Always love you

Дрожь. Легкая вибрация по всему телу. Тонкая, нежная шелковая ткань лежала на глазах. Повязка почти невесомо закрывала их, вызывая мурашки на теле. А элегантные, мягкие руки размеренно проходили по коже. Юра весь вжался в такие же шелковые подушки кровати спиной. Парень весь был напряжен от непривычной нежности. — Юрий, расслабьтесь, — прошептал мягкий, но властный голос, — вы слишком напряжены. — Ты, Сашка, зубы не заговаривай, — ответил Юра. Просто… все ощущения без зрения становились в разы сильнее и не предсказуемее что ли? Будто ожидаешь подвоха. Он выдохнул, когда мягкие кончики пальцев коснулись скулы, провели до подбородка, вызывая мурашки, а потом дошли до рта, проникая большим пальцем между сомкнутых губ. — Юрий, вам стоит просто мне довериться и наслаждаться, — шепот в губы. А потом поцелуй. Ожидание. Предвкушение. Юра простонал, когда эти же тонкие губы коснулись его груди. Проводя по острой ключице. Рука же была занята тем, что массировала твердый от возбуждения сосок, сначала круговыми движениями, слегка надавливая. А потом резко сжимая и оттягивая. Юра выгнулся в позвоночнике от нахлынувших ощущений. — Такой нежный, — сказал Саша где-то в стороне. Юра вздрогнул. У него уже стоял колом, но Саша запретил себя трогать. Сегодня он прима-балерина этого представления. Радость. Возбуждение. Теплая, вязкая жидкость полилась на Юрин живот, медленно протекая вниз до возбужденного органа и яичек. Капли попали и на бедра, и Юра сжал шелковые простыни в кулаках дабы не нарушить правила игры. Эти ощущения опьяняли сильнее, чем любой алкоголь, никотин или наркотики. — Юрий, — Саша проводит по бедру, собирая капли и размазывая их. Он слегка сжимает кожу, — Юра, я все еще не хочу, чтобы ты сегодня касался меня или себя, поэтому я уже подготовил себя заранее. Юра почувствовал, что его сердце сейчас выскочит из груди. А дыхание перехватило до боли, что кадык неприятно свело. Юра чувствовал себя полностью отрешенным от окружающего мира. Он не видел ничего, ему было запрещено касаться Саши или себя, но он чувствовал каждое движение Романова. Как его собственный член проникает внутрь в горячий, тугой анус. Татищев полностью расслабляется, а Саша начинает двигаться, оседлав бедра партнера. Юра слишком отчетливо начинает слышать звуки, которые раньше ему казались незначительными и непонятными, и они становятся громче и более яркими. Когда Саша стонет, его голос слегка надрывается на некоторых высоких нотах. А Юра всегда хрипит на выдохах. В этот момент он чувствует себя очень уязвимым, но и чрезвычайно возбужденным. Юра чувствует, как каждый нерв его тела оживает, словно это единственное, что ему нужно в этот момент. Потому что Саша практически перестает двигаться на бедрах и только потихоньку ерзает на члене. В этот момент Татищев чувствует себя слишком зависимым от своих чувств, и это слишком опьяняюще и невероятно прекрасно. Когда кульминация приближается к своему пику, ослепленное чувствами тело начинает испытывать невероятное ощущение наслаждения. Каждая клеточка кожи словно оживает и начинает вибрировать под Сашиными руками еще сильнее. В этот момент, когда оргазм близок, Юра чувствую, как вязкая теплая жидкость начинает течь вниз по коже. Саша опять налил массажного масла на его грудь, массируя кожу. Этот океан наслаждений захлестывает Юру с головой, и он кончает. Оргазм накрывает как никогда до этого. А Саша, через пару мгновений, кончает следом с громким полустоном. Он устало ложится на грудь Татищева. — Я даже не хочу снимать повязку, — пробубнил Юра. Так не хотелось терять эти ощущения… Саша просто смеется, зарываясь рукой в Юрины жесткие волосы и слегка массируя кожу головы.