Каджит на массе

       — Шесть часов и полтора инсульта… — Обессилено развалилась в кресле, смотря на нежно-голубой кристалл установленный на подставке на столе, источающий мягкое слабое свечение.        — Тем не менее, теория об инфо-кристалле подтверждена. — Хаджит подошел и встав сбоку от меня в боевой платформе, осторожно взял кристалл ромбовидной формы, поднося его к своим глазам, дабы рассмотреть острые неидеальные грани получше.        — Так-то оно так. — Вздохнула, потирая виски пальцами.        — Ваш пси-активный мозг пока не способен выдерживать серьезные нагрузки. — Покрутив кристалл в руке, синтетик установил его обратно на металлическую подставку.       — Основная проблема как раз в том, что я не могу запасать пси так же, как это происходит с маной. При этом, пси-энергия стремится повредить всё на своем пути. — Отняла пальцы от висков, прерывая заклинание «Лечения». — Вероятно, это связанно с тем, что у меня высокая предрасположенность к стихии молнии.        — Имеете в виду, «выворачивание на изнанку» при составлении заклинания по методу из Нирна?        — Оно самое. — Поводила головой из стороны в сторону, потрескивая затёкшей шеей. — Школа разрушения потому и названа так, что берёт начало из разрушения самого мага. Это… имеет свои последствия. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что были бы серьезные отличия, будь у меня предрасположенность к школе восстановления.        — А для чего вам вообще этот кристалл? — Отлип от верстака Гаррус. Он там подгонял под себя новенькую трофейную броню снятую с пиратов, с чем ему помогал Хаджит в платформе «Локи».        — Ну, вообще, инфо-кристаллы до сих пор были только теорией. Однако, моё «познание» говорит, что данный пси-артефакт способен хранить в себе достаточно много информации. Вплоть до воспоминаний о жизни разумного. Только вот взаимодействовать с ним может только псионик.        — Имеет смысл подробнее изучить технологии протеан. — Подмечает Хаджит. — Судя по исследованиям, они использовали сплав из псионики и технологии.        — Имеет смысл. — Соглашаюсь. — Что до пользы… пока не знаю. Мы лишь хотели проверить достаточно сырую теорию. Лучше скажи, чего такой кислый с утра пораньше?        Гаррус напрягся и отложил отвертку. Немного помолчав, тот обернулся и оперся пятой точкой о верстак.        — Это… долгая история. — Задумчиво говорит он.        — Ну, мы всё равно никуда не спешим.        — Когда я работал в СБЦ, у меня было одно дело… — Насколько позволяла турианская мимика, поморщился Гаррус. — Я вёл дело одного саларианского генетика. Дело было довольно… Неприятное. Изначально, мне поручили заняться черным рынком на Цитадели. В основном там было всё тихо, ничего такого, что бы требовало внимания.        — Но?        — В ходе расследования я натолкнулся на рост торговли органами. Ими всегда торговали, но не в таком количестве. Непонятно было — то ли появилась новая подпольная лаборатория, то ли какой-то психопат-потрошитель.        — Не вижу в лабораториях ничего плохого. С законами Цитадели заполучить трансплантат нуждающимся крайне тяжело. Конечно, я не имею в виду бойню, где разумных разбирают на запчасти. Уровень генетики в этом мире достаточно высок, чтобы можно было обойтись без подобных зверств.        — Да, такое бывает. Время от времени, какая-нибудь научная лаборатория распродаёт излишки. Это не так плохо, как психопаты. — Кивнул Гаррус и усмехнулся. — Помню одного дипломата-элкора, которого мы взяли в первый год моей службы. Он убивал местных жителей и продавал их органы. Всю станцию держал в страхе. Но с генетиком оказалось не всё так просто. Гораздо сложнее, чем мы думали.        — Могу представить. Как вы вышли на него?        — Для начала мы захватили образец и провели генетический тест. Он вывел нас на турианца, который оказался вполне живым и здоровым и был совершенно уверен, что его печень при нём. Немного покопавшись, я выяснил, что какое-то время он работал на генетика — доктора Салеона. Иду к нему в лабораторию, думал, найду улики производства клонированных органов. А там — ничего. Ни саларианских сердец, ни турианских печёнок, даже кроганских яиц не было.        — Нахрена вообще клонировать кроганские яйца?        — Некоторые кроганы верят, что пересадка квада повышает их мужскую силу и ослабляет действие генофага. На самом деле — нет, но они все равно их покупают. Иногда ценник взлетает до десяти тысяч за штуку.        — А весь квад выходит под сорок… Кажется, я знаю, чем буду зарабатывать, если вообще херово с деньгами будет… — Маленько охренела от расценок. Да, у меня в кармашке еще валяется несколько миллионов, на чёрный день и тем не менее, торговля органами — крайне выгодное дело.        — Не рекомендую. Кое-кто на этом неплохо наживается.        — Мясная мафия?        — Да, такое встречается. — Кивнул Вакариан. — Не только на Цитадели.        — Ну, с маргиналами у меня разговор короткий — полезут, всех нарублю в салат.        — А ты у нас тогда, получается, кто?        — Гаррус, одно дело — причинять вред разумным. Совсем другое — использовать свои силы для того, чтобы покрыть спрос на то, что спасёт много жизней. Я никогда не вредила тем, кто этого не заслужил в моём понимании. Так… Что было с тем генетиком?        — Задержал кое-кого из его работников. Чтобы проверить, вдруг заговорит. И при беседе с одним из них, столкнулся с кое-чем подозрительным.        — Игра в доброго и плохого копа?        — Она самая. — Кивнул он. — У одного из допрашиваемых началось сильное кровотечение. Мы хотели оказать ему медицинскую помощь но он впал в бешенство. Как с катушек съехал. Я велел провести ему мед обследование. Врачи нашли у него по всему телу надрезы, некоторые вполне свежие. Это был прорыв — эти ребята были не просто работниками. Салеон использовал их как живые пробирки для органов. Он клонировал органы внутри их собственных тел, а потом вырезал и продавал. Большинство из работников были бедняками. Салеон платил им небольшой процент с продаж, но, только если органы были качественными. Порой, орган вырастал не так, как надо и он оставлял их внутри. По сути, они были инвалидами, но снаружи это было не заметно.        — Отвратное отношение. Надеюсь, вы посадили его на бутылку?        — Зачем? А, понял. Нет, это-то и хуже всего. Мы его так и не поймали.        — Сбежал?        — Да. Он взорвал свою лабораторию, прихватил часть сотрудников и двинул к ближайшему космодоку. У него там был корабль. Когда я это понял, Салеон уже отчаливал. Он угрожал убить заложников, если мы его не отпустим.        — И вы его так просто отпустили? Нельзя же идти у террористов на поводу.       — Я это знаю. Приказал сбить корабль, но Штаб СБЦ отменил моё распоряжение. Они там волновались о заложниках. И о том, что если подорвать корабль так близко к Цитадели, будут жертвы. Я им говорил, что заложники и так мертвы — он использует их для выращивания органов. Но, они не стали слушать. За ними послали армейских, но он всё равно сбежал. Я тогда высказал Паллину всё, что о нём думаю. Чуть не уволился тогда. Всё, что надо было сделать — задержать корабль. Заложники выжили или нет, это было не столь важно. Но, мы бы взяли ублюдка, который был за это в ответе.        — Могу понять. Но, ведь эта история ещё не закончилась?        — Да. Время от времени я дёргал за ниточки. Один раз я даже едва не поймал его. Он менял корабли, сменил имя на доктор Харт. Сердечный наш, юморист. Я сообщил военным, но они не были уверены, что это он.        — Это и стало причиной твоего хренового настроения сегодня?        — Я узнал частоту его нового корабля, но так и не смог добиться, чтобы его проверили.        — Давай обратимся к Шепарду. Думаю, он не откажет.        — У него и без этого много забот.        — Гаррус, мы балакаемся в космосе от нехер делать. Вчера, вот, даже раздраконили базу гетов просто потому, что нет никаких зацепок по основному делу. Да, мы перерабатываем платформы в омни-гель, но даже так их слишком много.        — Ладно. Я поговорю с Джоном. Но, я хочу, если мы пойдём захватывать эту сволочь, чтобы ты была рядом.        — Буду. — Кивнула я, считывая с турианца массу волнения. Похоже, старое дело действительно не даёт ему покоя.        