Кексы для тебя.

Услышав шаги по бетонной лестнице подвала, Твик очнулся от тревожной дрёмы и поёрзал на месте, пытаясь размять окоченевшие от бездействия и холода пола мышцы. Он уставился на появившуюся фигуру Такера с подносом в руках. – Э-Это мне? – голос Твика надломился и он закашлялся. Он шумно сглотнул, таращась голодными глазами на кексы. – Тебе, – сухо ответил Крейг, ставя поднос на пол перед косматым, – будь хорошим мальчиком и всё съешь. Я старался для тебя, знаешь? – он ухмыльнулся одним уголком рта. Твик, немного погодя, неуверенно кивнул. Он знал, что что-то не так. Он знал, что Крейг не мог стать добрым ни с того ни с сего. Ну не мог! Миллионы беспокойных мыслей роились в голове блондина, терзали его жалкий разум, безжалостно зарывались словно черви и поедали остатки мозга. Он попадался на эту уловку миллионы раз и продолжал быть наивным дураком и совсем не учился на ошибках. Хоть и понимал, что Крейг плохой человек как минимум, блять, потому, что он его держит в подвале, Твик всё надеялся на то, что он смягчится, снова полюбит.. Как раньше. Что они снова будут счастливы вместе. Но его мечты рушились с крахом каждый раз, когда после очередного акта "доброты" со стороны Крейга и вселения ложных надежд на ласку и любовь, тот начинал вести себя как раньше, придумывая очередной способ помучить беднягу. "Может, на этот раз все будет хорошо...? Может, он правда исправился? Он старался, когда готовил эти кексы для меня.. Я... Я должен дать ему еще один шанс... В любом случае у меня нет выбора." – к такому умозаключению пришёл Твик. – Я-Я не могу взять их с подноса, Крейг.. У меня руки закованы... – неуверенно промямлил блондин, боясь разгневать. – Ну так ешь с пола, в чём проблема? – он выпрямился и улыбнулся во все зубы и чуть прищурил глаза. Скрестив руки на груди и наблюдая за беспомощным существом, Такер чувствовал превосходство, лидерство. Наслаждался тем, насколько парень жалок, болезненнен и потрёпан. И это всё его работа! Одна лишь мысль об этом доставляла невероятное удовольствие. Отметины и шрамы на теле Твика служили доказательством его принадлежности Крейгу, его беспомощности и убогости. Твик ошарашенно застыл. Обдумав немного, он покорно кивнул и, кряхтя, наклонился к полу настолько, насколько это возможно. Он не дотягивался. Кандалы мешали, болезненно скручивали руки, а острые колени упирались в холодный пол, синея. – Ну же... – реплика Крейга заглушилась визгом мальчика под ним. Твик почувствовал ботинок на своей сгорбленной спине, безжалостно вдавливающий её в пол. Он мог поклясться, что слышал хруст ребёр, – Может, тебе не стоило прогуливать физру, мм? – со смешком спросил брюнет. – Хва...тит! – у Твика потемнело в глазах, челюсть беспомощно отвисла. Он всё же дотянулся до злоебучего кекса ртом и, ухватив его зубами, простонал с облегчением, чувствуя, что ботинок перестал давить. Парень с трудом откинулся назад, всхлипывая от боли. Более менее выпрямившись, он упёрся ртом в плечо, ища опоры, чтобы откусить кекс. Жадно вцепившись и кусая, Твик глотал, практически не жуя. Скорее всего, на вкус они были дерьмовые, потому что Крейг готовил не очень, но сейчас для Твика любая еда была бы самой вкусной на земле. Это, хотя бы, не собачий корм, как в прошлый раз... – Ну как? – с выжидающей улыбкой спросил Крейг, слегка склонив голову. Твик выглядел поистине жалко. – О-Офень фкуфно! Пфавда! – проговорил Твик с набитым ртом, что аж посыпались крошки. Крейг довольно хмыкнул. – Ты еще не заметил? В каждом кексе... Своя начинка. – его глаза расширились и он обнажил клыки в предвкушающей улыбке. – Нет.. Фто там? – Твик спросил, после чего сглотнул. На мгновение ему показалось, что горло что-то царапнуло, да и на зубах во время трапезы что-то хрустело иногда, но он не подал вида... ну, или попытался. Паника медленно закрадывалась в каждую клеточку разума. – Сейчас узнаем! – Крейг присел на корточки и взял первый попавшийся из 3 оставшихся кексов на подносе. Твик стиснул зубы и почувствовал холодный пот, стекающий по спине. – Нет! Нет, не хочу! – завопил блондин скрипучим и писклявым голосом. Такер невольно поморщился от высоты звука. – Да заткнись... Мне от тебя противно. У тебя просто омерзительный голос, ты знаешь? Не хочу его слышать, – брюнет хихикнул и, с силой расцепив сомкнутые челюсти пленника, запихал кекс в его рот. Твик забарахтался, запищал. Иголки?! Он положил туда блядские иголки?! Косматое существо отчаянно заверещало, засопротивлялось, а швейные иглы лишь сильнее впивались в язык, небо и десна. Твик бесполезно ёрзал ногами, пытался брыкаться. – Бля, успокойся! Уймись! – хохоча, Крейг пихал кекс вместе с оберткой и затем стал смыкать и размыкать челюсти Твика вместе, заставляя его жевать. Кряхтение, визг и кровавое бульканье лишь подзадорило его. Он наблюдал за жалким зрелищем с безумной улыбкой и стал дышать тяжелее и чаще от веселья и волнения. – Садист! Отъебись! Прекрати, прекрати, прекрати! С-Сука, прекрати, пожалуйста! – парень верещал, извиваясь, словно