгляда. На данный момент это его единственное желание, но даже это много, и Сынмин это понимает, поэтому, судорожно вдохнув, поднял голову на зеркало. По его спине бежали мурашки, сопровождаемые холодком. Рука автоматом сжалась и разжалась. После всего этого прозвучал такой же тяжелый вздох младшего, который как никто знал многие психологические жесты Кима, и когда увидел, как его рука сжалась, почувствовал мелкий укол вины, что заставил парня нервничать.       Тренировка подходила к концу, все запыхавшиеся развалились на диване и пытались дышать, махая друг на друга ладонями.       — Чонин, мы можем поговорить? — подойдя к Яну возле зеркала, спросил Мин, с надеждой глядя в безразличные глаза. Прошло несколько секунд, и Чонина позвал Минхо, а тот в свою очередь крикнул в ответ:       — Уже иду, хен, — все так же смотря на старшего, Чонин вздохнул. — Нам не о чем разговаривать, Сынмин. Ты тогда сам всё испортил.       — Испортил, но ты не даешь исправить, ещё и кольцо снял, если хочешь, я больше не подойду к тебе и не буду доставать, просто скажи, что ты теперь счастлив, и я тебе не нужен, — тихо проговорил Мин, до пятен сжимая кулак. Чон отлично прочитал в его глазах тоску, а в словах услышал боль, но никак не подал вида, что его сердце сделало кульбит, а ладони вспотели. Старший после своих слов просто ушел, забрав вещи, а Чонин, застыв на месте, запоминал его лицо вблизи. Они довольно долго не виделись, и, конечно, внешность поменялась, а возможность рассмотреть изменения выпала только сейчас. И Ян ею воспользовался. Он заметил, как заострилась его линия челюсти, стали видны скулы, и улыбка стала еще красивее, чем была. Осталось лишь то чувство вины в глазах, та же любовь и теплота, которые вырываются сквозь пелену тоски. Это заставило вновь с головой окунуться в воспоминания в тот день, и к глазам подступила противная влага, которая скатилась на ресницы. Чонин опустил голову и вздохнул, держа себя в руках, а потом быстро собрался и все же вышел из зала и здания вместе с другом, который уже заждался около выхода.       Слова Кима засели в памяти младшего еще очень надолго. Чонин думал о них, когда лежал ночью на кровати, свесив над собой кольцо на цепочке, во время еды и прослушивания песен. Сейчас, вспоминая все, что накопилось, он зажимает украшение в руке и целует. В его памяти все еще находятся глаза старшего, стеклянные, но такие теплые с пламенем любви, тихий голос, который будто умоляет сказать, что он не нужен, чтобы сердце перестало страдать, и эта легкая улыбка, когда слова дошли до темы кольца. Сынмин все еще любит и не может забыть свою ошибку, как и Чонин. Чувствует вину, но никак не может ее загладить, точнее не знает как. Если бы Ян дал ему подсказку…