Гаррус ушел искать нашего Спектра, а я поднялась из кресла, с треском разминая затёкшую спину. Раз Гаррус попросил помощи, я помогу. Не потому, что у меня дырка чешется и я на что-то рассчитываю. Просто потому, что таких типов как этот Салеон надо наказывать.        Выйдя из Шкафа, обошла «Летягу» и встала напротив трофейного куска обшивки батарианского корабля. Призвала алмазный клинок в руку и метнула. Острое лезвие воткнулось самым кончиком и с небольшой задержкой выпало на пол. Призвала режик в руку и снова метнула. Подошла, подобрала клинок и села на пол, оперевшись спиной о многострадальный кусок обшивки.        Не удобно. Признаю, что в этом мире ближний бой играет слишком малую роль в реальном бою. Но и к стрелковому оружию я всё так же не могу привыкнуть. Просто не моё это и всё. Да, я научилась неплохо стрелять, даже придумала кучу костылей для того, чтобы в цель попадать. Да даже пистолет со сверхсильной отдачей нужен только затем, чтобы я чувствовала. что убиваю противника. Пострелять в своё удовольствие я и в тире могу. Но правда в том, что на поле боя в этом мире рулят дистанционные атаки.        Встала, отряхнула уник и снова встала на позицию у черной линии нарисованной на полу маркером. Вытянула руку с клином, отпустила его, удерживая магическим телекинезом. Импульс, и клинок летит в цель. Снова заминка и алмаз падает на пол. Уже лучше, но не то.        Вернула клинок в руку. Нанесла «волей» символ концентрации на навершие рукояти и связку фиксации положения поворота по координате. Сложный набор, но теперь при повторном, но уже направленном импульсе в рукоять, клинок срывался с места куда охотнее. теперь он воткнулся в кусок обшивки и не спешил выпадать. Возврат, повтор. Да, так куда лучше. Однако, кинжал остается кинжалом. К тому же, он один. В нынешних реалиях одиночный, но мощный снаряд особо роли не сыграет.        Вернув клинок в руку, ушла обратно в Шкаф. Забравшись на кровать, скрючилась в позу для медитации и провалилась в «Чертоги Разума». На сей раз я пошла не в библиотеку, а в ритуальный зал, где развернула весь клинок в простую для работы схему из нитей и плетений. Учитывая, сколько я с ним провозилась, схема кинжала всё равно оставалась достаточно простой для внесения правок.        Мысль проста — создать максимально простую и эффективную форму лезвия и дублировать до тех пор, пока позволяет количество материала в самом кинжале. Форма — гладкий, без зазубрин лист ясеня. Не широкий и не длинный. Идеально для проникающего снаряда. Изъять центр, оставив кант в полтора миллиметра. С толщиной в миллиметр у идеального алмаза должно хватить прочности для того, чтобы не разбиться о преграду сразу. Если же конструкция не выдержит, я всегда могу растворить обломки в энергию и вернуть материал в исходное положение. Манипулирование «волей» позволяет проворачивать такое без многоэтажных конструкций заклинаний алхимических процессов.        Таких зеленых лепестков, усиленных упрощенным скелетом в пустом центре из клинка получится девяносто восемь штук. Либо, тридцать четыре, если использовать их усиленную форму с заполненным для прочности центром. В целом, за основу придется взять именно усиленные, не хочется лишний раз отвлекаться на переработку материала. Так же, все лепестки я снабдила тем же комплектом из точки концентрации и стабилизационной связки. остается вопрос с их контролем.        Выпав в реальность, я открыла глаза и тут же уперлась взглядом в поднос с разогретым пайком в руках Гарруса.        — Спасибо. — Я приняла поднос с обедом из рук турианца. Гаррус отошел к двум кофеваркам — в одной каф, в другой кофе. Собрали их на верстаке так как нам часто лень ползти в кают-компанию чтобы приготовить себе кофе. Боевая платформа Хаджита снова пропала — синтетик увёл её к Тали, помогать с работой в техническом отделе. — Что там с вопросом?        — Джон согласился проверить координаты. Сейчас Нормандия взяла курс на Гершель в Пределе Кеплера.        — Вот и замечательно. — Подмечаю, что в ментале турианец заметно посветлел.        — Чем занимаешься?        — Модифицирую кинжал для ведения дальнего боя. — Телекинезом убрала с ног алмазный режик на кровать и занялась поглощением риса с мясным соусом. — Как закончу, покажу, что вышло.        