Кровавое полнолуние

Какие колючие ели. Нет, правда. Кто додумался их назвать пушистыми? Вот только надо быстрее дойти до реки, а самый короткий путь - прямой. Через ели. Он был разочарован. Вот только чем? Похожа. Очень на неё похожа. Но не настолько, что бы узнать в ней свою Пелагею. Пелагея точно знак не пропустила бы. И сырой рукав она даже не заметила. Будь он не ладен. Левый рукав. Вот уже видны гибкие ивы. Зелёная трава. А за ней голубая лента реки. Красивые места стыдно не знать. А ещё больше было бы стыдно не селиться в таких местах. Благо у него такая возможность есть. -Володенька, ты уже домой вернулся? Медовый голос. Слащавый. А за ним издевательский смех. Холодный. Не живой. Не человеческий. Беда не приходит одна. Остаётся надежда, что она тут всё же одна. Ну что он сделал? Почему к нему? За что? Всё же надо хоть напоследок глянуть в лицо смерти. Возможно это последнее, что я увижу, но любопытство сильнее меня. Даже невнимательному человеческому взгляду чёрная фигура на берегу реки утопленников просто не могла не броситься в глаза. А смерть у него оказывается, весьма… миловидна. Молодая девушка, которой едва ли двадцатка стукнула. Может показаться, что девушка просто гуляет. Просто прижалась спиной к берёзе и смотрит в воду, просто наслаждается летом. Только у них "просто" не бывает. Гораздо чаще идеально сложенная фигура с белоснежной без изъянов кожей служит маскировкой для натренированных мышц и огромной скорости. Руки скрещены на груди, драться вряд ли будет. А пальцы такие аккуратные. Тоненькие. Таким душить только. А стоит- то как прямо. Ждёт. Его ждёт. Худая. И высокая. А фигура просто идеальные песочные часы. Молоденькая ещё. Таких даже жалко. Вот только пришла она за ним. Это точно. И жалеть надо уже себя. -Задержался. Гостья стояла боком к хозяину реки, устремив взгляд в дубраву. Будто ждала кого от туда. Если она действительно молода, то и лицо у неё ещё должно быть красиво. Кажется, так оно и было. Но взгляд упорно притягивала вороная грива, завивающаяся до середины бедра. -Опасно так далеко от дома уходить. Такой заботливый голос. Старается. Эмоций у них, кажется, вообще нет. -Девушка хоть не мучилась? -Она жива. Только чайки чёрное крыло чуть дрогнуло на том месте, где у людей находятся брови. -А зачем выходил? Уже не наигранно. Бесцветный и спокойный голос. Настоящий. -Внучку увидеть хотел. Идеальная картина. Хлюпающий носом сопляк и статуя, прикинувшаяся живой девушкой. Хотя она среагировала. Бледно-розовые губы чуть дрогнули. -Повидал? -Нет. Прозвучавшая в моём голосе нежность её даже не тронула. -Так что ты увидел? -Праправнучку. А вот моя улыбающаяся моська её зацепила. Такую радость она не могла не почувствовать. Среагировала она всё же весьма спокойно. Просто чуть повернулась и устремила на меня свои слепые глаза. Мягкая улыбка, кажется, была первым гвоздём... -Проблемы со счётом. Люди по- другому живут. -Когда моя дочь уходила за своим знахарем, мне было не до подсчёта человеческих лет. -Всё злишься. Слышала я эту историю. Как у хозяина реки дочка любимая к людям переметнулась. -Как и все, поиздеваться пришла? -Ты с тех пор всех топить и начал, кто к тебе не сунься. А то, что у Пелагеи у твоей сын второй утонул у тебя в реке, ты знаешь? Внучка её младшая в болотах сгинула- ты тоже знать должен. И праправнучку забрать захотел? -Вас это сто лет не трогало. А тут вспомнили про мстительного водяного и решили утихомирить? Я на неё посмотреть хотел. Слышал, что назвали так же. Да назвала- то дочь моя своим именем. Думал, что не случайно. Дар ей передался. Все трупы в этой реке отдаю, дар у неё в прабабку. Пусть это будет последнее, что я успею сказать. Но внучку свою я точно убивать не собираюсь. Вот только оскал собеседницы являл недоверие её. -Дар? Что же она тебя не распознала? Должна ведь знать, что левый рукав сырой - перед тобою водяной. Вот только дерёт что-то. Сто лет тонули люди. Они не шевелились. -Воду она слышит. Граничное место распознала. И говорит с ним даже. И, кажется, даже во сне. Улыбка. Улыбающаяся чистильщица - это плохой знак? Или неплохой? -Много оно ей рассказать успело. Да только понять она ничего не смогла. Не сможет она понять того, что ты почувствуешь через семь солнц. Человеческого в ней больше, а твоя дочь русалкой была. Часть дома своего не вернуть тебе. Так постарайся весь не потерять. -Граничное место и меня предупредило. Так неужто и правда грядёт… Моя собеседница повернулась ко мне… и вот она стоит в шаге от меня. Уже не улыбается, а чистый белок глаз устремлён в мои глаза. -Верона. Резкий шаг назад и её уже нет. Ко мне пришла не моя смерть. Возможно, друг, остерегающий от своих же ошибок. И, видит Ярило, я желаю не оступиться. Я желаю выстоять. Я должен не поддаться кровавому зовущему оку. Ибо придёт мой друг. Своё имя она дала не зря. Возможно, что нет живых, знающих его. Для кого-то имя смерти. Для меня имя надежды. Для кого-то щит. Чистильщица. Серая. Нейтрал. Имена пусты и лживы. Но суть одна.