Кровавое полнолуние

И всё же не надо было так пугать домашних. Подскочила ни свет ни заря и понеслась в неизвестном направлении. И вот теперь в самый солнцепёк возвращаюсь домой. А всё ради того, чтобы взглянуть на лёгкую рябь воды в каменной чаше. Наверное, не надо было с ним прощаться. Не стоит прощание со школой прощания с таким красивым местом. Может я слабохарактерная, но приходить я туда всё же буду. А вот у Виктора, кажется, уже гости. Клуб любителей «Арии» уже собрался. Может, они на общих музыкальных предпочтениях сошлись? Хотя у нас пол школы любят «Арию», но в дружках у Виктора ходит почему-то только Феликс. Точнее, сам Виктор так думает. А многие хоть и считают, что они очень дружны, но сами же и называют себя друзьями Виктора. Он всегда всем нравится. Такой добрый и весёлый. Родился таким, наверное. Ещё в садике заметила, какой он необычный. Даже Лев заметил. От того и бесится. Лёвушка всегда считал себя первым во всём. По крайней мере, до садика. А в садик мы оба пошли с пяти. А до этого приходилось с ним мучиться. Родительницы очень хотели, чтобы мы были друзьями. Вот только для того, чтобы Лев стал мне другом, его надо было по- другому воспитывать. В памяти до сих пор стоят солнечные дни, проведённые в песочнице вместе со своим «товарищем», под присмотром бабушек. Вот только моя бабуля не бежала снимать меня с горки или с дерева. Зато Клава даже не чесалась, когда Лев сыпанул мне в глаза песком, но моя бабушка молча встала и увела меня промывать глаза. А вот Клавдия потом долго удивлялась, почему мы тогда так рано ушли. Зато и лопаточкой Лёвушке по головушке съездить было нельзя. Сразу столько криков по поводу моего "варварского" воспитания. В садике он тоже был рядом. Постоянно. Разве что в туалет хвостом не ходил. Да и спальни отдельными были. Но в песочнице, на игровой площадке, за столом он был как приклеенный. Всех помню до сих пор, да вот только познакомиться толком не получилось. "Прицеп" мешал. Он себя в первый же день проявил. Ещё за завтраком сначала отказался от каши, а потом вывалил её на колени Саше только потому что на его отказ от еды не обратили внимания. В школе, почему-то, на его мнимую уникальность повелись все. "Пятёрки" сыпались как из рога изобилия. Он, конечно, не глуп, но и не так умён, как Виктор, и, что уж юлить, тем более не как Феликс. В нашем классе его предпочитали не трогать, хотя к концу первого учебного месяца каждый обнаружил у себя в рюкзаке разлитый клей опять же только потому, что на Льва не обращали внимания. Были попытки с ним поговорить, и даже грубо поговорить. Вот только Клавдия на следующий же день прибегала с претензиями, что её внуку тут мешают развивать свою гениальность. Бабуля у него вся в него. А это значит, что никто с этой парочкой связываться не хотел. И стало считаться, что у Льва «всё хорошо». Что самого Льва не устраивало. У него всё «великолепно». И к третьему классу он переключился на параллели. Вот только в одной из них был Виктор, который не вёлся на провокации. И на крики Клавдии по ложным наветам Льва. А с девятого класса с появлением Феликса стало ещё веселей. У того оказался острый язык, который прирезал даже «бабу Клаву», которая до сих пор бегала за Львом. А я до сих пор так и осталась для других «подружкой» Льва. Все годы за одной партой с этим «гением» сделали из меня полную «тупицу». Все считали, что это я за ним хвостом хожу, только потому, что сама к получению знаний не предрасположена. Вот только Лев мне помогал только на словах. Всегда получая на контрольных разные варианты, он мне только и предлагал списывать у него. Кретин. С ним за меня, правда, пытались драться. Спасибо Коле за тот замечательный фонарь, который подсвечивал Льву целый месяц. Вот только встречу с бабой Клавой Коля помнит до сих пор. Он