Разобравшись с едой, смяла контейнер пайка в пластиковый шарик и отправила в мусорку. Полыхнув красной биотикой, снова взяла в руки клинок и принялась водить по нему пальцами, вживляя новые нити воли, выстраивая трехмерный рисунок внутри алмазного образования. Работа не тяжелая, скорее кропотливая, потому на это ушло несколько часов. В результате моих стараний, клинок обрёл переключатель и теперь я могла в любой момент подать на него импульс и изменить его вид.        Покинув с турианцем Шкаф, снова встали перед куском батарской обшивки. Махнула пару раз лезвием перед собой, вызвав вполне привычный и ожидаемый свист рассекаемого воздуха. Вытянув руку с клинком перед собой, подала в режик импульс магии, от чего тот вспыхнул мягким зеленоватым свечением и рассыпался на составляющие — небольшие зелёные лепестки, которые я тут же подхватила магическим телекинезом.        — Ого, а это красиво. — Оценил турианец.        — Старалась. — Подмигнув турианцу, выпрямила пальцы правой руки и три лепестка сорвались с места, со свистом рассекая воздух и вбиваясь в цель почти на половину. Так же как и на кинжал, на лепестки действуют приданые свойства скольжения, что не может не радовать. Ещё парой движений отправляю всю тридцатку листьев в цель, но чем их больше, тем слабее был придаваемый им импульс и последняя волна из пятнадцати снарядов осыпалась на пол не причинив серьезного вреда.        Вздохнув, призвала сноп лепестков над ладонью и полыхнув красной биотикой, пристыковала к каждому лепестку нить воли. Так будет намного сложнее, в плане внимания за полем боя, однако, теперь я могу «волей» контролировать движение лепестков и передавать импульс маны без потерь и ослабевания импульса при увеличении количества снарядов. Снова свист рассекаемого воздуха, снаряды поочерёдно вгрызаются в мишень и застревают в ней наглухо. Урона намного больше, но я сразу отметаю подобный вариант — слишком много внимания уходит на контроль пучка нитей воли. В бою это будет стоит мне жизни.        Вздохнув еще раз, призвала обратно все снаряды, но на этот раз все, кроме одного лепестка осыпались на пол. Никакой магии. Никакой «воли». Я смотрела на зеленый алмазный снаряд, мысленно утверждая, что он так и должен висеть в воздухе. В голове сразу поднялся слабый гул — результат использования пси-энергии. Медленно перевожу взгляд — лепесток следует за ним. Смотрю на мишень — снаряд с хлопком улетает в цель, исчезая в недрах металлической обшивки.        Тяжело выдыхаю, расслабляя мозги. Всё же, это сложно. Управление пси-энергией пока что тяжело мне дается, но по силе воздействия, именно пси является сейчас мощнейшей энергией. Даже Гаррус, подошедший к куску обшивки одобрительно по-птичьи присвистнул — снаряд ушел на половину ладони в стальной лист.        В принципе, у нас с Хаджитом есть одна теория, что объекты, которые пропитываются пси-энергией становятся более податливы к псионическому воздействию. К подобному мы пришли из-за того, что металлический шарик, с которым я тренировала псионический телекинез время от времени, стал ощущаться мной на расстоянии. Не так сильно, как протеанские диски с данными. Кстати, на той планете мы нашли ещё одну протеанскую пирамиду, и я свозила Лиару туда поковыряться где мы и нашли ещё один ОНД. Так вот, Эти ОНД фонят пси. Скорее всего потому, что протеане пользовались псионикой при их создании. От самих протеанских руин фона почти нет, что говорит о том, что их строили либо не они, либо внимания к архитектуре было куда меньше.        Подняв все лепестки в воздух и призвав из обшивки ещё один, подала импульс другой тональности, от чего все снаряды слиплись в кучу и приняли форму прямого клинка, напоминающую турианскую мексту. Подкинув режик в воздух, ловлю и возвращаюсь в Шкаф. Снова на кровать, в позу для медитации, но, на сей раз, я не проваливалась в магический трип, а концентрировалась на алмазном кинжале, подавая стабильный поток пси-энергии. Главное в этом деле не увлечься и не сжечь собственные мозги. А то я один раз едва к Чаквас не отправилась, перестаравшись с шариком. В стене шкафа теперь вмятина, а в мозгу рассасывается последствие инсульта.        