уж. Его лицо превратилось в смесь слёз, слюней, крови и крошек. Он непроизвольно глотал и тут же в агонии выл. Кровь струей текла из его рта, глаза закатывались от боли. – Да помолчи ты, это не всё... Тут ещё два осталось. Надо доесть. Негоже гостинцы оставлять так, да? – лицо Крейга скривилось в еще более широкой лыбе. Мозг Твика рисовал ужасные образы из его лица. Паника и ужас, словно эпидемия чумы, распространялись вспышками и поражали всё тело, парализуя, – Ну-ну, просто доешь, и я отстану! Ну ради меня?! – сквозь смех проговорил брюнет. Твик понял, что чем больше сопротивлялся, тем хуже и больнее делал себе. Он всхлипнул в поражении и свесил голову, хныча и сплёвывая кровь. Крейг взял предпоследний кекс и поднёс ко рту блондина. Тот нехотя открыл исколотый рот и чуть не поперхнулся, когда Такер с силой запихнул кексик. – Ммвф, п-помедфеннее... – Твик жевал с осторожностью, морщась от боли. Он замычал и застонал с новой силой, когда почувствовал лезвие, полоснувшее язык. Блондин едва сдерживал рвотные позывы, глотая кашу из крови и теста. Он захлебывался в слюнях, крови и слезах. Крейг, быстро облизнувшись, сунул пальцы в рот Твика и, найдя лезвие, провёл им от самого основания до кончика языка косматого, после чего послышался почти нечеловеческий вопль. Глаза закатывались до болезненного ощущения в глазницах. Он снова ошибся. Снова поддался надежде на то, что Крейг исправится. Глупый, наивный Твик. – Давай, глотай. Тут последний остался, – насмешливо проговорил Такер. Твик хотел ненавидеть его, искренне хотел. Но не мог. В голове прокручивались давние моменты, когда они играли, веселились, заботились друг о друге. Это всё было ложью. Твик не мог сказать, когда наступил переломный момент в разуме его парня и их отношениях. Он не мог сказать, был ли он таким всегда, или что-то сподвигло. Он совсем не умел читать людей, да и Крейг был не самым открытым и понятным. Твик с трудом проглотил и сначала не понял, что кровавое бульканье идет из его горла. Острая боль была повсюду: в израненной глотке и полости рта, в измученном теле и побитом разуме. Он задыхался. Противный железный вкус сводил язык, но блондин продолжал глотать, чтобы не захлебнуться. Ему казалось, что крови всё больше. Ужас и страх смерти сковывали горло, глотать становилось всё труднее. Тело затряслось в треморе. – Я.. Умираю! Я умира....кха...ю...! П-Помоги! – отчаянно взмолился Твик с трудом издавая булькающие, хрипящие звуки, лишь отдаленно напоминающие шёпот. – Что-что? Нет, Твик, ты не можешь. Ты не доел еще, – издевательским тоном ответил Крейг. Кровь, пузырясь, заполняла рот блондина и стекала по подбородку, капая на пол, – Давай, последний за маму, – сказал нарочито дружеским голосом и взял последний кекс. Твик не сопротивлялся. Наверное, он отстанет, если съест до конца. Твик успокаивал себя: Крейг не даст ему умереть. Поможет. Конечно, восстанавливаться будет больно и долго, но Крейг перевязывал и обрабатывал его раны... Может, он все еще любил Твика? Своеобразной, конечно, любовью, но вдруг он не умеет по-другому? Хотя, несостыковка... Раньше он вёл себя нормально. Твик думал, думал, думал, пытаясь отвлечься от боли. Он не мог поверить в то, что умрёт. Крейг часто чуть ли не доводил его до смерти и затем спасал. В этот раз будет также... Должно быть также! Мозг Твика лихорадочно искал надежду. Блондин уже не замечал, что Крейг запихнул последний кекс в его рот. Не замечал и хруста битого стекла на зубах. Он зажмурил глаза, пытаясь пережить эту пытку. Осколки кромсали язык в мясо. Твик послушно проглотил, с огромным усилием, конечно же. Он беспомощно плакал, чувствуя, как царапается его пищевод, как сверлящей болью сводит желудок. – Не могу поверить, что ты правда всё съел. Умница, – Крейг с улыбкой потрепал косматые сальные волосы Твика и затем обтер руку об свои штаны. – Я тебя ненавижу... – плюясь кровью прохрипел Твик, но знал, что это не так. – Да мне как-то похуй. Давай, отдыхай! – Такер помахал рукой и, поднявшись по лестнице, вышел из подвала. Твик оцепенел. Это всё? Он просто оставил его здесь? Даже не помог? Нет, он должен помочь, он всегда помогал! Всегда ведь...? Блондин беспомощно завалился на бок, захлебываясь в крови и издавая жалкие всхлипы и стоны. Всё тело было в агонии. Он завыл, чувствуя, как колят его желудок осколки и иглы. Мучаясь и рыдая, Твик чувствовал, как его разум становится рассеяннее и туманнее от потери крови. Голова болела, звуки собственного хрипения заглушились. Уши заложило. Он беспомощно свесил голову, надеясь на помощь. Перед глазами проносились воспоминания из жизни. Если бы не тот ебучий день, когда Твик познакомился с Крейгом... Если бы Твик не доверился ему... Он бы жил сейчас спокойно, даже не подозревая о таком исходе. Он сам во всём виноват. Он сам виноват в своей глупой смерти. С этими мыслями Твик слегка приподнял голову, услышав шум сверху. Ему показалось, что вернулся Крейг. Глаза болезненно уставились на лестницу в ожидании знакомого силуэта. Но никто не пришёл.