очень много узнал о природе своего появления на свет. А вот тут уже надо спасибо говорить Ивану Викторовичу, который деликатно, а главное быстро, спровадил Клавдию, а потом увёл Николая в свой кабинет. Беседовали они минут двадцать, только Николай вышел из кабинета уже спокойный, как танк. Полностью спокойный по отношению ко мне, и равнодушный ко Льву. Только стоит помянуть хорошего человека, как он появляется. Только оказалось, что этот мировой закон распространяется и на не очень хороших людей. Мне уже начинает казаться… нет, так оно и есть, Клавдия есть ВЕЗДЕ, и при том ВСЕГДА. Но в данный момент она стояла у своей калитки, держа невестку за локоть, и что-то шипя ей. Татьяна для тридцати пяти лет сохранилась очень даже прилично. Но, кажется, с головой у неё было что-то не то. Может все преподаватели художественного салона такие? Первое, что раздражало Клавдию - схожесть Льва именно с матерью. Курчавые рыжие волосы, золотисто-карие глаза и молочная кожа с россыпью золотых веснушек. Фигура, пожалуй, даже получше, чем у многих моих одноклассниц. В общем, выглядела госпожа Новикова лет на двадцать с небольшим. А ещё Льву передался её характер. Амёбообразный. По уму… впрочем, у творческих людей крайне сложно оценить уровень интеллекта, коли он у них вообще имеется. -Вот помяни моё слово, ославишь ты нас на весь город! Про Льва хоть раз в жизни подумай! -Я в состоянии послушать вас, мама, ещё пять минут, а дальше я опоздаю на работу. Неизвестны причины плохих отношений Клавдии с сыном. Скорее всего, он просто не прогибался под стальной тяжестью характера своей матери. Но и мягкую Татьяну она невзлюбила. Может за её отстранённость от жизни и их со Львом дуэта. Мамой Клавдия была для Льва. Для Татьяны она была, скорее, госпожой. Как же сильно её разъярило это спокойное «мама». -Пять минут для матери отца твоего сына! Неблагодарная! Пока ты занята неизвестно чем я, как ты могла и не заметить, тяну вас со Львом! Где бы мальчик был без меня?! И где бы ты была без меня?! И даже без моего сына?! А ты даже одеться поскромнее не хочешь в память о нём! Ну зачем же так трясти подол такого красивого платья? Так и оторвать недолго. Изумрудно-зелёное с чёрном кружевом. Татьяна всегда знала, как подчеркнуть свою красоту. При этом платье было закрытое в пол. Приемлемо для вдовы. И взгляд. Первый раз вижу соседку с таким прямым и ясным взглядом. - Ваш сын был очень хорошим человеком. Настолько хорошим, что не позволял мне увидеть, что породившая его женщина не является его матерью. И, как он бы сейчас понимал, так и я понимаю, что Я родила ВАМ сына. Я опаздываю. Шок. Не знаю даже, у кого больший- у меня, или у Клавдии. А Татьяна, отвоевав у свекрови своё платье, с прежней отстранённостью отправилась на работу. -Здравствуй, Пелагея. Я наконец-то подобрала цвет твоих глаз. Татьяна говорила тебе об идее написать твой портрет к твоему шестнадцатилетию?.. Я даже поздороваться не успела. Хотя, она скорее с собой разговаривала, чем со мной. А вот Клавдия меня заметила. -Ага, подслушиваешь. И не здороваешься. Антонина никогда не понимала абсолютно ничего в воспитании. Дочка - хамка. И внучка бескультурная бесстыдница. -Здравствуйте Клавдия. Опять вы одна роза среди поноса? И под собственный хохот вбегаю в свою калитку, сопровождаемая угрозой Клавы пожаловаться бабушке на моё поведение. Вот только при влёте в дом я чуть ли не сшибаю похихикивающую бабушку. Которая уже так привычно лукаво улыбнётся, состроит серьёзную мину, погрозит пальцем, а потом рассмеётся и подмигнёт. От такой плавной и быстрой смены меня вновь пробирает хохот. Спустя двадцать минут, отсмеявшись, целую бабушку в нос и убегаю разграблять холодильник. С такой бабулей, да и роднёй в целом, разве может быть что-то страшным? Разве может что-то угрожать?