Так прошло три дня, в течение которых мы двигались по координатам, предоставленными сообщниками нашего снайпера. Потом мы какое-то время шли по тепловым следам и в итоге нагнали модульный грузовик человеческого производства. Преимущество этих кораблей в их дешевизне, потому они так распространены. К слову, грузовик шел в дрейфе, даже когда Нормандия выровнялась с ним по скорости и потребовала остановки, ответа не последовало. Шепард выждал десять минут и отдал приказ о начале миссии.        Что ж, вот и повод протестировать мои лепестки. Все эти дни я старательно училась использовать новую форму и добилась в этом некоторого успеха. Пропитка пси действительно облегчила мне управление снарядами, так что я могу не особо напрягаясь контролировать движение и силу инерции пяти лепестков не сильно перегревая мозги. Тем не менее, это не предел и я и дальше буду пропитывать свой артефакт пси-энергией.        На абордаж пошли мы с Гаррусом, Рекс, Аленко, Эшли и Хаджит. Лиара осталась ковыряться с протеанскими ОНД в надежде получить с них информацию — Хаджит выделил для синенькой четыре мыслительных потока, так что они во всю работают в каморке медицинского отсека. Тали осталась с нашими инженерами — они заинтересовались нашей полумагической разработкой отвода тепла для летуна, так что Тали при помощи Хаджита пытается довести технологию до ума, прикрываясь тем, что это передовые кварианские технологии. Впрочем, судя по кислым рожам команды Адамса, они не сильно в это верят, просто уже устали удивляться. Мне же с этого тоже польза — Тали пообещала поделиться наработками.        Нормандия выкинула стыковочный рукав и мы взломали шлюз транспортника, получив доступ в шлюзовой отсек. Корабль был собран по стандартной схеме — длинный узкий коридор с боковыми модулями и множеством шлюзов ведущий до самой рубки. Так как коридор наглухо был перекрыт а некоторые шлюзы и вовсе заварены с той стороны, пришлось идти змейкой через все модули.        Данные модули представляют из себя огромные контейнеры для груза, однако, они были переоборудованы под лабораторию. Измазанные в засохшей крови разных цветов кушетки и операионные столы, рабросанные повсюду инструменты — вот чем нас встретила мобильная лаборатория. Давненько я не испытывала чувство дурноты… Наверное, с самого Нирна такого не было. Благо, я в герметичной броне и не чувствую запаха.        — А тут миленько. — Буркнул Рекс, проходя зал по диагонали.        — Не то слово… — Невесело говорит Джон. — Что по целям?        — Дальше. — Киваю в сторону шлюза. — Органики.        — Идем.        Мы и пошли. Шлюз был не заблокирован, так что мы спокойно прошли часть коридора и вошли в другой модуль. Вот уже там нам встретились противники. Судя по внешности — когда-то они были людьми. Сейчас же на нас кинулось нечто серокожее, без первичных половых признаков, носа, и глаз гуманоидное создание. И не одно. Впрочем, сдохли они достаточно быстро — автоматные очереди от Гарруса и Шепарда спокойно посекли небронированные цели и этого было достаточно для всех. Убрав стреляло на спину на магнитное крепление, извлекла свой кинжал и рассыпала его на лепестки.        — Новые фокусы? — Джон бросил взгляд на окружившие меня зеленые алмазные снаряды и снова вернул внимание к серокожим трупам.        — Да. Хочу это опробовать. Мишени вполне подходящие.        — Тогда, иди вперед. — Разрешил Джон.        — Я прикрою. — Хаджит пошел следом за мной, сжимая своё рубило в руке.        Кивнув, иду к шлюзу. Открыв проход в коридор, пускаю сноп снарядов, проделывая летальные отверстия в одном из серых существ и кивком головы в сторону, отправляю пять снарядов в следующего и два тела валятся на пол, истекая грязной коричневой кровью. Призвала лепестки обратно в рой и пошла дальше.        В следующем модуле мне попались похожие существа но сделанные из турианцев. С толикой раздражения упокоила бедолаг, пробив их тела алмазными снарядами и убедившись, что никого не осталось, пошла дальше. Этот Салеон совсем с катушек слетел. Хаджит уже получил доступ к системам корабля и сейчас они вместе с Джокером тормозили дабы не тратить топливо. Помимо этого, Хаджит сухо пересказывал записи с камер.        Саларианец здесь превращал разумных в биооружие, создавал полуразумных тварей, которых с охотой скупали различные любители экзотики за неплохие деньги. Эти самые деньги генетик спускал на новое оборудование и увеличение производства. Органами он уже не торговал — не тот размах да и мутанты оказались выгоднее, а заполучить мясо для переработки оказалось на диво просто — любителей торговать черным деревом в этом мире хватает.        — А вот это очень удачно. — Я попала в личную комнату безумца. У него там оказался натуральный вольер с тремя вполне живыми и юными пыжаками — местными всеядными мартышками очень похожими на земных лемуров. Конкретно эти были покрыты шикарным черно-белым мехом, а их морды в отличие от оригинальных пыжаков имели вполне привычные для вида губы и челюсти, а не морду муравьеда. Явно опыты Салеона и судя по записям, предназначались они для очередного извращенца.        Сам безумный генетик обнаружился в санузле, где и заперся, когда результаты его экспериментов выбрались на свободу и по сути, захватили корабль. Только вот, мозгов, чтобы управлять кораблем у них не имелось и серые тушки просто шатались повсюду да скреблись в толкан, понимая где находится их мучитель.        Мы, конечно поржали с этого, но упокоили бедолаг и взломали кодлок на сортире. Оттуда выскочил счастливый краснокожий саларианец и принялся нас благодарить за спасение. Только вот Гаррус быстро его обломал, подтвердив, что этот доктор Харт и есть Салеон. Прежде чем жабус успел вскинуть пистолет, я толкнула его волной пси и протащив по стене, зафиксировала того биотикой.        — Ну, и что с этим уё*ищем делать? — Спрашиваю у Джона, который сейчас смотрел на саларианца с четким желанием порвать ему сраку бутылкой.        — Я бы упаковал и сдал его турианскому патрулю. — Вздохнул Джон. — Но вы с этим не согласны?        — Я бы вырезал ему все органы, да жаль, некогда… — С ехидством ответил Вакариан.        — Пристрелить его и дело с концом. — Буркнул Рекс.        Кайден с Эшли промолчали — у них и так в ментале столько отвращения, что думать рационально они точно сейчас не в состоянии.        — Если нет иных предложений, я могу его достаточно эффективно наказать.        — Как? — У Джона проклюнулся интерес.        Мысленный посыл и в моей руке появляется инфо-кристалл.        — Я выкачаю все его воспоминания. К сожалению, я это буду делать впервые, так что повреждение сознания гарантировано. Жить он будет, даже говорить сможет… Иногда… По праздникам. Но, в целом, будет в состоянии овоща. Этого будет достаточно для его допроса военными, но не более. Больше он никому не навредит.        — Зачем тебе его воспоминания?        — Он — генетик. Более того, одаренный генетик. Пускай он применял свой дар для… Такого… Но его знания могут приносить и пользу. Не хотелось бы, чтобы его жертвы страдали за зря. — Повинуясь жесту, саларианец отлип от стены и медленно поплыл ко мне. Ужас в его разуме был такой, что рассудок медленно рассыпался сам по себе. Даже не накажи я его, он бы и так сошел с ума от страха. Судя по характерному коричневому звуку, его уник напрочь испорчен…        — Добро.        Джон кивнул и я поднесла кристалл ко лбу саларианца. Он пытался дергаться, но моя хватка биотики куда сильнее обычного мешка с мясом. Тонкое воздействие пси, и устанавливается перламутровая нить тянущаяся от головы жаба к кристаллу. Еще одно усилие и потоком пси начинает вымывать воспоминания из дурной головы, втягивая оформленную энергию в голубой камень. Три минуты и красный жабус мешком валится на пол, пуская пену всеми отверстиями — более он угрозы не представляет даже в теории. Я же, убираю немного потемневший кристалл в подсумок и призвав из Шкафа сумку с редкими расходниками, надела механические наручники модели «нежность» на заломанные саларианские грабли.        — Слушай, Джон, а можно я прикарманю себе эту посудину? — Спрашиваю у Спектра, пока мы возвращаемся на Нормандию.        — Для начала — нет, и нахрена тебе эта помойка?        — Я могу переоборудовать корабль в передвижную базу. Мне оно пригодится, когда я закончу службу.        — Корабль вместе с Салеоном передадим турианским военным. Когда следствие будет закрыто, можешь его у них выкупить не за дорого. Ты бы ещё станцию попыталась присвоить… — Закатил очи к потолку Джон.        — Что поделать. Каджитская душа требует пи*дить всё, что к полу не приколочено. — Пожала плечами. Позади нас идет Хаджит с клеткой с тремя модифицированными пыжаками и рюкзаком разной мелочи для их содержания.        — Когда-нибудь ты с этим доиграешься.        — Знаю. — Поморщилась. — Ничего не могу с этим поделать.        Вернувшись на Нормандию, сопроводили саларианца в карцер и оставили его там пускать слюни на пол. Скоро ему станет лучше, так что к прилёту турианцев он будет готов давать показания.        Пока мы ждали патруль, вернулась в Шкаф и по примеру с корабля генетика, собрала вольер с прозрачными стенками и дырами для воздуха. Так же, приклеила там пленку с чарами, собирающими неприятные запахи в одну точку, чтобы пыжаки не воняли на весь корабль. А то они могут. После этого я села в кресло перед вольером и занялась неспешной промывкой мозгов. Воздействие тонкое и сложное и у меня всего три попытки…        На удивление, подарочек от царицы рахни был в первую очередь заточен именно на контроль разумных, иначе я не могу объяснить то, с какой лёгкостью я проникала в мохнатые черепушки и подменяла давно запечатленные там образы. Не скажу, что это было безболезненно для пыжаков, но всяко лучше, чем пытайся я это сделать за счет магии, так что пищали они не долго — я быстро подстроилась под них и облегчила воздействие.        За этим занятием я пропустила прибытие турианского патруля и наше отбытие. Как бы мне не казалась перепрошивка органических носителей легкой, работать приходилось предельно осторожно, что требовало кучу времени. По сути, всё, что я успела сделать с наскока, так это создать привязку. Теперь мохнатые обезьянки считали меня самым близким и родным существом — примерный аналог того, что творил мой ментальный блендер в Нирне, но это только начало. Некоторые фундаментальные в моем понимании вещи придется еще долго вбивать в маленькие головы.        Оставив измученных пыжаков отсыпаться, я осмотрела корм для питомцев, которым Салеон их пичкал. Дрянь, конечно, та ещё. Были и остатки фруктов — лакомства для пыжаков. В целом, я могу поискать аналог на Цитадели и вырастить здесь — моих будущих миньонов я травить сухим дерьмом не намерена.        Еще две недели мы летели обратно на Цитадель, по пути разбираясь с мелкими просьбами от Пятого флота. Геты всё активнее разворачивали свои базы — там они устанавливали мощные сервера для своих программ с мощными ретрансляторами для приёма-передачи информации. Ну, из этого я выносила и свою выгоду — опробовала «Летягу» в боевой обстановке. Что я могу сказать? Плюху от танка гетов чешуйчатый щит держит, а вот от его более крупного собрата уже нет — плазменный сгусток все же прогрыз лобовой ПЭМ, но не успел нанести серьезного вреда. Ну а пока я кружила, изображая панику, Гаррус в МАКО отстрелил башку железной табуретке. Дальше было проще — я устраивала вакханалию, обстреливая ракетчиков с воздуха и пока те пытались слиться в укрытие, Джон успевал доехать до базы и передавить колесами половину стрелков, а остаток отстреливал Гаррус, с помощью боевого модуля танка. Ну а как всё, что двигалось, двигаться переставало, мы просто расстреливали всю важную технику и уходили.        И так несколько раз. Не смотря на то, что планеты и спутники, где геты разворачивали свои базы, были разными, сами базы были шаблонно одинаковыми, так что после второй, проблем со вскрытием обороны не возникало. Ну и кучу материалов вынесли, хотя так-то их пихать уже некуда. Помимо меня, запчастями затаривалась Тали, она отправляла образцы на Мигрирующий флот — её отец занимается исследованием гетов, так что мне было куда сбагрить излишки. Но их надо было сперва довезти, так что мы тромбовали разобранные платформы куда попало.        Скоро мы уже прибудем на Цитадель. Как же я соскучилась по Риналин…